ПЕРЕВЕЛЪ СЪ ГРЕЧЕСКАГО
Н.....въ.
1864.
ЭВМЕНИДЫ
третья часть трилогіи "Орестейи."
ДѢЙСТВУЮЩІЕ ЛИЦА:
Пиѳія пророчица.
Аполлонъ.
Орестъ.
Тѣнь Клитемнестры.
Хоръ Эвменидъ.
Аѳина.
Проводники.
(Дѣйствіе происходитъ сначала въ Дельфахъ, потомъ въ Аѳинахъ.)
(занавѣсъ падаетъ).
Дельфы. Задняя декорація или сцена (σκηνὴ) изображаетъ храмъ Аполлона.
ПРОЛОГЪ.
Пиѳія (къ народу).
Во первыхъ изъ божествъ мольбой почту я
Ту землю, что была пророчицей
Перворожденной, а потомъ Ѳемиду,
Что послѣ матери пророчицей
Второй была, какъ говорятъ. А третья.
Ужъ по судьбѣ, не по чьему нибудь
Хотѣнью, дочь Земли, Титанида,
Ѳемиды мѣсто Феба заняла.
А эта Фебу въ день его рожденья
Пророческій престолъ свой въ даръ приноситъ.
По Фебѣ названъ Фебомъ Аполлонъ.
Покинувъ море и утёсъ Делосскій 1,
Паллады берегъ 2 миновавъ, идётъ
Въ Парнасскую онъ землю 3. Вмѣстѣ съ нимъ
Идутъ туда, предъ нимъ благоговѣя,
Строители дорогъ, сыны Гефеста4,
Смиряя нравы дикарей Парнасскихъ.
Съ тѣхъ поръ, какъ онъ пришелъ сюда, народъ
И Дельфъ, страны могучій властелинъ,
Съ великой честью чтутъ его. А Зевсъ
Божественнымъ искусствомъ одарилъ
Его и посадилъ на тронъ пророкомъ
Четвертымъ. И такъ Локсій 5 сталъ тогда
Пророкомъ Зевса, своего отца.
Въ мольбахъ сначала къ этимъ божествамъ
Взываю я. Палладѣ же, стоящей
Предъ храмомъ, прежде всѣхъ воздамъ почетъ,
Да нимфамъ, что живутъ въ Корикскомъ гротѣ╝,
Любимомъ птицами, убѣжищѣ
Безсмертныхъ. Мѣстомъ тѣмъ владѣетъ Бромій.
Оттуда, помню, богъ7 съ толпой Вакханокъ,
Пентеа8, будто зайца, погубилъ.
Къ истокамъ Плейста9, къ мощи Посейдона 10
И къ Зевсу мощному воззвавъ, пойду,
Пророчица, и сяду я на тронъ".
О да даруютъ боги мнѣ теперь
Успѣхъ. И если кто изъ Эллиновъ
Совѣта пожелаетъ, пусть приходятъ,
Въ порядкѣ, жребіемъ указанномъ.
Пророчу жъ я, какъ богъ мнѣ указалъ 12.
(Входитъ во храмъ, но скоро возвращается; лице ея выражаетъ испугъ).
Страшусь сказать... ужасное дли взора
Меня заставило оставить храмъ;
Отъ страха силъ лишаюсь я; готова
Упасть; и руки отнялись, и ноги.
И что же можетъ!. ничего, конечно,
Какъ и дитя, старуха въ перепугѣ.
Вхожу во внутрь увѣнчаннаго храма,
И вижу посреди храмины мужа;
Держась за край сѣдалища, молящій,
Преступникъ -- руки всѣ въ крови -- въ одной
Держалъ онъ мечъ, недавно обнаженный,
Въ другой вѣтвь маслины высокорослой,
Вѣтвь маслины, нарочно бѣлой шерстью
Обвитую. Всё объясню. Предъ этимъ
Вотъ мужемъ спитъ не малая толпа
Престранныхъ женщинъ 13, на сѣдалищахъ
Усѣвшись. Нѣтѣ, онѣ не женщины.
Я назвала бы ихъ Горгонами;
Но видъ ихъ не походитъ на Горгонъ 14.
Я видѣла и Гарпій на картинѣ,
Грабительницъ роскошныхъ яствъ Финея15.
Но эти, какъ мнѣ показалося,
Безъ крыльевъ, но ужасны, черныя;
Храпятъ онѣ, совсѣмъ не притворяясь;
Глаза же ихъ насилье выражаютъ.
А этотъ мужъ одѣтъ такъ непристойно,
Что допустить его нельзя бы было
Ни въ храмы божіи, ни въ домы смертныхъ.
Не видывала я такой толпы --
Нѣтъ, ни одна страна не похвалится
Что безъ вреда себѣ она питала
Такое поколѣнье, не стонала
Отъ бѣдъ. Что дальше будетъ, то объ этомъ
Да позаботится могучій Локсій,
Владыка храма этого. Пророкъ -- онъ;
Отъ бѣдъ онъ исцѣляетъ; знаетъ онъ,
Какъ диво объяснить, жилища смертныхъ
Своею силой очищающій.
(уходитъ.)
ЭПИЗОДЪ ПЕРВЫЙ.
Двери храма отворяются; для зрителей открывается внутренность храма; виденъ Орестъ, сидящій на камнѣ; вокругъ него -- спящія Эриніи; сбоку стоитъ Аполлонъ, вдали Гермесъ.
Аполлонъ (Оресту).
Тебя не выдамъ, до конца твоимъ
Хранителемъ я буду. И не только
Когда я близъ тебя, но и тогда,
Когда далеко будешь отъ меня,
Щадить твоихъ враговъ не буду я!
Поэтому вотъ и теперь ты видишь
Ихъ, жадныхъ до добычи, усыпленныхъ.
Лежатъ простерты, гадки съ виду, дѣвы,
Сѣдыя, старыя, съ которыми
Никто не пожелалъ бы сообщенья:
Ни богъ, ни человѣкъ, ни дикій звѣрь.
И рождены онѣ несчастій ради,
Когда жилища ихъ во мракѣ Ада,
Подземномъ тартарѣ, богамъ и людямъ
Жилищѣ ненавистномъ. А однако
Бѣги, бѣги, но духомъ ты не падай.
Онѣ будутъ преслѣдовать тебя,
Бѣгущаго отсюда далеко,
Чрезъ земли, по которымъ будешь долго
Блуждать ты; и моря, и острова
Увидишь ты... мужайся и не падай
Подъ бременемъ несчастья тяжкаго.
Когда жъ достигнешь города Паллады,
У алтаря ея молящій, сядь,
Руками древнее изображенье
Обнявши. Тамъ мы, вмѣстѣ съ судіями
Потолковавъ, найдемъ, конечно, средства
Отъ бѣдствія освободить тебя,
Зане никто другой, а я велѣлъ
Свершить убійство матери твоей.
Орестъ.
Царь Аполлонъ, ты знаешь вѣдь и то,
Что я не поступилъ несправедливо.
А если ты велѣлъ мнѣ, научи,
Чтобъ мной не пренебрёгъ молящимъ ты.
Твоя же мощь ручается за то,
Что дѣло счастливо окончится.
Аполлонъ.
О пусть боязнь твой духъ не побѣждаетъ.
(Гермесу)
А ты, кровь братняя16, о ты рожденный
Отъ той же самой крови, отъ которой
И я рожденъ былъ, Гермесъ, о храни
Его; конечно -- какъ и слѣдуетъ
Ужъ по названью твоему -- конечно,
Ты будешь вѣрнымъ спутникомъ Оресту,
Пока ему, молящему меня
Сопутствовать ты будешь; самъ Зевесъ
Благоговѣетъ предъ священнымъ долгомъ,
Зане хранишь ты смертныхъ на пути 17.
(Орестъ, сопровождаемый Гермесомъ, оставляетъ храмъ. Эриніи спятъ).
Тѣнь Клитемнестры.
(фуріямъ).
Да, спите!-- ахъ!-- но что за польза въ спящихъ?
А между тѣмъ покинутая вами,
Среди тѣней брожу я со стыдомъ
Близъ тѣхъ, которыхъ умертвила я18.
Но объявляю вамъ, что страшныя
Мученія испытываю я,
Когда должна всё слушать ихъ упрёки.
И не смотря на то, что вотъ отъ милыхъ 19
Столь страшное снесла, ни одного
Вѣдь не нашлося изъ боговъ, чтобы
Разгнѣваться за то, что я была
Поражена.... притомъ зарѣзана
Была безбожными руками сына!..
О, посмотри, въ какихъ все ранахъ сердце
Моё: твой духъ заснувшій, какъ и прежде,
Блеститъ теперь въ глазахъ твоихъ открытыхъ;
Вѣдь кто не спитъ, не можетъ также ясно,
Какъ, еслибъ спалъ, грядущее провидѣть.
А много жертвъ, всё мною принесённыхъ,
Вы поглотили, вамъ же возліянья
Я дѣлала изъ мёду безъ вина
Конечно, вамъ же въ жертву приносила
Почетный ужинъ, приготовленный
На очагѣ, притомъ въ ночное время,
Когда другимъ богамъ жертвъ не приносятъ.
Но это все, я вижу, презрѣно.
И потъ спасаясь, какъ лошакъ какой,
Бѣжитъ онъ; изъ сѣтей, благодаря
Скачку, успѣлъ уже онъ вырваться,
Надъ вали прежестоко насмѣхаясь.
Услышьте же, подземныя богини, --
Вѣщаю вамъ о томъ, что не раздѣльно
Съ моей душею, -- о, проснитесь же!
Я васъ зову, теперь лишь только тѣнь; --
Я, Клитемнестра.
(Хоръ храпитъ).
Храпите же! а онъ бѣжитъ далеко!
И подлинно, что вы друзья его.
А вовсе не мои.
(Хоръ храпитъ).
Какъ крѣпко спишь,
Какъ крѣпко спишь! и надъ моимъ страданьемъ
Не сжалишься; а между тѣмъ Орестъ,
Убійца матери, успѣлъ бѣжать.
(Хоръ вздыхаетъ).
Вздыхаешь?.. спишь?.. О что жъ ты не встаешь?..
Да чтожъ тебѣ и дѣлать, кромѣ зла!
(Хоръ вздыхаетъ).
Тяжелый сонъ, тебя объявшій, силу
Дракона страшнаго всю сокрушилъ.
(Хоръ всхрыпываетъ громче прежняго и кричитъ во снѣ:
Лови, лови, лови, лови, пойми!)
Во снѣ преслѣдуешь ты звѣря, будто;
Визжишь ты, какъ собака на охотѣ,
Когда она еще не перестала
Преслѣдовать... Вставай же, да не падай
Подъ бременемъ труда; не забывай,
Что дѣлать зло тебѣ назначено
Судьбами, хоть и сонъ тобой владѣетъ.
О тронься же правдивыми моими
Упрёками; вѣдь для существъ разумныхъ
Правдивые упрёки -- всё равно,
Что просьбы -- побужденія. Дыша
Дыханіемъ кровавымъ на него,
Ты изнуряй его, гонись за нимъ,
Дыханіемъ высуши и внутреннимъ
Огнемъ.
(Изчезаетъ).
Хорь (пробуждается).
1-я.
Буди её; я подниму
Тебя, Ты спишь?.. Вставай!.. и разогнавъ
Дремоту, мы сейчасъ же вотъ узнаемъ,
Что понапрасну мы убили время
Въ началѣ самомъ дѣла этого.
2-я.
О, да! мы допустили зло подруги.
3-я.
Мы допустили зло!..
2-я.
Мы допустили зло великое,
Зло нестерпимое.
4-я.
Звѣрь изъ сѣтей ужъ вырвался, бѣжитъ.
5-я.
Заснувъ, изъ рукъ добычу упустила!
6-я (Аполлону).
О Зевса сынъ, о ты прехитрый воръ
7-я.
Ты. юный, обманулъ богинь-старухъ,
Принявши подъ свою защиту мужа,
Молящаго тебя, безбожнаго;
Роднымъ прененавистнаго.
8-я.
У насъ
Ты матереубійцу, богъ, укралъ.
9-я.
И кто же скажетъ, что всё то не правдѣ
Совершено?
10-я.
Я страшные упреки слышала
Во снѣ; какъ будто бы бича удары,
До сердца моего, до печени
Проникли тѣ упрёки.
11-я.
И нужно, чтобы дрожь объяла
Мое всё тѣло, будто увидѣла
Я биченосца палача-врага.
12-я.
И вотъ дѣла такія совершаютъ
Младые боги 21, власть въ рукахъ имѣя,
Власть большую, чѣмъ правда дозволяетъ
Кому бъ то ни было; властны они
И надъ печёнкой крови; надо всѣмъ
Отъ головы до ногъ властны они.
13-я.
Земли средину 22 видимъ оскверненной
Ужаснымъ преступленіемъ кровавымъ.
14-я.
Конечно, ты пророкъ грѣхомъ кровавымъ,
Что жаждетъ очищенья, запятналъ
Свое святилище, когда ты самъ
Его къ убійству побудилъ, самъ призвалъ
Его убійство совершить, и вовсе
Не по обычаю боговъ вмѣшался
Въ дѣла людскія, древнихъ Мойръ 23 сгубивъ.
15-я.
А для меня тщедушенъ -- онъ;
И не спасти ему того;
Хоть тотъ подъ землю скройся, то и тамъ
Онъ не найдетъ пощады никогда:
Запятнанный убійствомъ и молящій,
И тамъ найдетъ онъ мстителя себѣ.
Аполлонъ.
Идите вонъ, приказываю вамъ,
Идите вонъ скорѣй, оставьте храмъ
Пророческій, а то, смотри, въ тебя
Спущу я вдругъ съ тетивы золотой
Крылатую змѣю-стрѣлу; тогда
Изъ ранъ польётся пѣна черная,
Что выпила сама ты изъ людей;
Печёнки крови будешь изрыгать,
Той крови, что слизала ты не разъ
На мѣстѣ самомъ преступленія.
(Между тѣмъ какъ Аполлонъ говоритъ это, Эриніи бѣгутъ изъ храма въ орхестру).
Вамъ даже и не должно подходить