Наполеон I

( Исторический очерк )

Вот имя, которое все знают и которым интересуются все!..

Целый век отделяет нас от эпохи Наполеона, а имя его до сих пор окружено какой-то таинственностью и силой и возбуждает к себе всеобщий интерес. Пройдут еще века, а люди все-таки будут помнить этого человека! Из простого сержанта, бедного, никому неизвестного человека, иностранца по происхождению, поднялся этот человек до звания императора Франции. Это говорит о большом уме и редких способностях этого человека, но назвать Наполеона "великим" мы не можем и не должны. Велики те люди, которые своею жизнью, своею деятельностью принесли людям счастье. Мы называем "великим" нашего первого императора Петра, и это вполне справедливо.

Петр Великий преобразовал Россию. До него Россия была отсталая, непросвещенная, грубая страна, а Петр сделал ее просвещенной и европейской страной. За это мы и называем его Великим. Beлик был ученый Ньютон. Своими знаменитыми открытиями он создал целую науку. Велик Стефенсон, открывший удивительную силу пара и построивший первый паровоз. Велик Фультон, создавший первый пароход. Велик Гуттенберг, осчастлививший человечество изобретением книгопечатания. Велик Эдиссон, своими изобретениями облагодетельствовавший человечество. Без этих людей мы жили бы менее счастливо и удобно, чем живем теперь.

А Наполеон? Огнем и мечом прошел он по всей Европе, оставляя за собой кровавый след, десятки и десятки тысяч трупов своих и неприятельских солдат... Миллионы людей погибли, благодаря ему; моря слез пролились, тоже благодаря ему. Он жил не на счастье людям, а на горе им.

Между тем, в Наполеоне и во всей его жизни есть очень много интересного и даже поучительного, и это обращает внимание на него. Из неизвестности он добился того, что сделался французским императором. Простой, заурядный человек не мог бы добиться этого. Наполеон сделался историческим лицом, т.-е. лицом, имевшим крупное значение в истории. Не будь Наполеона, многое в последующей истории Европы совершилось бы не так, как произошло на самом деле. Наполеон показываем нам, до какого величия может быть доведена индивидуальность человека, его сила воли и твердое намерение во что бы то ни стало добиться своего.

Между Пиренейским и Апеннинским полуостровами расположен Корсиканский залив. В этом заливе находится небольшой остров Корсика, который дал заливу свое имя.

Здесь, в небольшом городке Аяччио 15 августа 1769 года и родился Наполеон. Он происходил из фамилии Бонапартов; отец его был мелким адвокатом и бедным человеком; кроме Наполеона, у него было четыре сына и три дочери. Наполеон был вторым ребенком.

Корсиканцы были известны своею природною грубостью, храбростью и горячностью. Таким был и Наполеон и в детстве, и после, сделавшись взрослым. Мрачность, горячность и быстрая раздражительность особенно ярко вылились в его характере. Будучи еще мальчиком, он чувствовал в себе непреодолимое желание властвовать над братьями, сестрами и сверстниками.

"Я не отступал ни перед чем, -- рассказывает о себе Наполеон, -- и не боялся ничего: колотил одного, царапал другого и наводил страх на своих сверстников. Больше всего доставалось от меня моему старшему брату Иосифу... Сверх сего, он получал еще выговор от матери, так как я всегда сваливал всю вину на него, не дав ему одуматься и первому пожаловаться на меня".

Когда Наполеону было шесть лет, его отдали в учение в школу. Учился он хорошо. С товарищами обращался самым бесцеремонным образом: за насмешки над собой он лично расправлялся с обидчиками, вступая с ними в драку, бил их палками, осколками кирпичей и вообще всем, что попадалось ему под руку. Он никогда не обращал внимания на то, что перед ним было много противников, и один выходил против десятерых.

В 1779 году Наполеона поместили в военное училище в Бриенне на казенный счет. К этому времени он подучился говорить по-французски, но плохо, так как на Корсике, которая не принадлежала Франции, население говорило не по-французски. Вообще Наполеон всегда говорил и на других языках грубовато и писал с грамматическими ошибками.

Бриеннская школа была школой дворянских детей, избалованных, франтоватых. Наполеон же был некрасив и неуклюж и, как сын бедных родителей, дичился товарищей. Он был одинок среди товарищей, игры и забавы которых он презирал. Если же ему случалось быть в их обществе, то он выказывал к ним такое презрение, которое бесило их.

Вследствие всего этого Наполеон весь предался занятиям науками и чтению и сделался одним из первых учеников. Он читал все, что попадалось ему под руку, стремился все узнать; но больше всего любил он читать описания войн, и Юлий Цезарь и Плутарх сделались его любимыми писателями. Учителя были им очень довольны, но говорили, что у него нрав властолюбивый, требовательный, упрямый.

Мало-по-малу, видя в нем самостоятельность, силу воли, неоспоримый ум, стали уважать его и товарищи, которые даже побаивались его, так как Наполеон на всякую насмешку и обиду сейчас же отвечал тем же, никогда не оставаясь в долгу.

Так, например, каждому из воспитанников училища был отведен в саду небольшой клочок земли. Достался такой участок и Наполеону. Недолго думая, он захватил соседние чужие участки и присоединил их к своему, огородил все это высокой изгородью, и у него получилась цитадель. Нужно было видеть, с каким бешенством защищал он ее, когда товарищи пробовали сделать на нее покушение. Забрав свои книги, он удалялся с ними в эту свою цитадель и там, в тиши, читал и учился.

Самолюбие Наполеона, не оставлявшее его всю жизнь, уже тогда было сильно развито. Наказания, налагаемые на него учителями, сильно задевали его гордость. Когда однажды учитель наказал его за провинность и велел ему, надев платье из грубой шерстяной материи, обедать, стоя на коленях на пороге столовой, то это так оскорбило мальчика, что вызвало у него нервный припадок.

В играх Наполеон всегда стремился быть предводителем; товарищи чуяли за ним эту способность и всегда выбирали его распорядителем игр. Однажды зимою, когда выпал обильный снег, Наполеон предложил товарищам построить из снегу крепость, разбиться, на две партии и вооружиться снежками. Одна партия должна была защищать крепость, а другая -- штурмовать ее. Наполеон построил такую крепость с фортами, бастионами и редутами, что начальство было крайне изумлено такими военными способностями мальчика; а когда Наполеон во время боя снежками у этой крепости начал командовать, то все пришли в восторг.

За хорошие успехи Наполеона перевели в 1784 году в военную академию в Париже. В это время ему было 15 лет. Здесь он жил в одной комнате с товарищем де-Мази, с которым сильно подружился. Любовь к знанию не покидала его и здесь, и он учился прекрасно.

Через год он вышел из военной академии офицером. Его назначили в артиллерийский полк, стоявший в Балансе; туда же назначили и приятеля его, де-Мази. У Наполеона денег совершенно не было, и половину дороги он ехал на счет де-Мази, а остальную половину оба друга шли пешком, так как деньги де-Мази все вышли. В Балансе Наполеон перебивался кое-как. После перевода его на службу в другой город положение его не улучшилось. Он одевался кое-как, ел впроголодь. Часто он ездил к себе на родину, на Корсику, к матери, которая также жила очень бедно.

В это время во Франции подготовлялась революция, т.-е. народ восставал против своего правительства. Восставшие в Тулоне призвали к себе на помощь англичан и испанцев, которые и прислали свои военные корабли. Правительство отправило против восставших войско, и в это войско назначило Наполеона. Благодаря удачным советам Наполеона, Тулон был взят. Этот успех принадлежал всецело Наполеону. и за него он получил чин генерала.

Однако, дальше дела Наполеона пошли очень плохо. Служа Франции, он тайно служил и своей родине Корсике, которая хотела восстать и отделиться от Франции. Все это кончилось тем, что Наполеон попал даже в тюрьму, но был оправдан, вышел из тюрьмы и снова поступил на военную службу.

Его денежные дела опять пошли очень плохо. Было такое время, что ему приходилось прямо-таки голодать. Одежда его была старая и плохо сшитая. Он исхудал и истощился, и вид у него был такой, что он стыдился появляться между своими знакомыми. Чтобы прокормиться, он вынужден был заняться торговлей подержанными книгами.

Не лучше было положение его братьев и сестер; они все перебивались кое-как, а часто прямо-таки голодали. Наполеон бросался то туда, то сюда, желая устроить свою жизнь как-нибудь более сносно, но неудачи всюду преследовали его. Он просился даже на русскую военную службу, но не был принят. Тем не менее Наполеон надеялся на будущее.

-- При мне есть сабля, -- говорил он, -- а с нею я пойду далеко. -- И мы знаем, что он оправдал на деле эти слова.

В конце концов, Наполеон добился своего. Его знание военного дела постепенно выдвинуло его впереди всех, и он получил должность главнокомандующего французскими войсками, воевавшими в Италии против австрийцев.

В этом случае все были уверены, что французы будут побеждены. Денег у них не было, всюду свирепствовал голод; кроме того, их было значительно меньше, чем неприятелей. Французская армия в Италии состояла из 38 тысяч оборванных и голодных солдат. Солдаты жили грабежами; не отставали от них и офицеры; но все они были храбры и отважны. Между тем неприятели были сыты, хорошо одеты и прекрасно вооружены.

Против них-то и выступил Наполеон со своими босыми и голодными войсками. Однако, эти босые и голодные люди под начальством Наполеона превратились в непобедимых героев, которые нанесли сильное поражение сытым и хорошо одетым неприятелям.

Наполеону не пришлось отдыхать. На него шла отборная австрийская армия под начальством эрцгерцога Карла. Наполеон бросился ему навстречу и смешал австрийцев по дороге, к удивлению всей Европы. Еще немного, и Наполеон подошел к столице Австрии, Вене, и остановился в ста верстах от нее. Австрийцы испугались такого решительного приема и подписали все условия, какие им предложил Наполеон.

С этого начинается слаба Наполеона, как непобедимого, гениального полководца. Далее следует ряд побед его, одна’ замечательнее другой.

Желая нанести удар Англии, сопернице Франции, Наполеон предпринял поход в Египет, где хозяйничали англичане. Поход этот был очень труден. Войска Наполеона шли в Египте под палящими лучами солнца, увязая в жгучих песках. Тем не менее Наполеон окончил этот поход победителем. Но трудности похода и появившаяся среди солдат чума сильно истощили войска, и Наполеон двинулся обратно во Францию. Когда истощенные французы, как тени, добрались до г. Абукира, их встретила сильная армия турок, но Наполеон ловким обходом отбросил и уничтожил их.

Когда Наполеон высадился на берег Франции, то народ приветствовал его, как лучшего своего героя и своего защитника. Наполеон добрался до Парижа. Он сам чувствовал себя героем, которому правительство многим обязано, чувствовал силу свою, знал, что войска любят его и по одному его приказу сделают все, что он ни прикажет им.

В Париже в это время шла борьба между различными партиями; одни желали одно правительство другие -- другое. Правление было республиканское. Наполеон арестовал правителей республики, и во главе Франции, представителями власти были избраны три консула. В числе их был поставлен Наполеон в качестве первого консула.

И вот тогда-то он и сделался настоящим правителем Франции. Ему в это время было 30 лет от роду. Консулы избирались на десять лет, но Наполеон вскоре добился того, что его сделали пожизненным консулом.

Наполеон достиг того, чего он домогался, -- власти, и стал властвовать единолично; все остальные только служили ему. Он принялся улучшать общественную жизнь французов: устроил новые суды, издал новые законы, -- так называемый "Кодекс Наполеона", -- устраивал школы, открывал университеты и т. п. Постепенно все привыкли видеть в Наполеоне повелителя Франции, и потому, когда Наполеону предложили сделаться императором Франции, то это никого не удивило. 2 декабря 1804 года Наполеон короновался.

Став императором, Наполеон задумал подчинить себе всю Европу. Он говорил: "Не будет покоя в Европе до тех пор, пока она не подчинится единому начальнику". А этим единым начальником должен был стать, как предполагал сам Наполеон, он сам.

С того времени, как Наполеоном всецело овладела эта идея, начинается борьба Наполеона со всей Европой. Англия, Россия, Австрия, Неаполь и Швеция соединились вместе против Наполеона и выставили против него полмиллиона войска.

По-видимому, положение Наполеона было трудное. Он велел французскому адмиралу напасть на английский флот. Французский флот был сильнее английского, но зато англичанами командовал гениальный адмирал Нельсон, который разгромил французов у мыса Трафальгар, близ Кадикса, хотя и сам пал в этой битве.

Тогда Наполеон решил идти вперед, и через месяц он уже был на границе Германии, имея двести тысяч войска. В три недели он уничтожил стотысячную армию неприятелей и двинулся дальше. Имея истомленное войско в 80 тысяч человек, Наполеон встретил союзные войска и с ними -- трех императоров у Аустерлица. Произошла знаменитая битва. Наполеон вышел победителем из этой битвы и заключил почетный для себя мир.

Однако, он видел, что мир этот скоро нарушится, и ему придется снова воевать. И действительно, против Наполеона снова составился союз Европейских держав, в котором не участвовала Австрия, но зато принимала участие могущественная Пруссия.

Дело началось с того, что прусский король потребовал, чтобы Наполеон удалился из Германии, и двинул против него свои лучшие войска. Наполеон заманил пруссаков в ловушку, и в один день, 14 октября 1806 года, разом одержал над ними две победы -- под Иеной и у Ауэрштедта. Пруссаки были разгромлены и обратились в ужасное бегство. Король их едва не попал в плен. Пруссия превратилась в часть Франции.

Тогда Наполеон стал расправляться с союзниками Пруссии. Среди этих союзников наиболее сильным был русский император Александр I. Стотысячная русская армия, под начальством Беннигсена, встретила Наполена под Фридландом, и здесь, 14 июня, Наполеон разбил русских так, что Александр I предложил Наполеону заключить мир.

Они свиделись у Тильзита на плоту, посреди реки Немана. По тильзитскому миру Пруссия была разделена, и Россия признала, что Франции принадлежит все, что завоевал Наполеон.

Наполеон поднялся во всем своем величии. Он не хотел больше воевать. В союзе с Россией он хотел поделить между собою и Александром I всю Европу.

Между тем, покоренные народы не сидели сложа руки, а деятельно готовились, соединившись вместе, как один человек, подняться против Наполеона.

Приходилось опять воевать, и Наполеон весною 1809 года уже воевал в Баварии и вошел опять победителем в Вену. Его новые победы доставили ему такую славу, какою он не пользовался до того. Его называли в это время "западным императором". Вся Европа, от Варшавы до Пиринейского полуострова включительно, принадлежала Франции. "Еще года три, -- говорил Наполеон весною 1811 года, -- и я буду владыкою вселенной".

Теперь Наполеону предстоял поход в Россию. Император Александр I двинул войска в Литву. Вступил в Россию и Наполеон. "Хотят войны, -- сказал он, -- буду воевать. Одна-другая битва, и я буду в Москве, и Александр I падет на колени передо мной!" А император Александр I говорил. -- "Не положу оружия, пока хоть один неприятельский солдат останется в России. Лучше отращу себе бороду и буду питаться картофелем в Сибири вместе с последним из моих крестьян, чем примирюсь с Наполеоном".

Русскими войсками командовал Барклай-де-Толли. Он медленно отступал в глубь России, заманивая за собой Наполеона. Погода стояла неблагоприятная: то ливни, то жара, грязь и пыль изнуряли неприятелей. По дороге крестьяне жгли деревни и прятались в лесах, откуда и нападали на французов.

Так приблизился Наполеон к Смоленску и начал громить город из ста орудий. Но он с ужасом увидел, что жители сами разрушали город. Под Смоленском же французы узнали удаль казаков с их пиками. Двухдневный бой под Смоленском стоил русским и французам одинаковое число жертв. Наполеон удивился, узнав, что под Смоленском сражались с ним не все русские войска, а только часть их. Он пустился в новое преследование русских. Армия Наполеона таяла, изнывала: люди ели мертвечину, пили воду из луж. Генералы плели себе лапти и шли в них.

Русские увеличивали свои войска. Против Наполеона поднимался весь русский народ; Наполеону предстояла война не с русскими войсками, а со всем русским народом.

Все негодовали на "проклятого немца" Барклая-де-Толли за то, что он отступал перед Наполеоном, а не вступал с ним в бой, и требовали, чтобы главнокомандующим был назначен Кутузов. В конце концов, царь исполнил это общее желание.

Кутузов решил дать сражение Наполеону и стал ожидать его в 40 верстах от Москвы, под Бородином. Бородинская битва (26 августа) окончилась ни в чью пользу. Кутузов отступил и на военном совете в деревне Фили под Москвой решил отдать Наполеону Москву без боя, а сам двинулся на Калугу. Следом за ним 2 сентября в Москву вступили французы; Наполеон думал хорошо отдохнуть в богатой Москве и стал ждать, что москвичи выйдут к нему, а царь запросит мира. Ни того, ни другого он не дождался, а узнал то, чего он уже никак не ожидал.

Наполеону донесли, что Москва пуста, что жители покинули ее, и в Москве ютится всякий сброд и среди них колодники, которых выпустили из тюрьмы.

В мрачном настроении Наполеон въехал в Москву, а на другой день начался пожар Москвы, продолжавшийся три дня и истребивший большую часть города. Поджигателями являлись сами москвичи.

-- Это предвестник наших величайших бедствий! -- воскликнул Наполеон, узнав об этом пожаре.

Между тем наступили сильные морозы; в Москве не хватало топлива, хлеба, одежды, и армия Наполеона терпела сильные лишения и постепенно уменьшалась в числе.

Пришлось уходить из России. За Наполеоном по пятам следовали русские. Когда Наполеон выбрался из России, у него от всей его великой армии оставалась всего-на-всего тысяча человек и девять пушек.

Император Александр I заявил, что он подпишет мир в Париже, куда и двинулся со своими войсками. Народы, побежденные Наполеоном, теперь восставали против него и присоединялись к русским войскам.

Наполеон прибыл в Париж и собрал там новую армию, но это была уже не его прежняя армия, и вся она состояла большею частью из подростков. Но и с этой армией Наполеон одержал ряд побед. В конце концов, он должен был уступить силе союзников, которые после ряда битв вошли в Париж. Народ французский устал от постоянных войн и принял хладнокровно известие об отречении Наполеона от престола. Французским императором был провозглашен Людовик XVIII, а Наполеон был сослан на остров Эльбу.

-- Боже мой, да неужели же все это не сон? -- были’ слова Наполеона.

Францией стал править Людовик XVIII, но его управлением народ не был доволен, и это недовольство росло изо дня в день. Стали вспоминать Наполеона. -- "Да здравствует император!" -- кричали повсюду. Военные гарнизоны бунтовали, солдаты открыто называли Наполеона императором Франции.

Все это доходило до слуха Наполеона. Он понял, что стоит ему появиться во Франции, и сразу все снова станут на его сторону.

И он появился 1 марта 1815 года на берегу Франции. Войска и народ быстро перешли на его сторону. Людовик XVIII бежал из Парижа, захватив свои бриллианты и 14 миллионов франков денег.

Вся Европа пришла в ярость, узнав, что Наполеон снова на троне. Европейские державы составили против него союз и двинули к границам Франции более миллиона солдат.

Наполеон хотел царствовать мирно, без войн. Когда же он узнал, что союзники не согласны с этим и хотят уничтожения его, Наполеон решил выступить против них и одержал ряд побед; но при Ватерлоо он сам понес поражение.

Тогда державы решили сослать Наполеона на остров святой Елены, опасаясь этого человека. Здесь, 5 мая 1821 года, он умер.

Перед смертью он завещал: "Желаю покоиться на берегу Сены, среди французского народа, который я так любил".

Желание его было исполнено. В 1840 году прах Наполеона с великою торжественностью перевезли в Париж, а на острове св. Елены остался домик, в котором жил Наполеон. Домик этот цел и по-сейчас.

Анекдоты и рассказы современников о Наполеоне I

Детские годы

Сведения о детских годах Наполеона довольно скудны. Настоящее имя его было Николай Бонапарт, и он сам переименовал себя в Наполеона, потому что это имя звучало красивее, да и прозвище такое встречалось довольно редко.

Про наружность Наполеона существует много рассказов. Современники сообщают, что у Бонапарта в детстве был желтый цвет лица. Его товарищи приписывали это одному обстоятельству, которое, конечно, он сообщил сам. Как рассказывают, во время корсиканской войны няня его была принуждена бежать с ним в горы, где и кормила его козьим молоком, а когда коза случайно издохла, то стала поить его некоторое время прованским маслом. Это будто бы повлияло на цвет его лица.

По самым точным сведениям, Наполеон родился 15 августа 1769 г. в Аяччио, на острове Корсике, в доме, впоследствии совершенно уничтоженном пожаром.

По странному совпадению, которое впоследствии оправдала вся история его жизни, первым одеялом малютке послужил старый ковер, где был изображен окруженный гирляндами цветов один из подвигов героев Гомера, которые ему было суждено превзойти впоследствии.

С самого раннего детства Наполеон стал выказывать необыкновенную силу характера, великодушие и отвращение к изнеженности.

Когда его братья совершали какой-нибудь проступок, подозрение и наказание падали прежде всего на него.

Он никогда не защищался и не оправдывался из-за природной гордости; он позволял посадить себя на хлеб и на воду на несколько дней, не жалуясь, не говоря ни слова в свою защиту, пока истина не отрывалась сама собою. Ему казалось легче и благородней страдать молча, чем выдать брата или сестру.

Он очень любил одиночество. И теперь еще возле Аяччио показывают дикую скалу, расположенную на берегу против маленького островка Сангиниера, в саду, принадлежавшем раньше семье Феш.

В этом мрачном убежище Наполеон любил проводить долгие часы в полном одиночестве и задумчивости. Это место и теперь еще называется "Гротом Наполеона". Кто может сказать, какие мысли в это время назревали в его пылкой голове?

В Аяччио показывают также маленькую пушку, весом в тридцать фунтов, которая в то время была его любимой игрушкой.

С пятилетнего возраста его поместили в пансион, содержатель которого был хорошим знакомым семьи мальчика. Маленькие товарищи Бонапарта часто дразнили его за то, что они называли его дикостью, и смеялись над небрежностью его туалета. Подчас они также прятали его книги и похищали лакомства, которые мать каждый день клала в корзиночку Наполеона. Маленький Бонапарт переносил все это с необычайным терпением, бросая только презрительный взгляд на своих сотоварищей.

Но если шалунам случалось заходить слишком далеко в своих шутках, гордость мальчика возмущалась, и он вызывал их на единоборство всех без разбора; количество противников его не смущало; он никогда не считал их.

В это же время он достойно доказал свою отвагу, готовность к самопожертвованию и присутствие духа. Однажды вечером он только что вернулся из пансиона и вошел в комнату, как вдруг над его головой раздался страшный треск, и в ту же минуту бревно сорвалось с потолка комнаты, в которой сидели его дедушка и братья. Все бросились бежать в страхе, все... кроме него! Верный только своему инстинкту, он бросается вперед и напрягает изо всех сил свои слабые руки, чтобы поддержать опускающееся бревно; и он поддерживал его до тех пор, пока не подоспели к нему на помощь старшие.

-- Хорошо! Очень хорошо, Наполеоне! -- восклицает старик, успокоившись немного от пережитого испуга. -- Ты будешь спасителем и надежным заступником своей семьи.

Этот двоюродный дед Наполеона, архидиакон в Аяччио, был главным наставником своих маленьких внуков. Средства отца Наполеона, Карла Бонапарта, были слишком ограничены, чтобы позволить ему обратиться к наемным учителям; сам же он, несмотря на отличное образование, не был в состоянии заниматься с ними, поэтому он их и поручил архидиакону.

Хотя этот последний часто бывал прикован к постели преклонным возрастом и болезнями, но его любовь к порядку и мудрая экономия давали возможность всему дому жить в довольстве.

В торжественную минуту, когда у его смертнаго одра собрались все его внуки, склонившие головы, чтобы принять его благословение, и приготовившиеся выслушать его последние слова, он произнес знаменательную фразу, оказавшуюся пророческою:

-- Совершенно излишне думать о карьере Наполеона: он сам себе сделает карьеру. Иосиф, ты старший в семье, но Наполеон ее глава; смотри же не забывай этого!

Всем известно, как блистательно осуществилось это пророчество впоследствии!

Вот что говорит о своем детстве сам Наполеон в своей автобиографии, диктованной им на острове св. Елены. -- "Наша фамилия всегда занимала первое место между знатными фамилиями в Корсике. Одни говорят, что она находится в родстве с фамилией Комненов, другие утверждают, что мои предки происходят от Тревизских владетелей. Я не утверждаю и не отрицаю ни того, ни другого мнения. Каждый знатный род имеет свои баснословные предания. Как бы то ни было, но Бонапарты всегда занимали почетное место в Италии, именно в Тоскане. По причине гонений и беспорядков, происходивших от разных переворотов, некоторые из них переселились в Корсику.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

"Отец мой был дворянин, человек прекрасной наружности, гордый и образованный. Он учился в Пизанском и Римском университетах. Когда Корсика была присоединена к Франции в 1768 г., он был отправлен депутатом в Париж и вместе с другими был благосклонно принят французским двором. В это время родоначальником нашей фамилии был дед мой -- Люциан Бонапарт, архидиакон церкви в Аяччио, -- старик умный, бережливый, строгих нравов. Соотечественники уважали его, родственники благоговели перед ним.

"Отец мой, -- Карл Бонапарт, был женат на Марии Летиции Рамолино. Мать моя была прекрасна собою и еще в молодости обнаруживала превосходный ум и твердый характер. Семейство наше было огромное: у меня было пять братьев и две сестры. Я был вторым из братьев.

"Родился я в Аяччио 15-го августа, в день Успения, когда мать моя только что вернулась с религиозной процессии. Первою колыбелью моею был ковер, вышитый цветами. Первая женщина, взявшая меня на руки, была добрая и прямодушная корсиканка Саверия... Она с заботливостью ходила за мной в пору моего младенчества и помогала матери при первоначальном моем образовании.

"Другие много говорили о моем детстве, а мне самому о нем почти нечего сказать. Я был как все дети; только, говорят, очень хорош собою, угрюм и задумчив. Голова у меня была большая, а сам я был тонок и гибок; руки у меня и тогда были красивые, черты лица правильные, -- словом, меня считали хорошеньким мальчиком.

"Мне с детства были внушены религиозные чувства, которые и впоследствии не изгладились в моей душе. Я был любопытен до крайности, но меня занимали не сплетни, не повседневные мелочи; мне хотелось знать поводы и причины явлений, занимавших меня; меня интересовало состояние моего отечества. Вопросы мои иногда изумляли моего деда Люциана, который с удовольствием думал, что когда-нибудь я сделаюсь светилом церкви.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

"Первые годы мои прошли в скромном уединении. Воспитываемый, как тогда воспитывались все корсиканцы, т.-е. дурно, я, однако же, научился читать, а это уже значило много, научился марать кое-как бумагу, что я назвал "своим письмом". Это последнее искусство сохранилось у меня на всю жизнь в своем первобытном виде. Причина этому -- мои мысли, которых никак не может догнать перо: между тем как я пишу слова, воображение мое уже далеко улетело вперед.

"Так как нас у отца было много [ А именно: Жозеф, Люсьен, Луи, Жером, Элиза, Полина и Каролина ], то он всячески заботился заблаговременно пристроить каждого из детей возможно лучше.

"Приехав в Париж депутатом в 1774 году, он привез с собою двух моих братьев, мою сестру Елизавету и меня. По своему происхождению мы имели право поступить в учебные заведения, основанные для воспитания дворянства. Сестра моя была определена в Сент-Сирское училище, а я -- в приготовительный класс Бриенской школы.

"Это было для меня началом новой жизни. Не имея еще полных десяти лет, вдали от родных, я очутился в полном одиночестве. Товарищи мои смотрели на меня не как на своего соотечественника; я был для них чужой, -- корсиканец. Смуглый цвет моего лица, загоревшего от зноя моей скалистой родины, моя молчаливость, мое итальянское произношения сначала отталкивали их от меня.

"Они стали досаждать мне разными способами; я стал защищаться. Эта борьба развивала во мне твердость характера, и я вскоре своею смелостью и решительностью приобрел перевес над своими товарищами. Они подчинились моему влиянию и не только перестали терзать меня своими насмешками и проказами, но сделались ко мне предупредительными.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

"Я занимался как нельзя больше математикой и историей [Про эти науки Наполеон выражался так: "История, -- говорил он, -- раскрывает гений, а математика дает правильность и безошибочность его действиям"], но историю изучал я не для развлечения; нет, мне хотелось видеть, как другие поступали прежде меня, и воспользоваться их примерами. Однажды мне дали сочинение Плутарха на французском языке. Я с жадностью прочел его от начала до конца и после этого читал каждый день. Благодаря ему, у меня разгоралось желание, чтобы и мою жизнь когда-нибудь описали. Тут в первый раз начали пробуждаться во мне честолюбивые мысли. Тут же я понял, что для выполнения их надо упорно и долго трудиться, что счастье редко приходит к людям, что, напротив, люди должны идти к нему, искать его. Теперь я говорю об этом ясно, но тогда я это чувствовал неопределенно, смутно.

"Как бы то ни было, но история великих полководцев древности возбуждала во мне желание соперничать с ними. Александр Македонский, Аннибал и Цезарь сделались моими любимыми героями".

Учебное время

Когда Наполеону было десять лет, отец его покинул Корсику и отправился в качестве корсиканского депутата в Версаль. Он взял с собою Наполеона и поместил его в военное училище в Бриенне, считавшееся в то время лучшим во Франции.

Наполеон поступил в бриеннское училище с радостью. Учителя сразу обратили на него внимание, благодаря его настойчивому прилежанию; но в школе он все же был одинок. Когда ему случалось сходиться с другими учениками, их отношения к нему всегда отличались некоторой странностью: сверстники его инстинктивно склонялись перед его характером, превосходство которого совершенно подчиняло их. Он сам, господствовал ли он над ними или оставался им чуждым, казалось, внушал им скорее страх и уважение, чем дружбу. Однако, привязанности подобного рода, которым он остался верен даже в дни величайшей славы, достаточно доказали в будущем, что он был способен на самые благородные чувства.

Бонапарт был нелюбезным и мало сообщительным товарищем, с хмурым выражением лица, всегда плохо одетый и с плохими манерами. В Бриенне, совсем ребенком, он охотно играл с товарищами; но в Париже, в военной школе, будучи уже пятнадцати лет, с презрением отстранялся от игр, считая свой возраст важным и чувствуя свою неловкость и неуклюжесть.

А насколько он был неловок, это видно из того, что он не мог бегать, прыгать или ловко бросить камня; он не умел начертить на песке простого круга. Мало того, он был неряшлив и в своем туалете. Хотя молодые люди были обязаны сами заботиться о своей прическе -- заплетать косу и завивать по букле над каждым ухом, но для него приходилось делать исключение и заставлять парикмахера приводить в порядок его волосы.

Был ли Бонапарт, по крайней мере, выдающимся учеником? Многие заявляют, что незнание латинского языка было всегда для него большим ущербом. По прибытии в школу он еле-еле мог объясниться по-французски, и потому ему дали особого учителя французского языка, Дюпюи. Думали, что ему будет довольно трудно изучить этот язык, и потому его избавили от латинских уроков. У Наполеона остался на всю жизнь своеобразный акцент во французском языке, и вполне правильно он никогда не умел писать на нем.

Что касается способностей Наполеона, то он вовсе не обладал даром той особой памяти, с которою некоторые дети выучивают уроки, изложенные в виде вопросов и ответов; но он превосходно помнил содержание прочитанного и еще ребенком любил делать выдержки из читаемого, хотя читал очень много, большею частью исторические сочинения. Ему была хорошо знакома история великих людей, и временами иные видели, как он с некоторыми из своих товарищей, взобравшись на стол, разыгрывал сцены, почерпнутые из чтения.

Любимою книгой Наполеона была итальянская история Корсики, где восхвалялись патриотические герои, где французы подвергались нападкам, англичане же, наоборот, восхвалялись, как защитники.

Бонапарт превосходил своих товарищей уже потому, что поступил в школу, будучи старше остальных на два года; а два года имеют большое значение в детском возрасте.

Справедливость Наполеона

Вся школа, где в то время обучалось около ста мальчиков, выбирала библиотекаря, старшину и тринадцать распорядителей, для заведывания библиотекой, устроенной на денежные штрафы и на добровольные пожертвования.

Один из историков Наполеона, -- в то время его товарищ, -- Кастрес, вел пропаганду в пользу своего друга, желая, чтобы Наполеона выбрали библиотекарем; но письма, которые он писал, чтобы привлечь на свою сторону других товарищей, были перехвачены и переданы Бонапарту, проводившему другого кандидата. Когда "совет тринадцати" собрался, Бонапарт встал и начал говорить, что он считает своим долгом обнаружить перед собранием интригу; он узнал, что желают неправильно выбрать библиотекарем лицо, не способное занять такой ответственный пост.

Случай помог открыть ему интригу; он нашел клочки изорванной бумаги; любопытство побудило его сложить эти куски, и он был поражен, найдя в них предложение одному из товарищей подать свой голос за известную личность, а не поступать по голосу совести.

Бонопарт прибавил, "что он не узнал, чей это почерк, а клочка бумаги с подписью ему не удалось найти: но он твердо уверен, что никто из собрания не был автором этого письма, потому что подобные действия не честны".

Но во время своей речи Бонопарт несколько раз пристально взглядывал на Кастреса и так смутил последнего, что тот не мог произнести ни слова. Все, кого Кастрес раньше привлек на свою сторону, перешли на сторону Бонапарта, смотрели на Кастреса с злорадною улыбкой, а покровительствуемое Бонапартом лицо было выбрано большинством голосов.

Игры в войну

После непродолжительного пребывания в училище характер Наполеона значительно изменился. Подчиняясь равной для всех дисциплине, он стал суровым и мечтательным. Рекреационные часы он проводил в школьной библиотеке, читал Полибия, Плутарха и Оссиана. Чтение древних историков и шотландского барда стало насущной потребностью для него. Могучему уму Наполеона, его грандиозному воображению уже в столь раннем возрасте была необходима подобная, слишком тяжелая для других, пища. Другого рода явления также выдавали его воинственные склонности.

Когда он в редких случаях присоединялся к развлечениям своих сверстников, игры, предложенные им и заимствованные из глубокой старины, состояли всегда в грандиозных битвах, которые велись под его собственным предводительством.

Изучая с истинной страстью различные науки, он мечтал лишь о том, чтобы применить научные теории на практике к фортификации и защите армии.

Во время суровой зимы 1783--1784 года снег выпал в таком изобилии, что покрыл все сады и дворы училища. Со всех сторон виднелись сделанные из снегу траншеи, бастионы и редуты. Все ученики усердно помогали при этих сооружениях.

Наполеон лично планировал, распоряжался и вел все эти работы. Едва они бывали окончены, как инженер обращался в полководца. Он предписывал порядок атаки и систему защиты, урегулировал движение обеих сторон и, становясь попеременно то во главе осаждающих, то во главе осажденных, он возбуждал восторг как учеников, так и посторонних жителей, собравшихся посмотреть на это зрелище. Он удивлял всех своей необычайной находчивостью и точностью отдаваемых им приказаний. С этого дня он стал чем-то в роде героя как для учеников, так и для учителей.

Строгий критик

В Бриеннском училище Наполеон оставался до четырнадцатилетнего возраста. В 1783 году шевалье де-Кералио, инспектор всех французских военных училищ, особенно полюбивший этого талантливого ученика, разрешил ему поступить в Парижское военное училище, несмотря на его юный возраст и с некоторым снисхождением по экзаменам. Наполеон оказывал блестящие успехи только в изучении истории, географии и математики, и бриеннские монахи хотели продержать его у себя еще год для усовершенствования в латинском языке.

-- Нет, -- возразил им де-Кералио, -- я вижу в этом молодом человеке такие способности, которые следует развить как можно раньше.

Наполеон поступил в Парижское училище 17 октября 1784 года. Там он вскоре добился такого же превосходства, как в Бриенне, особенно в отношении математических наук.

Все профессора отдавали справедливость необычайным способностям Наполеона; только один профессор немецкого языка Бауэр, по предмету которого Наполеон не делал ни малейших успехов, ошибочно судил о нем. Этот профессор, ставивший знание немецкого языка выше всего, выказывал глубокое презрение к Наполеону. Однажды, когда этого, последнего не было на его месте во время урока, Бауэр осведомился о причине его отсутствия. Ему сказали, что Наполеон держит экзамен по артиллерии.

-- Да разве он знает что-нибудь? -- спросил профессор с насмешкой.

-- Как, сударь? -- ответили ему. -- Разве вы не знаете, что изо всех учеников нашего училища он самый сильный по математике?

-- Действительно, я уже слышал об этом; это даже заставило меня подумать, что математика дается только глупцам!

И так как ученики возмутились подобным суждением, он добавил:

-- Можете говорить, что угодно, но ваш Наполеон Бонапарт навсегда останется болваном!

Сделавшись консулом, Наполеон узнал об этом нелестном мнении своего прежнего учителя и великодушно отомстил ему, назначив его переводчиком современных языков при своем личном кабинете, с ежегодным содержанием в 8000 франков.

Но странное дело! Эта милость только еще более утвердила старого профессора в том самом мнении, которое он составил о своем ученике шестнадцать лет назад.

Зародыш дисциплины

Во время больших празднеств в Бриеенне, как, например, при раздаче призов, посты, поставленные для сохранения внешнего порядка, всецело замещались учениками. Для роли старших по постам избирались ученики, наиболее отличившиеся своим безукоризненным поведением в течение года. Наполеон каждый раз удостаивался этой чести.

При одном из подобных торжеств он был назначен начальником "поста театрального". Ученики должны были представить "Смерть Цезаря", и целая толпа собралась у дверей зрительной залы. По распоряжению начальства, в зал пропускали только по билетам.

У жены училищного привратника билета не оказалось. Тем не менее, чувствуя себя все-таки некоторым образом "начальством", она все же появилась у дверей, требуя пропуска. Наполеон, весь исполненный сознания своего ответственного положения, не признающий ничего, кроме военной дисциплины, и знающий, что никогда не следует нарушать данного распоряжения, не позволил пропустить эту женщину. Подобный отказ очень рассердил эту последнюю, которая и разразилась бранью.

Толпа хотела вступиться за нее. Дежурный сержант торопится предупредить своего начальника.

Наполеон появляется на пороге двери, и, окинув всю эту возбужденную толпу уверенным взглядом, приказывает:

-- Удалить немедленно эту женщину, вносящую сюда беспорядок и нарушение приличий.

И его жест так же, как и его слова, внушили такое уважение толпе, что все молча и покорно разошлись без малейшего ропота.

Молоденькие офицеры

2 сентября 1785 года в Парижское военное училище проникла великая новость.

Людовик XVI подписал накануне приказ о производстве в офицеры артиллерии пятидесяти восьми учеников Парижского училища.

Никто не мог бы объяснить, как эта новость могла залететь так быстро за стены училища, но о ней говорили повсюду от дисциплинарного зала до кабинета маркиза Тимбурс-Валенса, тогдашнего директора школы.

Вскоре стали известны и имена счастливцев, в числе которых был и Наполеон, блестящим образом выдержавший экзамен, во время которого он далеко превзошел всех товарищей своими познаниями.

Следующего 10-го октября пятьдесят восемь приказов о производстве в офицеры были присланы в военное училище, подписанные королем и за его печатью. Каждый получил свой указ и официально узнал о своем назначении.

Среди молодых офицеров, назначенных в полк Ла-Фера, были Бонапарт, Демазис и др.

Несколько дней спусти, в послеобеденное время, два ученика вышли из военного училища в сопровождении сержанта-инструктора. За ними шел комиссионер с их маленькими чемоданами в руках.

Они прибыли как раз во-время, расцеловали на прощанье старого унтер- офицера и вскарабкались на империал кареты, которая сейчас же тронулась по дороге в Фонтенбло.

-- Наконец-то, мы на свободе! -- воскликнул младший из двух, подталкивая локтем своего друга словно для того, чтобы испытать немного эту свободу, которую он так долго ждал.

-- Да, мы свободны!.. -- ответил тот. -- И к тому же мы теперь офицеры!..

Дилижанс прибыл в Лион 5-го октября. Оба молодых человека поселились в скромной гостинице. Они еще носили мундир военного училища. Этот костюм, хорошо обрисовывавший красивую фигуру первого офицера, но слишком выставлявший на показ худые руки и ноги второго, был в одно и то же время элегантен и строг. Он состоял из кафтана темно-синего цвета, с малиновым стоячим воротником и нагрудником, застегнутым на груди гладкими серебряными пуговицами. Треугольная шляпа, украшенная тонким серебряным галуном, не имела никакой кокарды. Короткие панталоны из красного сукна не прикрывали колен, а башмаки были украшены маленькой золотой пряжкой. Этот костюм, привлекавший внимание всех гулявших по улицам Лиона, не раз приводил в смущение и досаду вновь прибывших.

Эти два ребенка (одному из них было шестнадцать, а другому семнадцать лет) имели довольно аристократический вид. Старший был красивый, рослый малый с юношеским лицом, розовым цветом лица, кротким взглядом и вьющимися волосами; младший, -- наоборот, был бледен и худ, мал ростом и имел немного странную фигуру. Его правильные, но строгие черты лица, его темные гладкие волосы, -- все это придавало ему вид, мало гармонирующий с обычной в этом возрасте беззаботностью, в его глазах, не голубых и не черных, но представляющих как бы смесь этих оттенков, порою словно сверкала молния. Его разговоры, вместо того, чтобы объяснить то, что было загадочного в этой наружности, казалось, делали ее еще загадочней. Гармоничный и звучный, но вместе с тем отрывочный, с. сильным итальянским акцентом, голос его имел что-то захватывающее и невольно обращал на себя особенное внимание. Блондин был шевалье Александр Демазиз; брюнет -- Наполеон, будущий французский император.

В Лионе для наших путешественников началась настоящая офицерская жизнь. Власть профессоров уже не тяготела над ними. Они принялись усердно посещать театры и кофейни.

Наполеон имел очень ограниченные средства, его товарищ также. Еще несколько кутежей, и им едва не пришлось уехать из Лиона, не купив необходимых книг, которые они могли найти только в этом городе.

Во время одной из своих прогулок два друга встретили господина Барлэ, служившего в качестве секретаря у графа Марбефа, когда этот последний был губернатором Корсики. Барлэ узнал молодого Бонапарта, которого он часто видел в Аяччио.

Наполеон объяснил ему свое неприятное положение. Барлэ снабдил молодых офицеров достаточной суммой, чтобы доехать до Валенсии, и дал также Наполеону рекомендательное письмо к одному господину, жившему в этом городе. Необходимо было отправиться немедленно; но привлекательность гарнизонной жизни заставила их пробыть в Лионе еще несколько дней. Наконец, они как-то утром отправились в путь пешком, с немного отяжелевшей головой и пустым кошельком.

В тот же вечер они остановились на ночлег в Виенне, в Дофине, а на другой день, измученные усталостью и умирающие от голода, прибыли в Сент-Валльэ, в шести милях от Валенсии; они сделали более семи миль меньше чем в десять часов, не имея все время другой пищи, кроме чашки молока и кусочка хлеба.

Демазис был совершенно истощен, так как согласился на подобный монашеский способ путешествия с места на место только в угоду своему товарищу; Наполеон же посоветовал этот способ, надеясь хоте немного сэкономить расходы.

Хотя путешественники просили своего хозяина разбудить их на следующий день на заре, но девять часов уже пробило на деревенской колокольне, а они еще спали сном старых инвалидов. Два часа спустя, они уже были в Турноне. Там они осведомились, открывались ли когда-нибудь двери коллегии для чужих? Получив утвердительный ответ, оба друга отправились туда.

В этом великолепном заведении, которое было, незадолго перед тем преобразовано в военное училище, оба молодых человека были радушно приняты профессорами и учениками. Между этими последними Наполеон встретил несколько старых знакомых. Там также он увидел одного из своих прежних учителей из Бриенна.

Было довольно поздно, когда Наполеон и Демавис покинули Турнон; но после форсированного марша они, наконец, увидели Валенсию.

Прежде чем войти в город, они захотели исправить беспорядок, произведенный в их туалетах бывшим переходом. Они желали представиться в приличном виде гарнизону, в котором, быть может, им предстояло прослужить несколько лет. Это произошло в небольшой таверне справа от дороги, а вечером они уже входили в Валенсию, где и остановились в первой попавшейся им гостинице.

Затем Наполеон отправился в ратушу. Но служащие уже все разошлись. Наполеон собирался уже отложить на следующий день объявление о своем прибытии и выправку квартирного билета. К счастию привратник побежал предупредить секретаря, который и прибыл вскоре. Секретарь извинился перед молодым офицером за то, что заставил его ждать, и попросил показать министерский приказ о назначении Наполеона в Валенсию.

-- Нас двое, сударь, -- ответил Наполеон. -- Мой товарищ, утомленный длинной дорогой, надеется, что вы будете иметь любезность простить его отсутствие; он поручил мне передать вам его бумаги: вот они. Соблаговолите, прошу вас, проверить их и передать мне квартирные билеты, на которые они дают право. Завтра, несомненно, господин шевалье Демазис, мой друг, отдохнув с дороги, будет иметь честь представиться вам и лично поблагодарить вас.

Эти слова, произнесенные просто и вежливо, были тогда так необычайны в устах молодого дворянина и офицера, -- людей, имевших обыкновение дерзко обращаться с мещанами, -- что писец был совершенно поражен. Он едва бросил взгляд на подорожную отсутствующего офицера и совсем не посмотрел на бумаги Наполеона, а сейчас же взял готовый бланк, сделал необходимые записки, подписал и передал просителю, который его тут же прочитал.

В нем значилось:

"Во имя короля!

Госпожа Клодина Бу, хозяйка кофейни клуба, обязуется поместить у себя в доме двух подпоручиков королевской артиллерии, полка Ла-Фера, и снабдить их всем, на что они имеют право".

Внизу стояло:

"Госпоже Бу, угол Гранд-рю-рю-Круссан в Валенции (Дофино)".

-- Это недалеко отсюда, -- сказал старый чиновник. -- На доме нет вывески, но вы его легко найдете. Первый встречный с удовольствием проводит вас туда, потому что в Валенсии все вежливы и любезны. Кроме того, -- сказал он, поднимая на лоб свои зеленые очки, -- всякий будет даже благодарен вам, если вы дадите ему случай оказать услугу новому офицеру нашего гарнизона, молодому человеку, такому вежливому, как вы.

-- Отлично, благодарю вас, сударь, -- ответил Наполеон и поторопился назад к своему товарищу.

Через четверть часа будущий император и его товарищ представились "во имя короля" своей новой хозяйке, которая их приняла очень вежливо.

На следующий день, прежде чем приняться за исполнение служебных обязанностей, Наполеон пожелал узнать об условиях пансиона. Хозяйка сказала ему, что правительство уже позаботилось об этом; все поручики и подпоручики, без исключения, столовались в "Трех голубях", и цена была одинакова для всех.

Однако, он нашел лучшим отправиться лично к метрдотелю и условиться с ним таким образом, чтобы иметь право брать ежедневно или один обед, или обед и ужин, по собственному усмотрению, с платою семи ливров в месяц. Эта цена и эти условия ясно показывают вошедшую в поговорку умеренность Наполеона.

Затем пришлось заняться служебными визитами. Первый визит, конечно, был сделан полковому командиру. Этот последний обратил особенное внимание на Наполеона и удивился, почему он, родившийся в такой гористой стране, почти неприступной для артиллерии, выбрал именно этот род оружия.

Наполеон ответил:

-- Господин полковник, с тех пор, как я пользуюсь милостями короля, я остался корсиканец только по происхождению.

-- Но почему вы сделались именно артиллеристом, а не кавалеристом, пехотинцем или моряком.

-- Потому, что я почувствовал здесь (и Наполеон приложил палец ко лбу) что-то, говорившее мне, что артиллерия -- единственный род оружия, при котором ничтожество не может отличиться; единственный род оружия, в котором превзойти тех, которые уже идут хорошо, может считаться двойной заслугой.

-- Да, все это верно; но Корсика, в которой никогда нельзя будет пустить в ход пушек, что скажете вы о Корсике, молодой человек?

-- Ничего не скажу, господин полковник; Корсика больше не существует для меня. Кроме того, если бы моя родина отделилась от Франции или, вернее, если бы генуэзцы попытались овладеть ею, разве не было бы обязанностью и доказательством способностей офицера артиллерии воздвигнуть батареи и провести пушки там, где раньше никто не сумел этого сделать?

Хотя Наполеон и имел уже офицерский чин, но по тогдашним правилам ему все же пришлось прослужить три месяца в низших чинах: простого канонира, младшего унтер-офицера и ефрейтора.

Среди офицеров полка Ла-Фера, ставших теперь его товарищами, Наполеон нашел нескольких старых знакомых по Бриеннской школе и нескольких земляков. Эти последние были так обрадованы встречей с ним, что из присутствующих поинтересовались узнать, не родственники ли они. Тогда Наполеон ответил с заметным волнением.

-- Нет, сударь, мы даже не кузены, но все мы родились на острове Корсике.

И после маленькой паузы он добавил, возвышая голос:

-- На нашем острове, когда какая-нибудь вендента не делает нас врагами с самого начала, слово "земляк" значит -- "друг, преданный до гроба"! Спросите этих господ!

И Наполеон указал рукою на офицеров, которых только что так горячо расцеловал.

Этот жест, эти последние слова, выражение, с каким он произнес их, поразили всех присутствующих.

В будущем!..

В молодости Наполеон был очень беден и жил настолько сжато, что часто нуждался в самом необходимом. Но он мужественно переносил всевозможные лишения; никогда никто не слышал от него какой-либо жалобы на свое тяжелое положение. От этого Наполеона удерживали природная гордость и самолюбие.

В 1785 году Бонапарт был принят в Парижскую военную школу. Он настолько блестяще сдал все приемные экзамены, что был одновременно с принятием в школу произведен в чин подпоручика артиллерии в полк Ла-Фера, который стоял в Валенсии, в качестве гарнизона.

Бонапарт был страшно обрадован тем, что он, наконец-то, мог начать самостоятельную жизнь. Но мало этого, он увидел, что теперь, получая определенное жалованье, он может оказывать помощь своей семье.

Для первой, так сказать, пробы он выписал к себе в Париж своего младшего брата, Людовика, который был моложе его на десять лет. Через двадцать с лишним лет Людовик стал королем в Голландии, а Бонапарт -- французским императором, властелином полумира; но пока что, до поры до времени, братья Бонапарты жили у госпожи Бу, которая содержала в Париже гостиницу средней руки и кофейную.

Комната Наполеона находилась как раз над биллиардной; она была маленькая, неуютная, -- да и платил-то он за нее всего только двенадцать франков в месяц. Людовик занимал около комнаты брата маленький, полутемный чуланчик.

Наполеон Бонапарт уже в то время чувствовал большую склонность к дисциплине, за которой он потом постоянно следил с непоколебимой строгостью. Так, каждое утро Наполеон будил брата, стуча палкой по ножке своей кровати и никогда не делая ему в этом ни малейшей поблажки. Подняв брата, Наполеон тотчас же садился с ним за уроки.

Но Людовик долгое время никак не мог привыкнуть к такому порядку и всячески старался избежать тягости суровой дисциплины брата.

Наконец, однажды Людовик пустился на хитрости, хотя из этого ничего не вышло. Не Людовику было морочить Наполена.

Разбуженный стуком палки брата, Людовик вошел к нему в комнату с каким-то разочарованным видом, ступая вяло, с перевалкой.

-- Что такое с тобою нынче случилось? -- спросил его Наполеон с досадой и нахмурился. -- Ты сегодня, по-моему, -- сама олицетворенная лень.

-- Да, братец, ты прав... Да и есть причина... Уж очень славный сон видел я сегодня!.. Это от него у меня такое настроение.

-- Что же ты видел во сне?..

-- Да то, что я уже король, и что мне можно отдохнуть часок-другой лишний, -- отвечал Людовик.

-- Вон оно что. А я, что же, верно, был императором? -- пожал плечами Наполеон. -- Но так как ты будешь королем только тогда, когда я стану императором, то тебе можно погодить мечтать о королевстве. К тому же, истинный король именно должен спать меньше всех, а работать вдвое больше... Ну, так пока что, повтори-ка мне правила умножения и деления.

Затем начался урок, и будущий император принялся выслушивать уроки от будущего короля Людовика Бонапарта.

Нервность Наполеона

Наполеон, попав в немилость у нового правительства после Тулонской осады, лишился звания артиллерийского генерала. Осужденный на продолжительное бездействие, он продал своих лошадей и экипаж, собрал небольшие, имевшиеся у него деньги и решил отправиться жить в деревне частным человеком.

В это-то время он вспомнил о Валенсии, где в юности он три года прожил в совершенной неизвестности, но крайне счастливо.

В сопровождении своего старшего брата Иосифа Бонапарте он отправился в Монтелимар.

Наполеону понравилось местоположение, климат его и красивые окрестности, и он стал расспрашивать, не продается ли где-нибудь здесь поблизости небольшое, недорогое имение?

Ему указали на г. Грассо, маклера, с которым он и условился осмотреть небольшую деревню "Боссере", что на местном наречии означало: "Прелестное жилище". Самое название поместья уже намекало на восхитительное местоположение его.

Действительно, Наполеон вместе с Иосифом внимательно осмотрели это имение и нашли его для себя удобным и вполне подходящим; но имение это было очень велико, и они опасались, что его стоимость превысит их средства. Наполеон решается спросить об этом маклера.

-- Я отдаю его за двадцать тысяч франков, это почти даром, -- ответил тот.

Наполеон и Иосиф, возвратясь в Монтелимар, посоветовались и нашли, что их небольшое состояние позволяет им приобрести эту пустыньку. На другой же день они назначили свидание с Грассо, чтобы на месте покончить дело.

-- Я очень рад, что мы купим это поместье, -- сказал Наполеон брату. -- Но я не понимаю, почему он ценит его так дешево. Нет ли тут какого-нибудь недостатка?...

На другой день Грассо отправился в имение с ними вместе и они снова тщательно осмотрели его. После осмотра Наполеон выразил Грассо откровенно свое удивление, почему так дешево уступает он этот хорошенький загородный домик.

-- Нет ли какого-нибудь важного недостатка, г. Грассо? -- спросил он.

-- Есть, -- ответил г. Грассо, несколько смущенный, -- но это совсем не важно для вас.

-- В чем дело? -- спросил Наполеон. -- Я все-таки хочу знать.

-- Видите ли, в чем дело, в этом доме было совершено убийство.

-- Какого рода?

-- Сын убил отца!..

Наполеон вздрогнул, побледнев, как полотно, и дрожащей рукой схватил брата за руку.

-- Отцеубийство! -- воскликнул он. -- Хорошо, что сказали, поедем, братец, отсюда, поедем!..

И он выбежал из домика, сел в кабриолет, и оба брата возвратились в Монтелимар.

Затем Наполеон тотчас же потребовал почтовых лошадей и быстро выехал в Париж.

Тайный секретарь

Когда Наполеон был избран первым консулом в 1800 году, он случайно узнал о многих злоупотреблениях, в которых был замешан тайный секретарь его собственной канцелярии, г. Бурьень, его товарищ детства. Оказалось, что г. Бурьень участвовал в одном торговом предприятии и помогал его хозяевам обманывать своих покупателей, доводя их этим до полного разорения. Банкротство другого торгового дела и открыло эту тайну, о которой Наполеон даже и не подозревал.

Неожиданное известие крайне раздражило его, но он сдержался и решил проследить все дело.

Но прошло несколько дней, и Наполеон узнает, что Бурьень, не стесняясь манкировать текущими делами по канцелярии, преспокойно ликвидирует одно темное дело и в то же время уже предпринимает другое.

Взбешенный этим известием, Наполеон не пощадил бы Бурьеня, но за него заступились приближенные Наполеона, -- Фуше и Талейран.

-- Хорошо, я подумаю! -- сказал Наполеон.

Не желая оставлять около себя такого предосудительного человека, он дал Бурьеню поручения, как своему посланнику, в Пруссию и Саксонию, и отправил его из Парижа. Но и там Бурьень не оставил своих замашек, руководимый ненасытимым корыстолюбием и жадностью.

Раздраженный слухами об этом, Наполеон вызвал Бурьеня в Париж и вручил ему полную отставку. С той поры Бурьень принужден был вести частную жизнь, попав в полную немилость к Наполеону...

В 1804 году Наполеон короновался французским императором, и тогда Бурьень воскрес духом и рассчитывал не только примириться с Наполеоном, но даже свободно занять свои прежние должности.

Однако, по справкам оказалось, что гнев императора на своего бывшего секретаря не только не уменьшился, но еще даже усилился, а потому все попытки к примирению с ним остались безуспешны. Наполеон был неприступен, и даже его супруга, Жозефина, попытавшаяся, было, замолвить слово за Бурьеня, принуждена была отступить ни с чем при его строгих словах:

-- Сударыня, занимайтесь вашими тряпками и оставьте Бурьеня, имя которого я запретил произносить в моем присутствии, в покое. Вы это знаете.

Бурьень, приведенный этим в отчаяние, ухватился за последнее средство к своему спасению и решил обратиться к Леклерку, одному из камердинеров Наполеона, к которому новый монарх был благосклонен до слабости.

Этот Леклерк был оригинальный простак, любивший своего государя до фанатизма и отлично знавший, как любил его и сам государь. Он умел при случае воспользоваться этою благосклонностью; но никогда не употреблял ее во зло, потому что был от природы очень умен и обладал большим тактом делать и действовать всегда во-время и кстати.

К этому-то служителю, который каждое утро подавал императору его полчашки кофе или шоколада тотчас, как только тот вставал с постели, и прибегнул Бурьень. Для этой цели он отправился к нему в Тюльери.

-- Вы одни, любезный Леклерк, -- сказал он ему, -- разговариваете дружески с императором, а потому одни вы можете выпросить у его величества аудиенцию мне. Если же он только согласится меня увидеть и выслушать меня, то я вполне оправдаюсь перед ним в возведенных на меня клеветах; тогда я одному вам буду благодарен за возвращение мне его милости.

-- О, нет, сударь, я не решусь даже произнести вашего имени перед императором, -- отвечал Леклерк, -- ведь я был свидетелем, как он отделал Иосифа, Людовика, госпожу Мюрат да, кажется, и самое императрицу! Он непременно прогонит меня. Разве вы не знаете, что он зажал им рот одним словом, которого я не осмелюсь повторить перед вами.

-- Какое вам до всего этого дело, любезный Леклерк?.. Попробуйте испросить мне у него аудиенцию; я уверен, что ваше простодушное представительство будет действительнее ходатайства других. Они не умели взяться за это дело; но вы -- совсем другое, и я останусь вам вечно благодарен за это: вам же известно, что на меня можно положиться.

Леклерк пытался, было, отделаться от этого поручения; но так как он раньше этого был кое-чем обязан Бурьеню и вообще не был ни неблагодарным, ни человеком придворным, то и поддался просьбе, обещая попробовать. Подумав с минуту, он сказал Бурьеню:

-- Хорошо, приходите завтра в то время, как я обыкновенно вхожу к императору. Если он будет в духе, то я попробую вас ввести к нему, а если нет, то я ни за что не отвечаю.

На другой день Бурьень явился в назначенное время и ожидал Леклерка в зале, находившейся перед императорскою спальнею. Там в это время был только дежурный камер-лакей, который хорошо знал Бурьеня.

В шесть часов утра вошел Леклерк и, услышав звонок, отправился к государю, который, по обыкновению, тотчас же осыпал его множеством незначительных вопросов.

Наполеон любил поболтать с ним, а в этот день, к тому же, он был в чрезвычайно говорливом настроении. Леклерк счел это благоприятным для Бурьеня, а потому, чтобы обратить на себя внимание Наполеона, он сам был молчаливее обыкновенного. Император сразу заметил это.

-- Ты сегодня что-то очень скромен и сдержан, -- сказал он ему, -- не болен ли ты?

-- Нет, государь, но тут вас уже дожидается один человек.

-- Черт возьми! Так рано? Кто ж это?

-- О, государь!.. -- отвечает Леклерк с совершенным равнодушием, -- это один из тех, которых ваше величество не желаете видеть, и который измучил меня своими просьбами о доставлении ему у вас аудиенции, но я отказал ему.

-- И вы очень хорошо сделали, сударь! -- возразил император строго. -- С какой стати вы осмелились бы просить меня о том человеке, про которого вы знаете, что я не хочу его видеть?!..

-- Государь, я ему говорил то же самое; но на замечание мое о том, что я никогда не смею...

-- Говорить мне о нем, не правда ли? -- прервал Наполеон с живостью. -- На это вы ему отвечали, что вы согласны... Я вас знаю! А кто это такой?

-- Государь, теперь я не смею нам назвать его.

-- А я хочу его знать, говорите сию минуту.

-- Итак, государь, это... Бурьень.

При этих словах Наполеон с бешенством вскочил со стула и оттолкнув ногою столик, который упал от него в нескольких шагах.

-- Это взяточник! -- вскричал он, -- человек, которого я не хочу видеть!.. А вы, сударь, после этого -- глупец! Подите вон. Теперь вы мне более не нужны.

Говоря эти слова, Наполеон дрожал от гнева. Бурьень ничего этого не знал, и когда Леклерк выходил из императорской комнаты, то, чрезвычайно взволнованный гневом Наполеона, он не знал, как сказать Бурьеню о своем неуспешном исполнении его поручения; этот последний не дал ему времени объясниться и радостно подошел к нему.

-- Ну, что, любезный Леклерк, его величество согласились принять меня, не правда ли?

-- Да, да, -- отвечает Леклерк полу-сердито, полу-печально. -- Я говорил о вас; император чертовски расположен в вашу пользу. Войдите, если хотите; вы сами можете судить об этом.

-- Я это знал наперед, -- вскричал Бурьень и с некоторою уверенностью входит в комнату императора.

При виде его, Наполеон замер на месте от удивления и негодования, и даже не мог произнести ни слова. Бурьень, истолковывая в свою пользу различные чувства, выражающиеся на его лице, бросился к его ногам, умоляя о прощении и припоминая об их детстве. Император, не переставая осыпать его упреками, выслушал его, пожал ему руку и поднял его.

-- Перестань, Бурьень, перестань! Да, я прощаю тебя, я забываю все и из уважения к твоей жене, к твоему семейству, которых я люблю и уважаю, я готов для тебя сделать еще что-нибудь, но не могу оставить тебя при себе: отныне это невозможно; я дам тебе должность, но предупреждаю тебя (и Наполеон произнес эти слова с расстановкою), что ты должен вести себя так, чтоб я не слыхал о тебе ничего дурного, в противном же случае... Теперь Бурьень, оставь меня! Мы не должны быть вместе. Меня для тебя не существует!.. Дюрок объявит тебе мою волю, и ты скоро получишь приказание от Талейрана... Ну, прощай же, ступай!

Через две недели бывший тайный секретарь был назначен консулом в Гамбург с титулом полномочного министра.

Деревянные ноги и костыли

Как-то раз, во время заграничного путешествии Наполеон и Жозефина посетили Майнц. Им посоветовали осмотреть загородный домик курфюрста, называемый "Фаворит", на о. Кен.

Погуляв по острову, Наполеон и Жозефина сели завтракать и тут случайно разговорились с одной бедной старушкой, которая сидела у дверей маленькой хижины. Наполеон заинтересовался ею и знаком, подозвал ее к столу.

-- Слушай, добрая старушка, -- сказал Наполеон, -- на твоем домике крыша никуда не годится. Отчего ты не починишь ее?

Старуха не знала в лицо императора, приняла, его за обыкновенного путешественника и добродушно разговорилась с ним.

-- Ох, любезный господин, уж очень бедны мы, -- не до того!.. Детей у нас трое, а у мужа не всегда бывает работа...

-- А чем занимается твой муж?

-- Да он, сударь, у меня токарь и приготовляет для раненых костыли и деревянные ноги; но когда войны нет, так и заработки его плохие. Прежде-то много воевали, жить ничего было!..

При словах костыли и деревянные ноги лицо императора омрачилось, и он многозначительно посмотрел на Жозефину, которая слегка пожала ему руку, как бы отвечая тем, что она поняла его, и опустила голову.

-- Разве можно работать только костыли да деревянные ноги? -- продолжал Наполеон раздраженно. -- Действительно, теперь это плохое ремесло: в нем уже нет надобности.

-- Само собой, поэтому-то и обедняли.

-- Ну, а сколько вам надобно на поправку вашей хижины?.. -- спросила ее Жозефина.

-- Ох, прекрасная барыня, нам нужно очень, очень много. И не сообразишь сразу-то.

-- Однако, -- спросил Наполеон, -- сколько же?

-- Нам надобно, по крайней мере... по крайней мере...

И старуха, поглядевши на небо, просчитавши по пальцам, сказала с глубоким вздохом:

-- Надо, по крайней мере, четырнадцать луидоров; но нам и в целую жизнь не придется этого заработать; работа идет так плохо с тех пор, как уже более не дерутся, и раненые не нуждаются в косты...

-- Но всегда нуждаются в стульях! -- вскрикнул раздраженно Наполеон, прерывая слова старухи, видимо, с тем, чтобы она не повторяла своих костылей и деревянных ног, которые, казалось, очень опечалили Жозефину, -- Скажи своему мужу, чтобы он работал стулья, они всегда нужны.

Потом, сказав несколько слов на ухо сопровождавшему их гофмаршалу, император взяв у него сверток с пятьюстами франков, разломал его, сам отсчитал двадцатифранковые монеты и бросил их в передник старухи, не верившей своим глазам.

Жозефине едва удалось уверить старуху, что золото не фальшивое, и что оно пойдет ей впрок.

Проказы Наполеона I

Многие думают, что в молодости Наполеон был исключительно молчалив и мрачен, но это ошибочное мнение: он порою бывал очень весел и любил устраивать различные проказы вместе с товарищами. Позднее, на острове Святой Елены он нередко любил рассказывать об этих проказах.

-- Был у нас старый восьмидесятилетний командир, -- рассказывал он, -- которого мы очень любили и уважали, но который порою нам очень надоедал своей суетливостью. Однажды он присутствовал при артиллерийской стрельбе и следил за каждым выстрелом через полевой бинокль. Он уверял, что каждый раз снаряд перелетал далеко за мишени, беспокоился, спрашивал у соседей, не видели ли они, куда попала граната, но никто не мог сказать, так как мы каждый раз похищали снаряды во время заряжения. Старик был не глуп; после пяти-шести выстрелов он велел пересчитать гранаты. Оказалось невозможным дольше обманывать его. Он нашел проделку очень забавной, но все же велел посадить под арест на восемь дней всех офицеров, которые участвовали в проказе.

-- В другой раз нам захотелось немного отомстить одному из наших капитанов. Мы сговорились изгонять его из всякого общества, где только могли его встретить, посадить его некоторым образом под арест, заставив сидеть дома. Четыре или пять молодых офицеров распределили роли между собою и вечно следовали по пятам несчастного; они показывались везде, где его можно было встретить, и он не мог открыть рта, чтобы ему кто-нибудь не принялся систематически противоречить, в самой вежливой форме.

-- Еще другой раз, -- продолжает Наполеон, -- товарищ, квартировавший надо мною, вдруг почувствовал несчастную склонность играть на рожке, отвлекая меня таким образом от всякой работы; я его встретил на лестнице.