Глава 1. Незнакомец

Три четверти века назад под пологом лесов раздавался чистый звон топора. Атлетичный мужчина взмахивал инструментом и вонзал его сверкающее лезвие в самую сердцевину могучего лесного короля.

Альфред Хаверленд был американцем, который недавно переехал из более заселённых районов Востока в этот уединённый край в западном Нью-Йорке. Здесь, в дикой местности он возвёл скромный дом и со своими женой и сестрой основал поселение. Правда, это "поселение" было ещё небольшим, оно состояло только из трёх упомянутых персон и прекрасной голубоглазой девушки -- дочери Хаверленда. Но Хаверленд видел, что поток переселенцев быстро и уверенно мчится на запад. Скоро место дикого леса займут деревни и города, а индейцы уйдут дальше, к заходящему солнцу.

Лесоруб был превосходным образчиком "естественного аристократа". Его тяжёлая куртка лежала на бревне неподалёку, и его туловище было покрыто только облегающей рубашкой с открытым воротником, который обнажал разгорячённую шею и грудь. На ногах у него были плотные брюки и крепкие мокасины. Небольшая шапка из енотовой шкуры была сбита на затылок, оставляя открытой лоб, а его чёрные волосы падали на плечи. У него были правильные черты: довольно тяжёлый лоб, нос римского типа и сверкающе-чёрные глаза. Он стоял, выбросив одну ногу вперёд, и напряжённые мышцы выдавали его невероятную силу.

Блестящее лезвие топора всё глубже и глубже погружалось в красную сердцевину дуба, пока не встретилось с надрубом на противоположной стороне. Тогда великий лесной король пошатнулся. Хаверленд заметил его податливость, отступил назад и посмотрел на верхушку. Дерево падало медленно, постепенно падение ускорялось, и наконец оно рухнуло на землю, грохоча и подпрыгивая. Хаверленд постоял один миг, дыхание из его разгорячённой груди было похоже на пар. Затем он пошёл к веткам. Тут своим чутким ухом он услышал подозрительный звук. Он бросил топор, подхватил ружьё и встал, готовый к защите.

-- Здрасьте, здрасьте. Надеюсь, я вас не напугал? Это всего лишь я, Сет Джонс из Нью-Гэмпшира, -- со своеобразным выговором сказал незнакомец. Лесоруб увидел перед собой любопытный образчик рода человеческого. Он был из тех, кого называют янки. Сегодня редко можно встретить таких людей, но про них часто пишут. У него был длинный, тонкий римский нос, небольшие серые глаза, гибкое, мускулистое тело и длинные конечности. Его ноги были облачены в хорошо сидящие туфли. Одет он был так, как принято было одеваться на фронтире в те времена, о которых мы пишем. У него был своеобразный голос, который иногда как будто менялся. Когда он волновался, звук его голоса делался ни на что не похожим.

Проницательный лесоруб с первого взгляда понял, кто перед ним. Он убрал ружьё и протянул руку.

-- Конечно, не напугали, друг мой. Но, понимаете ли, в такие времена надлежит соблюдать осторожность. И преступно вести себе безрассудно, когда ты в таком уединённом месте и от твоей поддержки зависят жизни других.

-- Сущая правда, сущая правда. Вы правы, мистер... Эх, я не знаю вашего имени.

-- Хаверленд.

-- Я говорю, вы правы, мистер Хаверленд. Да, времена подозрительные, не стану спорить. Я очень удивился, когда услышал тут звон топора.

-- А я так же удивился, когда увидел ваше лицо. Кажется, вы сказали, вас зовут Джонс?

-- Точно. Сет Джонс из Нью-Гэмпшира. Джонсов там видимо-невидимо, многовато для удобной жизни, вот я и переехал. Может быть, вы знакомы с кем-нибудь?

-- Нет. Насколько я знаю, не знаком.

-- Правда? Джонсы довольно известны по всей стране. Из нашей семьи вышло несколько гениев. Но что, ради бога, держит вас в этих языческих землях? Что привело вас сюда?

-- Предприимчивость, сэр. Я устал от цивилизованной части нашей страны, и когда для переселенцев предложили столь славные земли, я посчитал своим долгом воспользоваться этим предложением. А сейчас, сэр, будьте так же честны со мной и скажите, что вынудило вас посетить этот опасный край, который, как вы знаете, ещё не начал заселяться белыми. Вы похожи на индейского охотника или на разведчика.

-- Что ж, я и есть разведчик. То есть когда-то был. Я был разведчиком у Мальчиков с Зелёных гор под началом полковника Аллена [ Мальчики с Зелёных гор -- милицейская организация штате Вермонт, основанная Итаном Алленом (1738-1789). Участвовала в Войне за независимость ] и оставался с ними, пока революция не закончилась. После этого вернулся на ферму и работал там с моим стариком. Но тут кое-что случилось, и я подумал, что лучше уехать. Не хочу говорить, что именно, но скажу, что я не совершал никаких преступлений. Несколько дней я жил в посёлке, что ниже по течению, а потом решил двинуть сюда.

-- Я очень рад, что вы пришли. Мы не часто видим белые лица. Надеюсь, вы воспользуетесь радушием лесного жителя и поживёте с нами столько, сколько сможете. Чем дольше вы останетесь у нас, тем больше получите радушия.

-- Что ж, поживу, пока не надоем, -- засмеялся чудаковатый Сет Джонс.

-- Поскольку вы с Востока, не расскажете, каков настрой у индейцев, которые живут между Востоком и нами? Из ваших слов я заключаю, что нет никакой серьёзной угрозы.

-- Ничего не знаю, -- отозвался Сет, мотая головой и глядя в землю.

-- Почему, друг мой?

-- Говорю вам, я слышал много ужасных историй. Говорят, что с войны чёртовы красномундирники подкармливают индейцев. Это точно, они их как-то подкармливают.

-- Вы уверены? -- спросил лесоруб, и в его голосе послышалась тревога.

-- Уверен. Посёлок в нескольких милях... забыл его название. Его сожгли дотла.

-- Возможно ли это? В последние три-четыре месяца до меня доходили сообщения о том, что индейцы и белые враждуют, но я сомневался. Хотя иногда чувствовал, что я не прав.

-- Так и есть. И если у вас есть жена и ребёнок (наверняка есть), вам лучше уйти в более безопасные места. Но почему же вы оставались здесь так долго?

-- Я всегда вёл себя с индейцами как честный человек. И они проявляли ко мне дружеские чувства. Я полагаюсь на их настрой. Это единственное, на что я могу полагаться.

-- Именно так. Но, говорю вам, не доверяйте индейцам. Они коварны. Дайте им палец -- они откусят руку. Именно так, клянусь богом.

-- Боюсь, в ваших словах много правды, -- печальным голосом ответил Хаверленд.

-- Рад, что вы передумали. Раз уж я наткнулся на вас, то останусь с вами.

-- Спасибо, друг. Позвольте мне проводить вас к дому. Я хотел проработать целый день, но после ваших слов у меня пропало желание.

-- Извините. Но это к лучшему, так ведь?

-- Конечно, это было бы неправильно, если бы вы не предупредили меня о предстоящей опасности. Пойдёмте домой.

Сказав так, Альфред поднял куртку, повесил ружьё на плечо и направился к лесной тропинке, по которой обычно ходил. Он шёл домой в задумчивости. Сразу за ним следовал его новообретённый друг.

Глава 2. Тёмное облако

Во время пути домой, Хаверленд не произнёс ни слова, хотя его говорливый друг болтал без умолку. Тяжесть на сердце лесоруба мешала поддерживать этот шутливый, бессмысленный разговор. Хотя его уже посещали тёмные, страшные подозрения, он закрывал на них глаза. Он не мог их избежать, они таились за каждым поворотом, и сейчас возникли как ужасная неизбежность.

Хотя в те времена, о которых мы рассказываем, революционная борьба колоний закончилась, и их свобода покоилась на прочном основании, но всеобщий мир отнюдь не наступил. Целые поколения были участниками тёмных, жестоких, кровавых трагедий на фронтирах. Метрополия, не сумев подчинить колонии, продолжила подстрекать варваров-индейцев против невинных жителей. Индейцы оказались слишком старательными исполнителями, и затянувшаяся война продолжалась ещё очень долго. Каждый человек, которому известна наша история, должен знать, что война на фронтирах была почти бесконечной. Когда поток переселенцев покатился на запад, ему навстречу хлынул свирепый обратный поток, и переселенцы непрерывными усилиями преодолевали его. Даже сейчас, когда почти достигнуты далёкие берега Тихого океана, это сопротивление ещё порождает яркие вспышки войны.

Скромный домик Хаверленда стоял в приятной долине. Он сам своими сильными руками очистил место, так что его жилище стояло поодаль от леса, который тянулся на целые мили. На поляне ещё оставались пни, и в некоторых местах обнажалась жирная, девственная почва. Она таила в своём лоне неисчерпаемые богатства, которые только и ждали руки человека, чтобы явиться на свет.

Дом был такой, какие, в основном, встречались в новых поселениях. Некоторое количество тяжёлых, плотно уложенных брёвен с дверью и одним окном -- вот всё, что могло привлечь внимание снаружи. Внутри были две комнаты -- верхняя и нижняя. Нижняя использовалась для всех целей, кроме сна, а спали, конечно, наверху. Хаверленд сделал в доме небольшие приготовления к обороне, которые, как он наивно надеялся, никогда не понадобятся. Но он должен был их построить. Он знал, что, даже если применит все свои умения в упомянутых целях, то они не сильно помогут. Он не сможет выдержать длительную осаду, и горстка нападающих захватит его.

Когда он вышел на поляну, его дочь Айна заметила его и выскочила из хижины навстречу.

-- О, папа! Хорошо, что ты так быстро вернулся, но ужин ещё не готов. А ты думал, он уже готов? Я говорила маме, что...

Она увидела незнакомца и неожиданно остановилась. Закрыв рот ладонью, боясь приблизиться, она немного постояла, а потом отбежала к дому.

-- Нет, я не думал, что пора ужинать. Но меня навестил друг, и я подумал, что ему будет лучше дома, чем в лесу. Но где твой поцелуй, милая?

Отец наклонился и прикоснулся губами к рубиновым губам своего прелестного дитя. Он взял её за руку и пошёл в хижину.

-- Ого! Какой цветочек, пните меня! -- с восхищением произнёс Сет Джонс. -- Она родилась в этих краях? Ваша дочь?

-- Да, она моя дочь, хотя родилась не здесь.

-- Будь я проклят, если она не красавица.

Отец жестом показал, что тема закрыта, и они безмолвно пошли в дом.

Неудивительно, что Айна Хаверленд вызвала такие похвалы Сета Джонса. Она действительно была прекрасным созданием. Ей было пятнадцать-шестнадцать лет. Несколько лет она прожила в дикой местности, которая стала её домом. Небольшого роста, грациозная, как газель, она была свободна от ограничений, которые накладывает жизнь на девушек её возраста. У неё были тёмные волосы, собранные сзади в пучок, превосходные, выразительные серые глаза, идеальный греческий нос, тонкие губы и округлый подбородок. Её лицо было овальным и немного слишком светлым для здорового человека. Она была одета в полуцивилизованную одежду: короткую юбку, красиво отделанные лосины и свободную рубашку, похожую на те, что носят в наши дни. Её небольшие ноги были облачены в мокасины, искусно отделанные бисером и индейским орнаментом, а на её шее висело ожерелье из раковин.

Она повела их в дом, и все трое вошли внутрь.

Хаверленд представил друга своим сестре и жене как человека, который случайно здесь оказался и, возможно, поживёт у них несколько дней. Но его жена быстро заметила задумчивое выражение на лице мужа и почувствовала, что он что-то скрывает -- что-то важное, о чём нельзя говорить. Тем не менее, она воздержалась от расспросов и намёков, зная, что когда наступит подходящее время, он расскажет всё, что необходимо.

Пока прилежная домохозяйка готовила ужин, они разговаривали о том о сём. Затем они собрались вокруг стола. Они помолились и в молчании приступили к скромной трапезе.

-- Жена, -- нежно сказал Хаверленд, -- я на время уйду с моим другом, а вы и Мэри до моего возвращения можете заниматься, чем хотите. Вероятно, меня не будет до вечера, так что не волнуйтесь за меня.

-- Постараюсь не волноваться, но, милый муж, не уходи далеко от дома. С самого утра у меня странное предчувствие.

Даже обычно степенная, спокойная Мэри проявляла необычную тревожность.

-- Не бойся, жена, я недалеко.

Хаверленд вышел и увидел Сета. Тот, разинув рот, глазел на Айну, которая ходила по дому туда-сюда.

-- Клянусь богом, я скоро влюблюсь в эту девушку. Не возражаете, надеюсь?

-- Нет, -- с лёгкой улыбкой ответил Хаверленд. -- Её сердце свободно, и я надеюсь, что оно еще долго будет свободным.

-- О, я не имею в виду ту любовь, которая у вас с вашей старушкой -- вашей женой. Я буду любить её как свою дочь. Она ещё мала, чтобы думать о любви. Не позволяйте ей забивать голову такими вещами ещё лет пять.

-- Попробую. Но давайте прогуляемся. Я хочу сказать вам кое-что, чтобы они пока не слышали.

-- Ладно. Но немного подождём.

Тут появилась Айна с небольшим ведром. Она собиралась принести воды из ручья неподалёку.

-- Минутку, красавица, -- сказал Сет, сделав шаг и протянув руку к ведру. -- Оно слишком большое для вас.

-- Нет, спасибо, я часто хожу за водой. Это не тяжело.

-- Разрешите мне хоть в этот раз принести воду, просто, чтобы показать свою добрую волю.

Айна, смеясь, отдала ему ведро и смотрела, как он длинными, неловкими шагами пошёл к тропинке, которая вела в лес. Когда он дошёл до тропинки, он обернулся и спросил:

-- Далеко?

-- Недалеко, -- ответил Хаверленд, -- идите по тропинке.

Сет что-то пробормотал, встряхнул головой и исчез.

Только что мы рассказали о самом обычном происшествии. Но это было такое происшествие, которые руководят важными событиями. Они доказывают существование мудрого Правителя, распоряжения которого соответствуют его целям, и приводят к хорошему концу.

Сет быстро шагал вперёд и скоро достиг ручья. Он остановился и услышал в кустах какой-то шум. Он опустил ведро и на гладкой поверхности воды увидел, как шевелятся кусты. У него было достаточно хитрости и осторожности, чтобы не выдавать себя. Не проявляя никаких признаков подозрительности, он наполнил ведро. Когда он выпрямился, он как будто беззаботно огляделся и увидел в двадцати футах двух затаившихся индейцев! Он отвернулся и ощутил особенное, неприятное чувство, поскольку знал, что сейчас может получить одну-две холодные пули. Тем не менее, он, не замедляя шаги и не показывая беспокойства, дошёл до поляны и со смехом передал ведро Айне.

-- Ну, пойдёмте, -- сказал Хаверленд, двинувшись в сторону ручья.

-- Не сюда! -- сказал Сет, многозначительно помотав головой.

-- Почему?

-- Скоро объясню.

-- Тогда к реке?

-- Лучше так, тем более она недалеко от вашего дома.

Хаверленд вопросительно посмотрел на него и понял, что в его словах есть какой-то глубинный смысл. Он ничего не сказал и пошёл к реке.

Этот поток находился всего лишь в нескольких сотнях ярдов от дома и тёк с севера на юг. Здесь он был гладким и не очень широким, а в миле отсюда разливался в большую, полноводную, глубокую реку. Берега были, в основном, покрыты непроницаемым кустарником, над которым возвышались величественные деревья. Это был край того бесконечного леса, который покрывал тогда эту часть штата и больш а я часть которого сохранилась до наших дней.

Хаверленд пошёл к тому месту, где они часто разговаривали с женой, когда приехали сюда. Уперев ружьё в землю и положив ладони на ствол, он обернулся и взглянул прямо в лицо Сета.

-- Что значит, не отходить далеко от дома?

-- Слушайте, -- ответил Сет, пальцем сгибая своё ухо.

Хаверленд серьёзно посмотрел на него и услышал что-то необычное -- как будто кто-то грёб на реке. Его компаньон сошёл к воде и знаком позвал его. Хаверленд спустился и посмотрел на реку. В нескольких сотнях ярдов он увидел каноэ. Оно быстро плыло вниз по течению, а управляли им три индейца!

-- Вот что это значит, -- шёпотом сказал Сет и отступил назад.

-- Вы видели их? -- спросил Хаверленд.

-- Кажется. Они были у ручья, ждали, пока придёт ваша девушка. Сейчас они могли бы уплывать с ней.

Глава 3. Тёмное облако проявляется

-- Вы уверены? -- спросил Хаверленд, болезненно напрягаясь.

-- Как в самом себе!

-- Как, когда, где вы их видели? Молю, отвечайте скорее. Я чувствую, что жизнь моих родных в опасности.

-- Вот что случилось. Я пошёл к ручью и увидел там этих гадов. Я понял, что они поджидали вашу малышку. А не то они задали бы мне трёпку. Я увидел их рядом и притворился, что ничего не заметил. Они узнали, что я здесь, и поехали за подмогой. Вечером они вернутся со всей толпой, клянусь богом.

-- Наверное, вы правы. Значит, пора действовать.

-- Верно. И что вы хотите делать?

-- Поскольку вы мне так помогли, я прошу вашего совета.

-- Ну и ну! Вы не знаете, что делать, старина?

-- У меня есть план, но сначала я хотел бы услышать ваш.

-- Что же, всё просто. Вы же знаете, что здесь тесновато. Лучше всего убраться отсюда поскорее. Посёлок в двадцати милях, и лучше всего собрать вещи и уходить, не мешкая.

-- Таков был и мой план. Но подождите! Мы должны плыть по воде. Не лучше ли будет дождаться ночи, когда мы будем под защитой темноты? Мы только что узнали, что на реке полно врагов, и они могут сорвать наши планы. Да, мы должны дождаться ночи.

-- Вы правы. Луны нет, так что у нас будет шанс. Тем более мы поплывём не вверх по реке, а вниз. Говорю вам, началась война. Когда я уехал из дома, у меня была навязчивая мысль остановить набеги этих краснокожих дьяволов. Но это бесполезно, этим тварям нельзя доверять.

Вскоре Хаверленд вместе с Сетом вошли в дом. Хаверленд позвал жену и сестру и в нескольких словах объяснил им, что происходит. Все поняли, что дурное предчувствие осуществилось, и не теряли времени на жалобы. Немедленно начались сборы к отъезду. У лесного жителя была большая лодка, похожая на те плоскодонки, которые можно увидеть в наши дни на западных реках. Она была вытащена на берег, под нависающие кусты, и туда складывали тюки. Во время сборов Сет оставался на берегу реки, наблюдая за рекой, иначе враг мог бы вернуться незамеченным.

Сборы заняли время до вечера. Когда в лодку был уложен последний тюк, реку пересекли длинные тени. Все уселись в лодку и ждали, пока наступит темнота, чтобы можно было отплыть.

-- Тяжело оставлять дом после всех трудностей, -- угрюмо сказал Хаверленд.

-- Верно, клянусь богом! -- прибавил Сет, на которого внимательно смотрела Мэри, как бы недовольная внешним видом этого человека.

-- Но это к лучшему, милый муж. Будем надеяться, что война закончится, мы избегнем все опасности, которые нам угрожают, и скоро в целости вернёмся на то же место.

-- Мы можем умереть лишь один раз, -- сказала Мэри. -- И я готова к любому исходу.

Сет изучил её лицо быстрым, проницательным взглядом, затем улыбнулся и сказал:

-- О, послушайте, с вашего разрешения, здесь я капитан, и я не позволю, чтобы в этой команде у кого-то заболел живот.

Его сияющее лицо, казалось, ободряло всю группку.

-- Теперь я не побоялась бы остаться здесь, -- храбро сказала Айна. -- Я уверена, мы скоро вернёмся. Я чувствую.

Хаверленд поцеловал своё дитя, но ничего не ответил. Все снова умолкли, и разговор прекратился. В густеющей темноте, в самом положении, в котором они оказались, было что-то такое, что навевало уныние. Лодка была ещё привязана к берегу, и приближалось время её отвязывать. Миссис Хаверленд прошла в каюту, двери которой были открыты, а Сет и её муж остались на корме. Айна сидела рядом, и погружалась в то же молчание, что и все остальные.

-- Как же там темно и страшно, -- шёпотом сказала она Сету, указывая на берег.

-- Страшновато.

-- А я всё равно не побоялась бы вернуться домой.

-- Да, но лучше вам остаться в лодке, девушка.

-- Думаете, я боюсь, да? -- сказала она, выпрыгивая на берег.

-- Айна, Айна, ты куда? -- строго спросил отец.

-- О, никуда. Просто хотела пробежаться и размять ноги.

-- Вернись немедленно!

-- Да... О, папа! Скорей, скорей, помоги!

-- Берите весло и толкайте! -- скомандовал Сет, спрыгивая в воду и отталкивая лодку.

-- Но, ради бога, моё дитя!

-- Вы ей не поможете -- её схватили индейцы. Я их видел. Скорей, они будут стрелять! Берегитесь!

В тот же миг на берегу послышался треск нескольких ружей, в темноте вспыхнули несколько языков пламени, и множество индейцев завопили со страшной силой.

Если бы не Сет, всё было бы кончено. Он в один миг понял, что происходит, и спас остальных.

-- О, папа! Мама! Меня схватили индейцы! -- донёслись с берега отчаянные слова.

-- Боже милосердный! Могу ли я видеть, как страдает моё дитя, и не ответить на её мольбу? -- простонал Хаверленд.

-- Нет, они её не обидят, а мы должны позаботиться о себе. Не вставайте, а то они вас увидят.

-- Папа, не бросай меня! -- снова послышался крик, который разрывал сердце.

-- Не бойтесь, девушка, -- крикнул Сет. -- Не падайте духом. Я вызволю вас, не будь я Сет Джонс. Будьте смелой, малышка.

Последние слова он произнёс громче, потому что лодка быстро скользила по течению.

Мать всё слышала и ничего не сказала. Она всё поняла и со стоном опустилась на сиденье. Глаза Мэри сверкали, как глаза загнанной тигрицы. Она не отводила возмущённого взора от Сета, который так хладнокровно оставил ребёнка. Но она ничего не сказала, она была тиха и бледна, как статуя. Сет смотрел на неё, как рысь, его глаза горели огнём, но он был совершенно спокоен. Он быстро заставил всех почувствовать, что он рождён для таких ужасных опасностей.

Сейчас они были в середине потока и двигались всё быстрее. Было так темно, что берега скрылись из виду. Беглецы плыли вниз по течению, и на сердце их тоже лежал мрак.

Глава 4. Потерянный дом и обретённый друг

Было утро того дня, о котором мы рассказывали. Это был самый красивый и приятный день в году. Не было ни ветерка, и в воздухе была та особая, бодрящая ясность, которая ощущается только в состоянии идеального покоя. В такое утро каждый здоровый человек чувствует, что жизнь хороша сама по себе.

Та часть штата Нью-Йорк, в которой развернулись первые сцены этой жизненной драмы, тогда была разрезана множеством рек. В основном, они были сравнительно малы, но некоторые были очень велики. Между ними простирались тысячи акров густого, роскошного леса, но были пространства, полностью лишённые деревьев.

Примерно в полдень одинокий всадник медленно ехал по такой прогалине в нескольких милях от дома Хаверленда. С первого взгляда было понятно, что он проскакал большое расстояние. И он сам, и конь, на котором он сидел, почти выбились из сил. Это был молодой человек лет двадцати -- двадцати пяти, одетый в костюм охотника. Хотя он был изнурён долгой скачкой, но внимательный наблюдатель понял бы, что он не чужак на фронтире. У него была довольно приятная внешность: красивые тёмные глаза, вьющиеся волосы и бакенбарды, выразительный римский нос и небольшой рот. На седле перед ним висело длинное отполированное ружьё, готовое к бою. Конь была взмылен, от него шёл пар, и он двигался вперёд с болезненной усталостью.

Когда день начал клониться к вечеру, путешественник с интересом и жадностью огляделся. Он тщательно осматривал ручьи, которые пересекал, и деревья, как будто искал какой-то памятный знак или жильё. Наконец на лице его появилось выражение радости, как будто он увидел то, что хотел. Он поторопил своего медлительного коня.

-- Да, -- сказал он самому себе, -- дом лесного жителя где-то неподалёку. Я помню этот ручей и вон то дерево. К вечеру я доеду. Давай, мой добрый конь, взбодрись -- наше путешествие почти закончилось.

Вскоре он пересёк небольшой ручей, который пенился и ярился в своих каменистых берегах, и вышел на тропу, что вела к дому Хаверленда. Хотя он верно оценил, где находится, но просчитался с расстоянием. Когда он пересекал ручей в нескольких милях выше, было уже темно, и беглецы уехали. Он знал, что эта река или ручей приведёт его прямо к искомой хижине, и решил до конца пути держаться берега. Он ехал довольно медленно из-за густого подлеска, который рос на берегу. Когда он добрался до места, от которого до дома Хаверленда оставалась одна миля, уже наступила ночь.

-- Давай, мой добрый конь, мы ехали дольше, чем я ожидал, но мы почти у цели. Эй, что это значит?

Последнее восклицание было вызвано тем, что он увидел в небе зловещие отблески.

-- Может быть, горит дом лесного жителя? Невозможно! Это то самое место. Небеса, что-то случилось!

Обуреваемый сильными, болезненными чувствами, Эверард Грэм (так его звали) поторопил своего коня к тому месту, откуда исходил свет. Он проскакал столько, сколько мог рисковать конём, затем спешился, привязал его и осторожно пошёл пешком. Свет был такой сильный, что он счёл необходимым идти с большой осмотрительностью.

Через несколько мгновений он всё увидел.

Дом Хаверленда, тот самый дом, к которому он хотел поспеть к вечеру, был охвачен пламенем. Вокруг прыгали и танцевали множество тёмных фигур. В сильном свете огня они выглядели как демоны на призрачном пиру.

Грэм на миг замер от ужаса и удивления. Он ожидал увидеть сожжённые тела Хаверленда и его семьи или услышать их предсмертные стоны. Но, продолжая всматриваться, он понял, что либо их убили, либо они спаслись, поскольку здесь их очевидно не было. Он не мог думать, что они спаслись, а, значит, они были убиты и сгорели в пламени.

Это была призрачное, сверхъестественное зрелище: небольшая хижина трещала в огне, отбрасывала на поляну странные тени и освещала лес так же ярко, как солнце в полдень, множество смуглых фигур прыгали и вопили в диком восторге, а вокруг, как океан тьмы, молчала бескрайняя дикая местность.

Постепенно пламя ослабело, и деревья погрузились во мрак. Крики дикарей затихли, и они исчезли. Строение, до сих пор охваченное огнём, сейчас превратилось в кучу углей, которые красным жаром светились в темноте.

* * *

Через час или два к светящимся руинам невидимо и безмолвно проскользнула тёмная фигура человека. В свете тлеющих углей, казалось, что это привидение или просто тень разрушенного здания. Человек временами останавливался и прислушивался, как будто ожидая услышать чьи-то шаги, а затем продолжал призрачный обход руин. Несколько раз он вглядывался в угли, разыскивая белеющие человеческие кости, а затем отшатнулся и замер, погрузившись в болезненные раздумья. Это был Эверард Грэм, который искал останки Хаверленда и его семьи.

-- Ничего не вижу, -- задумчиво сказал он. -- Может быть, они спаслись? Или их тела жарятся в углях? Что-то подсказывает мне, что это не так. Тогда что с ними стало? Как они смогли ускользнуть от ярости дикарей? Кто предупредил их? О, боже! Несмотря на надежду, которую я питаю, мои чувства говорят мне, что для неё нет оснований. Печальна судьба тех, кто в такие дни остаётся беззащитным.

-- Верно, клянусь богом!

Грэм вздрогнул, как будто его подстрелили, и огляделся. В нескольких ярдах он увидел очертания человека, который смотрел прямо на него.

-- Кто вы такой, -- спросил Грэм, -- что явились в это место?

-- Я Сет Джонс из Нью-Гэмпшира. А кто вы такой, что пришли сюда в это время?

-- Кто я такой? Я Эверард Грэм -- друг человека, дом которого лежит в руинах и который, боюсь, был убит вместе со всей своей семьёй.

-- Вот как? Но не говорите так громко. Нас могут заметить. Отойдёмте, чтобы нас не увидели.

Говоривший отступил в темноту, и Грэм последовал за ним. Сначала у Грэма возникли слабые опасения, но голос незнакомца успокоил его. Грэм последовал за ним без колебаний.

-- Значит, вы друг Хаверленда, да? -- шёпотом спросил Сет.

-- Да, сэр. Я познакомился с ним до того, как он сюда переехал. Он был близким другом моего отца. Я обещал, что навещу его, как только смогу, и вот почему я здесь.

-- Но вы, кажется, выбрали не самое безопасное время.

-- Кажется. Но если бы я ждал более безопасных времён, то никогда не смог бы приехать.

-- Верно, клянусь богом!

-- Но скажите, вы что-нибудь знаете об этой семье?

-- Кажется, да. Я как раз был здесь.

-- Они убиты или схвачены?

-- Ни то ни другое.

-- Они спаслись?

-- Именно так, и я им помог.

-- Слава богу! Где они?

-- В одном посёлке вниз по реке.

-- Далеко?

-- В десятке миль, а, может, и больше.

-- Что ж, тогда давайте поспешим туда. Точнее, я поспешу. Здесь меня ничего не держит.

-- Я бы с радостью, -- сказал Сет, сделав шаг вперёд, -- но я забыл сказать, что дочь Хаверленда у индейцев.

Грэм вздрогнул. Проницательный читатель уже понял, что он интересовался судьбой Айны не просто так. Его повсюду преследовало видение прекрасного девичьего лица, и этими чарами было вызвано его опасное путешествие. Он играл с ней в детстве, и они расстались, когда были детьми. Но они уже поклялись друг другу быть вместе и надеялись в последующие годы воссоединиться. Грэм долго мечтал об этой встрече и сейчас, когда эти мечты были так жестоко разрушены, испытал сильную муку. Много лет назад, когда он был мальчиком, он побывал здесь, и память об этом посещении осталась ярким видением прошлого. Он в один миг усилием воли овладел своими чувствами и спокойно спросил своего компаньона:

-- Какое племя схватило Айну?

-- Думаю, чёртовы могавки.

-- Когда это случилось?

-- Несколько часов назад, как вы можете видеть по углям.

-- Могу я услышать подробности?

-- Конечно.

Сет рассказал о том, чему была посвящена предыдущая глава, добавив, что родители и сестра были в безопасности. Он проводил их до посёлка, а затем поспешил назад и явился сюда как раз вовремя, чтобы встретить Грэма.

-- Сначала я принял вас за дикаря и хотел застрелить вас, -- сказал Сет. -- Но потом услышал, как вы болтаете сами с собой, и понял, что вы белый.

-- А для чего вы вернулись? -- спросил Грэм, когда тот закончил.

-- Странный вопрос, ей-богу! А почему вы приехали? Я вернулся для того же -- чтобы найти Айну, эту бедную девочку.

-- О, извините меня, друг. Я рад это слышать и признаюсь, что это побуждение было для меня самой главной причиной. Вы начали поиски в одиночку, и я предполагаю, что у вас были надежды отыскать её. И если у вас есть надежда найти её в одиночку, значит, она укрепится, если я присоединюсь к вам.

-- Разве я сказал, незнакомец, что я надеюсь вызволить её? -- тихим голосом спросил Сет.

-- Вы этого не сказали, верно. Но по тому, что вы сказали, я понял, что у вас такое намерение. Я ошибаюсь?

-- Нет, сэр, не ошибаетесь.

-- Я не вижу причин, почему мы не должны стать друзьями. Мы оба движимы желанием спасти несчастную от ужасов индейского плена. Но, думаю, мы бы и так смогли подружиться.

-- Я тоже так думаю. Вот моя рука.

Мужчины обменялись дружеским рукопожатием. Если бы они могли разглядеть лица друг друга в темноте, то увидели бы на них сияющее выражение дружбы. Затем они отступили дальше в лес и продолжили разговор.

Здесь мы отметим, что индейцы, которые схватили Айну, были, как сказал Сет, членами племени могавков. Это племя входило в союз Пяти наций, который включал племена сенека, кайюга, онондага и онейда. Этот союз был довольно известен. Французы знали их как ирокезов, голландцы -- как макуасов, а сами они называли себя минго или агамашимы, что означает "объединённые люди". Могавки, или вабинги, сначала жили обособленно. Затем к ним присоединились онейда, а за ними последовали онондага, сенека и кайюга. В начале прошлого века к ним присоединились тускарора с юга, и они стали называться Шесть наций, хотя сейчас они также известны как Пять наций. Конечно, все они действовали вместе, и если какое-то племя вело войну, то в неё вступали все племена. Это была действительно очень крупная конфедерация. Это подтверждают годы революции, когда их подстрекали наши враги. Во время грабительских войн, которые долго велись на старом фронтире, белые поселенцы полагались, в основном, на то, чтобы перехитрить врага. Сет Джонс надеялся таким же образом спасти Айну из рук индейцев.

Глава 5. По следу

-- Значит, её схватили могавки? -- спросил Грэм после недолгого молчания.

-- Да, они самые.

-- Вы их заметили?

-- Я торопился изо всех сил, а они как раз уходили. Я видел парочку и точно знаю, что это были они. Хотя не важно, были это могавки, онейда или ещё какие-нибудь ниггеры из Пяти наций. Все они кучка скунсов. Они убежали бы и с девушкой, и без неё. Между ними нет никакой разницы.

-- Думаю, нет. В любом случае, нас ждут одинаковые трудности. Суть не в том, что нужно спасти девушку, а в том, как её спасти. Признаюсь, я в замешательстве. Могавки -- очень хитрый народ.

-- Верно, нечего и говорить.

-- Но если мы перехитрим их, мы будем не первыми белыми людьми, которым это удалось.

-- Тоже верно. Погодите минуту, мне надо подумать.

Грэм умолк, а Сет погрузился в глубокие, тревожные раздумья. Неожиданно он поднял голову и сказал:

-- Придумал.

-- Что придумали? План спасения?

-- Кажется.

-- Что ж, выкладывайте.

-- Вот он. Мы должны непременно вызволить девушку.

Несмотря на мрачное настроение, Грэм не смог удержаться от смеха, услышав, каким серьёзным голосом это было произнесено.

-- Над чем вы смеётесь? -- возмущённо спросил Сет.

-- Ну, я думал мы давно к этому пришли.

-- Я так не думал, а теперь думаю. Эй, что это там? Дом ещё горит?

Грэм всмотрелся туда, куда указывал Сет, и увидел, что солнце встаёт. Он сказал об этом компаньону.

-- Вот и хорошо, свет нам не помешает.

Скоро над лесом показалось солнце и пролило потоки золотого света на деревья и ручьи. Птицы запели утренние песни, и всё выглядело таким весёлым, как будто ночью не совершалось никаких кровавых деяний. Когда стало достаточно светло, Сет и Грэм пошли к реке.

-- Нам почти пора выступать, -- сказал Грэм, -- так что я пока займусь конём, на котором приехал. Он неподалёку, и я скоро вернусь.

Сказав так, он ушёл в лес. Он обнаружил, что его совершенно истощённый конь спит на земле. Здесь было вдоволь корма -- свежие, нежные ветки и роскошная трава. Грэм снял седло и уздечку и решил, пусть конь свободно попасётся до возвращения Грэма, хотя шансы на восстановление были сомнительны. Затем он вернулся к компаньону.

Сет, опираясь на ружьё, задумчиво созерцал безмолвно текущую перед ним реку. Грэм с любопытством посмотрел на него и сказал:

-- Я готов, Сет.

Сет без слов развернулся и пошёл к поляне. Когда они дошли до руин дома, они остановились, и Сет сказал вполголоса:

-- Ищите следы.

Они склонились к земле и заходили по поляне кругами. Неожиданно Грэм ненадолго остановился и быстро прошёл несколько ярдов.

-- Сюда, Сет, -- воскликнул он.

Сет поспешил к нему, согнулся, пробежался глазами по земле назад и вперёд и ответил:

-- Это следы! Не очень ясные, но, думаю, когда двинем в лес, надо будет держать гляделки пошире.

-- Что ж, поскольку мы отправляемся в путь, нам нужно договориться. Вы нас поведёте?

-- А разве вы не можете? -- спросил Сет, подняв на него глаза.

-- Не так хорошо, как вы. Я видел немного, но уверен, что вы знаете лес лучше меня. У меня есть кое-какой боевой опыт, но я не выслеживал врага в такой дикости.

-- Да? Я всегда выслеживал тори или краснокожих для старого полковника Аллена и помню, как однажды... Но, кажется, сейчас не стоит рассказывать истории -- нет времени. Я скажу, хотя, наверное, не должен, что могу выследить любого краснокожего, и не важно, как сильно он старается запутать свои следы. Понимаете, когда я пойду по следу, я буду держать нос у земли и не увижу опасность вокруг. Это будет ваше дело. Идите за мной по пятам и всё время глядите в оба.

-- Я постараюсь, но надеюсь и на вашу помощь.

-- Помогу, чем смогу, но я буду сильно занят выслеживанием этих чертей. А сейчас пора. Я обещал Хаверленду, что не вернусь без вестей о его дочери. И я клянусь, что сдержу обещание. Вперёд!

С этими словами Сет быстро пустился в путь. Он слегка наклонился вперёд и своими серыми глазами осматривал землю. Грэм следовал за ним на расстоянии в несколько футов. На случай опасности он держал ружьё в руках -- ствол лежал на сгибе левой руки, а приклад он держал правой.

Следы, по которым шёл Сет Джонс, были плохо заметны, и обычный человек их бы не увидел. Хотя индейцы не очень боялись погони, но они были хитры и опытны. Они не пренебрегали возможностью запутать врага, который мог бы следовать за ними. Они шли индейским шагом, след в след, и казалось, что здесь прошёл только один дикарь. Айна была вынуждена идти таким же способом, а когда она ненароком оступалась, то её предупреждали жестоким ударом.

Иногда казалось, что листья лежат совершенно не потревоженные, и всё-таки если бы вы склонились и внимательно изучили землю, то увидели бы слабые очертания мокасин, или заметили бы, что лист передвинут, или что хрупкая ветка треснула под нажимом человеческой ноги. Всё это были ничтожные свидетельства, но для опытного глаза охотника они были так же верны, как отпечатки на песчаной дороге. Вскоре Сет остановился, поднял голову и обернулся к Грэму.

-- Мы приближаемся.

-- А... Да? Рад слышать. Когда мы их догоним?

-- Точно не скажу, но осталось недолго. Они довольно быстро бегут. Только иногда останавливаются, чтобы Айна отдохнула. Чёрт их побери, думаю, среди них ей не очень хорошо отдыхается.

-- А сколько их, по вашим предположениям?

-- По следам скажу, что здесь двадцать лучших воинов-могавков.

-- Как это? Ведь они идут гуськом.

-- Конечно, но следы каждого немного различаются. Вы хотите есть?

-- Совсем не хочу. Я могу легко потерпеть до полудня.

-- Как и я. Вперёд, и глядите в оба.

С этими словами Сет снова нырнул между деревьями, и они продолжили свой путь, как прежде. Солнце стояло высоко, его тёплые лучи проникали сквозь лесной свод, и на тропе было разбросано множество золотистых пятен. Несколько раз путники пересекли небольшие, искрящиеся потоки, в которых, как было заметно, индейцы утоляли жажду. Иногда они пугали оленя, который останавливался и с удивлением глазел на них, а потом прыгал в сторону. Грэм едва удерживался от искушения подстрелить оленя и попробовать на вкус его мясо. Но он хорошо знал, как опасно сейчас стрелять. Выстрел тут же донесётся до их смертельных врагов.

Вдруг Сет остановился и поднял руку.

-- Что это значит? -- спросил он, глядя на раздвоившийся след.

-- Что случилось? -- поинтересовался Грэм, подойдя к нему.

-- След раздвоился. Они разделились, хотя не могу понять, почему.

-- Это уловка, чтобы нас запутать?

-- Наверняка. Ладно, вы идите по главному следу, а я пойду по боковому, и скоро мы всё узнаем.

Грэм пошёл по следу, хотя это стоило ему большого труда. Их подозрения подтвердились. Вскоре два следа опять соединились.

-- Нужно быть внимательнее, -- заметил Сет. -- Мне надо наклониться пониже, а вы смотрите, чтобы я не угодил макушкой в гнездо шершней.

Они осторожно и быстро продвигались вперёд. Когда солнце начало клониться к закату, они остановились у довольно большого ручья. Сет достал сушёной оленины, которую он принёс из посёлка, и они с жадностью поели. После еды они встали и продолжили путешествие.

-- Смотрите! -- сказал Сет, указывая на середину ручья. -- Видите камень? След от мокасин такой, как будто один индеец подскользнулся.

Он вошёл в воду и осторожно пересёк ручей, а за ним шёл Грэм. Когда они вышли на другой берег, начали сгущаться тени, и птицы закончили петь. Тем не менее, светила яркая луна -- такая яркая, что они могли бы продолжать погоню.

Сейчас они продвигались медленно. Чтобы идти по следу, от Сета требовалось крайнее напряжение, и если бы не прогалины в лесу, где было так же светло, как днём, они были бы вынуждены бросить всё до утра. Несколько раз Грэм останавливался, пока Сет, ползая на четвереньках, искал следы. Не было никаких свидетельств, что индейцы разбивали лагерь. Значит, они или собирались вернуться к своему племени без разбивки лагеря, или находились где-то поблизости. Последнее было очень вероятно, и благоразумие требовало соблюдать осторожность.

Неожиданно Грэм заметил, что в лесу становится светлее, как будто рядом прогалина. Он рассказал об этом Сету, который ответил, что это вполне возможно. Через несколько мгновений они услышали шум текущей воды и скоро стояли на берегу большого ручья или, скорее, реки. Течение было довольно быстрое, но они без колебаний погрузились в воду и поплыли к другому берегу. Ночь была тёплой, ходьба разогрела их, и мокрая одежда не причинила им неудобств.

Когда они переплыли реку, то оказались на обширной безлесой равнине. След шёл дальше.

-- Нам туда? -- спросил Грэм.

-- Не вижу другого пути. Нет никакой возможности обойти равнину. Она тянется на четыре тысячи триста миль в обе стороны. А другой край можно увидеть отсюда.

Последнее утверждение было верным. Равнина, по всей видимости, была прерией огромной длины, но сравнительно узкой ширины. На противоположном краю была хорошо видна тёмная полоса деревьев. Казалось, до неё не больше часа ходьбы.

-- Не вижу другого пути, -- задумчиво повторил Сет. -- Надо идти, хотя будет трудновато.

-- Может, подождать до утра? -- спросил Грэм.

-- Зачем?

-- Ночью мы можем упустить след.

-- А днём мы станем мишенью для всех индейцев.

-- Может, обойти её?

-- Звёзды и подвязки! Ведь я сказал, что она тянется на пять тысяч миль в обе стороны. За три года мы не пройдём и полпути.

-- Я не расслышал, когда вы сказали об этом в первый раз. В таком случае остаётся только, не теряя времени, идти вперёд.

-- След хорошо виден, -- сказал Сет, рассматривая землю. -- Он приведёт нас на другую сторону. Надеюсь, что так. Это было бы удобно.

-- Вы должны помочь мне, -- сказал Грэм. -- Теперь вам не нужно всё время смотреть на землю, и вы тоже будете следить за приближением опасности.

Наши два друга, хотя были довольно опытными лесными жителями, неправильно высчитали расстояние до другого края прерии. Было уже заполночь, когда они пересекли её.

Когда они снова осторожно вошли в лес, стояла мёртвая тишина. Верхушки деревьев не качались, и нежное журчание реки затихло. Иногда пролетающие облака скрывали луну, и становилось темнее. Сет продолжал двигаться вперёд. Они прошли несколько сотен ярдов, и услышали голоса! Они шли осторожно и безмолвно и скоро увидели свет костра, который отражался на верхних ветвях деревьев. Костёр был невидим, хотя находился недалеко. Сет прошептал, чтобы Грэм оставался здесь, а сам пошёл вперёд. Скоро он добрался до большого естественного возвышения и на четвереньках залез наверх. Он вгляделся вниз и увидел нечто вроде лощины, в которой располагался индейский лагерь! Там было двадцать воинов, большинство из которых спали на земле, а остальные сидели у костра и курили. Сет смотрел на них лишь миг, поскольку знал, что у них есть бдительные часовые. Ему повезло, что его не обнаружили. Он спустился и вернулся к Грэму.

-- Что нового? -- спросил Грэм.

-- Тсс! Не так громко. Они все там.

-- И она тоже?

-- Наверное, хотя я её не видел.

-- Что вы собираетесь делать?

-- Не знаю. Сейчас мы ничего не сможем делать -- утро уже близко. Если даже мы вызволим её, то у нас не будет возможности скрыться. Надо ждать до завтрашней ночи. Их там целая куча. Спрячемся до рассвета, а днём пойдём за ними.

Друзья отошли от тропы в сторону, чтобы не привлекать внимания дикарей, которые могли вернуться. Здесь они оставались до рассвета.

Когда рассвело, они услышали, как индейцы готовят завтрак. Они посчитали, что смогут посмотреть на индейцев, не подвергая себя большой опасности, и узнать, есть ли среди них Айна. У них были подозрения, что индейцы разделились и что они проглядели след в темноте.

Друзья бесшумно поползли на вершину. К счастью, на вершине рос особый вид толстого шиповника, который был так непроницаем, что скрывал их тела. Сет раздвинул ветки и посмотрел вниз. Он видел всё, что происходило. Грэм, которому не хватало осмотрительности, положил руку на плечо Сета и смотрел поверх него. Они ничего не увидели. Грэм наклонял голову, и тут спутанный кустарник, похожий на полосу ткани, прогнулся. Сет, как бревно, покатился вниз по возвышению, прямо к дикарям.

Глава 6. Не на жизнь, а на смерть

Когда произошло только что описанное событие, и Сет бесцеремонно ворвался к индейцам, Грэм понял, что он в большой опасности. Теперь его жизнь была в его собственных руках. Сопротивляться было бы безумием, поскольку против него было тридцать индейцев. Единственное, что ему оставалось, это бегство. Ничего не зная о судьбе Сета, наш герой спрыгнул с возвышения и помчался через равнину к деревьям, которые росли у реки. Он пробежал несколько сотен ярдов и услышал громкие вопли, которые говорили о том, что его обнаружили. Оглянувшись, он увидел, что пять или шесть индейцев уже пустились в погоню.

И вот начался забег не на жизнь, а на смерть. Грэм бегал, как быстроногий олень, и он был хорошо тренирован. Но его преследователями были пять лучших бегунов из племени могавков, и он опасался, что наконец нашёл себе достойных соперников. Но он был столь же хитёр, как и быстроног. Равнина, по которой он бежал, была шесть-восемь миль в ширину, а в длину -- в два раза больше. На ней не было никакого укрытия. Было понятно, что его единственная надежда -- выбрать такой вид бега, в котором у преследуемого и преследователей будут одинаковые преимущества.

Он был уверен, что его преследователи более выносливы, чем он сам, и что на длинной дистанции у него нет шанса. На короткой же дистанции он обгонит любого индейца. Поэтому он решил попытаться оторваться от своих врагов.

Когда он услышал их вопли, он побежал что есть мочи. Преследователи продолжали бежать на той же скорости. Грэм полмили делал вид, что бежит на пределе своих возможностей. В конце первой мили его скорость снизилась. Он вяло размахивал руками и незаметно оглядывался. Он как будто был совершенно измотан.

Но это была уловка, и она сработала так, как он хотел. Индейцы поверили, что он совершил обычную роковую ошибку -- с самого начала побежал на всей скорости и выдохся, а сами они только успели размяться. Увидев это, они восторженно закричали и рванули вперёд. Каждый хотел настигнуть жертву и зарубить её раньше, чем это сделает его компаньон.

Но к их безмерному удивлению, они увидели, что беглец вдруг припустил, как скаковая лошадь. Они поняли, что на такой скорости он скоро от них оторвётся, и они не смогут его догнать.

Скажем, что уловка Грэма удалась. Он узнал то, что хотел. Он встретил достойных соперников! Его преследователи, по меньшей мере один или два, были почти столь же быстры, как и он. Хотя он смог на время оторваться от них, но прежде чем прошла половина забега, он потерял бы своё преимущество.

Если бы кто-нибудь мог посмотреть на это сверху, он увидел бы волнующую картину. По бескрайней равнине бежал белый человек. Его быстрый, равномерный бег показывал, что его хорошо тренированное тело сейчас проходит серьёзнейшую проверку. Его ноги двигались так быстро, что были почти невидимы, а земля скользила под ним, как панорама.

Далеко позади бежали полдесятка индейцев. Их пылающие лица были искажены ликованием, жаждой мести и сомнением, их одежды раздувал ветер, их силы были почти на исходе. Между ними было большое расстояние, они рассеялись по равнине, чтобы отрезать беглецу путь к отступлению.

Два индейца бежали рядом, и было очевидно, что силы скоро оставят их. Другие быстро отставали и не сильно напрягались. Грэм видел, что происходит, и это наполняло его надеждой. Мог ли он ещё оторваться? Бросят ли они преследование? Сможет ли он спастись, прежде чем выдохнется?

-- Во всяком случае, я попробую, и да поможет мне бог! -- произнёс он и понёсся вперёд на почти сверхчеловеческой скорости. Он оглянулся и посмотрел на своих преследователей. Казалось, что они стоят, так быстро он от них отдалялся.

Но когда природа вынудила его опять снизить ужасную скорость, он увидел, что его неутомимые преследователи уменьшают разрыв. Сейчас обе стороны понимали друг друга. Индейцы поняли его манёвр, избежали ловушки и продолжали свой неустанный бег. Они были уверены, что рано или поздно он сдастся. Грэм знал, что единственный шанс продолжить соревнование -- перейти на обычный бег.

Сейчас они все перешли на один и тот же ужасающе однообразный бег. Миля проносилась за милей, но их скорость не снижалась и не увеличивалась. По отношению друг к другу они были совершенно неподвижны! Сейчас осталось два индейца, и они были неутомимы. Они решили продолжать до самого конца!