ИСТОРИЧЕСКІЙ РОМАНЪ

ПЕРЕВОДЪ СЪ ИТАЛЬЯНСКАГО

Н. А. ПОПОВА

(Isabella Orsini, duchessa di Bracciano)

I.

Дочери Козимо Медичи.

Весна была въ полномъ разцвѣтѣ, голубое небо Флоренціи точно улыбалось. Вновь разведенный садъ дворца Питти красовался множествомъ нарядныхъ и душистыхъ цвѣтовъ.

На террассу, выходившую въ садъ, придворные лакеи вынесли роскошныя кресла, ковры, скамейку и столикъ. Вскорѣ тяжелыя драпировки ихъ балкона распахнулись и на порогѣ показалась красивая и величественная фигура Элеоноры Толедо, жены Козимо де-Медичи, въ сопровожденіи своихъ трехъ дочерей: Изабеллы, Маріи и Лукреціи. Въ описываемую нами эпоху герцогиня Элеонора была уже въ зрѣлыхъ лѣтахъ; мать восьми дѣтей, она, не смотря на это, сохранила свѣжесть и красоту. Ея черные волосы, большіе глаза и матовый цвѣтъ лица,.дѣлали ее прекраснымъ типомъ испанской красоты. Кромѣ физическихъ достоинствъ, признанныхъ безъ исключенія всѣми, Элеонора была замѣчательно добра. Современники говорятъ, что супругу герцога Тосканскаго достаточно было видѣть, чтобы обожать ее и преклониться передъ ней.

Дворецъ Питти былъ купленъ герцогиней и передѣланъ по ея вкусу. Герцогъ Козимо въ угожденіе своей супругѣ перевелъ свое семейство изъ Стараго Палаццо (Palazzo-Vecchio) въ Палаццо Питти. Ежегодно эту новую резиденцію герцогскаго семейства увеличивали, украшали, разбивали цвѣтники, сажали деревья, устроивали гроты, кіоски, каскады и т. д.

Войдя на террассу и окинувъ взглядомъ роскошныя клумбы цвѣтовъ и зеленѣющихъ деревьевъ, Элеонора пріятно улыбнулась и, посадивъ около себя дочерей, дѣлала замѣчанія, касающіяся украшеній своей любимой резиденціи.

Окружавшія ее дочери были также хороши, какъ и она сама, хотя красота каждой изъ молодыхъ принцессъ была своеобразна и онѣ нисколько не походили другъ на друга.

Изабелла только-что начинала развиваться, изъ ребенка-дѣвочки уже формировалась красавица-женщина. Она была высока ростомъ, очень стройна, съ черными кудрями и бровями, въ глазахъ горѣлъ огонь, впослѣдствіи превратившійся въ страшное пламя; черты лица правильныя, общее выраженіе крайне симпатичное.

Марія обладала красотой совершенно инаго характера. Въ ней все было величественно, покойно, меланхолично. Въ наше время про такую красавицу сказали бы, что она не отъ міра сего.

Лукреція была прелестный ребенокъ, живой портретъ ея красавицы-матери.

Глядя на эту чудную княжескую діадему (principesco diadema), кто бы могъ подумать, что эти юныя красавицы-герцогини такъ страшно кончатъ?!

Но не будемъ забѣгать впередъ. Въ этотъ день все имѣло праздничный видъ -- и природа, и люди; даже мечтательная Марія радостно улыбалась. Во дворцѣ предстояло празднество по случаю пріѣзда въ Флоренцію герцога Браччіано, Паоло Джіордано, наслѣдника всемогущаго римскаго дома Орсини, уже стяжавшаго славу знаменитаго воина. Молоденькія принцессы совѣщались съ матерью о туалетахъ для предстоящаго празднества.

-- Ты, Изабелла,-- говорила герцогиня,-- надѣнь платье фіолетоваго цвѣта, вообще твой костюмъ долженъ быть изящный и вмѣстѣ съ тѣмъ строгій, ты, моя прелестная Марія, должна себѣ выбрать скромный костюмъ, а ты, Лукреція, надѣнь платьице сообразно твоему возросту.

Потомъ для Изабеллы мать посовѣтовала надѣть простое ожерелье изъ жемчуга,-- для Маріи брилліанты, а для Лукреціи рубины.

Пажи, стоявшіе въ почтительномъ отдаленіи, любовались на эту чудную группу, достойную кисти талантливаго художника. Изабелла, хотя еще очень юная, поражала своей величественной красотой, Марія особенно привлекала вниманіе одного изъ пажей. Это былъ юноша красивой наружности, Гуальтьеро, сынъ дворянина Якова Малатеста изъ Римини. Предки его были синьоры Романьи, но вслѣдствіе бѣдности ихъ всемогущество пало и молодой Гуадьтьеро долженъ былъ поступить на службу ко двору Медичи, хотя эти Медичи были еще незначительные торговцы въ то время, когда Малатеста уже пользовались славой и могуществомъ. Марія замѣтила страстный взглядъ, уставленный на нее красивымъ пажемъ и отвѣчала ему тѣмъ же. Молодые люди, не объяснившись, уже любили другъ друга, ежедневно переговариваясь взглядами, которые говорили о чувствахъ любви гораздо краснорѣчивѣе словъ. Юность и первая любовь не разсуждаетъ. Дочь знаменитаго и всемогущаго герцога Тосканскаго Козимо Медичи, конечно, не смѣла мечтать соединиться съ бѣднымъ пажомъ, хотя онъ и былъ древней дворянской фамиліи. Быть можетъ, это препятствіе распаляло еще болѣе чувства влюбленныхъ.

-- Мессеръ Гуальтьеро,-- обратилась герцогиня Элеонара къ пажу Малатеста,-- вы присутствовали при въѣздѣ герцога Браччіано? Мнѣ разсказывали, что парадъ былъ необыкновенный.

-- Да, герцогиня, я имѣлъ счастье быть тамъ, дѣйствительно встрѣча была блестящая. Вся гвардія и офицеры нашего государя встрѣтили герцога около Порто Романо. Трубачи и музыканты начали играть при появленіи его, окруженнаго блестящей свитой. Раззолоченыя кареты, отрядъ кавалеріи, пажи, самъ герцогъ верхомъ на лошади, убранной золотомъ и серебромъ, походилъ на короля въ коронѣ.

Пажъ разсказалъ бы еще болѣе подробно встрѣчу герцога Браччіано, но доложили о пріѣздѣ герцога Козимо Медичи.

Въ эту эпоху правитель Тосканы былъ въ самомъ цвѣтущемъ возрастѣ, онъ имѣлъ тридцать пять лѣтъ отъ роду, былъ очень красивъ собою и отличался надменностью.

Рожденный отъ второстепенной линіи, онъ никогда не мечталъ сѣсть на тронъ. До восемнадцатилѣтняго возраста онъ жилъ въ деревнѣ и проводилъ время въ охотѣ, но послѣ смерти Александра Моро, депутаты отъ сената внезапно пріѣхали къ нему на виллу Треббіо въ Мутелію и предложили корону, свалившуюся съ окровавленной головы тирана. Не смотря на свои весьма юные года, Козимо Медичи съумѣлъ обмануть избравшихъ его сенаторовъ. При помощи палача и яда онъ избавился отъ всѣхъ своихъ враговъ, въ числѣ которыхъ былъ и знаменитый богачъ Филиппъ Строцци, любимый и уважаемый цѣлой Италіей; самое названіе республики онъ уничтожилъ и сдѣлался абсолютнымъ господиномъ страны.

Желая получить покровительство всемогущаго императора Карла V, Козимо имѣлъ намѣреніе сочетаться бракомъ съ дочерью императора, Маргаритою, вдовою своего предшественника Александра. Но папа Павелъ III назначилъ Маргариту въ жены своему племяннику Фарнезе Октавіо, а императоръ Карлъ V рекомендовалъ молодому Козимо жениться на дочери неаполитанскаго вицекороля донъ Педро ди Толедо. Элеонора отличалась необыкновенной красотой и хотя не была царской крови, но происходила отъ древнѣйшей дворянской фамиліи.

Отъ этого брака родилось восемь дѣтей. Три дѣвицы, съ которыми мы уже познакомились и пять сыновей. Старшій Франческо долженъ былъ наслѣдовать герцогскій тронъ, Джіованни, возведенный въ санъ кардинала, имѣлъ надежду впослѣдствіи быть папой; Гарціа предназначался для военной карьеры, Фердинандъ и Петръ совсѣмъ еще дѣти, но отличались уже красотой, какъ и ихъ мать, и были надменны, какъ отецъ.

Сколько несчастій и превратностей судьбы предстояло испытать всѣмъ этимъ красавицамъ-принцессамъ и принцамъ дома Медичи, но въ данный моментъ никто не подозрѣвалъ ничего подобнаго. Самъ глава семьи, герцогъ Козимо, вошелъ на террассу, гордо улыбаясь, глядя на жену и дочерей.

-- Милая моя жена и прелестныя дѣти,-- сказалъ онъ,-- вотъ наконецъ и я между вами; послѣ государственныхъ занятій, какъ отрадно отдохнуть среди своей дорогой семьи... Лукреція, поди сюда; что ты выучила урокъ? А ты, Марія, кончила свое вышиваніе? Покажи мнѣ его.

Марія сдѣлала знакъ одной изъ близь стоящихъ фрейлинъ. Послѣдняя подошла къ ней и отдала что-то тщательно свернутое. Марія поспѣшила развернуть свертокъ и передала отцу. Это былъ гербъ Медичи, вышитый золотомъ на кускѣ матеріи, предназначенный для гвардейскаго знамени.

Герцогъ Козимо съ восторгомъ разсматривалъ мастерскую работу дочери. Вышито было дѣйствительно артистически. Рисунокъ сдѣланъ художникомъ Вазари и молодая работница съумѣла изобразить его шелками и золотомъ превосходно. Корона герцога на темномъ фонѣ будто освѣщалась молніей.

-- Прелестная корона!-- вскричалъ Козимо.

Въ душѣ онъ не былъ особенно доволенъ знаменемъ, ему хотѣлось бы имѣть не герцогскую, а королевскую корону. Но не вся еще Тоскана попалась въ его желѣзную руку. Въ Сіенѣ пока развивалось знамя свободы, хотя честолюбивые замыслы флорентійскаго герцога давно уже простирались къ сосѣду.

-- Ну, а ты, Изабелла,-- обратился Козимо къ своей старшей дочери,-- помнится написала новую консону съ акомпаниментомъ мандолины. Я ее еще не слыхалъ; спой-ка мнѣ ее теперь.

Изабелла нѣсколько сконфузилась, попробовала отговориться, но отецъ настоялъ.

Пажу велѣно было принести мандолину.

Молодая дѣвушка взяла инструментъ, сдѣлала нѣсколько акордовъ и запѣла консону, музыку и слова которой она сама сочинила. Голосъ молодой принцессы отличался необыкновенной прелестью и задушевностью; слова какъ нельзя лучше подходили къ музыкѣ. Поэтическій и композиторскій талантъ красавицы Изабеллы привелъ въ восторгъ слушателей. Поэзія съ мелодіей точно нѣжно обнимались, замирая въ страстномъ восторгѣ.

-- Браво! браво! браво! моя прелестная дочка,-- кричалъ аплодируя герцогъ и, подойдя къ Изабеллѣ, обнялъ ее и, цѣлуя въ лобъ, сказалъ:

-- Тотъ, кто будетъ твоимъ супругомъ, можетъ гордиться тѣмъ, что пріобрѣлъ такое сокровище.

Между тѣмъ со двора послышался стукъ лошадиныхъ подковъ о шашки мостовой и музыка.

-- Что тамъ за шумъ?-- спросила герцогиня Элеонора.

-- Это герцогъ Браччіано,-- отвѣтилъ Козимо.-- Прежде оффиціальнаго пріема, онъ просилъ у меня позволенія представиться вамъ частно.

Сказавъ это, герцогъ Козимо поспѣшилъ навстрѣчу гостю. Вскорѣ любезный хозяинъ подвелъ молодого герцога къ своей супругѣ и сказалъ:

-- Позволь тебѣ представить моего лучшаго друга Паоло Джіордано Орсини, римскаго князя и знаменитаго капитана.

Орсини почтительно поклонился герцогинѣ Медичи и поцѣловалъ ея руку. Затѣмъ, откланявшись молодымъ принцессамъ, онъ взялъ за руку герцога и торжественно вскричалъ:

-- Да здравствуетъ на многіе лѣта знаменитый домъ Медичи, который украшаетъ свѣтъ такими прелестными цвѣтами!

Паоло Джіордано Орсини былъ молодой человѣкъ крѣпкаго сложенія, съ орлинымъ носомъ и подстриженной бородкой, онъ былъ типъ крѣпкаго и браваго солдата. Получивъ хорошее воспитаніе, онъ умѣлъ держать себя въ высшемъ кругу общества и былъ замѣчателенъ своей вѣжливостью, доходившей до рыцарства.

-- Что новенькаго въ Римѣ?-- спросилъ Козимо, когда гость усѣлся.

-- Прекрасныя новости,-- отвѣчалъ Орсини.-- Римъ представляетъ собой постоянный праздникъ. Папа думаетъ только объ однѣхъ веселостяхъ и развлеченіяхъ.

-- Юлій III совершенная противоположность Юлію ІІ-му,-- сказалъ Козимо.-- Онъ тосканецъ, я зналъ его очень хорошо, когда онъ былъ еще кардиналомъ Дель-Монте; всегда веселый, безпечный, игривый. Онъ былъ камергеромъ Юлія II и вступилъ на престолъ, принявъ его имя.

-- Съ дозволенія князя, вы можете идти гулять въ садъ, обратилась герцогиня Элеонора къ дочерямъ.

Три принцессы, поклонившись герцогу Враччіано и матери, отправились въ садъ въ сопровожденіи флейлинъ.

Хозяева остались одни съ своимъ гостемъ и могли вести интимный разговоръ

-- И такъ папа?

-- Ничѣмъ болѣе не занимается, какъ постройкой виллы за Порто дель Нополо,-- отвѣчалъ Орсини,-- его святѣйшество задался идеей превзойти великолѣпіемъ знаменитые сады Нерона и знать ничего не хочетъ; онъ прямо объявилъ своимъ подчиненнымъ, чтобы они не смѣли ему докладывать дурныхъ вѣстей. Затѣмъ очень много говорятъ о кардиналѣ Бертуччино.

-- Кто онъ такой?

-- Молодой человѣкъ весьма темнаго происхожденія, какъ разсказываютъ сынъ нищенки изъ Пармы и неизвѣстнаго отца. Когда папа Юлій былъ еще кардиналомъ Дель-Монте и жилъ въ Пармо, въ качествѣ папскаго уполномоченнаго, случилось весьма забавное происшествіе. Большая обезьяна кардинала разъ поймала въ свои лапы ребенка одной нищенки, имѣя желаніе, конечно, познакомить его съ своими зубами и когтями, но ребенокъ такъ ловко съумѣлъ высвободиться изъ объятій обезьяны, что его имененція кардиналъ Дель-Монте, видѣвшій всю эту сцену, пришелъ въ полный восторгъ, взялъ ребенка подъ свое покровительство и назначилъ ему почетную должность быть часовымъ около обезьяны, назвавъ его Бертуччино. Время шло, ребенокъ росъ, а съ нимъ вмѣстѣ росла и привязанность къ нему кардинала, обогатившаго потомъ своего любимца. По смерти Юлія II, когда собрался конклавъ, кардиналъ Дель-Монте будто бы въ шутку сказалъ: "если вы меня выберете въ папы, я вамъ дамъ въ товарищи Бертуччино". И это не была шутка, кардиналъ сдержалъ свое слово: вступивъ на папскій престолъ, онъ наградилъ красной шапкой бывшаго часового своей обезьяны и далъ ему названіе Дель-Монте. Кардиналы, разумѣется, протестовали, но это ровно ни къ чему не повело. Папа объявилъ имъ, что вновь пожалованный кардиналъ лучше ихъ всѣхъ.

-- Говорятъ, онъ очень вспыльчивъ, Юлій III?

-- О, да! И когда взбѣсится, бываетъ страшнѣе всякаго турка. Недавно его святѣйшество за столомъ вышелъ изъ себя и наговорилъ массу ругательствъ по поводу недожареннаго павлина.

-- А кто управляетъ государственными дѣлами?-- спросилъ герцогъ Козимо.

-- Кардиналъ Крешенціо, а съ нимъ вмѣстѣ донна Ерсилія.

-- Донна Ерсилія?..

-- Да, жена Джіамбатиста, племянника папы. Она также надмѣнна и горда, какъ герцогиня Пармская, Маргарита австрійская, дочь императора Карла V-го. Каждому пріѣзжему синьору въ Римѣ необходимо добиться аудіенціи у Ерсиліи и ей откланяться.

Поговоривъ еще о римскихъ новостяхъ, Орсини уѣхалъ.

Герцогъ Козимо, проводивъ гостя, взялъ подъ руку жену и отправился въ ея апартаменты.

-- Какъ тебѣ понравился Орсини?-- спросилъ Козимо, когда они остались одни.

-- Я нашла его приличнымъ кавалеромъ.

-- Прекрасно, а желаешь ли ты знать, зачѣмъ онъ пріѣхалъ въ Флоренцію?

-- Пожалуйста.

-- Онъ хочетъ жениться на одной изъ нашихъ дочерей.

-- На которой?

-- На Изабеллѣ.

-- Не находишь ли ты, что она еще черезчуръ молода для замужества?

-- Она въ такихъ же лѣтахъ, какъ была ты, когда шла за меня замужъ.

-- Этотъ Орсини, какъ видно, крутой солдатъ, я боюсь за мою нѣжную и деликатную Изабеллу.

-- Объ этомъ не безпокойся, Изабелла дорога моему сердцу также какъ и твоему. Орсини тотчасъ послѣ свадьбы уѣдетъ въ Римъ, а Изабелла останется съ нами. Мы ее тогда лишь отдадимъ мужу, когда онъ въ состояніи будетъ оцѣнить такое сокровище.

Герцогъ Козимо еще многое говорилъ своей супругѣ въ доказательство необходимости брака ихъ дочери съ Орсини и всей пользы, которую представляетъ этотъ бракъ для ихъ дома. Элеонора слушала внимательно мужа, ничего ему не возражала; но сердце матери болѣзненно сжималось, она предчувствовала несчастье дочери. Прежде чѣмъ идти спать, она пошла взглянуть на Изабеллу. Дѣвушка покоилась безмятежнымъ сномъ и не знала, что судьба ея уже рѣшена. Долго Элеонора смотрѣла на свою дорогую дочь и, глубоко вздохнувъ, потихоньку вышла изъ ея спальни.

II.

Празднество.

На слѣдующій день вечеромъ на балѣ предположено было оффиціально объявить о помолвкѣ дочери герцога, принцессы Изабеллы, съ Паоло Джіордано Орсини.

Утромъ герцогиня Элеонора, прижавъ къ сердцу дочь, сообщила ей ея судьбу.

Эту новость Изабелла приняла совершенно равнодушно, она не возбудила въ ней ни радости, ни горя.

Человѣка, предназначавшагося ей въ мужья, она видѣла одинъ разъ въ жизни, и онъ тотчасъ послѣ свадьбы уѣзжалъ въ Римъ. Съ давнихъ поръ она привыкла къ мысли, что должна выйти замужъ за какого-нибудь важнаго синьора и, что ея сердце въ выборѣ суженаго не будетъ участвовать, объ этомъ позаботится ея отецъ, герцогъ Козимо. По этому молодая дѣвушка приготовлялась встрѣтить оффиціальное объявленіе о замужествѣ совершенно равнодушно.

Занимаясь поэзіей и музыкой, принцесса Изабелла хотя и имѣла понятіе о любви, но никогда не испытала этого чувства.

Въ первый моментъ Изабеллу опечалила только одна мысль: разлуки съ любимой матерью, и дорогими сестрами, но когда ей сказали, что она останется въ Флоренціи, а въ Римъ уѣдетъ одинъ ея мужъ, она совершенно успокоилась. Напротивъ, предстоявшія празднества ее тѣшили, ей было пріятно сознавать, что на балѣ она въ качествѣ невѣсты будетъ предметомъ вниманія всей знатной молодежи.

Мотивы, побуждавшіе герцога Козимо устроить этотъ бракъ, были, конечно, политическаго характера. Онъ думалъ единственно объ одномъ, чтобы осуществить свои честолюбивыя надежды. Борьба Франціи съ Испаніей ажитировала всю Европу и раздѣляла Италію на два лагеря. Преобладающее вліяніе Испаніи на полуостровѣ способствовало увеличенію могущества тосканскаго герцога и, наоборотъ, ослабленіе этого вліянія неблагопріятно должно было отразиться на честолюбивыхъ планахъ Козимо Медичи.

Въ данный моментъ самой пламенной мечтой герцога тосканскаго было завладѣть Сіеной, вольности которой протежировали французы. Завоевавъ Сіену, можно было надѣяться присоединить этотъ городъ къ своимъ владѣніямъ, подъ покровительствомъ короля Карла У-то, котораго герцогъ Козимо Медичи былъ преданнѣйшимъ и покорнымъ слугою.

Предпріятіе было не особенно трудно. Испанцы и французы оспоривали другъ у друга преобладаніе въ Италіи, при чемъ перевѣсъ былъ на сторонѣ первыхъ. Савойскій герцогъ Карлъ III хорошо это зналъ. Въ продолженіе многихъ лѣтъ Сіену занимали, то французскія войска, то испанскія, между ними происходили сраженія и не выигрывала ни та, ни другая сторона. Страдали только раззоренные пьемонтцы.

Если испанскія войска придутъ изъ Неаполитанскаго королевства въ Тоскану и присоединятся къ войскамъ герцога Козимо, то надежда овладѣть Сіеной легко осуществится. Только въ одномъ случаѣ предпріятіе можетъ не удастся, если французамъ окажетъ помощь всемогущій домъ Орсини, преданный Франціи и доселѣ противодѣйствующій дому Колонна, вѣрному слугѣ Испаніи. Слѣдовательно, для достиженія цѣли было необходимо расторгнуть союзъ Орсини съ французами и присоединить его къ испанцамъ, или по крайней мѣрѣ сдѣлать нейтральнымъ. Именно съ этой цѣлью была рѣшена свадьба Изабеллы де-Медичи съ герцогомъ Браччіано.

Послѣ того, какъ женихъ оффиціально представился ко двору герцога Флоренціи, вечеромъ состоялось празднество.

Въ освѣщенный самымъ затѣйливымъ образомъ дворецъ Питти собралась толпа гостей, состоящая изъ князей, важныхъ персонажей государства, и самое избранное общество дворянъ Флоренціи и Пизы.

Экипажи и верховыя лошади оставались на площади дворца; всѣ шли пѣшкомъ до главной лѣстницы, гдѣ и тушили фонари. Провожатые отправлялись въ прихожія, а синьоры вверхъ по лѣстницѣ.

Входъ въ залъ былъ изъ сада, илюминованнаго разноцвѣтными огнями.

Въ главномъ залѣ, гдѣ собралось все семейство герцога, были выстроены мажордомы, одѣтые въ черномъ бархатѣ съ золотыми медалями; они указывали ходъ важнымъ гостямъ.

На почетномъ мѣстѣ сидѣла герцогиня Элеонора съ красавицей невѣстой. Изабелла была одѣта въ роскошное фіолетовое платье, шитое золотомъ; ея густая, черная коса имѣла форму короны, переплетенной жемчугомъ. Она поражала всѣхъ своей необыкновенной красотой.

Приглашенные гости почтительно кланялись герцогинѣ Элеонорѣ и поздравляли будущую герцогиню Браччіано.

Въ нѣкоторомъ отдаленіи сидѣли сестры Изабеллы, окруженные придворными дамами и дѣвицами.

Въ другомъ концѣ зала стояли герцогъ Козимо де-Медичи и женихъ Паоло Джіордано Орсини; они о чемъ-то бесѣдовали между собой. Сынъ герцога Козимо, наслѣдникъ престола, Фердинандъ, стоялъ тутъ же. Это былъ молодой человѣкъ гордаго вида, уже сознававшій свое великое назначеніе; недалеко отъ Фердинанда его братья донъ Гарціа и донъ Джіованни о чемъ-то разсуждали съ придворными кавалерами и офицерами. Остальные два принца, какъ маленькіе, были въ дамскомъ кружкѣ.

Былъ поданъ сигналъ къ танцамъ. Кавалеры поспѣшили приглашать дамъ и пары начали строиться.

Донъ Гарціа, самый красивый и любезный изъ сыновей герцога Козимо предложилъ руку одной молоденькой и очень хорошенькой дамѣ, возбудившей всеобщую зависть прекраснаго пола за предпочтеніе, оказанное ей молодымъ герцогомъ. Она была въ цвѣтѣ молодости и красоты, съ розовыми щеками, русой косой и пламенными глазами, что дѣлало ее однимъ изъ самыхъ соблазнительныхъ существъ.

При всемъ этомъ, она была чрезвычайно граціозна. Склонивъ голову и опираясь на плечо кавалера, она летала, какъ бабочка, едва касаясь земли. Во все время танцевъ, донъ Гарціа не спускалъ съ нея своихъ пламенныхъ глазъ, безпрестанно пожимая ей руку. Когда ихъ взоры встрѣчались, красавица-блондинка сгорала отъ застѣнчивости и сладострастнаго трепета.

По окончаніи танцевъ, молодой герцогъ, провожая свою даму на ея кресло, тихо сказалъ:-- "Я жду тебя въ саду".

Послѣ этого, донъ Гарціа, походивъ немного по залѣ, смѣшался съ толпой и вышелъ черезъ террасу въ садъ. Въ концѣ уединенной алеи, куда не проникали лучи свѣта, молодой человѣкъ остановился въ тѣни и, опершись на одну изъ статуй, сталъ ждать ту, которая занимала его юное сердце.

Пока она выйдетъ незамѣтно изъ танцовальнаго зала, познакомимъ ее съ нашими читателями.

Прелестная блондинка, блиставшая своей красотой и граціей на парадномъ балѣ герцога Козимо де-Медичи, была изъ дома Салвіати, родственниковъ Медичи, жена главнаго капитана герцога Кіаппино Вителли. Какимъ образомъ состоялся этотъ бракъ между старымъ капитаномъ, способнымъ болѣе къ войнѣ, чѣмъ къ любовнымъ галантностямъ, и молоденькой красавицей, было для всѣхъ тайною. Праздные люди говорили, что прелестная супруга Вителли большая любительница всѣхъ удовольствій вообще и въ особенности любовныхъ похожденій. О мужѣ разсказывали, что онъ слѣпо любитъ свою Юлію и, видя явную невозможность удержать ее, поневолѣ долженъ сносить разныя вещи, смотря сквозь пальцы на ея сердечныя склонности.

Ни для кого не было тайной, что молодой герцогъ донъ Гарціа безумно влюбленъ въ Юлію Вителли. Леопарди правду сказалъ, что истинную любовь скрыть нельзя. И это тѣмъ болѣе справедливо, когда любовь внушается пылкимъ, но неопытнымъ юношамъ красавицами, изощрившими свои способности въ искусствѣ сладострастныхъ искушеній.

По уходѣ герцога донъ Гарціа изъ залы, нѣсколько времени спустя, хорошенькая блондинка бросила разсѣянный взглядъ кругомъ себя и увидя, что ея мужъ о чемъ-то разговариваетъ съ герцогомъ Козимо, обратилась къ своей пріятельницѣ и повѣренной всѣхъ сердечныхъ тайнъ, Жиневрѣ Валори, съ просьбой пройтись по саду. Послѣдняя, конечно, изъявила согласіе и онѣ обѣ отправились въ садъ подышать свѣжимъ воздухомъ. Придя въ полуосвѣщенную аллею, Жиневра оставила руку подруги и подошла къ одной изъ статуй, около которой была клумба цвѣтовъ. Вѣроятно, цвѣты имѣли прекрасный запахъ, потому что разсматривавшая ихъ совсѣмъ наклонилась.

Между тѣмъ изъ-за статуи вышелъ донъ Гарціа и, бросился обнимать Юлію: цѣловалъ ея шею, грудь, щеки,

-- Гарціа! другъ мой, опомнись! заклинаю тебя,-- шептала Юлія.

-- О, божественная Юлія -- тихо говорилъ влюбленный, складывая руки будто для молитвы,-- сжалься надо мной, не доводи меня до помѣшательства, до полнаго безумія, согласись на мою просьбу.

-- Но что я могу для тебя сдѣлать, мой милый Гарціа?

-- Я давно уже прошу тебя подарить мнѣ секретное свиданіе, гдѣ бы я могъ открыть всю глубину моего чувства любви къ тебѣ и все, что наполняетъ мое сердце.

-- Но ты же знаешь, что я этого не могу сдѣлать, что мой мужъ страшно ревнивъ, что онъ ужасенъ... Ты хочешь видѣть меня жертвой его гнѣва?

-- Если ты захочешь, если въ твоемъ сердцѣ пылаетъ такое же чувство, какъ и въ моемъ -- никакихъ препятствій быть не можетъ. Развѣ наше свиданіе не могло бы устроиться въ домѣ Валори?

-- У Жиневры! И ты могъ это подумать! Да развѣ я посмѣю оскорбить моего друга? Просить ее, чтобы она позволила мнѣ въ ея домѣ устроить любовное свиданіе!.. Помилуй! Да я при одной этой мысли краснѣю!

-- Полно пожалуйста! Валори тебя любитъ, а кто любитъ, тотъ все прощаетъ. Затѣмъ, если вѣрить слухамъ, она также не сторонится отъ любви.

-- Кто, Жиневра? Это олицетворенная добродѣтель, не клевещи на нее, Гарціа.

-- Я клевещу? По моему любящая женщина заслуживаетъ похвалы, а не осужденія.

-- Злой упрямецъ!-- отвѣчала улыбаясь Юлія,-- это тебя въ философской школѣ выучили такой морали?

Говоря это, красавица ударила юношу своими тонкими пальчиками по щекѣ. Въ отвѣтъ на это влюбленный сжалъ ее въ своихъ объятіяхъ; она стыдливо уклонялась, хотя сердце ея трепетало въ груди и горячая струя дыханья сжигала лицо Гарціа, тщетно ловившаго губы красавицы; наконецъ, она сама точно въ забытьи бросила легкій, возбуждающій поцѣлуй на его щеку. Гарціа безумно цѣловалъ ея шею, щеки, грудь, но пламенную струю, вскипятившую его кровь поймать не могъ, очаровательный ротъ съ его розовыми губами былъ тутъ, но упиться его ароматомъ было нельзя, онъ исчезалъ неизвѣстно куда въ самый страстный моментъ. Бѣдный влюбленный юноша изнемогалъ въ неравной борьбѣ. Но вотъ наконецъ красавица уступила. Было ли то нѣжное увлеченіе съ ея стороны, или маневръ кокетства,-- неизвѣстно; быть можетъ и то, и другое. Она позволила поцѣловать свои розовыя губки. Вѣроятно поцѣлуй влюбленнаго юноши былъ черезчуръ продолжителенъ и страстенъ, потому что Юлія, вырываясь, говорила:

-- Гарціа!.. оставь меня...

-- Нѣтъ не оставлю,-- говорилъ обезумѣвшій отъ восторга герцогъ,-- пока ты мнѣ не обѣщаешь исполнить мою просьбу.

-- Ну, хорошо... да...

-- Завтра?

-- Да, завтра.

-- Въ которомъ часу?

-- Въ два часа по-полудни.

-- Въ домѣ Валори?

-- Да... Ну, а теперь мнѣ надо возвратиться въ залъ. Быть можетъ меня ищетъ мужъ. Боже сохрани, если онъ замѣтитъ мое волненіе.

Влюбленные вышли изъ тѣни аллеи. Юлія взяла подъ руку Валори и возвратилась въ танцовальный залъ, гдѣ снова начался ея тріумфъ. Со всѣхъ сторонъ она слышала комплименты и похвалы необыкновенной кресотѣ ея лица, покрытаго легкимъ румянцемъ, блеску ея чудныхъ глазъ и страстной улыбкѣ.

Паоло Орсини, счастливый женихъ Изабеллы Медичи, прогуливался по залѣ преисполненный гордости съ своимъ кузеномъ кавалеромъ Троило Орсини. Это былъ молодой человѣкъ выше средняго роста, прекрасно сложенный, съ правильнымъ лицомъ, хотя нѣсколько блѣднымъ, что, придавало ему интересность въ глазахъ прекраснаго пола.

Приглашенный быть на помолвкѣ своего кузена, Джіордано Орсини, Троило былъ уже представленъ герцогу Козимо Медичи, но еще не удостоился узнать остальныхъ своихъ родственниковъ, которые ему не были извѣстны.

Паоло Джіордано подвелъ его къ креслу герцогини Элеоноры и сказалъ:

-- Позвольте, всемогущая герцогиня, рекомендовать вамъ моего кузена, Троило Орсини.

Герцогиня Элеонора подала ему руку, которую онъ поспѣшилъ поцѣловать. Затѣмъ почтительно раскланялся съ Изабеллой, сидѣвшей рядомъ съ матерью. Молодая невѣста въ это время слушала музыку, а потому и не обратила вниманія на представленнаго ей кавалера, отвѣтивъ лишь легкимъ наклоненіемъ головы на его почтительный поклонъ.

Троило Орсини, обмѣнявшись съ герцогиней Элеонорой нѣсколькими незначительными фразами, возвратился съ своимъ кузеномъ въ залъ.

Хотя принцесса Изабелла почти не обратила никакого вниманія на вновь представленнаго ея матери молодого человѣка, тѣмъ не менѣе она произвела глубокое впечатлѣніе на мечтательнаго Троило Орсини. Молодой, красивый, благородный, богатый, онъ еще не испыталъ любви. Подъ идеалъ, созданный его воображеніемъ, не подходила ни одна женщина изъ всѣхъ, которыхъ онъ встрѣчалъ въ обществѣ. Онъ весь погрузился въ свой поэтическій культъ. Изабелла Медичи подходила подъ этотъ идеалъ; онъ встрѣтилъ въ ней женщину съ благородной наружностью, страстными, выразительными глазами -- именно такими глазами, о которыхъ онъ давно мечталъ и которые онъ любилъ уже прежде, чѣмъ встрѣтить ихъ въ живомъ существѣ. Эти глаза выражали разумъ, сильное чувство и женскую натуру, преобладающую надъ всѣмъ. И именно этотъ олицетворившійся наконецъ идеалъ была невѣста его кузена, на свадьбѣ котораго онъ долженъ присутствовать. Впрочемъ, для него, Троило, никогда не могло быть даже отдаленной надежды обладать Изабеллой. Если герцогъ Козимо Медичи рѣшился отдать свое сокровище всемогущему главѣ дома Орсини, то на это были политическія причины; ему-то, не особенно знатному и совсѣмъ не всемогущему, Троило Орсини, Изабеллу никогда бы не отдали, слѣдовательно, еслибы она не была женою Браччіано, то ее бы отдали за другого, тоже изъ-за политическихъ цѣлей, но никакъ уже не за него. Но, впрочемъ -- разсуждалъ Троило,-- почему бы этому обожаемому существу не полюбить кого-нибудь и кромѣ мужа? Кто первый заставитъ биться это дѣвственное сердце, конечно, будетъ одинъ изъ счастливѣйшихъ смертныхъ. Занятый такими мыслями, Троило едва отвѣчалъ на вопросы своего кузена. Между тѣмъ, они вышли въ садъ, гдѣ могли бесѣдовать болѣе свободно, чѣмъ въ залѣ.

-- Ну, что же ты скажешь о моей невѣстѣ?-- спросилъ герцогъ Браччіано.

-- Я только могу тебя поздравить.

-- Откровенно?

-- Наиоткровеннѣйшимъ образомъ.

-- Дѣйствительно, она очень хороша, имѣетъ благородную осанку и, какъ говорятъ, очень развита. Значитъ, она съумѣетъ поддержать достойнымъ образомъ имя герцогини Браччіано, а это для меня главное. Ты вѣдь знаешь, что сердце мое не здѣсь, а въ Римѣ.

Троило дѣйствительно было извѣстно, что Паоло Джіордано былъ въ связи съ Викторіей Аккорамбони женою Франциско Каретти, но онъ думалъ, что женившись на Изабеллѣ Медичи, Джіордано порветъ эту незаконную связь. Но какъ оказалось слова герцога показывали совершенно противное.

-- Ты понимаешь хорошо,-- началъ опять Джіордано,-- что эта свадьба совершилась вслѣдствіе политическихъ соображеній. Могущество нашего дома всегда зависитъ отъ случайнаго выбора папы. При каждомъ конклавѣ мы рискуемъ, что будетъ избранъ на папскій престолъ кто-нибудь изъ нашихъ враговъ. Нынѣ царствующій папа Юлій живъ и слава Богу, пусть живетъ, а что если онъ умретъ? Могутъ вспыхнуть страсти, а этого надо ждать со дня на день. Слѣдовательно необходимо приготовиться. Вотъ почему я и рѣшилъ войти въ союзъ съ флорентійскимъ синьоромъ, въ которомъ я всегда найду сильную опору, на случай моей размолвки съ новымъ папой. Узелъ нашего союза это свадьба.

-- А твоя любовь къ Каретти?

-- Все еще живетъ въ моемъ сердцѣ. Въ свѣтѣ нѣтъ ни женщины, ни дѣвицы, которая бы могла уничтожить во Мнѣ это чувство, составляющее мою жизнь.

-- Ну, а когда ты привезешь Изабеллу въ Римъ?..

-- Нѣтъ, нѣтъ, Троило, вотъ тутъ-то именно для меня и совершилась самая счастливѣйшая комбинація. Сказать тебѣ откровенно, я былъ въ страшномъ безпокойствѣ относительно этого обстоятельства, потому что Викторія мнѣ уже запретила жениться и это было бы для нея страшнымъ оскорбленіемъ и съ ея взбалмошнымъ характеромъ Богъ знаетъ чѣмъ бы могло кончиться? Но Козимо меня выручилъ. Любя страстно свою дочь, онъ поставилъ условіемъ, чтобы послѣ нашей свадьбы я ее оставилъ въ Флоренціи, пока будетъ рѣшено: долженъ ли я Изабеллу везти въ Римъ или самъ переѣхать во Флоренцію.

-- Что же ты сдѣлаешь?

-- Теперь я еще не знаю; будущность моя неизвѣстна. Пока я оставляю жену во Флоренціи, а самъ вернусь въ Римъ къ моей Викторіи, постараюсь успокоить ея гнѣвъ и сохранить ея любовь.

Здѣсь Паоло Джіордано началъ распространяться о множествѣ доказательствъ привязанности къ нему Аккорамбони и силѣ ея пламенной страсти. Но Троило его уже не слушалъ, весь погруженный въ размышленіе о томъ, какъ иногда бываетъ несправедлива судьба къ людямъ.

При входѣ въ залъ они встрѣтили герцогиню Элеонору съ дочерью, шедшихъ прогуляться въ садъ. Молодые люди почтительно остановились, желая пропустить герцогиню и ея свиту. Троило посмотрѣлъ на Изабеллу и ихъ взгляды встрѣтились. Теперь, какъ и въ первый разъ, мечтательный молодой человѣкъ почувствовалъ, что невѣста его кузена произвела на него глубокое впечатлѣніе.

Изабелла съ сестрами прогуливалась между цвѣтами и фонтанами подъ наблюденіемъ придворныхъ фрейлинъ. Между тѣмъ, сестра невѣсты, Марія Медичи, нѣсколько отдалившись отъ группы дамъ нашла возможнымъ вести слѣдующій разговоръ съ пажомъ Гуальтьеро Малатеста.

-- О, Марія,-- говорилъ молодой человѣкъ,-- сегодня я испыталъ адскія мученія!

-- Это почему?

-- Разнесся слухъ, что герцогъ Браччіано женится не на Изабеллѣ, а на васъ, какъ на старшей. Я былъ въ страшной неизвѣстности до самаго вечера.

-- Ну, а теперь вы успокоились, довольны?

-- Мнѣ успокоиться и быть довольнымъ?! Теперь выдаютъ замужъ вашу сестру Изабеллу, но черезъ годъ, что я говорю, черезъ мѣсяцъ, быть можетъ, дойдетъ очередь и до васъ. Это ужасно!..

-- Нѣтъ, Гуальтьеро, я клянусь вамъ, если не буду ваша, то никому не буду принадлежать.

-- Марія, прелестная Марія и это правда, вы будете всегда меня любить,-- вскричалъ восторженно влюбленный и, увлекшись, взялъ принцессу за руку.

-- Гуальтьеро,-- сказала Марія, освобождая свою руку,-- вы забываете, что за нами наблюдаютъ.

-- Неужели вы будете въ состояніи бороться съ вашимъ отцомъ,-- продолжалъ пажъ,-- передъ которымъ все приклоняется?

-- Да, потому что я рѣшилась на все, хотя бы мнѣ пришлось запереться въ монастырь.

-- Это обѣщаніе, Марія, воспламеняетъ мои чувства до такой степени, что я хочу осмѣлиться попробовать счастья. Я сброшу костюмъ пажа, надѣну военный мундиръ и кто знаетъ, быть можетъ, буду достоинъ васъ. Быть можетъ, въ одинъ день я представлюсь вашему отцу и буду у него просить вашей руки въ награду за мои заслуги. Одно ваше слово, прелестная Марія, только одно, и я готовъ идти на самые смѣлые подвиги.

-- Если это внушаетъ вамъ ваше благородное сердце, слѣдуйте ему, Гуальтьеро, что же касается до меня, то я мало надѣюсь на успѣхъ.

-- Марія! Марія!-- кричала младшая сестра Лукреція.

Принцессы возвратились въ апартаменты. Праздникъ уже кончался.

Приглашенные гости почтительно откланивались и благодарили за честь, доставленную имъ.

Троило Орсини и Паоло Джіордано уѣхали послѣдніе. Откланиваясь Изабеллѣ, Троило страстно взглянулъ на нее; онъ былъ блѣденъ, глаза его сверкали и на этотъ разъ невѣста Джіордано не могла не обратить на него вниманія. Его выразительная наружность произвела впечатлѣніе на молодую дѣвушку.

III.

Въ домѣ Валори.

Въ роскошной спальнѣ-будуарѣ, куда сквозь тяжелыя драпри не могъ проникнуть лучъ утренняго свѣта, на пышной кровати, лежала молодая женщина, только-что пробудившаяся отъ крѣпкаго сна. Она была прелестна. Густые, черные волосы ея косы, небрежно выбившіеся изъ-подъ ночнаго чепца, оттѣняли блѣдно-матовый цвѣтъ лица, улыбка еще не совсѣмъ исчезла съ полуоткрытыхъ губъ, обнаруживавшихъ рядъ бѣлыхъ маленькихъ зубовъ и длинныя рѣсницы прикрывали будто легкой дымкой глаза черные, какъ уголь; бѣлая грудь колебала кружева ночной рубашки, руки, точно выточенныя изъ мрамора, были граціозно закинуты подъ голову. Красавица находилась подъ вліяніемъ только-что прерванныхъ радужныхъ сновидѣній, въ полудремотѣ. Она еще не могла дать себѣ отчета, проснулась ли совсѣмъ, или мечтала, или продолжается ея сонъ? Эта молодая красавица, сирена, которую такъ восторженно воспѣвали современные поэты, обитавшая среди роскоши флорентійскаго двора, была Жиневра Валори, пріятельница Юліи Вителли.

Ея утренняя сладкая дремота была прервана нѣсколькими легкими ударами въ маленькую дверь и появленіемъ преданной ей камеристки.

-- Онъ?-- спросила Жиневра.

-- Да онъ,-- отвѣчала хитро улыбаясь камеристка.

-- Проси его скорѣе.

-- Пожалуйте, синьоръ,-- сказала камеристка, отворяя дверь.

Молодой элегантный кавалеръ поспѣшно вошелъ въ спальню.

Камеристка удалилась, плотно закрывъ дверь.

Удостоенный проникнуть въ роскошный будуаръ прелестной Жиневры, былъ одинъ изъ сыновей флорентійскаго герцога, кардиналъ Джіованни де-Медичи, счастливый любовникъ Жиневры Валори.

Въ тѣ времена титулъ кардинала не стѣснялъ галантныхъ привычекъ молодыхъ князей. Напротивъ, чистокровныя аристократки съ особеннымъ удовольствіемъ заводили любовныя интриги съ лицами высшей духовной іерархіи. Кардиналы: Фарнезе Медичи, Гонзаго, Эсте Савойскій, въ особенности отличались своими романическими похожденіями. Католическая Франція также служила не малымъ соблазномъ для всѣхъ. Кардиналы: Роганъ, Ретцъ, Ришильё, Лорены, Бурбоне, открыто жили съ своими любовницами.

Жиневра, какъ и ея пріятельница Юлія, были истинныя жрицы сладострастья. Частое и продолжительное отсутствіе капитана Валори, занимавшаго постъ посланника при иностранныхъ дворахъ, давало красавицѣ полную возможность удовлетворять своимъ галантнымъ капризамъ.

Обладая красотою и всѣми женскими прелестями, Жиневра безъ особеннаго труда покорила сердце молодого Джіованни де-Медичи, который сдѣлался ея любовникомъ и самымъ покорнѣйшимъ слугою, при полномъ отсутствіи собственной воли. Страстныя объятія красавицы и огонь ея черныхъ глазъ превратили въ пепелъ волю и умственную способность молодого кардинала.

Такимъ образомъ, двѣ пріятельницы, Жиневра и Юлія, завладѣли обоими сыновьями флорентійскаго герцога: кардиналомъ Джіованни и донъ Гарціа.

-- Знаешь, Джіованни,-- говорила соблазнительная Жиневра, разглаживая волосы своего молодого любовника,-- я приготовила тебѣ сюрпризъ?

-- Какой, моя богиня?-- спрашивалъ Джіованни, покрывая страстными поцѣлуями роскошное тѣло красавицы.

-- Ты ни въ какомъ случаѣ не можешь догадаться, кого у меня встрѣтишь.

-- Кого?

-- Твоего брата, Гарціа.

-- Онъ у тебя въ домѣ?-- вскричалъ Джіованни, мѣняясь въ лицѣ.

-- Да, у меня въ домѣ и не одинъ.

-- Съ кѣмъ же?

-- Съ моимъ лучшимъ другомъ Юліей Вителли.

-- Съ нею?!

-- Да, они любятъ другъ друга также, какъ и мы...

Въ это время послышался стукъ въ дверь и появившаяся камеристка объявила, что достойнѣйшая синьора Юлія пожаловала и хочетъ представиться знаменитой синьорѣ Жиневрѣ Валори.

При видѣ кардинала Джіованни, появившагося въ залъ въ сопровожденіи Жиневры, Юлія сконфузилась и встала, желая уйти.

-- Полно, милая,-- сказала улыбаясь ея пріятельница,-- мы въ своей семьѣ.

Затѣмъ не замедлилъ прибыть и донъ Гарціа и также крайне удивился, встрѣтивъ брата. Ни одинъ изъ нихъ не зналъ о любовной интригѣ другого.

Вскорѣ конечно все обошлось, какъ нельзя лучше. Обѣ пары отправились въ тѣнистый садъ. Началась веселая, оживленная бесѣда о любовныхъ похожденіяхъ, столь любимая обществомъ въ то время распущенности нравовъ, потомъ мало-по-малу каждая пара стала искать уединенія. Разговоры сдѣлались еще интимнѣе. И когда спустилась ночь, влюбленные дали свободу своимъ чувствамъ. Страстный шопотъ, нѣжные поцѣлуи, восторженныя клятвы, нарушали тишину уединенныхъ гротовъ, покрытыхъ вьющимися растеніями. Слугъ, нигдѣ не было видно; двери заперты и все являлось будто по волшебству. Время отъ времени парочки сходились въ нейтральномъ пунктѣ. Здѣсь было все, что даетъ роскошь и богатство. Золотые кубки наполнялись виномъ, предлагались разные тосты, сыпались веселыя остроты, и т. д. и д. Всѣхъ болѣе былъ счастливъ донъ Гарціа. Онъ первый разъ вкушалъ истинное блаженство любви. Его Юлія была очаровательна и кардиналъ Джіованни въ душѣ рѣшилъ, что она красивѣе и милѣе его любовницы, хотя Жиневра нетолько ни въ чемъ не уступала Юліи, но, напротивъ, была соблазнительнѣе своей подруги. Для молодого кардинала главная прелесть Юліи заключалась въ томъ, что она была запрещенный плодъ, между тѣмъ какъ Жиневрой онъ уже обладалъ. Завистливый кардиналъ въ одинъ мигъ возненавидѣлъ брата и въ груди его шевельнулось къ нему злое чувство.

-----

Послѣ этого дня, донъ Джіованни рѣзко перемѣнился, онъ уже не былъ такъ нѣженъ съ своей Жиневрой, какъ прежде. Хотя это обстоятельство и не укрылось отъ наблюденія красавицы, но причина его была ею перетолкована совершенно иначе, чѣмъ слѣдовало. Отсутствіе пламенныхъ восторговъ въ своемъ любовникѣ Жиневра отнесла къ истощенію его молодого организма. Красавица изъ опыта знала, что влюбленные юноши первоначально горятъ жаркимъ пламенемъ, но скоро превращаются въ пепелъ. Напротивъ, она даже была довольна, получила большую свободу, что давало ей возможность осмотрѣться и пріискивать новую побѣду. Ей и въ голову не могло прійти, чтобы Юлія, ея пріятельница и подруга, зажгла огонь страсти въ сердцѣ молодого кардинала.

Между тѣмъ, донъ Джіованни вездѣ искалъ случая встрѣтить очаровательную Юлію и увивался около нея, какъ бабочка около огня. Онъ не пропускалъ ни одного праздника, ни гулянья, ни бала. Глаза его повсюду искали только Юлію и со страстью останавливались на ней, когда ее находили. Донъ Гарціа сначала ничего не замѣчалъ, но опытная кокетка тотчасъ поняла какое впечатлѣніе она произвела на брата своего любовника. Юлія Вителли принадлежала къ разряду тѣхъ женщинъ, которыя, гордясь своей красотой, стремятся увеличить число поклонниковъ и чтобы достигнуть этой цѣли употребляютъ все искусство кокетства. Каждый поклонникъ, отбитый отъ соперницы, доставляетъ большое удовольствіе подобнымъ женщинамъ, какъ Юлія Вителли, потому что такая побѣда унижаетъ ту, отъ которой отсталъ ухаживатель. Торжество еще болѣе увеличивается, когда кокеткѣ удается отбить любовника отъ другой красавицы. Именно въ этомъ послѣднемъ она видитъ свою силу, преимущество и никакъ не хочетъ понять, что иногда это дѣлается мужчинами, отличающимися своимъ непостоянствомъ и положившими себѣ цѣлью жизни ухаживать за красавицами и соблазнять ихъ.

Юлія Вителли въ душѣ торжествовала, видя съ какой небрежностью относится кардиналъ дома Медичи къ красавицѣ Валори и ждетъ, какъ милостыни, взгляда, улыбки, или привѣтливаго слова ея, Юліи. Обладая способностью самого утонченнаго кокетства, эта соблазнительная женщина умѣла изъ искры сдѣлать цѣлый пожаръ, едва зародившееся чувство развить до степени безумной страсти. Она прекрасно соразмѣряла томные взгляды, пожатіе руки, вздохи, полуслова; не удовлетворяя вполнѣ влюбленнаго, она вмѣстѣ съ тѣмъ постоянно давала ему надежду. Такая система кокетства при красотѣ очаровательной блондинки всегда ей удавалась -- изъ новорожденнаго быстро образовывался гигантъ.

Эта игра въ концѣ концевъ вскружила голову молодому кардиналу и можно было назвать чудомъ, какимъ образомъ молодой человѣкъ въ его положеніи могъ скрывать свою страсть.

Ненавидя всѣми силами души своего брата Гарціа, счастливаго обладателя Юліи, Джіованни умѣлъ себя такъ держать, что видѣвшіе ихъ вмѣстѣ говорили:

-- Какъ искренно любятъ другъ друга эти два брата!

Кардиналъ постоянно искалъ случая сдѣлать признаніе своему7 обожаемому кумиру и изъ собственныхъ устъ Юліи услышать приговоръ свой: жить или умереть. Но говорить съ Юліей безъ свидѣтелей было въ высшей степени трудно. Если около нея не было мужа, то непремѣнно стоялъ Гарціа. Въ домѣ Юліи также было очень трудно уловить счастливый моментъ, потому что капитанъ Вителли, убѣдившись въ душѣ въ невѣрности своей вѣтренной супруги, старался по крайней мѣрѣ спасти приличіе. Свиданія его брата съ Юліей въ домѣ Валори, хотя и продолжались, но тѣмъ менѣе чѣмъ гдѣ-нибудь молодой кардиналъ могъ высказать свои пламенныя чувства, потому что около Юліи былъ постоянно Гарціа. При томъ же, въ такихъ случаяхъ, донъ Джіованни приходилось играть роль влюбленнаго въ Жиневру и быть свидѣтелемъ нѣжностей, расточаемыхъ Юліей ея счастливому любовнику. И то и другое для влюбленнаго кардинала было равносильно пыткѣ.

Но, наконецъ, судьба сжалилась надъ Джіованни: случай быть вдвоемъ съ Юліей представился. Мужъ Юліи былъ далеко отъ Флоренціи, а донъ Гарціа получилъ какое-то порученіе отъ отца и также отсутствовалъ. Влюбленный молодой человѣкъ бросился въ домъ предмета своего обожанія и былъ принятъ. Въ самыхъ страстныхъ выраженіяхъ онъ объяснился ей въ любви, говорилъ о своихъ страданіяхъ, о томъ какъ долго скрывалъ чувство любви.

-- Участь моя,-- сказалъ въ заключеніе влюбленный,-- зависитъ отъ васъ, я жду вашего рѣшенія: жить мнѣ или умереть.

При этомъ кардиналъ упалъ на колѣни и страстно цѣловалъ руки красавицы.

-- Несчастная я!-- вскричала Юлія съ притворнымъ удивленіемъ, достойнымъ самой талантливой актрисы,-- но вы развѣ не знаете, что я люблю вашего брата, донъ Гарціа? Какъ же я могу раздѣлять ваши чувства, не нарушая клятвы, данной Гарціа?

-- Вы уже достаточно сдѣлали его счастливымъ,-- продолжалъ донъ Джіованни, цѣлуя руки Юліи,-- удѣлите и мнѣ хотя каплю этого блаженства, сжальтесь надо мной!

Благородная синьора съ достоинствомъ встала, выпрямилась во весь ростъ, высвободила свои красивыя, изящныя руки и холодно-гордо сказала:

-- Джіованни! вы сами не знаете, что говорите; вы меня оскорбляете... Не думайте обо мнѣ такъ дурно, не осуждайте меня за мой поступокъ. Я не способна по капризу мѣнять мои чувства. Выданная замужъ за человѣка, котораго не любила, я первый разъ услыхала изъ устъ Гарціа страстную исповѣдь божественной любви... слова его эхомъ отозвались въ моей тоскующей душѣ... я безсознательно отдалась ему... не думая ни о чемъ, не понимая, что я дѣлала... Если бы вы, Джіованни, первый заговорили со мной такимъ языкомъ, все равно я была бы ваша... можетъ быть... потому что и вы также... красивы, милы, добры, какъ и Гарціа.

-- Юлія!

-- Но теперь мое сердце занято... слово мною дано... На что же вы можете надѣяться? Что я для васъ могу сдѣлать?..

-- Но дайте мнѣ по крайней мѣрѣ надежду въ будущемъ, умоляю васъ!

-- Развѣ я могу въ вашей душѣ уничтожить надежду? Она нераздѣльный спутникъ истинной любви.

-- О нѣтъ! иногда надежда покидаетъ влюбленнаго и тогда онъ умираетъ.

-- Значитъ, вы хотите меня увѣрить, что только надежда на мою взаимность заставляетъ васъ жить, да?-- спросила Юлія, кокетливо улыбаясь.

-- И вы сомнѣваетесь? Въ такомъ случаѣ посмотрите на мои впалыя щеки, на глаза, въ которыхъ уже потухаетъ огонь молодости. Развѣ это не есть доказательства моей смертельной грусти? Что же меня можетъ поддерживать, кромѣ надежды, отнимите у меня ее -- и я умру.

-- Да сохранитъ меня небо, чтобы я была причиною такого страшнаго горя вашей матери-герцогини. Я вовсе не желаю вашей смерти,-- отвѣчала Юлія, продолжая улыбаться.

-- Значитъ, вы мнѣ позволяете надѣяться, Юлія?

-- Я не могу запретить вамъ надѣяться,-- отвѣчала тѣмъ же тономъ красавица.

-- Но вы мнѣ ничего не обѣщаете?

-- Да развѣ я могу вамъ что-нибудь обѣщать?

-- Скажите мнѣ по крайней мѣрѣ, если Гарціа перестанетъ быть милъ вашему сердцу...

-- Но это невозможно...

-- Но допустимъ это предположеніе хотя на одинъ моментъ.

-- Хорошо допустимъ.

-- Въ такомъ случаѣ могу ли я быть такъ счастливъ...

-- Быть его преемникомъ?

-- Именно.

-- Знаете, Джіованни, любовь это есть святая книга, которую можно читать разъ въ жизни. Когда дойдешь до послѣдней страницы, книгу обыкновенно закрываютъ... и... настаетъ сонъ.

-- Но и отъ сна пробуждаются... и любятъ другой разъ.

-- Да для такого непостояннаго, какъ вы -- это вѣрно. Развѣ вы не любите Жиневру, мою пріятельницу?

-- Да я ее любилъ до тѣхъ поръ, пока вашъ божественный образъ не запечатлѣлся въ моемъ сердцѣ.

-- Значить, можно надѣяться, что третья смѣнитъ мой образъ въ вашемъ сердцѣ?

-- О нѣтъ! Любовь, которую вы мнѣ внушили проходитъ только съ жизнью.

-- Всегда такъ говорятъ, но: "смѣются боги клятвамъ влюбленныхъ".

Такимъ образомъ искусная кокетка играла съ молодымъ обожателемъ, какъ кошка съ мышкой. Впадая одновременно въ грустный, меланхолическій тонъ и насмѣшливо-игривый, Джіованни ничего не добился опредѣленнаго, но и надежда не погасла въ его пламенномъ сердцѣ, и онъ вышелъ изъ палаццо Юліи Вителли болѣе влюбленнымъ, чѣмъ когда-нибудь.

IV.

Свадьба.

Герцогъ Браччіано, согласившись съ будущимъ тестемъ, рѣшилъ немедленно отправиться въ Римъ, спустя три мѣсяца возвратиться въ Флоренцію и сыграть свадьбу.

Герцогъ Козимо де-Медичи съ своими сыновьями проводили почетнаго гостя до Римскихъ воротъ (Porta romana). Послѣ многихъ пожеланій счастливаго пути и скораго возвращенія, гостепріимные хозяева вернулись во Флоренцію, а Паоло Джіордано Орсини, окруженный свитой, отправился по римской дорогѣ. Около Джіордано ѣхалъ его кузенъ Троило Орсини. Разговаривая о роскоши флорентійскаго двора, красотѣ женщинъ и любезности Медичи, путешественники сдѣлали десять миль и уже приближались къ мѣсту, гдѣ былъ назначенъ первый отдыхъ, какъ случилось происшествіе, нарушившее хорошее расположеніе духа всѣхъ, въ особенности самого герцога Браччіано. Лошадь Троило Орсини, испугавшись дерева, сломаннаго бурей и лежавшаго поперекъ дороги, закусила удила и понесла. Тщетно удерживалъ ее всадникъ, она неслась какъ съумасшедшая и, наконецъ, сбросила сѣдока. Троило былъ поднятъ безъ чувствъ, подъѣхавшими людьми герцога и отнесенъ на рукахъ въ сосѣднюю деревню. Призванный фельдшеръ привелъ въ себя больного и, осмотрѣвъ его, объявилъ, что опасности нѣтъ, только слабо ранена голова и вывихнута ключевая кость, но что всѣ остальные органы нетронуты. Герцогъ Джіордано былъ крайне опечаленъ этимъ обстоятельствомъ, тѣмъ болѣе, что не могъ оставаться съ своимъ больнымъ кузеномъ, такъ какъ дѣла крайне важныя требовали его присутствія въ Римѣ. Оставивъ при больномъ двухъ своихъ служащихъ, онъ отправился дальше. Между тѣмъ въ Флоренціи узнали о происшествіи съ Троило Орсини. Герцогъ Козимо тотчасъ распорядился послать экипажъ въ деревню, гдѣ лежалъ больной, и его перевезли во Флоренцію прямо во дворецъ и поручили заботѣ придворныхъ хирурговъ.

Такимъ образомъ, случай устроилъ, что влюбленный Троило снова могъ любоваться очаровательной Изабеллой и жить съ ней подъ одной кровлей, дышать однимъ съ нею воздухомъ. Именно этого и добивался влюбленный молодой человѣкъ, продѣлывая маневръ паденія съ лошади.

Принужденный нѣкоторое время лежать въ постелѣ, Троило Орсини мало-по-малу сталъ поправляться, ключица, вправленная на мѣсто, срослась и хирурги позволили ему прогуливаться. Онъ сталъ осматривать всѣ достопримѣчательности города, любовался художественными произведеніями искусства, столь поощряемыми герцогомъ де-Медичи. Въ сообществѣ послѣдняго онъ посѣтилъ мастерскую знаменитаго Бенвенуто Челлини, который въ то время приготовлялъ модель Нерсео, по заказу герцога Козимо; осматривалъ большія историческія картины, работанныя Вазари, также по приказанію герцога въ Palazzo Vecchio. Химическія лабораторіи, школы, шерстяныя заведенія, пользовавшіяся въ то время такой громкой славой, не мало привлекали любопытство выздоравливающаго; онъ всѣ ихъ желалъ осмотрѣть; между тѣмъ время шло незамѣтно и близился срокъ возвращенія изъ Рима жениха для свадьбы, уѣзжать не стоило; Троило рѣшилъ остаться. Не желая злоупотреблять любезнымъ гостепріимствомъ герцога, онъ изъявилъ желаніе перейти изъ дворца на частную квартиру. Какъ и надо было ожидать, герцогъ Козимо воеталъ противъ такого рѣшенія и не позволилъ Троило уѣзжать изъ дворца.

Троило повиновался и поспѣшилъ обо всемъ увѣдомить своего кузена Браччіано. Въ длинномъ письмѣ онъ сообщалъ свои впечатлѣнія, видѣнныхъ имъ научныхъ и художественныхъ диковинокъ столицы Тосканы, необыкновенно любезное обращеніе съ нимъ гостепріимнаго хозяина, герцога Козимо, и прибавлялъ, что ввиду краткости срока рѣшился ждать въ Флоренціи пріѣзда его, Браччіано.

Живя въ дворцѣ Питти, Троило имѣлъ случай ежедневно встрѣчать прелестную Изабеллу. Ея необыкновенная красота, чудное пѣніе и артистическая игра на многихъ музыкальныхъ инструментахъ, существовавшихъ въ ту эпоху -- покорили окончательно сердце молодого человѣка; онъ страстно, безумно полюбилъ невѣсту своего кузена. Видѣть Изабеллу, слышать ея голосъ, сдѣлалось душевною потребностью для Троило. Мысль, что это дивное созданіе, о которомъ онъ едва смѣлъ мечтать, предназначено другому, заставляла невыносимо страдать влюбленнаго молодого человѣка. Между тѣмъ эту адскую пытку Троило не промѣнялъ бы на райскія наслажденія, потому что онъ ежедневно могъ любоваться идеальной красотой Изабеллы.

Само собой разумѣется, Троило Орсини, какъ хорошо воспитанный дворянинъ, никогда не смѣлъ себѣ позволить нарушать придворный этикетъ: заводить разговоръ съ Изабеллой, или оставаться съ ней вдвоемъ; онъ довольствовался любоваться ею издали и именно такъ, что, кромѣ ея, никто изъ окружающихъ этого не замѣчалъ.

Троило Орсини, какъ мы сказали выше, былъ молодъ и хорошъ собой, кромѣ всего этого, онъ обладалъ многими качествами, привлекавшими къ нему вниманіе женщинъ. Увлекательно-краснорѣчивый, онъ никогда не доводилъ до утомленія слушателя. Память имѣлъ весьма обширную и могъ продекламировать стихи многихъ извѣстныхъ поэтовъ. Прекрасно пѣлъ, акомпанируя себѣ на арфѣ, съ удивительнымъ искусствомъ извлекая изъ этого инструмента прелестныя мелодіи. Въ присутствіи всего двора онъ нерѣдко мѣрился силами артистическаго таланта съ старшимъ сыномъ герцога донъ Франческо. Прекрасно держался на лошади и замѣчательно искусно умѣлъ управлять ею.

Кавалеристы Тосканы, видя, какъ Троило заставляетъ себѣ покоряться самыхъ горячихъ лошадей, удивлялись, какимъ образомъ такой знаменитый ѣздокъ, могъ позволить себя сбросить лошади?

Съ дамами Троило былъ чрезвычайно любезенъ и разнообразенъ, объяснялъ имъ достоинство каждаго растенія, значеніе фигуръ изъ геральдики, указывалъ разницу въ характерахъ школъ живописи и прекрасно умѣлъ разсуждать о дѣлѣ искусства. Образованная и талантливая Изабелла не могла не обратить вниманія на молодого оратора, глаза котораго метали искры страсти, лицо дышало энергіей и вся фигура была такъ граціозно-изящна. Въ ту эпоху придворная молодежь занималась лишь интригами и жалкой местью. Въ глазахъ умной Изабеллы Троило Орсини являлся исключеніемъ.

Мало сказать, что онъ понравился Изабеллѣ, мы будемъ ближе къ правдѣ если замѣтимъ, что впечатлѣніе, произведенное на нея молодымъ красивымъ кавалеромъ, было болѣе чѣмъ простое вниманіе; въ ея дѣвственное сердце онъ бросилъ зерно нѣжной страсти.

Когда Троило читалъ ей стихи Данте или Петрарки и она пристально смотрѣла на него, мелодичный, застѣнчивый голосъ чтеца отзывался эхомъ въ ея молодой груди, вызывая въ ней очаровательный трепетъ.

Стихи, выражавшіе любовь, Троило декламировалъ особенно выразительно и нѣжно, желая ими высказать свои собственныя чувства. Словами Данте Алигери, онъ говорилъ Изабеллѣ, что она прелестна {Tanto gentile е tanto onesta pare

La donna mia... (Dante).}. Читая "Освобожденный Іерусалимъ", (Gerusaleme liberata), только-что появившійся въ свѣтъ, дойдя до стиховъ:

"Она такъ скромна и такъ прекрасна,

"Я много желаю, мало надѣюсь и ничего не прошу 1)".

*) Ei che modesto е si coméssa е bella,

Brama assai, poco spera, e milia chiede.

Троило прекращалъ чтеніе и глядѣлъ на Изабеллу, страстно сверкая глазами. Изъ присутствовавшихъ никто не замѣчалъ этого маневра влюбленнаго, потому что чтеніе прерывалось на одну секунду, но Изабелла видѣла взглядъ и прочла въ немъ, что Троило Орсини ее любитъ.

Когда мы видимъ, что симпатичной намъ личности мы внушаемъ любовь, наше чувство симпатіи къ ней увеличивается и наконецъ переходитъ въ нѣжную страсть. Дѣвственное сердце Изабеллы сказало ей, что она любима и молодая дѣвушка уже не могла скрыть отъ себя, что и она любитъ Троило Орсини. Въ головѣ ея, съ того момента, возникъ рядъ вопросовъ: почему не онъ, Троило, назначенъ ей въ женихи, а Паоло Джіордано, котораго она совсѣмъ не знаетъ. И тотъ и другой носятъ фамилію Орсини. Между тѣмъ перваго она полюбила, ко второму равнодушна, какъ къ постороннему, совершенно чуждому ей человѣку. Первый ее понимаетъ, сочувствуетъ ей во всемъ, страстно ее любитъ, второму неизвѣстны ни ея умъ, ни образованіе, ни таланты, онъ женится на ней единственно изъ политическихъ разсчетовъ. "Какъ жаль -- думала Изабелла, что я не предназначена Троило, съ нимъ моя жизнь была бы полна блаженства".

А если бы попробовать тронуть сердце отца? Онъ такъ ее любитъ. Здѣсь дѣло идетъ о счастьи всей ея жизни. Кто знаетъ, быть можетъ, отецъ и перемѣнилъ бы свое рѣшеніе. И молодая дѣвушка попробовала. Но съ первыхъ же словъ она увидала, что бракъ ея съ герцогомъ Браччіано, главою дома Орсини -- рѣшенъ окончательно; что отецъ ее хотя и любитъ, но честолюбивые его замыслы дороже ему счастья дочери.

Такимъ образомъ надежда подѣйствовать на чувства отца была окончательно потеряна; Изабелла должна покориться судьбѣ, ожидавшей ее. Она мечтала лишь объ одномъ, чтобы эти блаженные дни никогда не кончались, чтобы долго, долго, не пріѣзжалъ ея женихъ, Паоло Джіордано Орсини. Мысль, что это счастливое время пролетитъ быстро, что наконецъ пріѣдетъ ея женихъ, приводила въ отчаяніе Изабеллу. Постоянная сердечная тревога, долгія безсонныя ночи, наконецъ, положили свою печать на прелестную наружность молодой дѣвушки, щеки ея поблѣднѣли и въ прекрасныхъ глазахъ отражалась тоска истерзанной души.

Каждый день Изабелла читала пламенную исповѣдь любви въ глазахъ Троило, звуки его голоса вызывали въ ней страстный трепетъ и смущали ея дѣвственный сонъ.

Между тѣмъ день, назначенный для свадьбы, приближался. Герцогъ Браччіано уже сообщалъ о своемъ прибытіи въ Терни, Перуджіо и Ареццо, находящіеся въ весьма близкомъ растояніи отъ Флоренціи.

Въ городѣ и при дворѣ уже начали дѣлать приготовленія къ предстоящему празднеству. Повсюду кипѣла работа. Устроивали арки, цирки для борьбы и охоты. Дѣлали приготовленія для иллюминаціи и фейерверковъ и т. д.

День въѣзда жениха въ Флоренцію былъ торжественно отпразднованъ. Герцогское семейство, дворъ, городскіе судьи, начальники войскъ и дворянство, встрѣтили его у воротъ города. Двоюродный братъ жениха, Троило Орсини, съ двумя сыновьями герцога Флоренціи и знатной свитой выѣхали къ нему на встрѣчу за три версты отъ города. Во дворцѣ Питти его ждали герцогъ Козимо, герцогиня Элеонора и принцесса Изабелла съ сестрами. Три дня спустя, съ большой торжественностью было совершено бракосочетаніе епископомъ Флоренціи во дворцѣ Питти. Затѣмъ послѣдовали три дня непрерывныхъ празднествъ.

Залпы артиллеріи и звонъ колоколовъ призывали народъ принять участіе въ ликованіи своихъ государей. На площадяхъ угощали гражданъ и сжигали разноцвѣтные фейерверки. Въ балаганахъ, выстроенныхъ по случаю празднества, давались даровыя представленія. Вечеромъ на всѣхъ мостахъ трещали, шипѣли и разрывались искуственные огни и ракеты.

Въ то время населеніе Флоренціи раздѣлялось на отдѣльныя группы, соотвѣтствовавшія различнымъ національностямъ города. Эти общества, въ случаяхъ торжественныхъ событій, щедро награждаемыя дворомъ, принимали участіе въ публичныхъ торжествахъ и назывались Potenze festeggiauti. Эти группы, одѣтыя одинаково, ходили по городу, каждая имѣла свое знамя и предводителя, называвшагося королемъ или императоромъ. Комичныя фигуры императора дель-Прато и вице-императора Камальдоли выступали въ сопровожденіи длинной свиты придворныхъ, а также и короли Биліеме и Батилапи съ грансиньорами Тинтори и Батилапи. Всѣ они были одѣты въ оригинальныхъ костюмахъ. Обыкновенно торжество начиналось фехтованіемъ, потомъ совершались разныя представленія, схватки и пиршества.

При дворѣ увеселенія были конечно болѣе утонченнаго характера. Въ первый вечеръ было дано театральное представленіе, въ которомъ Аполлонъ и Музы восхваляли въ своихъ пѣсняхъ достоинства супруговъ. Затѣмъ появились одинъ за другимъ города, управляемые Медичи, окруженные нимфами, и каждая изъ нихъ посвящала одинъ куплетъ тѣмъ же супругамъ. Во второй вечеръ, въ герцогскіе аппартаменты вереницей вошли пять богато замаскированныхъ компаній, первая состояла изъ шести паръ полунагихъ индѣйцевъ, вторая -- изъ другихъ шести паръ въ древне-флорентійскомъ одѣяніи изъ лукко и парчи, затѣмъ греческіе герои, двѣнадцать императоровъ въ мантіяхъ и со скипетрами, украшенными драгоцѣнными камнями и, наконецъ, двѣнадцать пилигримовъ въ плащахъ изъ легкой золотой ткани, съ серебряными чашами въ рукахъ.

На парадномъ обѣдѣ третьяго дня, на которомъ присутствовало болѣе ста важныхъ флорентійскихъ дамъ, славившихся знатностью и красотою, и еще большее количество кавалеровъ, разносили кушанья въ продолженіе четырехъ часовъ. Передавалась изъ рукъ въ руки розовая вода, разносились блюда съ фазанами, куропатками, павлинами. За паштетомъ, миндальнымъ пирожнымъ и другими сластями, на столѣ появлялись каплуны, голуби съ сосиськами и ветчиной, засахаренные цыплята, цѣлые бараны съ соусомъ изъ вишенъ, поросята кислые и сладкіе, телячьи головы, раззолоченыя и посеребряныя, голуби жареные съ подливкой изъ оливокъ, торты и всѣхъ возможныхъ сортовъ варенья. Три раза мѣняли скатерти и убирали столъ цвѣтами и ароматами.

Подъ конецъ обѣда дамамъ поднесли браслеты и другія украшенія изъ золота, усыпанные драгоцѣнными камнями.

Танцы продолжались до утра.

Среди всѣхъ этихъ увеселеній молодая была грустна.

Незадолго передъ свадьбой, герцогъ Козимо купилъ великолѣпную виллу Барончелли, получившую впослѣдствіи названіе Поджіо Имперіале, роскошно убралъ ее и презентовалъ въ видѣ свадебнаго подарка своей любимой дочери Изабеллѣ. Въ эту виллу по окончаніи торжества и удалились августѣйшіе молодые супруги.

V.

Мужъ и жена.

Паоло Джіордано Орсини оставался лишь короткое время въ Поджіо Имперіале. Спустя нѣсколько дней послѣ свадьбы, онъ сталъ готовиться къ отъѣзду въ Римъ, повидимому, призываемый туда важными семейными дѣлами, на самомъ же дѣлѣ любовью къ Викторіи Аккорамбони. Герцогъ покинулъ жену, сорвавъ цвѣтокъ ея стыдливой юности.

Онъ стремился къ инымъ привязанностямъ, къ инымъ болѣе для него дорогимъ наслажденіямъ. Прощаясь съ женой, онъ не просилъ ее помнить о немъ, сохранить ему любовь, а только сберечь неприкосновеннымъ и незапятнаннымъ его имя.

Можно себѣ представить съ какими чувствами Изабелла осталась одна. Супружескія объятія Орсини не оставили въ ней другого воспоминанія, кромѣ грубаго нападенія, похожаго на дерзкое насиліе. Ни малѣйшее чувство деликатности не скрасило неприглядной реальности факта. Изъ сношеній съ молодымъ супругомъ Изабелла вынесла только одно оскорбленіе и была покинута самымъ унизительнымъ образомъ, спустя нѣсколько дней, когда дикій звѣрь удовлетворилъ свои животныя страсти. Образованная, деликатная Изабелла болѣе не могла быть унижена. Въ ней страдала гордость принцессы и достоинство женщины.

Спѣши Паоло Джіордано, спѣши въ объятія Аккорамбони, но помни, что въ Флоренціи ты оставилъ прекраснѣйшую изъ женщинъ, оскорбленную тобою до глубины души и ненавидящую тебя какъ заклятаго врага! Но молодой супругъ, весь охваченный силою страсти къ своей любовницѣ, не видалъ и не подозрѣвалъ ничего подобнаго.

Между тѣмъ, двоюродный братъ его, Троило, нашелъ новый предлогъ для продленія своего пребыванія во Флоренціи и герцогъ Браччіано нимало неподозрѣвавшій настоящей причины, задерживавшей кузена, передъ отъѣздомъ въ разговорѣ наединѣ обратился къ нему съ слѣдующей просьбой:

-- Въ короткое пребываніе мое въ Флоренціи я успѣлъ убѣдиться въ распущенности нравовъ этого города. Ни дворъ, ни даже само семейство герцога, не остались не запятнанными. Эти братья Изабеллы разнузданные мальчишки и я сильно сомнѣваюсь, чтобы и самъ герцогъ, отличался святостью. Жена моя, окруженная всѣми ими, остается здѣсь. Мнѣ было бы весьма не желательно, чтобы ихъ дурные примѣры сбили ее съ пути. Поэтому прошу тебя, добрый братъ, такъ какъ ты остаешься здѣсь, если дорожишь связующимъ насъ звеномъ родства и считаешь священнымъ честь нашего имени, наблюди за герцогиней Браччіано. Въ случаѣ, чего не дай Богъ, ты замѣтишь какой-нибудь, даже самый отдаленный признакъ, заставившій тебя сомнѣваться въ добродѣтели Изабеллы, немедленно меня объ. этомъ увѣдомь. Я вполнѣ на тебя полагаюсь.

Троило ничего не отвѣчалъ, боясь себя выдать -и только въ знакъ согласія пожалъ руку брата.

Послѣ этого разговора Паоло Джіордано и Троило подошли къ Изабеллѣ.

-- Во время моего отсутствія,-- сказалъ торжественно супругъ,-- я поручаю заботу о васъ моему двоюродному брату. Обращайтесь къ нему, чтобы не случилось и повинуйтесь ему, какъ бы вы повиновались мнѣ.

Послѣ отъѣзда мужа, Изабелла осталась одна въ Поджіо Имперіале. Она могла бы отправиться въ палаццо Питти и въ родной семьѣ развлекаться среди праздниковъ и увеселеній, но она чувствовала себя утомленной, подавленной и избѣгала всякаго рода развлеченій. Ей необходимо было уединиться, сосредоточиться, чтобы обдумать всѣ обстоятельства, сдѣлавшія ее несчастною.

Она, которая, какъ и всѣ дѣвушки, мечтала о замужествѣ, конечно, счастливомъ, теперь чувствовала себя одинокой, покинутой, какъ никогда. Юная Изабелла точно была оглушена чѣмъ-то, сбита съ толку, потеряна; сколько она не размышляла, никакъ не могла дать себѣ отчета въ своемъ душевномъ состояніи. Съ отвращеніемъ, доходившимъ до ужаса, думала она о своемъ мужѣ и трепетала при мысли снова увидѣть его, снова переносить его близость и ласки, такъ глубоко оскорбившія ее. Изабеллѣ казалось, будто она попала въ страшную пропасть, изъ которой уже никто не въ силахъ ее спасти. Она проводила время въ уединенныхъ мѣстахъ сада, грустила и плакала. Нерѣдко молодая женщина мечтала о Троило, его образъ рисовался передъ ней и она думала, что Троило могъ бы составить ея счастье. Цинизмъ мужа ничего не внушалъ ей, кромѣ отвращенія, она жаждала объятій любящаго человѣка и находила, что соединеніе въ одномъ лицѣ мужа и любовника необходимо для счастья. Ея цвѣтущая и полная силъ молодость, пробужденная къ жизни, дала ей почувствовать таинственное созвучіе, полное очарованія, которое природа влагаетъ въ самыя возвышенныя стремленія сердца и самыя настоятельныя требованія организма. Размышленія о любви вызывали въ ней страстное волненіе, тайную тревогу, она вздыхала въ тишинѣ и только ея комната, а иногда самыя глухія алеи сада, темные гроты, были свидѣтелями ея волненій и горя. Но какъ скрыть ввалившіеся глаза, лихорадочную дрожь и внутренній огонь, сжигавшій ее? Слуги и служанки, конечно, молчали. Родители же, навѣщавшіе Изабеллу, видя ея перемѣну, спрашивали здорова ли она и просили перебраться къ нимъ во Флоренцію. Но она всегда отговаривалась легкимъ нездоровьемъ и отклоняла просьбу родныхъ переѣхать къ нимъ потому, что очень полюбила свою виллу Имперіале. И дѣйствительно, Изабелла сжилась съ своей грустью и хотѣла быть съ ней наединѣ.

Между тѣмъ Троило, изъ деликатности, первое время не являлся къ Изабеллѣ, но по прошествіи нѣсколькихъ дней рѣшился ее посѣтить. Онъ нашелъ молодую герцогиню грустной, одинокой, въ своемъ горѣ еще болѣе привлекательной.

Приходъ Троило доставилъ одинокой Изабеллѣ непривычное удовольствіе. Послѣ перваго визита, посѣщенія участились и вскорѣ не проходило дня, чтобы двоюродный братъ Паоло Джіордано не поднимался по тропинкѣ, ведущей къ виллѣ Поджіо. Изабелла съ кузеномъ своего мужа проводила долгіе часы. Она рвала цвѣты, дѣлала букеты, дарила ихъ своему кавалеру; иногда пѣла и Троило акомпанировалъ ей на лютнѣ. Иногда они оба молчали, но это молчаніе было краснорѣчивѣе всякихъ словъ. Они не объяснялись, но каждый изъ нихъ чувствовалъ, что любитъ и что взаимно любимъ.

Когда дѣло находится въ такомъ положеніи, оно заходитъ далеко и развязка всегда бываетъ роковая.

Разъ вечеромъ, въ полумракѣ сумерокъ, среди ароматныхъ цвѣтовъ, когда вечерній вѣтерокъ едва колеблетъ листья деревьевъ, губы Троило коснулись Изабеллы и она склонила свою красивую голову на плечо любимаго человѣка. Еслибы мы въ то же самое время перенеслись изъ Флоренціи въ Римъ, то увидѣли бы и супруга Изабеллы, Паоло Джіордано, около другой женщины. Викторія Аккорамбони, страстно любимая герцогомъ Браччіано, извѣстна въ исторіи не знатностью происхожденія, но красотой формъ, тонкостью ума и практичной обстановкой ея жизни. Она была дочь Клавдія Аккорамбони, дворянина изъ Губбіо, вышла замужъ за Франческо Перетти, племянника кардинала Монтальто. Семейство Перетти не отличалось знатностью, члены его принадлежали къ разряду садовниковъ предмѣстья Гротамаре, въ Марко Данкона. Ихъ возвеличило могущество кардинала, который впослѣдствіи сдѣлался грознымъ папою Сикстомъ V.

Разсказываютъ, будто отцу Сикста V приснилось, что его первенецъ сдѣлается папою, вслѣдствіе чего онъ при рожденіи назвалъ сына Феличе (счастливый) и когда онъ подросъ отдалъ его къ капуцинамъ. Народъ, видя щедушнаго мальчика въ монашеской одеждѣ, пгутя говорилъ:-- "Вотъ повелитель міра", на что тотъ отвѣчалъ:-- "Да я буду имъ". Сестра же его, прося милостыню, говорила:-- "подайте милостыню, братъ Феличе вамъ за это воздастъ".

И въ самомъ дѣлѣ, монахъ Феличе сдѣлался кардиналомъ и впослѣдствіи папой, возвысившимъ свою семью и сынъ его брата нѣкто Франческо Перетти женился на благородной дѣвицѣ изъ Губбіо.