ФАНТАЗІЯ
(Посвящается почтенному учителю Елисаветы Кульманъ, К. В. Гроссгейнриху)
ДѢЙСТВУЮЩІЕ:
Донъ Людовикъ Камоэнсъ.-- Донъ Іозе Квебедо Кастельбранко, богатый купецъ.-- Гусманъ, сынъ его.-- Смотритель Главной больницы для годныхъ въ Лиссабонѣ.-- Тѣнь Екатерины.
* Васко Мусиньо (названный здѣсь Гусманомъ) Квебедо Кастельбранно болѣе всѣхъ Португальскихъ поэтовъ приблизился къ Камоэнсу. Героическая поэма его: Альфонсъ Африканскій , въ которой лучшими мѣстами почитаются описаніе мученій Принца Фернанда и сраженіе при Алкаэарѣ, явилась въ 1611 году. Пр. Пер.
Комнатка въ Главной Лиссабонской больницѣ для бѣдныхъ, мрачная, сырая, съ обвалившеюся на стѣнахъ штукатуркою. На сценѣ съ правой стороны, ближе къ зрителямъ, старый столъ, покрытый книгами и бумагами, и два, или три стула; съ лѣвой стороны бѣдная постель, на которой спитъ Камоэнсъ; у его изголовья повѣшенъ мечъ; надъ головой его, на стѣнѣ, виситъ старая лютня; въ глубинѣ сцены дверь.
ЯВЛЕНІЕ I.
Донъ Іозе Квебедо и Смотритель Больницы, съ ключами въ рукахъ и книгой подъ мышкою, останавливаютс я въ дверяхъ.
Квебедо.
Третій этажъ! Мы не пойдемъ ли выше?
Смотритель.
Синьоръ, на мѣстѣ мы.
Квебедо.
Ну, слава Богу!
Задохся я, ручьями льется потъ....
Такъ мы на мѣстѣ?
Смотритель.
Видите, синьоръ:
Вотъ здѣсь написано: Людовикъ Камоэнсъ,
Подъ пятымъ нумеромъ. Мы, право, не ошиблись.
Квебедо.
Вы коротко его не знаете, быть можетъ?
Смотритель.
Не знаю.
Квебедо.
Какъ? Ужели не извѣстенъ
Вамъ и по имени Людовикъ Камоэнсъ?
Смотритель.
Здѣсь только имена: намъ дѣла нѣтъ
Ни до извѣстности, ни знатности большаго.
Людовикъ Камоэнсъ, покоя нумеръ пятый,
И больше ничего! Такъ въ книгу онъ внесенъ.
(Открываетъ книгу и показываетъ Квебедо).
Квебедо.
Я вижу по всему у васъ порядокъ въ книгѣ...
Такъ здѣсь-то онъ? О, милосердый Боже!
Какъ сыро, мрачно здѣсь, какъ низокъ потолокъ,
Въ окнѣ -- въ окнѣ желѣзная рѣшетка!
Смотритель.
Обыкновенно здѣсь содержатъ сумасшедшихъ.
Уединенія, покоя онъ желалъ,
А эта комната тогда пуста стояла --
Мы, по желанію, его сюда перенесли.
Квебедо.
Вотъ, кстати, помѣщенъ въ покоѣ сумасшедшихъ!
Прекрасно сдѣлали, и вы но сердцу мнѣ.
Желалъ бы я, чтобъ въ домы сумасшедшихъ
Упрятали всѣхъ нашихъ риѳмачей!
Не онъ ли спитъ на той постелѣ?
Смотритель.
Онъ.
Не разбудить ли мнѣ его?
Квебедо.
Оставьте!
Я подожду, пока проснется самъ.
Смотритель.
Такъ оставайтесь же -- успѣха вамъ желаю.
Квебедо.
А вотъ вамъ за труды...
Смотритель.
Благодарю, синьоръ!
(Уходитъ).
ЯВЛЕНІЕ II.
Квeбeдо садится на стулъ близъ стола, но такъ, что Камоэнсъ остается у него въ виду.
Я забрался высоко и усталъ,
И отдохнуть мнѣ, право, не мѣшаетъ.
Въ больницу въ жизнь бы я свою не заглянулъ,
Когда бы сынъ въ умѣ не помѣшался
И званья моего не презиралъ.
Задумалъ онъ кропать себѣ стишонки,
Да риѳмы подбирать, присчитывать стопы;
Забредилъ вдругъ о славѣ и о лаврахъ!
Одинъ сынъ у меня и тотъ не хочетъ быть
Купцомъ, какъ я, гнушается торговлей
И лихоимствомъ барыши зоветъ.
Достигнуть хочетъ славы Камоэнса --
А вотъ его стремленья идеалъ:
Покрытый славою и лаврами вѣнчанный,
Въ больницѣ, тотъ, безъ глаза, изнуренъ,
Пѣвецъ великій дивной Лузіады,
Кто на стѣнахъ Орана, гордой Центы,
За родину кровь проливалъ свою,
Теперь въ больницѣ запертъ сумасшедшихъ!
Отъ благъ земныхъ остались у него
Заржавый мечъ, запыленная лютня.
Охъ! жизнь его была горька, горька!
"Людовикъ Камоэнсъ, покоя нумеръ пятый,"
И больше ничего, такъ въ книгу онъ внесенъ....
А я, надъ кѣмъ онъ нѣкогда смѣялся,
Кого онъ тыквой звалъ, аршинникомъ, глупцомъ,
Кто продавалъ изюмъ, отсчитывалъ лимоны,
Я растолстѣлъ, разбогатѣлъ, какъ Крезъ:
Три дома у меня, мои гальоны
Съ товарами летаютъ по морямъ.
Гнался за славой онъ, а я лишь за богатствомъ --
И вотъ какъ поприща достигли мы конца!
Увидитъ лишь его Гусманъ мой, непремѣнно
Онъ званье изберетъ доходное отца.
Клянусь Сентъ-Яго, онъ его увидѣть долженъ.
Не для того ли я взобрался на чердакъ?
Его увидитъ онъ, изъ устъ его услышитъ
Признаніе, что жилъ, какъ сумасбродъ,
Что за химерами онъ по свѣту гонялся...
Онъ просыпается, вздохнулъ, глаза открылъ...
Камоэнсъ.
Такъ это былъ лишь мимолетный сонъ!
Онъ освѣжилъ меня для новыхъ лишь страданій --
Не непробудный сонъ -- кончина бытія!
Тѣнь смерти не сама спасительная смерть.
Кто-то вошелъ сюда -- живое существо --
Какъ: человѣкъ? Возможно ль? Что за чудо
Приводитъ васъ сюда? Вы не ошибкой ли,
Синьоръ, зашли сюда?
Квебедо.
Донъ Камоэнсъ,
Я къ вамъ пришелъ.
Камоэнсъ.
Ахъ! я забылъ, кто я!
Не нужны ли вамъ свадебныя пѣсни,
Для серенады вамъ не нужно ли стиховъ?
На томъ столѣ, извольте взять, любые:
Во всякомъ родѣ сыпь, дешевые, синьоръ --
Реала по два я прошу за сочиненье...
Квебедо.
Я не за тѣмъ пришелъ.
Камоэнсъ.
Не думаете ль вы,
Что сочиню стихи для васъ нарочно?
Взгляните на меня, синьоръ: я изнемогъ,
Едва могу привстать съ одра болѣзни,
Нѣтъ силы у меня и мысли оскудѣли.
Довольствуйтесь, когда угодно, тѣмъ,
Что я на всякой случаи заготовилъ.
Квеведо.
Я къ вамъ пришелъ, сударь, не за стихами.
Людовикъ! пристально взгляните на меня:
Узнали ль вы меня?
Камоэнсъ.
Синьоръ, я васъ не знаю.
Квебедо.
И полно! Вы должны меня узнать!
Камоэнсъ.
Не узнаю.
Квебедо.
Въ Кальвасѣ мы ходили съ вами
Въ одно училище.
Камоэнсъ.
Я съ вами?
Квебедо.
Да, въ Кальвасѣ.
Другъ другу часто мы вцѣплялись въ волоса
И безъ пощады вы меня бивали.
Припомните -- меня должны вы знать.
Камоэнсъ.
Синьоръ, простите, память ослабѣла:
Чтобъ ни сказали вы, я вспомнишь не могу.
Квебедо.
Сентъ-Яго! Вспомните, быть можетъ,
Когда я вамъ скажу: я вашъ землякъ,
Товарищъ вашъ -- Квебедо Касшсльбранко.
Камоэнсъ.
Квебедо! Вы?
Квебедо.
Такъ точно, Донъ Людовикъ,
Іозе я Квебедо Касшсльбранко,
Кого ты звалъ пустою головой,
Я самый тотъ Квебедо.
Камоэнсъ.
И, скажите,
Зачѣмъ пришли сюда, Квебедо Кастельбрапко?
Квебедо.
Да, поглядѣть пришелъ, какъ поживаешь ты.
Ты что-то похудѣлъ; тебѣ, какъ видно, плохо,
А посмотри, какъ твои товарищъ растолстѣлъ!
Да, ты, братъ, посѣдѣлъ, состарѣлся въ больницѣ
И окривѣлъ къ тому, бѣдняжка Камоэнсъ!
Камоэнсъ.
Зачѣмъ пришелъ сюда, Квебедо Кастельбранко?
Считать мои сѣдые волоса
И на лицѣ глубокія морщины?
Квебедо.
Не съ тѣмъ намѣреньемъ, пріятель, говорю.
Хотѣлъ лишь я сказать, что время измѣнилось,
А съ нимъ и ты: ужъ ты не тотъ красавецъ,
Который дамамъ головы кружилъ,
И гордостью былъ знатной молодежи.--
Ужь ты не тотъ Людовикъ Камоэнсъ!
Камоэнсъ.
Да, я не тотъ. Хотя бъ всѣмъ счастьемъ жизни
Пожертвовалъ я суетной мечтѣ,
Вы не указчикъ мнѣ! Какой нибудь Квебедо
Не можетъ быть моимъ цѣнителемъ, судьей....
Квебедо (въ сторону.)
Сентъ-Яго! Еслибъ онъ не нуженъ былъ для сына,
Я сбилъ бы эту спѣсь!
(къ Камоэнсу)
Со мной неласковъ ты.
Я лучшаго ждалъ отъ тебя пріема,
И вижу по всему, что боленъ ты,
А то бы обласкалъ товарища и друга;
Ты не былъ бы злопамятенъ; съ восторгомъ
Припомнилъ бы дни дѣтства своего,
Дни свѣтлые подъ кровлею родною!
Меня спросилъ бы ты про тотъ широкій лугъ,
Гдѣ въ мячъ играли мы; спросилъ бы ты про липу:
Какъ мачта высока она была, но ты
Всегда выигрывалъ условную награду.
А помнишь ли, когда играли мы
Въ охоту -- за тобой гнались мы, какъ собаки,
Ты былъ олень и мчался, какъ стрѣла,
И всѣхъ насъ перегналъ -- ты помнишь?
Камоэнсъ.
Помню.
Квебедо.
А помнишь ли, когда толпою шумной
Мы осаждали холмъ: для насъ, какъ Гибралтаръ,
Онъ былъ высокъ и крутъ -- тогда была потѣха!
Досталося довольно нашимъ лбамъ....
Камоэнсъ.
Отъ той игры на память мнѣ остался
Рубецъ на лбу, вотъ этотъ --
Квебедо.
Вижу, вижу!
А помнишь, какъ рѣку мы переплыть хотѣли,
Да не рѣшалися; лишь ты одинъ....
Камоэнсъ.
Я первый бросился въ кипящую пучину,
Боролся долго съ ней, и наконецъ
Смирилъ ее, и на хребтѣ волнистомъ
Она меня умчала далеко.
Вы, трусы, между тѣмъ мнѣ съ берега кричали
О дѣтства дни! какъ сладко вспомнишь васъ!
Приди, дай руку мнѣ, Квебедо: знаешь,
Съ тобой всегда врагами были мы;
Ты мнѣ тогда казался -- но, быть можетъ,
Ты не таковъ, какимъ казался мнѣ.
Приди сюда -- со мной игралъ ты въ дѣтствѣ,
Со мною радости невинныя дѣлилъ,
И нынѣ, въ сумрачный закатъ печальной жизни,
Выводишь предо мной картину свѣтлыхъ дней.
Я до того осиротѣлъ въ семъ мірѣ,
Что еслибъ ты смертельнымъ былъ врагомъ,
То и тогда бъ тебя прижалъ я къ сердцу.
Квебедо (утирая слезы).
Ну, каково же ты, Людовикъ, поживалъ
Со дня того, какъ мы съ тобой разстались?
Меня отецъ изъ Кальвы отослалъ
Въ Фигеру. Ахъ! тогда я съ играми простился
И за работу сѣлъ.
Камоэнсъ.
Меня судьбина
Въ Коимбру привела, въ святилище наукъ.
Тамъ, тамъ услышалъ я Омира пѣснопѣнья
И пѣснь Виргилія -- и овладѣла мной
Любовь къ высокому, и что въ груди таилось
Везъ образовъ, осуществилось все
И приняло божественные лики!
Квебедо.
Науки мнѣ не шли на умъ, пріятель.
Въ ученье я попалъ къ купцу ростовщику,
А онъ кое-что зналъ, умѣлъ считать порядкомъ.
Камоэнсъ.
И годы мчалися! Изъ стѣнъ Коимбры тѣсной
Я вырвался: мнѣ было душно тамъ!
Влеченію души послѣдовалъ я робко;
Увидѣлъ Лиссабонъ, увидѣлъ пышный Дворъ,
Увидѣлъ Короля, сіявшаго, какъ солнце,
И вкругъ него, какъ звѣзды въ небесахъ,
Вельможъ Двора -- и, словно, ослѣпленный
Сталъ вдалекѣ, очамъ не вѣрилъ я,
Приблизишься къ величеству не смѣя.
Квебедо.
Точь въ точь со мной тогда случилось тоже,
Когда въ залъ биржевой вступилъ я въ первый разъ.
Камоэнсъ.
Тамъ я ее увидѣлъ -- и туманомъ
Подернулось сіяніе вѣнца,
И блескъ померкъ Двора и царедворцевъ!
Какъ Божіе дыханье разлилось
Лучемъ живительнымъ по хаосу творенья,
Такъ взоръ ея проникнулъ въ душу мнѣ
И создалъ рай въ ея глубокомъ лонѣ.
Ахъ! какъ была плѣнительна она!
Квебедо.
Я тоже испыталъ: вотъ полюбилась мнѣ
Смугляночка, купеческая дочка;
Ломился золотомъ сундукъ ея отца,
Сердечко же ея еще свободно было,
А я былъ бережливъ, собой недуренъ...
Камоэнсъ.
Какъ пламенно другъ друга мы любили!
И наша страсть была согласный звукъ,
Перстами ангела исторгнутый изъ арфы
Предъ трономъ Вышняго, неслышный для другихъ....
Квебедо.
Вотъ я отцу понравиться успѣлъ:
Онъ насъ благословилъ, и я въ восторгѣ
Повелъ богатую купчиху къ алтарю!
Камоэнсъ.
Блаженъ, кто страсть свою успѣхомъ увѣнчалъ!