Нагель облегченно вздохнул, когда лодка опустилась, как камень, в пучину. Он любовно привлек к себе молодую жену.
— Вот я и опять с вами. Эти люди там, наверху, в конец замучили бы меня своим любопытством. Еще час и Мод Систертаун писала бы с меня, безоружного, портрет. Это при жизни-то! Внуки видели бы меня во сне по этому портрету.
— Господи! — рассмеялась Мабель. Она знала картины этой художницы. Нагель нахмурился.
— Мне только жаль Сенбима… Смелый парень! С удовольствием дал бы ему материал о нашей лодке. Но его нигде не было видно.
— Сенбим? Кто это?
Из соседнего помещения послышалась громкая брань.
— Карамбо!… brigante,[15] голубчик, я сделаю из тебя фрикассе…!
Стальная дверь распахнулась. В ней показалось красное от злости лицо Эбро. Он держал за ворот барахтающегося, громко кричащего человека.
— Входи, входи, бездельник! Я научу тебя шпионить…
Нагель удивленно взглянул на Эбро.
— Кто это? — спросил Верндт, входивший в эту минуту из переднего помещения лодки.
В вопросе его было недовольство и угроза. Нагель удивленно покачал головой.
— Господин Сенбим? Тут? Как же вы, несчастный, попали в лодку?
Маленький человек барахтался в цепких руках Эбро.
— Через дверь башни. Я уже давно искал золотую лодку… и вот она появилась… я поскорей и залез…
— Стойте! Мабель, что же это такое? Ты же была наверху, на башне. Как мог этот человек незаметно пробраться вниз?
— Мне неприятно было любопытство людей. Я спустилась в лодку и ждала вас там.
— Совершенно верно, — весело подтвердил Сенбим. — Я это увидел и сейчас же спустился вслед, сэр. Потом я спрятался за кресло.
— Что вам тут нужно? — резко и мрачно спросил Верндт. — Отпустите его, Эбро. Этому молодцу некуда убежать под водой.
Репортер потер свою покрасневшую шею.
— Ну, и рука у этого человека! Одни кости!
— Отвечайте же!
— Скелет! — еще раз выругался Сенбим в сторону Эбро. — Я только хотел осмотреть лодку. Это мое призвание. Мистер Нагель обещал мне…
— Одну минутку! — пришел ему на помощь Нагель.
Он рассказал все в коротких словах, и лицо Верндта посветлело. При рассказе о геройском поступке Сенбима Верндт посмотрел на репортера своим острым, проницательным взглядом. Он улыбнулся доброй улыбкой.
— Гм, — произнес он, наконец. — Так вы такой храбрый человек? Знаете ли вы, что мы сейчас находимся на глубине 3000 метров? На такую глубину не спускалась еще ни одна подводная лодка.
— Благодарю вас, — Сенбим быстро вытащил карандаш. — 3000… это интересно.
Верндт лукаво улыбнулся.
— Но может случиться, что наша лодка погибнет на такой глубине. Тут не разгуливают без риска…
Маленький человек облизнул карандаш и ухмыльнулся.
— Опасность? Да? Вы сами построили эту лодку, правда?
— Да.
— Этого с меня довольно. — Он усердно писал. — За Вальтера Берндта я всегда спокоен.
Верндт принудил себя нахмурить брови.
— Моя лодка не игрушка, уважаемый. До сих пор она была тайной для всех людей. Я могу пожелать сделать на веки немыми людей, вторгшихся ко мне, и не выпустить их на свет живыми.
Репортер все еще потирал себе шею. Он весело ухмылялся.
— Так, две недели спустя, я стал бы сепсацией. Моим двенадцати деточкам не было бы больше никаких забот! Их отец убит самим Вальтером Верндтом! Аттракцион! Нет, сэр, Сенбим не так глуп. Опасности тут нет никакой. Если вы… вынырнете и высадите меня… ну, тогда я расскажу все свое приключение и сделаюсь миллионером. Если же вы меня убьете, я стану сенсацией и жертвой печати.
— А если я оставлю вас у себя в плену и потащу с собой во все свои путешествия? И в водоворот метеора?
— Тогда исполнится мое страстное желание!…
— Господин Сенбим, я должен был бы сердиться…
— Не надо! — взмолился человек, забавно мигая глазами. — Ведь, вы тоже — не просили у нигилия позволения преследовать его по пятам, господин Верндт. Вы только делаете это химическим способом, а я — карандашом. Это наше призвание, сэр!
Верндт подал ему руку, смеясь от души.
— Так постараемся же оба возможно лучше работать. Доктор Нагель рассказал мне про Вальпарайсо. Он обещал дать вам сведения. Через несколько часов мы поднимемся наверх и высадим вас на сушу. Я вам дам тогда поручение…
Тот услужливо и благодарно кивнул головой.
— Я кончил свои пробные поездки и хотел бы познакомить теперь человечество с моим изобретением. Исполните ли вы за меня эту работу, г-н Сенбим? Надо приблизительно описать новую систему лодки, решение некоторых технических вопросов. Я бы вам сам все объяснил, если нужно продиктовал бы…
Сенбим стоял, широко открыв рот, глазки его блестели от волнения. Потом две слезинки скатились по его щекам.
— Отрубите мне, пожалуйста, руку, уважаемый учитель… иначе сон будет продолжаться, — попросил оп почти грустным голосом. — Это же не может быть правдой!…
Верндт ласково кивнул ему.
— Но это правда. Идемте, голубчик, мне нужно вам многое показать.
— Не сердитесь на меня, уважаемый учитель, — просил Сенбим, сходя с Верндтом в общую каюту лодки. — Я так одурел от этого осмотра, что у меня в голове точно мельница вертится. За один этот час я увидел столько великого, поразительного, нового… я боюсь, что случится несчастье, если я теперь же стану все описывать. Разрешите мне еще порасспросить вас?
Верндт сел в кресло.
— Пожалуйста, спрашивайте.
— Как вы сделали, чтобы вашу лодку не раздавило? Все клялись, что давление слишком сильно на такой глубине.
— Это ошибка, как и другие. Ошибки часто задерживают развитие мысли. Полое тело только тогда может быть раздавлено внешним давлением, если это давление больше, чем сила сопротивляемости тела плюс внутреннее давление. Если внешнему давлению противопоставить каким-нибудь образом соответствующее внутреннее давление, то и при совершенно слабых стенках это полое тело не будет раздавлено. Если я, например, опущу в воду стальную бутылку, в которой сконцентрировал 100 атмосфер воздуха, и если я ее опущу на 1.000 метров глубины, то снаружи и извне на бутылку будут давить 100 атмосфер. И давление на стенку бутылки равнялось бы нулю.
Сенбим внимательно записывал.
— Позвольте, — сказал он, — это звучит очень просто и в этом нет ничего нового. Но, ведь, старый принцип еще не может создать такой лодки. Если я наполню какое-нибудь полое тело сжатым газом высокого давления, то куда же денутся люди? Они же не смогут жить в таком помещении.
— Правильный вопрос, — кивнул Верндт. — Вот в том-то и было дело. Надо было устроить остов лодки, в котором внутреннее давление было бы нормальным, но стены построить по принципу полого тела, наполненного газом так, чтобы выдержать 1.000 атмосфер.
— И это было разрешимо?
— Вы сами видите решение. Мои вычисления открыли мне, что полые круглые трубы совершенно особенно противодействуют внешнему давлению. Давление действует только на их окружность, но не на центр, как вода давила бы на круглую трубу, если бы ее бросить в воду. Остов моего «Кракона» сделан из одних рядом лежащих круглых труб, плотно прилегающих одна к другой, при 24 сантиметрах внутреннего пространства пустоты и 3 сантиметрах толщины стенок.
— Минутку, пожалуйста, — попросил Сенбим, — вы избрали в качестве материала еще неизвестную до сих пор массу?
— Совершенно верно, аргаурон.
— Этот новый металл и способствовал разрешению вашей задачи?
— Нисколько. Моя первая модель была из обыкновенной стали. Весь проект был основан на давно известных материалах. Мою лодку можно было с таким же успехом выстроить и в 1900 году. Она бы и тогда выдержала давление воды.
— А зачем же вам был аргаурон?
— Ради метеора. «Кракону» предстоит не только опуститься на 10.000 метров. Он еще должен бороться со всасывающим действием вампиров-корпускул нигилия II. Аргаурон и даст эту возможность борьбы. Это — новое соединение золота, аргона и геокорония.
— Это просто сказочно, учитель! Отсюда этот золотой цвет?
— Этим металлом были позолочены все части, приходившие в какое-нибудь соприкосновение с водой. Кроме того, я отполировал всю внешнюю поверхность лодки, чтобы она лучше переносила всякое химическое воздействие.
— Круглые трубы тоже из аргаурона?
— Нет, из альминала. Из закаленного алюминия мировой фирмы Стивсена.
— Сколько вы поставили труб?
— Всего 200. В средней части больших труб двенадцать. К ним примыкают остальные трубы, становясь все меньше и меньше, давая таким образом лодке силуэт рыбы. Длина лодки снаружи 67,5 метра, наибольший диаметр 12 метров, объем 37,5 метра.
— Внешняя оболочка плотно прилегает к трубам?
— Нет, она охватывает пластичными изгибами и киль, и башню, и руль. Кроме того, она скрывает между собой и мускулами — трубами «Кракона» — щупальцы и клешни, краны и насосы. Обе последние трубы у головы и хвоста образуют отверстие на метр вглубь.
— Эти отверстия, наверно, закрыты стальной полосой или полым стальным шаром?
— Нет, там мои стеклянные окна.
Сенбим насторожился.
— Вы уже говорили мне раз об этом. Но я думал, что ослышался. Стеклянные окна? Невероятно! Но, ведь, стекло не может вынести давления больше 200 атмосфер.
— Этого и достаточно.
— Это для меня загадка. Мы, ведь, уже сейчас на глубине 3000 метров. Стеклянные окна уже выдерживают давление 300 атмосфер.
— Все это совершенно верно. Но вспомните мой принцип о давлении и противодействии. Тут вы видите его на практике. На обоих концах моей лодки по круглому окну. Кроме того, есть еще четыре окошечка для прожекторов. Они так устроены перископически, что освещают пространство вокруг лодки. Я всегда знаю, таким образом, что вокруг меня происходит. Всего еще 16 форточек, 8 для кают, 8 для кают-салона.
— Почему не иллюминаторы?
— Только форточки можно было безопасно проделать между трубами. Они 12 сантиметров шириною и 80 высотою.
— Это мне понятно. Не понимаю только, как это происходит с давлением. Вы изобрели новое стекло?
— Я и не думал об этом. Это обыкновенное стекло.
— Но как же это возможно?
— Это заключительная точка моей идеи о подводной лодке. Мои окна состоят из нескольких стекол, с пространствами между ними для давления газа.
Маленький человек растерянно смотрел на него. Верндт спокойно продолжал.
— Каждое окно состоит из 8 толстых стекол, выгнутых в сторону давления. Чтобы они не действовали, как чечевицы, радиус их выгиба равный с обеих сторон. Каждое стекло достаточно крепко, чтобы выдержать 200 атмосфер.
— Так при 300 они лопаются?
— И не думают! Между этими стеклами есть, ведь, пустые пространства. И между каждой парой этих изогнутых стекол я накачиваю воздух или газ.
Сенбим в отчаянии закусил карандаш,
— Не понимаю! Это слишком ученые вещи, сэр.
Верндт терпеливо улыбнулся.
— Спокойствие, тогда все пойдет хорошо. Когда я теперь опускаюсь в глубину, мне только нужно все давление воды распределить на семь пространств между стеклами, увеличивая каждый раз это давление.
Семь раз 200 равняется 1400 атмосферам что позволяет глубину в 14.000 метров… Таким образом, мне нужно накачать между первым и вторым стеклом 200 атмосфер, между вторым и третьим — 400…
— Но тогда стекла лопнут…
— Это ошибочное представление, мой милый! Второе стекло будет испытывать только давление 200 атмосфер. 200 атмосфер между первым и вторым стеклом уравновешиваются 200 атмосферами из 400. атмосфер между вторым и третьим стеклом.
Сенбим взмахнул карандашом.
— Этакий я осел! Школьник поймет это! Значит, вы накачаете между третьим и четвертым стеклом 600 атмосфер и так далее, все увеличивая на 200, пока в последнем помещении давление воздуха не дойдет до 1400, что достаточно, чтобы выдержать внешнее давление воды.
— Совершенно правильно. Таким образом на каждое окно давит не больше 200 атмосфер. Но последнего положения никогда не может быть, потому что глубины больше 10.000 вообще нет.
Репортер смотрел на Верндта сияющими глазами.
— Все это так просто, так понятно далее для детей. Поразительно, как это не изобрели все другие!
— Яйцо Колумба. Сам мистер Сенбим и тот находил, над чем задуматься.
Репортер медленно потер себе лоб.
— Как мог дойти до этого человеческий мозг? Эта лодка кажется мне живой рыбой с бьющимся сердцем и с дыханием.
— У нее, действительно, есть сердце и сердцебиение. В то мгновение, когда манометр, находящийся снаружи лодки, покажет давление в 5 атмосфер, то есть на глубине 50 метров, в машинном помещении автоматически опускается рычаг. Освобожденная им масса взрывчатого вещества переходит в помещение для взрывчатых веществ. Туда попадает искра и происходит взрыв заранее определенной силы. Силой этого взрыва открывается вентилятор в котле и поршень, служащий для урегулирования движения, отталкивается до крайней точки. В то время, как он возвращается, газ вытекает в большой котел. Все это происходит почти мгновенно. Из главного котла газ сейчас же проникает через два вентилятора в 20 котлов и очень быстро, но уже равномерно, идет через трубки в круглые трубы. Если лодка опускается на большую глубину, то при каждых 50 метрах повторяется то же самое. Я опускаюсь глубже, а сердце моего «Кракона» пульсирует ровно и безостановочно, равномерными взрывами, без всякого участия с моей стороны. Если же я стану подниматься кверху, то вентиляторы позаботятся об уменьшении внутреннего давления. Теперь, милый господин Сенбим, картина вам ясна. Вы уже видели устройство всех помещений. Я напоминаю вам в коротких словах: спереди — помещение для штурмана, длиною в 9 метров, с медной дверью, закрывающейся герметически. За ним — коридор. Когда все двери лодки открыты, то можно видеть ее от головы до хвоста. Но штурман видит все через систему труб с призмами, и башенные перископы. То, что он не видит таким способом, появляется на матовом стекле перед его сиденьем. В штурманском помещении находятся все главнейшие аппараты и рычаги для управления лодкой, регуляторы биения сердца «Кракона», рефлекторы с обыкновенным и ультрафиолетовым светом, все регистрационные аппараты, как счетчик, манометр, целая система указателей давления в помещении для взрывчатых веществ, в котлах и в трубах, и давления, производимого на вентиляторы, рычаги для щупальц и клещей, киноаппараты и таблицы для вычислений. И все так устроено, что один человек может всем управлять. При очень быстром движении я могу переносить в башню центр управления лодкой. При малом движении я сажусь в салон. Указатели там наверху дают мне все сведения. А тут у стола имеется еще рычаг, чтобы в случае опасности остановить все машины разом.
Сенбим так и привскочил.
— Машины! Мы два часа говорим про лодку, и я еще ничего не знаю про машины!
Верндт улыбнулся.
— Я выбрал четыре электрические машины, но они могут развивать свою мощность в 80.000 лошадиных сил и при анитрине. Обыкновенно эти машины снабжаются беспроволочным способом электрической энергией, получаемой с мощной станции в Нагасаки. На случай перерыва радиодинамической связи с внешним миром запасены моторы для анитрина. Я запасся им на шесть месяцев.
— А где помещаются машины?
— Под жилыми помещениями, за салоном и под кухней. Помещение для взрывчатых веществ находится под полом крайней каюты, позади. Теперь вы знаете все. Больше технических подробностей вам нечего сообщать, не то читатели начнут зевать.
— А если дать очень мало, то критика сейчас же начнет браниться, что техническую часть сокращают, что пишущему не хватает знаний. Ведь это же коллеги нас критикуют! Так лучше уж напишу больше, чем меньше. Кому скучно, тот может не читать.
Верндт рассмеялся.
— У вас голова на настоящем месте, уважаемый господин Сенбим. Но пока мы говорили, мы уже успели подняться на поверхность. Башня открыта. Там снова сияет солнце. Мир ждет вас и ваших сообщений.