Государственное Военное Издательство. Москва. 1934.

О РОМАНЕ ФУКУНАГА

В давние времена военная легенда возникала только после войны, когда появлялись патриотические сочинения, восхваляющие отечественных героев и доблесть национального оружия.

Кто поблагороднее, тот признавал, что и враг не лыком был шит, кто погрубее, тот брал сразу целые враждебные армии в плен, не давая им даже пикнуть. В ПЕРИОД ИМПЕРИАЛИЗМА ВОЕННАЯ ЛЕГЕНДА СОЗДАЕТСЯ ПЕРЕД ВОЙНОЙ. Она служит средством империалистической пропаганды, она имеет задачу обратить внимание на слабые стороны вооружения страны. Достаточно указать на нашумевший перед войной 1914-1918 гг. немецкий роман «Морская звезда», который должен был внушить германской мелкой буржуазии убеждение в неминуемости победы германского империализма в войне с Англией. После войны перед лицом нового обострения международных отношений такие романы появляются во всех странах. Достаточно вспомнить роман, написанный известным английским морским писателем Байуотером в войне на Дальнем востоке, или недавно изданный роман немецкого штальгельмовца, в котором описывается, как Германия освобождается от версальского ига в союзе с СССР, «предварительно помогши» Советскому Союзу потерять Украину. Подготовляясь к доблестным подвигам на мировой арене, ЯПОНСКАЯ ВОЕНЩИНА понятно пользуется формой романа для своей империалистической пропаганды.

Предлагаемый нашим читателям роман Киосукэ Фукунага, японского морского волка в отставке, посвящен японо-американской войне. Он, как полагается, получил поощрение японский военных властей и был конфискован американскими военными властями, которые увидели в нем подстрекательство японцев, проживающих на Гавайских островах и в Америке, к подготовке антиамериканских заговоров на случай японо-американской войны. Командующий объединенной эскадрой, адмирал Суэцугу Нобумасе, прочитав эту книгу, сказал, что очень приятно победить ТАКИМ ОБРАЗОМ, т.е. таким образом, как это представляет автор книги. Присмотримся поэтому, каким образом начинает автор книги войну.

Он ее начинает тем, что «командир японского миноносца совершенно безо всякого повода топит американский корабль». Автор хорошо знает, что о таких вещах не очень-то удобно говорить вслух, и поэтому он спешит предупредить, что не думает, «чтобы в японском флоте нашлись офицеры, осмелившиеся на такие безрассудные поступки. Я оговариваю это, - говорит г-н Фукунага, - чтобы не уронить честь офицеров имперского флота. ЕСЛИ БЫ РЕЧЬ ШЛА ОБО МНЕ, ТО ВОЗМОЖНО, ЧТО Я СДЕЛАЛ БЫ ЭТО, однако имеющих такие мысли на действительной службе нет, так что это ничего не значит.»

Мы не можем согласиться с автором, что «это ничего не значит», ибо трудно допустить, что чем старше офицер, тем более безрассудные у него мысли и менее чувство чести. Оговорка г-на Фукунага должна только затруднить общественное мнение мира обвинять японскую военщину в плохой привычке воевать без объявления войны. Но г-н Фукунага, находясь в отставке, немножко отстал от исторического развития. НАПАДЕНИЕ БЕЗ ОБЪЯВЛЕНИЯ ВОЙНЫ ПРИНЯТО ТЕПЕРЬ ЕГО СОБРАТЬЯМИ ПО ПРОФЕССИИ ВО ВСЕХ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ КАК АКСИОМА.

Мы позволим себе привести немного длинную цитату из книги отставного итальянского морского офицера, коменданта Улисса Гаудагнини, который в книге «Будущая война» (Рим, 1925 г.) пишет, что будущая война будет войной внезапного нападения: «БЕССМЫСЛЕННЫЕ ФОРМАЛЬНОСТИ ОБЪЯВЛЕНИЯ ВОЙНЫ, ОТЗЫВА ПОСЛОВ, СОЗДАВАНИЯ ПОГРАНИЧНЫХ ИЛИ МОРСКИХ ИНЦЕДЕНТОВ, КАК ВСТУПЛЕНИЯ К ВОЙНЕ – ВСЕ ЭТО ДОЛЖНО В БУДУЩЕМ ОТПАСТЬ. Надо бросить все эти действия, при помощи которых в прошлом противнику предоставляли достаточно времени перед началом военных действий для его вооружения. НАДО ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ВСЕХ РЕЧЕЙ, УЛЬТИМАТУМОВ, ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ПЕРЕГОВОРОВ, АГИТАЦИИ В ПРЕССЕ, КОТОРАЯ СОЗДАВАЛА АТМОСФЕРУ ПОДОЗРЕНИЙ, НЕДОВЕРИЯ. Все это находится в полном противоречии с идеей внезапного нападения, являющейся основным принципом современного ведения войны. Война должна начаться неожиданно, вспыхнуть, как буря в горах, как землетрясение, которому предшествовали только подземные толчки. Народ, армия, флот должны перейти в самое короткое время из состояния скрытой энергии в состояние открытой, как взрывается снаряд. СКАЖУТ, ДАЖЕ БУДУТ КРИЧАТЬ, ЧТО ЭТО НЕ ВОЙНА, А ПРЕДАТЕЛЬСТВО, УБИЙСТВО И КАК ЕЩЕ ХОТИТЕ. Подождите, такие суждения может быть правильны в гражданской жизни, где существуют права, которые предупреждают или наказывают подобные злодеяния, но в жизни народов нет прав, которые бы мешали более сильному или более подготовленному напасть на противника и уничтожить его».

Для подкрепления своих взглядов итальянский моряк вспоминает «славный ПОДВИГ» ЯПОНИИ, НАЧАВШЕЙ В 1904 ГОДУ ТАКИМ ИМЕННО ОБРАЗОМ ВОЙНУ С РОССИЕЙ: «БЕЗО ВСЯКОГО ОБЪЯВЛЕНИЯ ВОЙНЫ, БЕЗ ОТЗЫВА ПОСЛОВ, БЕЗ КАКОГО БЫ ТО НИ БЫЛО СОБЫТИЯ, ПОЗВОЛЯЮЩЕГО ДОПУСКАТЬ ПРЕДСТОЯЩЙ РАЗРЫВ, ВОСЕМ ЯПОНСКИХ ЭСМИНЦЕВ, ПЕРЕХОДЯ ИЗ СОСТОЯНИЯ ПОЛНОГО МИРА В СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ НАПАЛИ НА РУССКИЙ ФЛОТ, СТОЯВШИЙ НА ЯКОРЯХ В Порт-Артуре и Чемульпо. Они торпедировали восемь кораблей, потопили пять, нанесли другим тяжелые повреждения. Часть русских офицеров и солдат находилась преспокойно на берегу, корабли не были подготовлены к бою, не ожидали никакого нападения, форты не были подготовлены к действиям».

Но итальянский империалист не считает японского примера идеальным.

«Этот набег не был полным, - пишет он, - Этот элемент, имеющий громадное значение, НЕ БЫЛ ИСПОЛЬЗОВАН ДО КОНЦА ЯПОНЦАМИ В ТОЙ МЕРЕ, как это будет делаться в будущем. Не надо было нападать ночью, надо было нападать днем, утром, с достаточным количеством эсминцев, с резервами, и тогда, вероятно, удалось бы все русские корабли – и малые, и большие – потопить…. Господа морские критики могут сказать, что это было бы невозможно, но флот, лишенный подозрений ночью, - он ведь не имел никаких причин к подозрению, - не имеет подозрений и днем. Офицеры, находящиеся на страже, и командиры русских кораблей, наверное, были бы удивлены, увидев перед Порт-Артуром и Чемульпо японские эсминцы, но они бы пальцем не двинули, чтобы защищаться, ибо это было бы практически невозможно. В полчаса русский флот был бы уничтожен».

Переходя к будущей войне, Гуадагнини пишет: «Для того, чтобы использовать до конца решающий элемент победы, нападающий должен в определенный день, в определенный час, давно избранный, с величайшей старательностью подготовленный, о котором не должен иметь даже понятия подвергшийся нападению, УДАРИТЬ СРАЗУ ВСЕМИ МОРСКИМИ, СУХОПУТНЫМИ, ВОЗДУШНЫМИ СИЛАМИ. Он должен на границах, если они совместные, ударить всеми материальными силами, которые он может заранее собрать под предлогом маневров и упражнений. Он должен атаковать всеми воздушными силами железнодорожные узлы противник, электрические стоянки воздушного флота, военные депо, водопроводы, крупные заводы и, где он это считает целесообразным, наиболее густо заселенные местности, дабы неожиданно вызвать замешательство и дикую панику. Он должен своими морскими силами напасть на доки, гавани, находящиеся в пути корабли противника, вооружены ли они или безоружны, должен их топить и уничтожать при помощи торпед, гранат и мин. Он ДОЛЖЕН ЧЕРЕЗ СВОИХ АГЕНТОВ, ГОТОВЫХ НА ВСЕ, НО НЕ ЗНАЮЩИХ ДНЯ НАПАДЕНИЯ, ПРИ ПОМОЩИ АДСКИХ МАШИН, БОМБ, ГАЗОВ, НАПАСТЬ НА ПРОТИВНИКА В ТЫЛУ. Объектом являются казармы, железнодорожные станции, министерства, телеграфные станции, мосты, тоннели. Одним словом, он должен раньше, чем противник узнает причину этого бешенного нападения, нанести ему смертельный удар или, по крайней мере, такие раны, чтобы позже не приходилось говорить ни о какой мести». Кончая, Гуадагнини говорит: «Во всяком случае руководство не должно дать себя связать правилами, которые во время мира проповедуются лицемерами, но которые они во время войны без колебания нарушат».

Цитированное место не представляет собой бреда сорвавшегося с цепи зверя. Военный итальянский писатель, полковник Рокко Моретта, дающий в своей книге о будущей войне (1933 г.) обозрение современных стратегических теорий, цитирует это высказывание и комментирует его следующими словами: «Автор не занимается мрачными предсказываниями, не блуждает в безграничном пространстве фантазии, а грубым, открытым, сильным языком, свойственным морскому солдату, прошедшему испытания, говорит, ДЕРЖАСЬ ПОЧВЫ ВЕРОЯТНОГО РАЗВИТИЯ».

«Умеренный» полковник Моретта, не увлекающийся ни теориями Дуэ, ни теориями Фуллера, выступающий в качестве человека «реальности», принимает полностью разбойничью теорию своего морского коллеги. Если г-н Фукунага, развертывая свою картину войны, считает, что надо замести следы, то он это делает зря, - незачем делать ненужных вещей. Зачем божиться, когда никто не поверит.

Но внимательный читатель скажет, что Фукунага не предвидит нападения по образцу 1904 г,, а тем более по рецептам Гуадагнини. Ведь внезапно нападает не правительство, а герой романа, командир миноносца Маки Эйтаро, самовольно торпедирует флагманское судно, для того, чтобы заставить правительство объявить войну с Америкой в момент, который он считает наиболее подходящим для войны. Правительство же, по рассказу г-на Фукунага, приговаривает бравого офицера к расстрелу, но солдаты, «видя сияние», исходящее из его лица, не попадают в цель троекратно, после чего он, в силу японского обычая, запрещающего расстреливать человека, оставшегося в живых после трех залпов, остается цел и невредим, что вызывает в Америке антияпонские эксцессы, приводящие к войне. Ну, что ж, и такой ВАРИАНТ ВОЗМОЖЕН в современной войне, если противник очень отдаленный, когда, следовательно, элемент неожиданного набега не может играть решающей роли, и если вдобавок японский империализм захочет замаскировать свою роль как инициатора войны. Но так как этот вариант устраняет элемент внезапности, то вряд ли им господа японские военные захотят воспользоваться в условиях, где внезапность дает, по их мнению, большие шансы. При оценке конкретных возможностей надо принять в расчет еще один момент, а именно – БОРЬБУ В ЛАГЕРЕ ЯПОНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА и роль, которую в этой борьбе играют японские военнофашистские организации.

Такие храбрые офицерики, которые могут начать войну по собственному почину, чтобы устранить противодействие более осторожных военных или бюрократических элементов, существуют не только в фантазии Фукунага, они существуют в японской действительности. УБИЙЦЫ ИНУКАЯ ПЛАВАЮТ ПО СУНГАРИ – видно и у них «сияло» лицо – и нет никаких причин, которые могли бы кого-нибудь заставить думать, что ЭТИ МОЛОДЦЫ В ОБЛАСТИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ МЕНЕЕ АВАНТЮРИСТСКИ НАСТРОЕНЫ, чем в области внутренней политики. Эти авантюристы расселись прочно в кое-каких аппаратах Японии и могут начать внезапно действия довольно широким фронтом.

Мы видим, что вариант начала войны путем авантюры, организованной военнофашистскими элементами Японии, немногим отличается от варианта 1904 г., если подойти к делу не с точки зрения чисто тактической, а с точки зрения развертывания войны. Тот факт, что автор предлагаемого романа исходит из убеждения, ЧТО ОФИЦИАЛЬНОЕ ЯПОНСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО МОЖЕТ БЫТЬ ВТЯНУТО В ВОЙНУ, ДАЖЕ ЕСЛИ ОНО ЭТОЙ ВОЙНЫ В ДАННЫЙ МОМЕНТ НЕ ХОЧЕТ, И ЧТО ЭТОЙ ВОЗМОЖНОСТИ ПОКРОВИТЕЛИ Г-НА ФУКУНАГА НЕ ОТРИЦАЮТ, ДОСТАТОЧЕН, ЧТОБЫ ПРИДАТЬ КНИГЕ ФУКУНАГА ЗНАЧЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДОКУМЕНТА, БРОСАЮЩЕГО ЯРЧАЙШИЙ СВЕТ НА ПОЛОЖЕНИЕ В ЯПОНИИ И НА ОПАСНОСТИ, КОТОРЫЕ ОНО СКРЫВАЕТ ДЛЯ ДРУГИХ СТРАН. Но пойдем дальше по стопам автора.

Он, видимо, принадлежит к тем кругам японского милитаризма, которые считают американско-японскую войну главным условием победы японского империализма, и поэтому оставляя за Сиссаку Хиротой фантазирование, как будет выглядеть война Японии против СССР, он дает картину войны с Америкой, центральной фигурой которой является флот. Развертывая свою картину, он принужден раскрыть кое-какие мечты японской военщины. Наиболее характерной в этом смысле является идея об использовании японцев, живущих в Америке, для актов саботажа против АМЕРИКАНСКОГО ВОЗДУШНОГО ФЛОТА и использования негров для ВЗРЫВА ПАНАМСКОГО КАНАЛА, что сразу должно разделить американский флот и усилить японский. Характерно тоже, что он играет с мыслью использования СОСЕДНИХ С ПАНАМСКИМ КАНАЛОМ ОБЛАСТЕЙ, как базы для японских самолетов, могущих действовать против Панамского канала. Что в действительности эти вещи не будут так легко делаться, как это представляет г-н Фукунага, это уже другой вопрос, - это вопрос о его литературном таланте, который равен музыкальным способностям полковых барабанщиков.

Эта литературная манера Фукунага отражается на всем его повествовании. Американский флот позволяет себя бить по кускам, японские подлодки действуют великолепно, японская авиация имеет полный перевес, внешних затруднений у Японии нет, в Манчжурии и Китае японо-американская война не развязывает никаких сил, направленных против Японии. Одним словом, гром победы раздавайся! Не менее просто выглядят дела внутри Японии. Никаких классовых противоречий нет, единственный солдат, которого выводит на сцену г-н Фукунага, хотя и дезертирует из-за личной обиды, но возвращается в ряды флота добровольно в момент войны, оказывается настоящим героем, спасает двукратно свой корабль, топит враждебные корабли, за что в награду после войны… отсиживает положенное ему за дезертирство время в тюрьме, ибо, что справедливо, то справедливо, - за дезертирство наказание полагается. Из войны Япония выходит победительницей вовне, внутри ничего не меняется, у власти остается тот же самый «японский дух», т.е. блок господ японских полуфеодальных помещиков и биржевых акул. Одним словом, г-н Фукунага предается сладким мечтам.

Читатель не должен сетовать на Военгиз за издание такого литературно-бездарного сочинения. Военгиз вряд ли руководился литературными качествами сочинения при его издании. Как образчик агитационной литературы японской военщины книга г-на Фукунага несомненно заслуживает внимания.

Карл Радек.

------------------------------------------------

«Перо Фукунага действительно хорошо описывает будущую войну. Пусть эта книга поможет понять, насколько важно в настоящее время для обороны страны господство в воздухе».

Член военного совета адмирал КАТО КАНДЗИ. Ноябрь 1933 г.

«Книга Фукунага Киосукэ «Будущая японо-американская война» очень заинтересовала меня уже потому, что автором ее является военный офицер. Я прочел ее в один присест. Книга безусловно интересна как повесть, но особенной похвалы заслуживает то, что, хотя автор уже несколько лет как оставил службу, он тем не менее великолепно осведомлен о военноморском флоте, прогрессирующем с каждым днем. Поэтому его книга представляет большой интерес не только для широкого читателя, но и для военноморских специалистов. Она вызывает много различных мыслей. К величайшему сожалению мне, как командующему эскадрой имперского флота, нельзя говорить по поводу содержания данного произведения более глубоко по соображениям военной тайны.

Могу сказать только, что победить таким образом – очень приятно. Кроме того как командующий эскадрой я был бы очень доволен, если бы имел начальником штаба такого человека как Фукунага».

Командующий соединенной эскадрой адмирал СУЭЦУГУ НОБУМАСА.

---------------------------------------------------

ОТ АВТОРА

-Вы говорите, что американский флот намерен оставить Тихий океан и японо-американской войны не будет?

-Оставьте шутки!

-Вы думаете, что флот Америки, перейдя в Атлантический океан, останется там до 1936 года?

-Флот не крепость!

Вопрос о будущей войне очень сложный. На эту тему написано до настоящего времени много книг, но все они без исключения неудачны. В большинстве из них авторы занимаются переливанием из пустого в порожнее, увлекаются сложными стратегическими рассуждениями и искажают факты, стремясь совместить это с пропагандой. Они уже надоели читателям своей нелепостью и глупостью.

Таким образом это очень трудная тема. Читателя нельзя ввести в реальный мир одной только фантазией. Для того чтобы увлечь читателя, еужна большая сила.

Несмотря на это я попытался взяться за эту трудную тему. О качестве моей книги пусть скажут читатели. Во всяком случае я хочу, чтобы читатели прочли несколько страниц этой книги.

Заранее предупреждаю:

Действие в моей повести начинается тем, что командир японского миноносца без всякого повода топит американский корабль. Не думаю, чтобы в японском флоте нашлись офицеры, осмелившиеся на такие безрассудные поступки. Я оговариваю это, чтобы не уронить честь офицеров имперского флота. Если бы речь шла обо мне, то возможно, что я сделал бы это, однако имеющих такие мысли на действительной службе нет, так что это ничего не значит.

----------------------------------------------------------------

ШАНХАЙСКИЙ ПРОЛОГ

Был разгар второй половины дня 15 мая 1936 года.

Почти тропическое солнце изрядно разогрело воздух в помещениях корабля.

Лейтенант королевского флота Уотерс допил кофе, промокнул губы салфеткой и, благодарно кивнув старшине-буфетчику, покинул кают-компанию крейсера Кумберленд.

Настроение у Уотерса было хорошим. До заступления на вахту оставалось ещё целых полчаса – уйма времени по меркам знающего цену каждой свободной минутке морского офицера.

Уотерс легко взбежал по нескольким трапам и оказался на носовой надстройке, откуда открывался великолепный вид на рейд порта Усун и устье Хуанпу. Кумберленд, представляющий интересы Великобритании в китайских водах, стоял на якоре всего в тысяче метров от берега.

Ближе к полуразрушенному в событиях четырехлетней давности форту, был виден белоснежный колосс Хаустон – 10000-тонный флагманский крейсер американской эскадры в Азии. На его мачте развевался хорошо различимый флаг командующего эскадрой адмирала Нокса.

Уотерс достал из кармана кителя блокнот, из другого – карандаш, вырвал из блокнота лист, оперся локтем об ограждение надстройки и задумался.

Лейтенант прибыл на место службы два месяца тому назад прямо из Лондона. Дома осталась молодая жена, которую Уотерс очень любил и по которой очень скучал. Чтобы скрасить тоску, Уотерс взял за правило каждый день писать своей далёкой супруге письма. И хотя отсылать их часто на Родину не было никакой возможности, каждый раз, когда молодой муж брался за карандаш, ему казалось, что он в вживе беседует со своей ненаглядной Катрин.

Уотерс поудобнее взялся за карандаш и написал:

«Моя дорогая жена. Я очень о тебе тоскую. Моя служба на крейсере слишком спокойна и размеренна, чтобы я мог за ее тяготами забыть о горести расставания с тобой… День за днем проходят, а вокруг ничего не меняется. Меня окружают одни и те же люди.

Единственным мало-мальски заметным развлечением можно считать посещение Шанхая.

Вчера я и мой товарищ лейтенант Асквит сопровождали наших матросов в их отпуске на берег. Прогулку можно было б считать славной, если бы мы не стали свидетелями самой разнузданной драки, какую мне только доводилось видеть. Прости, мне наверно не стоит писать об этом в послании, адресованном тебе, сердце мое, но это зрелище меня действительно потрясло. На улице квартала Хонгку два десятка американских матросов отчаянно бились на кулаках с оказавшимися здесь же японскими солдатами. Что меня, дорогая, потрясло больше всего, так это то, что рядом стояло несколько американских офицеров и не один из них не делал ничего, чтобы пресечь это безобразие! Представляешь? В итоге, к дерущимся американцам присоединились, привлечённые дракой товарищи и японцы были вынуждены ретироваться в самом жалком виде.

Японцы держат свои войска в Шанхае для охраны проживающих тут граждан японской национальности со времени подавления китайских беспорядков в 1932 году. Примерно столько же здесь пребывает и американская эскадра. И всё время отношения японцев и американцев были достаточно ровными и предупредительными. Но в последние месяцы, очевидно в связи с ухудшением отношений между двумя крупнейшими тихоокеанскими державами, в Шанхае всё чаще и чаще происходят стычки между янки и японцами. И хорошо, что дело пока ограничивается кулаками…»

Тут Уотерс вынужден был прерваться, так как на надстройку быстро поднялся его хороший знакомый и сослуживец лейтенант Асквит:

-Оторвись, дружище, от письма своему прекрасному, но далекому ангелу. Нас ожидает презабавнейшее зрелище! Сигнальщик сообщил, что из устья Хуанпу идёт японский боевой корабль. Следуя по фарватеру, он неминуемо пройдёт между нами и Хаустоном.

-И что из того?

-А то, что адмирал Нокс является старшим на рейде. Согласно принятым морским обычаям, японцы должны будут первыми отсалютовать американскому кораблю. Но вот вопрос, захотят ли они это сделать после полученных от янки вчера в Хонгку побоев?

-Я думаю, что командир японского корабля – человек чести и дисциплины. Он отсалютует первым.

-Ха-ха. А я считаю, что этим азиатам слова «дисциплина» и «честность» вовсе не известны! Японец молча пройдёт мимо американского адмирала и глазом не моргнет.

Тем временем стало видно, что идущий корабль – небольшой миноносец.

Оставляя за собой длинный шлейф дыма, японский корабль ходко шел в сторону открытого моря. Между трубами миноносца был натянут большой брезентовый тент, который не только защищал команду корабля от жгучих лучей солнца, но и прятал ее от глаз посторонних наблюдателей.

По мере того, как японский миноносец подходил все ближе и ближе, на палубе Хаустона скапливалось все больше и больше праздных американских матросов. Кое-кто из них показывал в сторону корабля императорского флота кулаки, кто-то громко разражался нецензурной бранью.

Наконец, эсминец оказался в не более, чем в трехстах метрах от белоснежного борта Хаустона. Перекрывая все прочие звуки, с американского корабля донесся дружный презрительный свист.

-Хотите пари, Асквит? Ставлю фунт на японского командира.

-Ставлю два на то, что японцы салютовать не будут.

Уотерс протянул руку. Асквит было сделал движение пожать ее, но не успел.

-Мой бог!.., - рука Асквита повисла в воздухе.

Потрясенные английские офицеры увидели, как прямо из-под тента японцев в воду вылетели два металлических болида. Словно зачарованные, Уотерс и Асквит следили за тем, как торпеды с плеском рухнули в волны и рванулись к борту Хаустона.

Все, кто это видел, окаменели от ужаса.

Оставив за собой хорошо различимый пенный след, два смертоносных снаряда угодили в борт Хаустона прямо под носовыми восьмидюймовыми башнями.

Взрыв торпед был ужасен. За ними прогремел ещё один взрыв – намного более мощный. Это взорвались пороховые погреба американского крейсера. Во все стороны полетели куски разорванных человеческих тел и раскалённые обломки корабля. Сила взрыва была такова, что те американцы, что не погибли от пламени и осколков, молниеносно погибли от удара взрывной волны.

Хаустон полностью исчез в громадном облаке дыма и пара.

Когда спустя минуту ветер разорвал этот занавес в клочья, стало видно, что носовая часть американского крейсера уничтожена напрочь.

Хаустон почти перевернулся вверх килем, упёршись левым бортом в неглубокое дно. С обнажившихся громадных гребных винтов погибшего корабля шумным потоком стекала обратно в море вода.

Убийца же, к невыразимому удивлению зрителей, вовсе не торопился сбежать с места преступления. Японский миноносец застопорил ход. Его команда спешно спускала шлюпки.

Тут Кумберленд содрогнулся от звука колоколов громкого боя.

Ошеломлённый произошедшим не меньше других, вахтенный офицер английского крейсера наконец-то вспомнил о необходимости объявить боевую тревогу.

Отсеки корабля наполнились топотом матросов.

Уотерс и Асквит оторопело переглянулись и тоже бросились бегом к своим постам.

Тот самый ветер, что чуть раньше так беззастенчиво явил взглядам людей агонизирующий американский корабль, легко подхватил и унёс за борт уже позабытое, так и не дописанное письмо лейтенанта королевского флота...

Так неожиданно все началось.

Но о всех последствиях этого никто еще не смел догадываться.

ГЛАВА 1. НАСТУПИЛО ТО, ЧТО ДОЛЖНО БЫЛО НАСТУПИТЬ.

1.

Вернувшись домой, хозяин зашел в комнату, где были разбросаны плоскогубцы, наждачная бумага, изоляционная лента и т.п., и расположился в удобном кресле.

-Ну, как радист, все что ли исправил?

Названный радистом мужчина лет 25-26 ответил:

-Да, был испорчен трансформатор, и не годились три лампы, заменил новыми, да и контакты здорово поржавели.

-Еще бы, как никак уже пять лет!

Хозяин вспомнил, что когда он купил это радио с электрическим граммофоном, то узнал о происшествии 15 мая раньше остальных служащих правления и сказал:

-Я купил его у Хасимура. В то время передача из Японии была хорошо слышна.

-Опять будет слышно.

Радист посмотрел на ручные часы.

-Подождите, ведь уже шесть часов, начинается передача.

Здесь в Дайрэне в доме Южноманчжурской железной дороги на улице Фусими разница во времени с Японией на час, и в шесть часов слышна семичасовая передача из Японии.

Прокричал голубь на часах, висевших над головой. Радист стал настраивать приемник. Когда из рупора послышалось «говорит Хирасима», он сказал:

-Есть небольшое замирание, но этого избежать нельзя.

Хозяин кивнул головой:

-Очень хорошо, так же было, когда я его купил.

Оба слушателя, уставившись глазами в приемник, обтянутый материей, прислушивались к голосу диктора. Приемник запищал и снова заговорил чисто.

-Повторяю, еще раз повторяю. Экстренные сообщения…. Сегодня в четыре часа пятнадцать минут корабль американской эскадры в Азии Хаустон, стоявший на якоре у Усуна, потоплен японским миноносцем Нара. Причины совершенно неизвестны. Сообщают, что японская и американская эскадры в Шанхае сохраняют спокойствие…. Сообщения продолжают поступать, ждите новых сообщений с нашей станции….

Голос диктора передавал об удивительном деле.

В настоящее время в момент чрезвычайного напряжения потоплено американское военное судно! И к тому же японским миноносцем.

-Потоплен американский корабль? Что такое, в чем дело!?

Хозяин был поражен еще более, чем пять лет тому назад, когда этот же приемник сообщил о нападении на резиденцию премьера.

Молодой радист, хотевший что-то сказать, поднял руку:

-Тсс…. Тише.

-Поступило новое сообщение, - заговорил приемник, - сообщение морского министерства. По донесению командующего третьей эскадрой, вышедшей сегодня из Шанхая в Ханькоу, миноносец имперского флота Нара, в три часа сорок пять минут дня, достигнув форта Усун, по инициативе командира – лейтенанта Маки Эйтаро, выпустил в стоявший на якоре флагманский корабль американской эскадры в Азии – Хаустон две торпеды. Торпеды, попавшие в цель, вызвали взрыв порохового погреба на Хаустоне, который немедленно пошел ко дну. Вследствие незначительной глубины моря, корабль не погрузился весь в воду. Миноносец Нара немедленно спустил шлюпки для спасения команды. Командующий эскадрой адмирал Нокс и четыреста человек команды погибли. Командующий третьей эскадрой имел совещание со старшим из командиров военных судов Соединенных штатов в Шанхае и прилагает все усилия к недопущению военных действий. Виновник инцидента лейтенант Маки находится под арестом в штабе третьей эскадры. Сейчас идет его допрос….

Ход событий этого дела был ясен, но в данном случае эта ясность еще более взволновала обоих слушателей. Было получено известие о таком событии, серьезность которого чувствовалось ясно не только ими, но и всем японским народом.

-О, это серьезное дело. Знаешь, произошло важное событие…. Японский флот…, - тихо проговорил хозяин, и вдруг вспомнив, что во время передачи молодой радист бессознательно воскликнул: «Нара… Командир Маки», - громко спросил:

-Ты разве знаешь этого сумасбродного командира Маки?

-Нет, - замявшись ответил радист. – Это имя я так слышал.

-Во всяком случае, ты почему-то смутился.

Не допуская однако, чтобы радист имел какое-то отношение к командиру миноносца, хозяин продолжал:

-Потоплен иностранный корабль с командующим эскадрой…. Это война!

-Но ведь стараются избежать войны.

-Как ни стараются, Америка не согласится. Разве не так началась война Америки с Испанией? Поводом тогда также послужило потопление какого-то американского военного корабля.

Хозяин вспомнил, что несколько дней тому назад газеты много писали о возникновении беспорядков на Кубе.

После некоторого раздумья, он с беспокойством сказал:

-Давно уже говорили, что Японии угрожает опасность в 1936 году, но я не думал, чтобы она была ускорена таким образом. Пойду схожу в контору и разузнаю о положении.

Хозяин встал. Радист сложил инструменты в чемодан и вышел.

Вошедшая в комнату хозяйка спросила:

-Слышал? Что это, разве война будет?

-Пожалуй. Во всяком случае пойду в правлении и узнаю о положении, - ответил хозяин, надевая шляпу.

-Откуда этот радист?

-Из радиомагазина Ямано с улицы Токива. Он - владелец этого магазина.

2.

Япония была охвачена тревогой. Учитывая влияние усунского события на международные отношения, министерство иностранных дел и военное министерство запретили всякие сообщения о происшествии.

Это еще более укрепило опасения населения.

Всюду ходили различные слухи и сплетни.

Люди собирались группами в семь-восемь человек в парках, на перекрестках улиц, в углах кафе и непрерывно говорили:

-Как будто Америка требует компенсацию в 200 миллионов долларов.

-Если перевести в иены, то это составит 700 миллионов иен.

-Говорят, Америка требует выдачи лейтенанта Маки?

-Если его выдать, то они, вероятно, расправятся с ним судом Линча, который там часто практикуется.

-Однако правительство как будто принесло извинения?

-Говорят, американские газеты требуют немедленной посылки флота, чтобы наказать «джаппов».

-Как раньше в деле 15 мая, так и теперь военные совершают очень необдуманные вещи.

-В первом случае, это было внутреннее дело, это еще ничего, но ведь теперь вопрос касается внешней политики.

Были и другие мнения.

Некоторые энергичные люди, собираясь, упрекали правительство в слабости.

-Говорят, до этого происшествия японский и американский флоты в Шанхае были не в ладах. Наши солдаты и моряки постоянно дрались с американцами.

-Все время японское начальство их удерживало. В данном случае лейтенант Маки не вытерпел.

-Лейтенант Маки не вытерпел и шарахнул торпедой в корабль, на котором находился американский адмирал, и был удовлетворен.

-Нечего с ними разговаривать. Послать флот и начать войну. Нет никакой необходимости уступать им.

Эти разговоры, в которых правда была перемешана с ложью, прекратились, как только лейтенанта Маки перевезли на военном корабле из Шанхая в Иокосука и открылся военный суд.

Хотя протоколов предварительного следствия никто не видел, тем не менее большинство считало, что если суд начался так быстро, то все уже стало совершенно ясным.

Из боязни ли международных осложнений, очевидности вины или отсутствия сообщников у преступника, во всяком случае следствие было проведено быстро и уже через месяц после события в Иокосука начался военный суд. Из того факта, что председателем суда был специально назначен начальник одного из бюро министерства, а судьи были тщательно подобраны, было видно, что и соответствующие органы считали дело очень серьезным.

Когда начался суд, народ был еще раз сильно удивлен смелыми речами обвиняемого. Бывший обычно молчаливым обвиняемый произнес длинную речь, длившуюся два дня. Главные пункты этой речи сводились к следующему.

Всем известно, что благодаря несогласиям в пропорции военного флота Японии и Америки и вследствие предложения Америки о передаче управления Манчжурией и Южноокеанскими островами, принадлежавшими раньше Германии, четырем странам, вторая Вашингтонская конференция, состоявшаяся в прошлом 1935 году, в конце концов кончилась неизбежным провалом. Посмотрите теперь, что же делается в Америке после этого провала? Под руководством самого президента ведется работа по созданию большого флота. Кроме этого, на чрезвычайном конгрессе быстро проводят четырехмиллиардные ассигнования на военный флот и за следующее пятилетие строят 16 линейных кораблей. Америкой проводится также план крупных оборонительных сооружений в Гуаме и Филиппинах. Целью всего этого является подчинение нашей страны. Много об этом распространяться не приходится. Однако, какую же позицию заняла Япония по отношению к этому?

Уже вследствие усиления вооружения со времени манчжурских событий источники финансов иссякли, поэтому был выставлен прежний план 8 и 8, который привел к тому, что мы не конкурировали с Америкой в постройке военного флота. Ясно, как день, что при таком положении наш флот не только не будет составлять 50 процентов американского, а опустится до 40-30 процентов. И я думаю, что лучший план – нанести им удар теперь, пока их военная подготовка не закончилась, и обеспечить этим мир на будущее столетие. Но англо-саксонская нация всегда очень осторожна. У нее имеются достаточные шансы на победу. Другими словами, эта нация может спокойно ждать победы в течение нескольких лет. Поэтому поскольку сейчас ведется обычная политика и войны не будет, я решил предпринять чрезвычайные меры, чтобы вызвать войну. Я осмелился применить насилие. По нашим законам, самовольное применение оружия на корабле его величества карается смертью. Я знал это, и убедительно прошу о самом строгом наказании согласно военным законам. В заключение я добавлю следующее. Если камень, который я бросил, упадет удачно и приведет к войне, то это естественно вызовет отрицательное отношение к нашей стране со стороны других держав. Но это ничего. Дурная слава со временем забудется. Я верю, что хладнокровный историк скажет в будущем свое беспристрастное слово о том, кто в действительности вызвал эту войну.

3.

-Как же это, говорили, что сегодня в три часа будет вынесен приговор, а в вечерних газетах об этом ничего не сказано.

-Я думаю, приговорят к смертной казни, как требовал обвинитель.

-Обвинитель требовал смертной казни, адвокат настаивал принять во внимание обстоятельства, так что, вероятно, дадут бессрочную каторгу.

-Нет, не дадут. В тридцатой статье кодекса военно-морского флота написано: «Командир, начавший безо всякого повода военные действия против другого государства, наказывается смертной казнью».

-Что это за книга, по которой вы сейчас прочли?

-Это? Сборник законов. Здесь все законы…. Но вот тридцать третья статья, она гласит: «Лицо, начавшее без приказания и без причин военные действия, наказывается смертной казнью, или же бессрочным или семилетним тюремным заключением».

-В таком случае, к чему же приговорят?

-По словам прокурора, командир миноносца подходит под тридцатую статью.

-Но как же это, ведь и на этот раз проведена большая кампания за смягчение наказания….

-Все это пустяки. Линия правительства – насколько возможно избегать войны с Америкой.

-Если лейтенанта приговорят к смертной казни только для того, чтобы избежать войны с Америкой, я не согласен.

-Вот когда я был еще молодым, полицейский Цунта Сандзо ранил русского наследника. Господин Ито не пожелал воевать с Россией, и хотел, чтобы Цута приговорили к смертной казни, но смелые судьи пошли против и спасли его.

Так по-своему думал каждый посетитель парикмахерской около парка Хибия в столице. Разговор мгновенно прекратился, как только в зеркалах отразился новый посетитель, вошедший с экстренным выпуском газеты в руках.

-Конечно, смертная казнь, - проговорил он, как бы отвечая устремленным на него взглядам.

Все почувствовали какой-то удар.

4.

Отряд морской пехоты из 12 человек под командой начальника конвоя Иокосукского экипажа лейтенанта Вакида, выйдя на рассвете из Касуга Ура, шел по Урагской дороге к месту расстрела в Оцу. Улицы Иокосука от Отаки до Хирасака еще спали, но по дороге, спускаясь с холма, уже спешили, подняв воротники, рабочие военного арсенала.

-Что это? Куда они в такую рань?

-Опять какие-нибудь маневры.

Ничего не знавшие рабочие добродушно смотрели вслед морякам в белых гетрах с ружьями и штыками. Шаги отряда были как-то унылы. Не видно было никогда, чтобы величественно маршировавшие обычно матросы императорского флота армии имели такой вид.

Позади отряда плелся лейтенант Вакида. На его побледневшем лице наблюдательный человек мог бы заметить оттенок страдания. Во время пути лейтенанту все время приходила в голову одна и та же мысль:

-Я чувствую, что раз есть приказ, то я должен броситься в огонь и в воду, но какое несчастье дать команду о расстреле самого близкого школьного товарища.

Отряд морской пехоты под начальством лейтенанта Вакида шел для приведения в исполнение смертного приговора над важным преступником, потопившим американский корабль, лейтенантом Маки Эйтаро. Когда над полуостровом Босо выплыла заря, отряд подошел к широкому плацу, расположенному близ побережья Оцу. Над стрельбищем, оборудованным около рощи, в глубине плаца клубился утренний туман.

Когда Вакида доложил о прибытии отряда начальнику штаба, прибывшему сюда, последний пошептал на ухо лейтенанту:

-Командующий тоже здесь, он ведь близкий друг его отца.

За четверть столетия до этого в Майдзуру был расстрелян за грабеж и убийство боцман Фурида Сэнкити, после чего это было первое исполнение смертного приговора. Ввиду важности события на стрельбище собрался ряд высших чинов министерства.

Товарищ морского министра, начальник штаба, начальник юридического бюро, помощник начальника штаба и начальники отделов прибыли в морской клуб частью с вечера, а некоторые уже по прибытии отряда. Горожане Оцу, быстро заметившие сбор таких необычных лиц, не умывшись, прибежали к плацу. После стычки с полицией и жандармской охраной они в несколько рядов окружили плац.

-Что же, убьют?

-Неужели нет никакого способа спасти его?

-Если оставить его в живых, Америка объявит войну.

-Ничего не сделаешь! Он сам убил четыреста американцев.

-Расстреливать будет отряд?

-Конечно! Убьют с одного залпа….

Быстро подкатил черный автомобиль оцуской тюрьмы с опущенными шторами. Все знали, что в нем находится тот, который будет сегодня казнен. Толпа молчала. Все провожали взглядами автомобиль, опустив голову. Через десять минут перед валом стрельбища стоял, расставив ноги, лейтенант Маки. Отказавшись от повязки, которую ему предложил конвоир, он повернулся к присутствующим и на его лице показалась спокойная улыбка. В десяти шагах перед ним выстроился в две шеренги по шесть человек отряд лейтенанта Вакида.

Сверкнула на солнце, показавшемся между облаками, вытянутая с лязгом из ножен сабля лейтенанта Вакида и, нарушая, тишину, раздался его громкий голос:

-По три заряжай!

Защелкали затворы двенадцати винтовок. Одна за другой последовали команды:

-Стоя… Пальба.

-Целься….

Около пятидесяти пар глаз собравшихся одновременно впились в осужденного. Он стоял не шевелясь.

Все ждали с замиранием сердца. Наконец у лейтенанта Вакида вырвалась последняя команда:

-Пли…..

Когда в уши ударил громкий залп, многие невольно закрыли глаза, но когда они затем со страхом посмотрели на место в десяти шагах вперед, то увидели, что лейтенант, который должен был лежать мертвым на земле, по-прежнему стоял прямо, овеваемый утренним ветром.

-Что такое?

Никто не верил своим глазам, все смотрели перед собой и затем обводили присутствующих недоумевающим взглядом. Командир отряда снова громко скомандовал:

-Целься….. Пли!…

И когда раздался второй залп, никто уже не закрывал глаз. Пули подняли желтый песок на насыпи.

Маки по-прежнему стоял на месте:

-Командир! Эй, командир!….

Начальник штаба бросился к командиру отряда. Лейтенант Вакида подал команду в третий раз:

-Целься…. Пли…..

Все опять напрягли зрение.

Но что это? Расстреливаемый стоял живой, освещаемый лучами солнца.

Все остолбенели от изумления и не могли ничего сказать, только начальник штаба закричал командиру:

-В чем дело?

-Не знаю, - ответил лейтенант, - удивительно.

-Стрелять еще раз!

-Но нет патронов.

Начальник эскадры проговорил:

-Нет, больше трех раз не стреляют.

Присутствовавшие терялись в догадках.

-Совершенно ничего не понимаю. Отряд в 12 человек сделал залп и ни одна пуля не попала….

-Три залпа.

-Вероятно, холостыми патронами.

-Ничего подобного. Пули попали в насыпь и подняли песок.

-Тогда – чудо.

-Вероятно. Есть рассказ о том, как в древности чиновник правительства Ходзио собрался убить служителя секты Ничирэн и его меч разлетелся в куски. Это то же самое.

-Действительно, кажется в мире есть необъяснимые вещи.

Начальник штаба произвел подробный допрос подозреваемого им лейтенанта Вакида, который был одноклассником преступника, но это был прямой, бесхитростный офицер. Выяснилось также, что он не давал предварительно никаких особых приказаний своим подчиненным. Все матросы, бывшие на расстреле, были поодиночке допрошены, как они целились при стрельбе.

Большинство из них ответило, что когда они целили в лоб лейтенанта, то им показалось, что от лица этого человека, которого они все уважали и о котором много слышали, как будто исходило сияние. И даже те, которые не думали этого, все же в глубине души верили, что целиться в этого человека нельзя. К тому же каждый из матросов в данном случае надеялся, что, поскольку их много, он один может спокойно промахнуться. Если все двенадцать думали так, то они могли стрелять сотни раз, и все равно лейтенант остался бы жив. Это было возможно, но все-таки оставляло сомнение. Верившие в таинственное, причисляли это к разряду чудес.

5.

У военных существует обычай, по которому расстреливаемый отпускается на свободу, если он останется жив после трех залпов. Каковы бы ни были причины, но лейтенант Маки остался невредимым и власти, правда с неохотой, освободили его. Он подвергся крупному административному взысканию и был исключен с военной службы.

При таком неожиданном результате правительство растерялось. Погиб командующий эскадрой иностранной державы. Преступник оставлен в живых. Если бы дело шло о каком-нибудь небольшом государстве, вроде Панамы или Коста Рика – ничего, но ведь это были могущественные Соединенные Штаты.

Вопрос остался неразрешимым. Однако поставить лейтенанта еще раз под расстрел нельзя было, так как это противоречило обычаю и с этим не согласилось бы общественное мнение.

Вскоре всю Японию облетело сообщение о том, что когда в Америке узнали о спасении лейтенанта, в Сан-Франциско толпа схватила около десяти японцев и расправилась с ними судом Линча. Положение в Японии и Америке быстро изменялось. В Японии все более росло число людей, одобряющих поступок лейтенанта. В Америке всюду раздавались голоса о нерешительности правительства и о необходимости проучить Японию.

Под давлением общественного мнения в Японии произошла смена кабинета. В Америке представители военной группировки заняли посты государственного секретаря, военного и морского министров и начальника морского генерального штаба. Словом, события развивались так, как этого хотелось лейтенанту Маки.

Инициативу в данном случае взяла в свои руки Япония. События нарастали очень быстро: новый японский кабинет немедленно отозвал посла из Америки. Через пять дней после сформирования кабинета последовал императорский рескрипт о войне.

---------------------

-Началась война.

Проговорив это, голый мужчина лет пятидесяти, читавший другим экстренное сообщение о начале войны, бултыхнулся в бассейн: в бане было шумно.

Некоторые горевали о том, что с началом войны поднимутся цены на товары, были пессимисты, жаловавшиеся, что теперь будет трудно крестьянам, так как некуда будет сбывать коконы, не большинство оставалось спокойным. Они не удивлялись, не кричали.

-Наступило то, что должно было наступить.

Поднялся разговор о войне и международном положении.

-Важно, на чьей стороне будут Англия, Россия, Китай. Я думаю, что Англия долго не вступит в войну. В Европе беспорядок, так что едва ли они пойдут в Тихий океан.

-Россия за последнее время как будто спокойна.

-Россия? Ведь с позапрошлого года наша армия приведена в полный порядок, так что Россия теперь боится. А если она забудется и протянет руку, то захватим все Приморье.

-Ну, а Китай?

Красный, как вареный осьминог, человек, от головы которого шел пар, ответил:

-Китай? Китай, конечно, наш враг, но если он станет на сторону Америки, то японская армия отберет все его четыреста с лишним провинций.

-Американские самолеты, пожалуй, будут иметь в Китае базу и смогут совершать полеты на Кюсю.

-Тогда наша армия захватит эту базу.

-Во всяком случае, это будет исключительно морская война. В случае победы флота армия не найдет себе применения, да если флот и будет побежден, все равно армия ничего не может сделать.

-Это другой разговор. Мой брат уже давно мобилизован, не знаю, куда его отправят.

-Начинать с Филиппин. Прежде всего, нужно взять их. Таков план наших военных операций.

-Прежде всего, взять Филиппины, затем, как его… Гом.

-Не Гом, а Гуам. Это американский остров, расположенный на юг от острова Саипана в Южном море. Его тоже нужно скорее получить.

-А после этого, что же, Америку забирать?

-Нет, так просто нельзя, ведь на пути в Америку лежат Гавайские острова.

-Гаваи?… А, знаю… Там растут бананы, ананасы и изготовляют много сахара. Больше всего туда едет на заработки японцев….

-Тогда чего же беспокоиться. Нужно поднять живущих там японцев и бить американцев и изнутри и извне.

-Напрасно вы так думаете. Что могут сделать там японцы, ведь они не имеют оружие.

-Оружие?… – говоривший вначале как будто бы замялся, но он был токиосец. – Нет оружия, взять бамбуковые пики, да и колоть их в брюхо пиками. Я бы им показал….

-К сожалению, этих пик на островах нет, - сказал один. – Сахарного тростника сколько угодно, а бамбука там нет…. Ха, ха, ха…

-Тогда там, где есть.

-Ну, с пустыми руками против пулеметов, аэропланов, ядовитых газов и танков не пойдешь. Во всяком случае, теперь будет война техники и науки.

Все эти разговоры представляют собой пересказ газетных и журнальных статей. Но пренебрегать такими разговорами нельзя. Кроме того, они были вызваны той пропагандой, которую вели последние пять-шесть лет работники отделов пропаганды военного и морского министерств в печати, устно и выставками.

ГЛАВА 2. ДЕЗЕРТИР

1.

Вернемся еще раз к началу.

В магазине радиопринадлежностей, Тиэко, жена Ямано, обняв мужа, провела его вглубь помещения и спросила:

-Слышал сообщение, которое только что передавали? Потоплен американский военный корабль….

-Да, слышал по приемнику, который я починял у одного заказчика.

-А я слышала по радио здесь, в магазине, - и вдруг она понизила голос. –Командир, потопивший американский корабль, не тот ли лейтенант Маки?

Ямано невольно оглянулся по сторонам.

-Да, и корабль называется Нара. Когда я это услышал, то растерялся так, что даже заказчик как будто заметил.

-Но он поступает очень безрассудно – как и тогда по отношению к тебе, так и теперь.

-Да, а все-таки Маки неплохой человек, особенно, в данном случае, и мне кажется, что он спасет Японию. Он – вроде Жанны Д’Арк.

-Нет, нет, - возразила Тиэко. – Я недостаточно все понимаю, но и смерть твоей дорогой мамы, и то, что ты ушел из флота и боишься теперь людей, - всему этому виновен этот безжалостный офицер.

Ямано молчал. Воспоминания давили его грудь. Это было весной прошлого года, когда он плавал на приписанном в Иокосука миноносце Нара под своим настоящим именем – матрос 1-ого класса Кавано Цуиоси. Он получил известие, что его мать, жившая в ветхом домике в Токио, на улице Он, заболела. Как раз на этот день пришелся отпуск на берег, в баню, получаемый через каждые четыре дня, и Кавано поехал в Токио. Дверь в хижину, где помещалась конфетная мастерская, была закрыта. В маленькой комнате, держась за живот, стонала мать. Так как состояние ее было плохое, матрос нанял на последние деньги автомобиль, и отвез мать в бесплатную больницу Пукидзи, где осмотр производится врачами военно-морского флота.

Врач, осмотревший мать матроса, сказал:

-Вероятно, саркома, если так, то необходима операция. Сколько ей лет?

-Ровно пятьдесят.

-Ну, еще молодая, в таком случае, операция пройдет вероятно хорошо. Просите отпуск на берег, и завтра в десять часов утра приезжайте. Нужно будет сделать переливание крови.

Когда произвели исследование крови Кавано, нужной для переливания, он решил возвратиться на корабль с тем, чтобы вернуться сюда на следующий день утром.

-Я вас очень прошу и буду очень вам признателен, – и он почтительно пропустил доктора вперед, и прошептал на ухо матери:

-Я поеду ночью в Иокосука, попрошу отпуск и завтра утром пораньше приеду сюда.

Мать печально кивнула головой. Ее грустное лицо стояло перед глазами матроса и не покидало его, даже когда он вошел в трамвай.

Ему было стыдно, что он, живя так близко, редко навещал мать.

В ночном трамвае он упрекал себя.

Как матрос 1-ого класса, он получал жалование 16 иен в месяц. Большую часть своего жалования он высылал матери. Конечно, Он не мог бывать часто в Токио, но за последнее время не видел мать и по другим причинам. Ему казалось, что он сделала что-то плохое.

-Я увлекся Тиэко и забыл о матери. Любовь и Тиэко невольно подавила во мне чувства сына.

В эту ночь он совершенно не спал и беспокойно ворочался в узкой постели на миноносце, ожидая возвращения ротного командира. Но офицер, выслушав на следующее утро подробный рассказ матроса, ответил:

-Говоришь, мать больна? Врешь! Во-первых, в твоем формуляре никакой матери по имени Ямомура Тисэ не значится. Действительно, Если переделать Ямамура в Умемура и Тисэ в Тие, то получится мама лет так в девятнадцать. Ха, ха, ха. Вот так родня!

-Никак нет, господин офицер.

(Кто же это мог насказать офицеру?) Он усиленно объяснял ротному.

-По некоторым обстоятельствам моя мать была исключена из списков семьи Кавано.

-Ну, как бы там ни было, а я, как ротный командир, доложу командиру корабля.

Матрос не терял надежды и ждал распоряжения командира корабля. Но это был человек, на которого совершенно нельзя было надеяться.

-Корабль должен сейчас идти в плавание, - сообщил ротный по возвращении. –Кроме того, командир сказал, что он не может отпускать со службы из-за матери, не внесенной в формуляр.

В такое неблагополучное время сделать было ничего нельзя. Прошедшей ночью во время бури в открытом море у острова Иисима в Изуно потерпели аварию несколько рыболовных судов и управлением военного порта команде миноносца Нара было приказано выйти в море на помощь потерпевшим бедствие судам. Когда на следующий день оказавший помощь потерпевшим бедствие корабль возвратился, на имя матроса Кавано пришла телеграмма: «Процесс после операции Ямамура Тисэ неблагополучен, умерла пять часов утра».

Время похорон совпало со стоянкой на берегу, и Кавано смог поехать в Токио. По окончании похорон он посетил симпатичного военного врача, чтобы поблагодарить его. При уходе сестра милосердия сказала ему:

-Вы не приехали, и поэтому нельзя было произвести переливание крови. Она очень ждала….

Он выслушал ее и ушел.

2.

-Нии, запри дверь и иди домой.

Отослав прислуживающего в магазине мальчика, Тиэко вошла в комнату и постлала постель.

Несмотря на весну в Манчжурии, все еще было холодно.

Ударяясь в окно, шуршал снег. Тиэко спросила с беспокойством: