— Здравствуйте, дети! — сказала Александра Георгиевна, входя в класс.

Она — высокая, полная, с тёмными, чуть тронутыми сединой волосами.

Марина вместе со всем своим классом считает Александру Георгиевну очень строгой. На её уроках всегда спокойная и деловая обстановка. В прошлом году она замещала в их классе больную учительницу, и даже такие озорники, как Митя Каневский, вели себя хорошо.

— Вы уже, наверно, знаете, дети, — сказала Александра Георгиевна, садясь за свой стол, — что в этом году я буду у вас классной руководительницей. Преподавать я буду русский язык. Арифметику у вас будет преподавать Николай Николаевич Охотницкий, ботанику — наш новый молодой педагог Лидия Александровна. Вам будет очень интересно учиться у неё. И по всем остальным предметам у вас будут новые учителя.

Александра Георгиевна прошлась между рядами, остановилась возле последней парты, посмотрела на Галю и Люсю и вернулась обратно к своему столу.

Все головы повернулись вслед за ней.

— Я вижу, вы все очень выросли, — сказала Александра Георгиевна, снова садясь за стол. — Я ведь немножко знаю вас всех, — улыбнулась она, — и мне хочется поговорить с вами сегодня, как с большими, со взрослыми. Согласны?

Класс обрадованно загудел.

— Ну так вот, поговорим. Вы учитесь в специальной школе — в музыкальной десятилетке. Наше государство даёт вам не только общее образование, но ещё и специальное. Вы получаете прекрасную специальность — музыку. Значит ли это, что, кроме музыки, вы не должны заниматься ничем?

Конечно, нет, и даже наоборот: с вас спросится больше, чем с других, так как вам больше и даётся.

Вот в прошлые годы окончили наш Музыкальный институт многие студенты, бывшие наши школьники. Они поехали в разные города, в большие колхозы и совхозы работать — давать концерты, организовывать новые оркестры, хоры и преподавать. И лучше всех работали бывшие отличники.

Наша дирекция получает много благодарностей отовсюду, где работают наши лучшие ученики. Их хвалят и за хорошую работу, и за участие в общественной жизни, за широкий круг интересов.

Ваша бывшая вожатая, Вера Мельчук, тоже начала работать в этом году на очень интересной работе.

В классе поднялось сразу несколько рук. Александра Георгиевна улыбнулась:

— Знаю, знаю, о чём вы хотите спросить: где она работает и кем. Я угадала? Ну, опустите руки… Вера Львовна работает в новой, недавно открытой музыкальной школе при тонкосуконной фабрике имени Калинина. Она ведёт скрипичный класс и заведует учебной частью.

Как вы думаете — можно работать в школе при большой советской фабрике, уйдя, как улитка, в свою раковину и ничем, кроме своей специальности, не интересуясь?

Конечно, нет! Я думаю, что Вера Львовна будет интересоваться и общеобразовательными успехами своих учеников и ещё очень многим, для чего ей пригодятся все её знания.

Но её работа ещё впереди. Надеюсь, мы всё будем знать о ней…

Теперь подумайте ещё: нужны ли знания для самой музыки? Сможет ли правильно понять и глубоко прочувствовать музыкальное произведение человек некультурный, незнающий? Сможет ли он передать его слушателям так, как задумал композитор?

Не сможет? И я так думаю. Его исполнение всегда будет поверхностным, в нём не будет настоящей глубины.

Я говорю вам об этом, дети, потому, что в прошлом году в вашем классе замечались такие настроения: я, мол, музыкант, зачем мне арифметика?

Кто-то засмеялся.

— Да, — улыбнулась Александра Георгиевна, — было такое дело с арифметикой. А попробуйте-ка без арифметики разобраться в ритмически сложной пьесе! — И она с улыбкой взглянула на Марину.

«Всё знает! — подумала Марина. — Только кто же ей сказал, что я отстаю по арифметике?»

— Да и какие вы ещё музыканты! — продолжала Александра Георгиевна. — Вы ещё ученики! Да среди вас, кажется, есть и лентяи. Я знаю, их не очень много, но немножко лентяя есть, наверно, в каждом из вас.

Александра Георгиевна улыбнулась, и весь класс засмеялся вместе с ней.

— Боритесь со своей ленью, дети, — уже серьёзно продолжала она. — Только упорный труд может сделать из вас настоящих, советских музыкантов. А советская музыка звучит по всему миру, её, как знамя, несут советские юноши и девушки во все демократические, дружественные нам страны…

Александра Георгиевна помолчала и обвела глазами класс. На всех лицах было внимание. У Марины Петровой раскраснелось лицо и блестят глаза, Мая Гитович слушает сосредоточенно и серьёзно.

А на последней парте внимательно слушают две такие разные девочки, из которых одна, как знает Александра Георгиевна, не ленится почти никогда, а другая — почти всегда.

И Александра Георгиевна продолжает:

— Мне хочется вам напомнить сегодня о великих русских музыкантах. Вспомните Бородина — он был одним из образованнейших людей своего времени. Замечательный русский композитор был в то же время учёным-химиком.

Вспомните Римского-Корсакова, Чайковского… Наши великие русские музыканты были дружны с великой русской наукой и литературой.

Александра Георгиевна снова прошлась по классу, внимательно глядя на притихших ребят.

— Я хочу вам напомнить ещё о большой дружбе, — сказала она, останавливаясь возле Марининой парты. — Вы ведь знаете, ребята, как дружили композиторы Могучей кучки — Мусоргский, Римский-Корсаков, Бородин… Успех каждого из них радовал всех, неудача всех огорчала. Они помогали друг другу во всём… Я вам очень советую, дети, беречь свою дружбу. Она вам поможет и в жизни и в учёбе.

И Гале и Марине показалось, что эти слова были сказаны именно им. Марина покраснела, когда Александра Георгиевна сказала их.

Но Александра Георгиевна на Марину не смотрела.

— А теперь я познакомлю вас с расписанием и раздам дневники, — сказала она. — У кого ещё нет учебников?

Поднялось несколько рук. Начался деловой школьный день — первый день нового учебного года. Он был открыт классной руководительницей, давно знакомой детям Александрой Георгиевной, как-то необычно, и почти все её ученики почувствовали, что они выросли и что этот школьный год не будет похож на прежние.