Ночью
Зорька разгорелась,
Ярка и нежна,
Лаской и приветом
Светится она.
Весело играя
Синим огоньком,
Смотрят, улыбаясь,
Звёзды над селом.
Выйду ль я на волю
В тихие поля --
С теплой лаской смотрят
Небо и земля.
Чудная природа
Раннею весной,
Радостные думы
Мчатся чередой...
Чу!.. В далеком поле
Песня раздалась,
Горем и тоскою
В душу мне впилась.
Льется, льется песня
В воздухе ночном,
В даль ее разносит
Тихим ветерком.
В песне слышны только
Горе да печаль,
Но тоскливой песни
Не дослушать жаль...
1880 г.
Впервые опубликовано в журнале "Русское богатство" (СПб., 1880. Сентябрь. No 9. С. 26) под псевдонимом А. Я. (См.: Масанов И.Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей. М.., 1956. Т. 1. С. 65). Об этом стихотворении лестно отзывался Владимир Николаевич Станчинский, наставник Я.Е. Егорова на начальном этапе его творческого пути (80-е годы XIX в.): "...ваше стихотворение (напечатанное) "Ночью..." вылилось у вас прямо из души... Особенно хороши последние строки..." (РО РГБ. Ф. 358. К. 25. Д. 27. Л. 5-5 об.). Он назвал его самым лучшим не по стиху: "стих у Вас, -- писал он Я. Егорову 4 октября 1880 г., -- почти везде хорош, но по содержанию и по тому чувству, которое в них проглядывает". Далее он подчеркивал, что "уменье владеть стихом и подбирать рифмы еще не дает права называться поэтом, хотя это уменье и есть принадлежность всякого поэтического таланта". Обязанность поэта, по его мнению, указывать "болезни человечества! Да, это их обязанность и в этом их заслуга и их право на благодарность от потомства. Поэт своим чутким сердцем первый подмечает язвы на человечестве, первый чувствует раны, наносимые ходом исторической жизни большинству людей, первый видит неправильности государственного организма" и в стихотворной форме и ярких образах показывает их людям и тем самым обращает "внимание всего общества ... на это зло" (Там же. Л. 1-2 об.).
Деревенский учитель
Пот струится градом,
Стон в ушах стоит,
Дышится трудненько
И в глазах рябит.
Ты устал, нет мочи!..
Где бы отдохнуть --
Нет, работой снова
Надрываешь грудь!
На чужое счастье
Ты положишь силу;
До поры, до время
Сам сойдешь в могилу.
Даром пахарь сладит
Гроб тебе сосновый,
С тихою молитвой
Вроет крест еловый.
"И, кажись, с чего бы, --
Скажет он с тоскою, --
Умереть миляге?.." И махнет рукою.
1880 г.
Впервые опубликовано за подписью А. Я. в журнале "Русское богатство" (СПб., 1880. Декабрь. С. 114). В сохранившемся рукописном тексте этого стихотворения 1-я, 3-я и 4-я строки звучат иначе:
1-я строка -- Пот горячий льется
3-я и 4-я -- Громко сердце бьется,
Бьется и болит.
Авторская рукопись стихотворения хранится в РГАЛИ (Ф. 122. Оп. 2. Д. 165). В.Н. Станчинский считал его лучшим и по стиху, и по содержанию, и по чувству, выраженному поэтом (РО РГБ. Ф. 358. К. 25. Д. 27. Л. 1).
Школьные подвижники
Посвящается В. Н. С-му .
Грустно и больно! С судьбою твоею,
Школьный подвижник, боец за идею,
Вновь моя мысль о тебе.
В русской деревне, в глуши молчаливой,
Где прозябает мужик терпеливый
В вечной работе, в нужде, --
Мыслящий честно ты встал одиноко,
С верой в призванье, с любовью высокой,
С искрой небесной в груди.
Вот протекли твои лучшие годы,
Жизнь надломили нужда и невзгоды --
Что ж тебя ждет впереди?
Почести, слава? ... Иль отдых приятный
Старость осветит лучом благодатным,
Скромно венчая твой труд!...
Нет! Безотчетно потративши силу,
Жалким, бесправным сойдешь ты в могилу,
Детки с сумою пойдут!
Родина-мать! Ты всегда награждала
Золотом, славой, любовью венчала
Славных героев твоих;
Много вскормила ты, Русь, поколений
Баловней роскоши, счастья и лени,
Пасынков жадных, тупых, --
Что же ты скромных бойцов позабыла?
( В тексте первой публикации цензурный пропуск, отмеченный рядом точек; восстановление невозможно, так как отсутствует автограф ).
Слышу, как червь на кладбище хлопочет,
Слышу, как крышку у гроба он точит,
Слышу, как гады ползут;
Слышу, как травка в саду прозябает,
Слышу, как волки в ночи выступают --
Держат свой дерзкий совет, --
Только на громкий вопрос укоризны
Я не слышу ответа отчизны,
Родины голоса нет!
1883 г.
Посвящено наставнику Я. Е. Егорова Владимиру Николаевичу Станчинскому и опубликовано под псевдонимом А. Я. в журнале "Русское богатство" (СПб., 1883. Сентябрь. No 9. С. 37-38). Поэт Иван Алексеевич Белоусов, составитель сборника стихотворений "Родные звуки", писал 18 ноября 1890 года Егорову: "Стихотворение Ваше "Школьные подвижники" производит сильное впечатление, дай Бог, чтобы оно прошло в "Родных звуках" (РО РГБ. Ф. 358. К. 25. Д. 10. Л. 8 об.). А в письме от 12 января 1891 года он с горечью Я. Егорову сообщал, что цензура ""Школьных подвижников" наполовину зарезала": из этого цикла была запрещена публикация стихотворения "Деревенский учитель" (Там же. Л. 6).
Деревенская учительница
Екатерине Андреевне Пчелиной.
Нет силы!.. В очах зарябило,
В висках и шумит, и стучит;
Грудь болью тупою заныла,
И холодом члены знобит...
Она распрямилась, усталой
Рукой по лицу провела:
Довольно! Сложила тетради
И тихо к окну подошла.
Уж полночь. Все тихо в деревне;
Ни звука живого кругом,
Лишь песню метель допевала,
Да снегом мела под окном...
Как грустно! Она загляделась
На небо мечтаний полна; --
Там тихо сияла в обрывках
Испуганных тучек луна.
К окну наклонившись головкой, --
Головка горит, как в огне, --
А мысли, что ласточки, вьются
Далеко в родной стороне.
Там город, огни, экипажи,
Подружек сияющий рой,
Там милый!.. "Ах, вихорь, ты, вихорь!
Умчи меня, вихорь, домой, --
Лишь только одну бы минуту
Свободною грудью вздохнуть...
И хочется ей, горемычной,
Там, дома, побыть, отдохнуть;
Подсела б к родимой поближе
За круглым семейным столом,
И плакать, и петь, и смеяться,
И чувствовать ласку кругом...
Но, нет!.. До каникул далеко,
К тому ж -- нездоровье опять
И деньги... Кровавые деньги!
Нет! Надо весны подождать"!..
Вдруг кашель глухой и тяжелый,
Я слышу в ночной тишине,
И контур, бессильно склоненный,
Мне виден на мерзлом окне.
Понятны мне кашель и слезы,
И слабый болезненный стон:
Я слышу в напеве метели
И плач похоронный, и звон.
Не долго протерпит бедняжка, --
Ей травки уж свежей не мять...
Ужасный недуг! -- не однажды
Тебя мне пришлось наблюдать.
И хрупкое это созданье
Ты сломишь, как сотни других,
Почетно и честно служивших
Отчизне в трущобах родных.
Я вижу то хмурое утро, --
(К таким я картинам привык)
Как сторож, пришедший с ночлега;
Седой добродушный старик
Заботливым, тихим движеньем
"Учительшу" будит от сна.
Но кончено все! Не проснется,
Не встанет поспешно она!
И он ее пышные косы
С холодного, белого лба,
Крестясь, отведет и промолвит:
"Уж, стало, такая судьба"...
1883 г.
Деревенская учительница (Е.А. П-ой). -- Впервые опубликовано за подписью А. Я. в журнале "Русское богатство" (СПб., 1883. Сентябрь. No 9. С. 39-40). Переиздано под шапкой "Школьные подвижники" в 1891 году за подписью Я. Егоров в сборнике стихотворений писателей-самоучек "Родные звуки" (Составил И. Б-ов. М., 1891. Вып. 2. С. 54-56). При переиздании было опущено заглавие стихотворения и оставлено лишь посвящение. В текст были внесены некоторые изменения и полностью опущена 9-я строфа. Восторженный отзвук эти стихи Я. Егорова имели в учительской среде. Вот что писал учитель А. Васильев в письме Я.Е. Егорову: "Только сейчас прочитал твои стихи в книжке "Родные звуки" и возрадовался зело!.. Слава Богу, что у нас есть хоть и такие родные поэты, которые издают нам "родные звуки", и эти звуки летят во все концы земли родной. Я очень благодарен всем писателям-самоучкам, а тебе в особенности, потому что ты наш родной -- коллега-учитель, да еще и народный. Хвала тебе!!! Пиши еще и не спи душою; пусть искра Божественного огня горит ярче и ярче!.. В ком есть любовь и сила, тот не умрет во веки. Пусть те знают, которым знать надлежит, что из народа выходит "столько славных"... Мы знаем, что живем недаром, хотя тихо, без шума, но всегда делаем свое доброе, полезное, честное, маленькое дело, а наград-крестов и пр. и не ждем. Знаем, что после тяжелого благородного учительского труда умрем от благородной же болезни-чахотки, но умрем сознательно, что мы были люди.... Но не унывай и трудись на пользу человечества, настанет время и наши семена вырастут и дадут плод. Итак, Яков Егорович, дадим друг другу руки и смело двинемся вперед, и пусть под знамением науки союз наш крепнет и растет!
...Трудись, работай и пиши новые родные звуки, и пусть летят они всюду" (ОР ГГБ. Ф. 358. К. 28. Д. П. Л. 1-2 об.). А вот мнение представителя народа, стоящего с аршином за прилавком: "Я всегда восхищался вашими стихами... В особенности мне нравилось стихотворение "Деревенская учительница"..." (ОР РГБ. Ф. 358. К. 25. Д. 13. Л. 3-3 об.).
ДУМЫ И ПЕСНИ ПАХАРЯ
1.
Как пошел я, парень,
В поле за сохой --
В дружбу напросились
Горюшко с бедой;
Не к добру, знать, дружба
Эта привела:
Складочка-злодейка
Меж бровей легла.
Что ни день, то складка
Глубже и видней, --
На душе-то думы
Ноченьки черней.
Но весной повеет
Да теплом потянет,
И на сердце сразу
Веселее станет.
Сгладятся морщины,
И в душе угрюмой
Вековая тайна
Вновь пробудит думы.
Хочется мне поле
Босыми ногами
Мерять за сохою
Быстрыми шагами;
Весел и спокоен,
Я за ней шагаю,
Божье повеленье
Свято исполняю.
И легко дышу я,
Глядя, как рядами
Всходы зеленеют
Мягкими коврами...
2.
Сам друг с конем полосоньку
Вспахал весной по зоренькам,
До Спаса и отсеялся.
К Успенью мягкой зеленью
Покрылася, оделася,
Как бархатом, полосонька.
Прошли метели зимние,
Весна дохнула радостью, --
И поле снова ожило!
Пройду-ль, бывало полюшком --
Растет-цветет, невестится
Высокая рожь-матушка;
А с неба красно солнышко
На землю не насмотрится...
Ах, рожь моя, зеленая!
Шумишь ты и колышешься,
Веселым полным колосом
В своей пыли купаешься;
Любовно в очи глядючи,
Ведешь ты разговор со мной...
Ах, думы ль, мои думушки!
Мой серп сверкнет на солнышке,
Ты дрогнешь, зашатаешься,
Венцом падешь к сырой земле...
Прости ж, моя красавица! --
Пора пришла расстаться нам,
Придет пора и свидеться.
3.
Тебя, моя кормилица,
Мне пахарю бы с песнями
Под корень жать, в снопы вязать.
Домой возить -- с припевами,
Овин сушить -- с ребятами
Шутить, играть на радостях...
Но нет!.. Не долги радости,
Блеснет на миг и скроется,
Как птичка быстрокрылая,
Та радость мимолетная...
И вновь тоска несносная,
Печаль моя всегдашняя,
В груди змеей поднимется,
И в горле песня вольная
Ячменным станет колосом,
Колом в нем поворотится...
Эх, рожь моя, красавица!
Запел бы песню вольную,
Да память боязливая
Молчать велит крестьянину:
Она, как красна девушка
За пяльцами во тереме,
Шелками шьет и гарусом
Тяжелую бывальщину:
Узор ведет от осени,
Чрез зимушку студеную,
Через весну холодную
До лета, время страдного.
Ах, в том узоре радости
Повышиты цветочками,
Цветочками, как точками!
А горюшко крестьянское
Повышито листочками
Да частыми кусточками!
4.
Вон -- барин ходит с тросточкой
По полю в белой кофточке,
Глядит сюда и хмурится.
Ах, знаю я, что думает
Он, глядя, как над нивою
Мужик стоит, не движется.
"Мужик ленив, -- он думает:
В кабак, знать, парню хочется"...
И он вздохнет о барщине.
Ах, барин, барин!..пуговки,
Как жар, горят на кофточке,
А ум в тебе -- весь с пуговку.
Оставь привычку старую
Судить, рядить, наказывать,
В душе моей хозяйничать:
С привычкой той ты дружества
Не сыщешь и меж барами:
Судить -- обидеть, миленький!
Тебе сказал бы на ухо,
Как много дум в душе моей,
Как много муки на сердце;
Раскрыл бы душу грубую,
Как книгу за обеднею --
"Читай!", -- сказал бы я тебе.
Но нет!.. Я сам, читаючи
В лице твоем, сказал себе:
"Не может этой грамоты
Постигнуть барин в кофточке",
И книга вновь закрылася.
Не хмурь же строго ясные
Ты очи соколиные
И бровь свою красивую,
Когда ты в белой кофточке
Гулять изволишь по полю,
Когда ты видишь пахаря
В раздумье над полосонькой,
Когда ты в знойном воздухе