Прошел долгий неприятный час томительного ожидания. Сирано начал уже сомневаться в своей счастливой звезде. Но вот послышались неровные шаги, звяканье ключей, и дверь широко распахнулась. При свете внесенной лампы Сирано разглядел на пороге несуразную фигуру тюремного служителя.
-- А, добро пожаловать! Тут, как видно, народ еще не потерял остатков своей совести! -- проговорил Сирано, с удовольствием поглядывая на огромный котел, поставленный на пол добродушным служителем.
-- О да, вы правы, господин, народ тут честный! -- заметил служитель, глупо улыбаясь. -- Вот, извольте сюда взглянуть. Щи, но какие! Просто царское кушанье, сама хозяйка варила и, честное слово, ни единой капли жира не сняла, ей-Богу! Только попробуйте, просто, как говорится, объедение! Язык проглотите, ей-ей! -- болтал служитель, снимая с котла крышку и глубоко опуская ложку вместе с концами своих грязных пальцев в дымящийся суп.
Сирано, забыв брезгливость, жадно схватил деревянную ложку и принялся за грубое, но тем не менее привлекательное для его голодного желудка кушанье.
-- О, тысяча миллионов чертей! Да ведь вы славный господин! И все эти толки про вас -- только клевета. Это так же верно, как то, что меня зовут Пигошем. Честное слово! Вот так, это я люблю, ешьте, ешьте, хватит для нас обоих!
Сирано, смеясь, слушал наивную болтовню Пигоша, стараясь по мере сил не отставать от него в еде.
По окончании ужина новые друзья принялись за беседу. Пигош для лучшего пищеварения расстегнул на себе все пуговицы, распустил пояс, и Сирано заметил на его обнаженной шее шнурок от ладанки.
-- Вероятно, ты беден, друг мой? Тебе приходится мало зарабатывать при этой тюрьме? -- спросил Сирано.
-- Оно верно. Что правда, то правда: заработки мои невелики при пустой тюрьме.
-- Так вот возьми себе этот пистоль!
Пигош робко, дрожащей от страха рукой взял протянутую ему монету.
-- Почему ты дрожишь, дитя мое?
-- Я... я это от радости. У меня еще никогда не бывало в руках таких денег!
-- Ну, если бы это так было, то я мог бы тебя осчастливить!
-- Каким образом?
-- А вот исполни одну мою просьбу, и ты заработаешь двадцать пистолей. Честное слово!
-- Боже всемогущий! Двадцать пистолей? Да как же это может быть?!
-- А вот если исполнишь мою просьбу...
-- Хорошо, говорите, говорите!
-- Слушай же, дружочек, -- начал Сирано таинственно. -- Четверть часа тому назад у меня было видение... Мне предстал светозарный ангел и сказал, что если я закажу обедню в храме Пресвятой Богородицы в Кюссане, то недоразумение, благодаря которому я попал в эту тюрьму, разъяснится, и я буду оправдан. Тогда я сказал ангелу: "Я слишком крепко заперт". Но ангел ответил: "К тебе придет человек, его пришлет тюремщик, ты скажешь ему, и он проводит тебя к церкви". Как тебе кажется, не ты ли этот человек?
-- Не знаю!
-- Погоди, ангел еще сказал: "Этот человек приведет тебя из церкви обратно в тюрьму, и если он тебя ослушается, то да умрет он в этом же году!"
-- Нет, это не я! -- ответил Пигош, не совсем еще убежденный.
-- Погоди, я не знаю, ты ли это или нет, но у того человека должна быть ладанка на груди. У тебя есть ладанка? Говори!
-- Да, есть! Вот диво! И откуда могли вы узнать, что у меня есть ладанка?
-- Веришь ли ты теперь моим словам, маловерный?
-- Верю и исполню вашу волю! Но это можно сделать только завтра утром в девять часов, когда Кабироля не будет дома; он завтра с утра едет в соседний город на обручение своей дочери с сыном палача. Говорят, что этот палач такой богач! Страшенное дело! И он отвалит сыну такую уйму денег, что страх! Вот как выходит замуж дочка нашего Кабироля! -- закончил слуга восторженно.
-- Так не забудь же захватить с собой какое-нибудь для меня платье, чтобы меня не узнали. Не бойся, я его отдам тебе, как мы вернемся сюда! -- прервал его Сирано.
-- Хорошо, я дам вам свой бумазейный кафтан.
-- Кроме того, завтра раненько сходишь в замок узнать, известно ли графу о моем заключении.
-- Ладно, можно и это сделать!
-- Ну а теперь спокойной ночи, я сосну часочек! -- проговорил Сирано, отсылая бесконечно наивного слугу и сам укладываясь на соломе, валявшейся в углу.
На следующий день рано утром Пигош уже был у Сирано с кафтаном под мышкой.
-- Так вы даете мне слово, что мы вернемся обратно после обедни? -- спросил прислужник по окончании всех необходимых приготовлений.
-- Скажи-ка ты мне, пожалуйста, как могу я убежать от тебя, а?
-- А кто его знает! Когда вы такой необыкновенный колдун, что к вам сами ангелы слетают с небес и говорят словно со своим братом, так мало ли что еще может случиться? Ну да была не была, идем, уже давно пробило девять!
-- И я тоже говорю: нечего терять времени, идем! Да посматривай, чтобы нас не узнали, -- добавил Сирано.
-- Не бойтесь, закройте только шляпой ваш нос, а то он; не сердитесь, уж больно большой вырос у вас!
Сирано терпеть не мог, чтобы ему напоминали о необыкновенном размере его носа, но на этот раз сдержал себя и ответил довольно спокойно.
-- Твой совет весьма разумен, дитя мое, но ты забыл сказать мне одну вещь.
-- Что такое?
-- Сообщил ли ты в замке о моем аресте?
-- А то как же! Известно, сообщил, да только сообщать-то было некому!
-- Что за чепуху ты городишь?
-- Я, видите ли, пошел и хотел сообщить, да граф и маркиз сегодня ранёхонько уехали на охоту миль за двадцать отсюда.
-- О, черт возьми! Ну да, впрочем... идем!
-- Вы славный малый, это верно, но па всякий случай я хочу предупредить, что я сведу вас к обедне, но если вы попытаетесь убежать, то вот эта штучка помешает вашему бегству! -- проговорил Пигош, вынимая длинный старинный пистолет и показывая его Сирано.
-- Ты очень предусмотрителен, дитятко, да только скорее эта штучка пропадет, чем я вздумаю бежать от тебя!
Выйдя из тюрьмы, Сирано с облегчением вдохнул в себя чистый воздух. "Приветствую тебя, свобода", -- пробормотал поэт.
-- На, получай свои двадцать пистолей! -- сказал он громко, протягивая руку с деньгами.
Бедный малый был ослеплен этой непривычной для него блестящей золотой массой денег.
-- Бери, уверяю тебя, что это настоящие, а не поддельные деньги! -- добавил Сирано, замечая его нерешительность.
-- Да нет, я не об этом...
-- Так о чем же ты? Бери, когда дают.
-- Я, видите ли, думаю о том, что Толстый Жан собирается продать свой дом с огородом и с виноградником. Я бы мог купить все это за двести ливров, но нужно неделю на устройство купчей и другие хлопоты, так что я просил бы вас, мой добрый господин, если на то будет ваша милость, чтобы эти деньги продержались хоть с неделю, а то вот всегда так бывает, что положишь деньги в сундук, глядь -- это не деньги, а сухие дубовые листья! Все чародеи так шутят с бедными людьми.
-- Хорошо! Даю тебе слово, что не только неделю, но все время эти деньги будут как настоящие.
Выйдя из тюрьмы и обогнув соседний кусочек поля, новые друзья выбрались наконец на дорогу.
-- Ну, обедня начинается ровно в десять, нам надо поспешить, чтобы успеть вовремя! -- проговорил Пигош.
Сирано не заставил повторять себе десять раз этого совета и быстро зашагал по дороге, вспоминая все время свою лошадь, которая бы ему была теперь как нельзя более кстати.
Последний удар церковного колокола возвестил прихожанам о начале обедни.
День был будничный, и в церкви собралось мало народу. Сирано и Пигош тихо вошли в храм и тут же опустились у дверей на колени. Пигош почти совершенно забыл все свои прежние опасения под впечатлением миролюбивого настроения своего спутника и уже вполне уверился в том, что по окончании обедни они снова вернутся в тюрьму. Он с восхищением поглядывал на своего спутника, думая о том, что еще никогда в жизни ему не доводилось слышать о таком добром, щедром и веселом чародее.
Между тем служба кончилась, молящиеся гурьбой повалили приложиться к кресту.
-- Вот, на, возьми и отдай это от себя мальчикам хора, а я положу в кружку пистоль, -- проговорил Сирано, протягивая ему серебряную монету.
-- Нет, пусть говорят что угодно, а вы все-таки добрый, набожный христианин! -- сказал Пигош, отправляясь наверх, на хоры, и посылая дружелюбный жест своему узнику.
Спустившись с хоров, он подошел к алтарю, приложился к кресту и погрузился в горячую короткую благодарственную молитву, затем, набожно перекрестившись, встал с колен и оглянулся, ища глазами Сирано.
Но Сирано исчез. Воспользовавшись уходом Пигоша и общей сумятицей, он в три прыжка очутился за дверями храма и вскоре был в поле.
Бедный страж в отчаянии заметался по храму и с воплями побежал вдоль сельских улиц. Сирано, прекрасно знавший окрестности Кюссана, без всякого труда сбил с дороги глуповатого Пигоша. Тщетно прорыскав в ближайших полях и лесах, Пигош печально опустил голову и побрел домой. Однако при воспоминании о деньгах лицо его прояснилось, и он, крепко сжимая рукой блестящие пистоли, позвякивавшие у него в кармане, скоро забыл о таинственном исчезновении колдуна-чародея.