Драма въ 5-ти дѣйствіяхъ
Дѣйствіе происходитъ въ загородномъ домѣ, въ Фридрихсгафенѣ, около Берлина, садъ выходитъ на озеро Мишель.
Во время всѣхъ пяти актовъ мѣсто дѣйствія остается то-же: большая комната, гостиная и столовая вмѣстѣ. Хорошая, но буржуазная обстановка. Піанино, книжный шкафъ, около него на стѣнѣ портреты современныхъ ученыхъ, у между ними Дарвинъ и Геккель, есть и теологи. Надъ піанино -- портретъ масляными красками пастора въ облаченіи. По стѣнамъ нѣсколько библейскихъ картинъ, копій со Шнорра фонъ-Карольсфельда. Слѣва одна, а справа двѣ двери. Дверь слѣва ведетъ въ кабинетъ Ганса Фокератъ; одна изъ дверей направо -- въ спальню, другая въ сѣни. Комната не особенно глубока. Два полукруглыхъ окна и стеклянная дверь выходятъ на веранду. Изъ оконъ и двери виденъ садъ, озеро и за нимъ Мюггельскія горы.
ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.
Комната пуста. Дверь въ кабинетъ плохо притворена, оттуда слышна рѣчь пастора, по окончаніи ея раздается хоралъ, исполняемый на гармоніумѣ. Во время первыхъ тактовъ дверь отворяется и появляются слѣдующія лица: госпожа Фокератъ, Катя Фокератъ и кормилица съ ребенкомъ на рукахъ: всѣ одѣты по-праздничному.
Г-жа Фок. (пожилая, видная женщина, лѣтъ за 50. Черное шелковое платье. Беретъ и гладитъ руку Кати). Онъ очень хорошо говорилъ. Не правда-ли, Катя?
Катя (21 года, брюнетка средняго роста, нѣжнаго сложенія, блѣдная и тихая. Находится въ періодѣ выздоровленія; принужденно улыбается, машинально киваетъ головой и поворачивается къ ребенку).
Кормилица. Охъ, ты, маленькій, милый мой карапузикъ! (качаетъ его на рукахъ). Ну, вотъ онъ и заснулъ... кш-кш! Вотъ и не хочетъ больше ничего знать (поправляетъ одѣяльце, въ которое завернуть ребенокъ). Вотъ такъ, вотъ такъ! Баиньки баю, дитеньку мою (напѣваетъ мелодію баю-баюшки-баю). А ужъ и задалъ онъ хлопотъ пастору -- вотъ такъ! (показываетъ) ха, ха, ха! Пока дѣло не дошло до воды, все еще было ничего, но зато потомъ!!, (напѣваетъ) ха, ха, ха! Ну и раскричался-же онъ, уа, уа! Кш-кш! Баю-баюшки-баю, баю дитеньку мою! (притопываетъ въ тактъ ногой).
Катя (искренно, но нервно смѣется).
Г-жа Фок. Посмотри, Катюша, какъ онъ милъ! Какія у него длинныя рѣсницы!
Кормилица. Мамашины. Спи, дитятко, спи!
Г-жа Фок. Нѣтъ, право, онъ весь въ мать.
Катя (отрицательно качаетъ головой).
Г-жа Фок. Да право-же.
Катя (говоритъ съ усиліемъ). Ахъ, мамаша, я вовсе не желаю этого. Онъ совсѣмъ не долженъ походить на меня. Мнѣ (не договариваетъ)...
Г-жа Фок. (стараясь отвлечь вниманіе). Здоровый ребенокъ!
Кормилица. Крѣпкій мальчишка!
Г-жа Фок. Посмотри, что за кулачки.
Кормилица. Точно у Голіаѳа.
Катя (цѣлуетъ ребенка). Не правда-ли, фрау Фокератъ? Какая у него крѣпкая грудка!
Кормилица. Да ужъ вѣрьте слову, барыня, грудка что у генерала. Кш, кш! Такой съ пятерыми справится.
Г-жа Фок. Нѣтъ, посмотрите... Знаете-ли... (Она и Катя смѣются).
Кормилица. У него здоровая кровь, кш-кш! дѣти живутъ кровью! (напѣвая) но-о, но-о... Пойдемъ въ люлечку, въ люлечку... Ну, идемъ, идемъ... пора намъ и въ люлечку... Спи, дитятко, спи! (уходитъ въ спальню).
Г-жа Фок. (затворяетъ дверь за кормилицей, оборачивается къ Катѣ и весело качаетъ головой). Презабавная, но славная женщина. Я рада, Катюша, что ты такъ удачно напала.
Катя. Генералъ! Богъ мой!.. (смѣется, смѣхъ выходитъ судорожный, болѣе похожій на плачъ).
Г-жа Фок. Что съ тобой?
Катя (старается успокоиться).
Г-жа Фок. (обнимаетъ Катю). Катюша...
Катя. Со мной -- право ничего.
Г-жа Фок. Какъ ничего? Впрочемъ, оно и неудивительно, ты вѣдь еще не совсѣмъ оправилась. Поди прилягъ немного, отдохни.
Катя. Нѣтъ! все уже прошло.
Г-жа Фок. Все-таки прилягъ хоть на минутку...
Катя. Нѣтъ, нѣтъ, пожалуйста. Сейчасъ вѣдь обѣдъ.
Г-жа Фок. (подходитъ къ столу, на которомъ стоитъ вино и печенье, наливаетъ стаканъ вина и подаетъ Катѣ). Выпей немного, хотя глотокъ. Попробуй! Это -- сладкое.
Катя (пьетъ).
Г-жа Фок. Это подкрѣпляетъ. Не правда-ли? Милое, дорогое дитя, къ чему такъ волноваться? Тебѣ еще очень нужно беречь себя. Не создавай себѣ лишнихъ заботъ и мученій. Все, Богъ дастъ, уладится. Теперь у васъ ребенокъ, и все пойдетъ иначе. Гансъ будетъ поспокойнѣе.
Катя. Ахъ, если-бы такъ, мама.
Г-жа Фок. Вспомни о томъ, какъ онъ радовался, когда родился ребенокъ. Онъ вообще страшно любитъ дѣтей. Надѣйся на это. Всегда такъ бываетъ. Бракъ безъ дѣтей -- плохая вещь. Сколько разъ я молила Бога, чтобъ онъ благословилъ ребенкомъ вашъ союзъ. Знаешь, какъ было у насъ? Первые четыре года мы едва промаялись -- я и мой мужъ; это была не жизнь. Наконецъ, Господь услышалъ наши молитвы и послалъ намъ Ганса. Только съ тѣхъ поръ началась настоящая жизнь, Катя. Пусть только пройдутъ первые 3--4 мѣсяца и ты увидишь, сколько радости дастъ тебѣ ребенокъ! Нѣтъ, нѣтъ, ты должна быть вполнѣ довольна своей судьбой: у тебя есть сынишка, есть мужъ, который тебя любитъ. Вы можете жить безъ заботъ. Чего тебѣ еще желать?
Катя. Можетъ быть это и въ самомъ дѣлѣ пустяки. Я знаю. Иной разъ я, дѣйствительно, попусту безпокоюсь.
Г-жа Фок. Послушай-ка. Только не сердись на меня. Ты была-бы спокойнѣе, гораздо спокойнѣе, если-бы... Послушай, когда мнѣ очень тяжело, я начинаю горячо молиться, высказываю милосердному Богу все, что у меня есть на душѣ -- и мнѣ становится такъ легко, такъ хорошо на сердцѣ. Нѣтъ, нѣтъ, пусть ученые говорятъ, что хотятъ, но есть Богъ, Катя, есть Вѣчный Отецъ на небѣ, ужъ это ты мнѣ повѣрь. Мужчина безъ вѣры -- и то уже плохо. Но женщина, которая не вѣритъ... Не сердись, Катюша. Хорошо, хорошо, я больше не буду объ этомъ говорить. Я такъ много, такъ усердно молюсь. Я молюсь каждый день. Я вѣрю, Онъ услышитъ мои молитвы. Вы оба такіе хорошіе люди. Когда нибудь Господь обратитъ васъ къ Себѣ (цѣлуетъ Катю, хоралъ кончается). Ахъ, Боже, а я-то заболталась съ тобой.
Катя. Какъ-бы я хотѣла поскорѣе поправиться, мама! Тяжело смотрѣть, какъ ты одна хлопочешь.
Г-жа Фок. (въ дверяхъ ведущихъ въ сѣни). Стоитъ объ этомъ говорить. Здѣсь я просто отдыхаю. Вотъ когда ты совсѣмъ поправишься, я заставлю тебя ухаживать за мной (уходитъ).
Катя (хочетъ уйти въ спальню. Въ это время изъ кабинета выходитъ Браунъ).
(Брауну 26 лѣтъ. Блѣдное лицо. Усталое выраженіе. Подъ глазами тѣнь. Пушистая бородка. Волоса острижены очень коротко. Платье модное, щеголеватое, немного потертое. Браунъ флегматикъ, почти всегда въ дурномъ настроеніи).
Браунъ. Ну, вотъ (вынимаетъ сигару). Пытка и кончилась!
Катя. Но вы прекрасно выдержали ее, г-нъ Браунъ.
Браунъ (закуривая). Лучніе было-бы рисовать. Грѣхъ и стыдъ не пользоваться такой погодой.
Катя. Успѣете еще наверстать потерянное.
Браунъ. Всѣ-то мы дѣйствуемъ черезъ-пень-колоду (садится около стола). Впрочемъ, подобныя крестины представляютъ большой интересъ.
Катя. Смотрѣли-ль вы на Ганса?
Браунъ (быстро). Онъ очень волновался. Я все время боялся, не вышло-бы чего. Думалъ, онъ вмѣшается въ рѣчь пастора, Вышла-бы пренепріятная исторія.
Катя. Ахъ, нѣтъ, г-нъ Браунъ.
Браунъ. Знаете, теперь я почти доволенъ. Можетъ быть я когда-нибудь нарисую нѣчто подобное. Замѣчательно тонкая вещь.
Катя. Вы говорите серьезно?
Браунъ. Если-бы это изобразить, на многихъ повѣяло-бы отъ такой картины атмосферой, полной тяжелыхъ воспоминаній... Подумайте, это смѣсь бѣлаго вина, печенья, нюхательнаго табаку и восковыхъ свѣчей... Нѣтъ, это просто умилительно, это многимъ напомнитъ юность...
(Гансъ Фокератъ выходитъ изъ кабинета. Ему 28 лѣтъ. Средняго роста, бѣлокурый. Умное, въ высшей степени подвижное лицо. Безпокойныя движенія. Безукоризненный костюмъ: фракъ, бѣлый галстукъ, перчатки).
Гансъ (вздыхаетъ. Снимаетъ перчатки).
Бгаунъ. Ты кажется совсѣмъ растаялъ.
Гансъ. Право, не знаю. А какъ съ обѣдомъ, Катюша?
Катя (нетвердымъ голосомъ). Я думаю... на балконѣ?
Гансъ. Какъ? Тамъ уже накрыто?
Катя (робко). Развѣ тебѣ не нравится? Я думала...
Гансъ. Не бойся, Катя. Я тебя не съѣмъ. Право, это ужасно непріятно.
Катя (стараясь говорить твердо). Я велѣла накрыть на воздухѣ.
Гансъ. Ну, конечно; такъ будетъ лучше. Точно я людоѣдъ какой-нибудь.
Браунъ. Не ворчи.
Гансъ (обнимаетъ жену, добродушно). Это вѣрно, Катя. Ты ведешь себя такъ, какъ будто я домашній тиранъ, второй экземпляръ дяди Отто. Отучись ты отъ этой манеры.
Катя. Ты такъ часто раздражаешься...
Гансъ (снова горячо). А если бы и такъ, не Богъ знаетъ, какая еще бѣда! Защищайся и ты! Я не могу совладать со своимъ характеромъ, а ты не давай себя въ обиду. Я не знаю, что можетъ быть противнѣе такого терпѣливаго, святого отношенія...
Катя. Не волнуйся понапрасну, Гансъ, объ этомъ и говорить-то не стоитъ.
Гансъ (съ жаромъ и быстро). О, о! Ты очень ошибаешься. Я нисколько не волнуюсь, ни капельки... По вашему -- я постоянно сержусь... удивительное дѣло! (Браунъ хочетъ говорить). Ну, хорошо. Конечно, вы лучше меня это знаете. Довольно! Поговоримъ о чемъ нибудь другомъ... Ахъ, ну да, ну да!..
Браунъ. Вѣчные вздохи въ концѣ-концовъ и надоѣсть могутъ.
Гансъ (хватается за грудь и морщится отъ боли). Охъ!
Браунъ. Что съ тобой?
Гансъ. Ничего особеннаго. Старая исторія. Въ груди кольнуло.
Браунъ. Опять колетъ!
Гансъ. Мнѣ не до шутокъ. Охъ. охъ.
Катя. Ахъ, Гансъ, не пугайся. Вѣдь ничего опаснаго нѣтъ.
Гансъ. Ну да, особенно, когда два раза перенесъ воспаленіе легкихъ.
Браунъ. И это еще офицеръ запаса!
Гансъ. А что-жъ мнѣ съ того?
Браунъ. Старый ипохондрикъ. Не говори глупостей. Съѣшь что-нибудь. Проповѣдь сильно разволновала тебя.
Гансъ. Откровенно говоря, Брео... Ты такъ отзываешься о крестинахъ.. Ты знаешь хорошо, какъ я отношусь къ этимъ вещамъ...
Браунъ (встаетъ, нѣсколько сконфуженный, смѣется безъ причины).
Катя (у рабочаго столика). Вы обидѣли его, г-нъ Браунъ.
Браунъ (принужденно улыбаясь, говоритъ рѣзко). Ничего не подѣлаешь, ненавижу двойственность во всемъ.
Катя (послѣ небольшой паузы). Вы несправедливы къ нему.
Браунъ. Какъ, такъ?
Катя. Я не знаю, не умѣю точно выражаться. Во всякомъ случаѣ Гапсъ борется честно.
Браунъ. Скажите, съ какихъ поръ онъ такой раздражительный!
Катя. Съ тѣхъ поръ, какъ поднялся вопросъ о крестинахъ. Я была такъ счастлива, такъ спокойна, а теперь опять все пошло вверхъ дномъ. Вѣдь это одна только формальность. Развѣ стоило изъ-за этого причинять горе родителямъ? Это было-бы совсѣмъ нехорошо. Подумайте, такіе благочестивые, глубоковѣрующіе люди! Вѣдь это нужно принять во вниманіе, г-нъ Браунъ.
Гансъ (отворяетъ дверь и говоритъ). Дѣти, я немножко погорячился. Будемъ спокойны. Я справился съ собой. (Уходитъ въ садъ).
Браунъ. Глупо.
Катя. Мнѣ жалко его. Иногда онъ бываетъ такой трогательный!
(Старый Фокератъ и пасторъ съ шумомъ выходятъ изъ кабинета. Фок. за шестьдесятъ лѣтъ. Сѣдая голова, рыжая борода, веснушки на рукахъ и лицѣ. Сильный, широкій, склонный къ полнотѣ. Немного уже сгорбленъ, ходитъ мелкими шажками. Преисполненъ любовью и привѣтливостью. Пасторъ, 73 лѣтъ, старикъ веселый, наивный, жизнерадостный. На головѣ шапочка, нюхаетъ табакъ).
Г-нъ Фок. (вводя пастора за руку, говоритъ слабымъ, мягкимъ голосомъ). Очень, очень благодаренъ, г-нъ пасторъ. Очень благодаренъ за совершеніе таинства. Это такъ укрѣпило мою душу. Ты здѣсь, моя милая дочка (идетъ къ Канѣ, обнимаетъ и горячо цѣлуетъ ее). Ну, моя милая, дорогая Катюша. Отъ души всего хорошаго (поцѣлуй). Милосердный Богъ еще разъ открылся намъ въ своей великой благости... да... въ своей безконечной благости (поцѣлуй). Его милосердіе и благость неизмѣримы. Его десница будетъ также... да... будетъ охранять новорожденнаго (къ Брауну). Позвольте, г-нъ Браунъ, пожать руку и вамъ. (Входитъ Гансъ, Фок. ему навстрѣчу). Вотъ и ты, дорогой Гансъ. (Поцѣлуй. Крѣпкія объятія. Смѣется отъ умиленія). Радуюсь за тебя (Поцѣлуй). Я радъ, очень радъ. Не знаю, какъ и благодарить Бога.
Пасторъ (дышитъ коротко, говоритъ дрожащимъ голосомъ, жметъ торжественно руку Катѣ). Еще разъ,-- да благословитъ васъ Богъ (жметъ руку Гансу). И васъ да благословитъ Богъ!
Г-нъ Фок. Ну, любезный пасторъ, позвольте васъ угостить? Не желаете? О!
Гансъ. Пожалуйста, дорогой пасторъ, стаканъ вина. Сейчасъ достану новую бутылку.
Пасторъ. Не безпокойтесь, пожалуйста, не безпокойтесь.
Гансъ. Какого желаете: краснаго или бѣлаго?
Пасторъ. Все равно, рѣшительно все равно. Но послушайте. Пожалуйста, не безпокойтесь, прошу васъ. (Гансъ уходитъ). А пока я... (Ищетъ свои вещи. Шляпа, пальто, длинный плащъ на вѣшалкѣ около двери).
Г-нъ Фок. Вы вѣдь не уходите еще, г-нъ пасторъ? Но послушайте...
Пасторъ. А моя завтрашняя проповѣдь. Развѣ кто будетъ говорить за меня?
Браунъ (подаетъ пастору пальто).
Пасторъ (надѣвая его). Благодарю васъ, молодой человѣкъ.
Катя. Доставьте намъ удовольствіе... простой обѣдъ...
Пасторъ (занятъ одѣваньемъ). Мнѣ было-бы очень пріятно, дорогая фрау, очень пріятно. Но вѣдь...
Г-нъ Фок. Дорогой пасторъ, вы должны доставить намъ это удовольствіе.
Пасторъ (видимо колеблясь). Но послушайте, послушайте.
Г-нъ Фок. А если мы всѣ будемъ очень просить васъ?
Пасторъ. А слово Божіе какже? хэ-хэ, вѣдь завтра мнѣ говорить. Да, говорить завтра надо. (Гансъ вернулся, наливаетъ вино).
Г-нъ Фок. (подаетъ пастору стаканъ). Ну, ужъ отъ этого вы не откажетесь.
Пасторъ (беретъ стаканъ). Отъ этого? нѣтъ, нѣтъ. Итакъ, за здоровье... за здоровье новокрещеннаго... (чокаются), чтобы онъ былъ истиннымъ сыномъ Божіимъ.
Г-нъ Фок. (тихо). Дай Богъ!
Гансъ (предлагаетъ пастору сигары). Вы курите, г-нъ пасторъ?
Пасторъ. Да, благодарю (беретъ сигару и обрѣзаеть ее), благодарю. (Принимаетъ отъ Ганса огонь и съ большимъ трудомъ раскуриваетъ сигару. Наконецъ, она разгорается. Осматривается кругомъ). Вы устроились очень хорошо,-- съ большимъ вкусомъ (осматриваетъ картины сперва вскользь, затѣмъ внимательнѣе. Останавливается передъ картиной, изображающей борьбу Іакова съ Ангеломъ). "Я тебя не отпущу, пока ты не благословишь меня" (бормочетъ довольный пасторъ).
Катя (немного боязливо). Папаша, я хочу тебѣ предложить -- въ саду такъ хорошо. Гораздо теплѣе, чѣмъ въ комнатѣ. Не пойдешь-ли ты туда вмѣстѣ съ г-нъ пасторомъ. Я велю и стаканы вынести.
Пасторъ (останавливается передъ портретами ученыхъ). Пестрое общество. Это все ваши учителя, г-нъ докторъ? Послушайте-ка?
Гансъ (немного смущенный). Да, т. е. за исключеніемъ Дарвина, конечно.
Пасторъ (разсматриваетъ портреты со вниманіемъ). Дарвинъ? Дарвинъ? Ахъ. да, Дарвинъ. Послушайте только (медленно разбираетъ подпись) Геккель. Даже съ автографомъ (не безъ ироніи). Онъ тоже изъ числа вашихъ учителей?
Гансъ (съ жаромъ и быстро). Да, и я горжусь этимъ, г-нъ пасторъ.
Г-нъ Фок. Моя дочь говоритъ правду, дорогой пасторъ. На воздухѣ гораздо теплѣе. Если вы ничего не имѣете противъ, пойдемте въ садъ. Я снесу вино и стаканы.
Пасторъ. Да, конечно, съ удовольствіемъ. Но слушайте, не надолго. (Немного обиженный, уходитъ вмѣстѣ съ Фок.). Человѣкъ, г-нъ Фокератъ, человѣкъ болѣе уже не подобіе Бога,-- слышите вы -- а только обезьяна, наука, хочу я сказать, дошла до этого. (Идутъ на балконъ, оживленно разговаривая, затѣмъ спускаются въ садъ).
Браунъ (смѣется).
Гансъ. Чего ты?
Браунъ. Я? Мнѣ весело, я и смѣюсь.
Гансъ. Тебѣ весело?
Браунъ. Ну, да. Почему же мнѣ и не смѣяться?
Гансъ. Пожалуйста, пожалуйста (отходитъ въ сторону, вздыхаетъ и вдругъ обращается къ Катѣ, которая хотѣла было уйти). Скажи, я велъ себя прилично?
Катя. Такъ себѣ.
Гансъ (пожимая плечами). Да, дѣти. Здѣсь я безсиленъ. Не переношу я подобныхъ вещей. Всему есть граница. Если вы будете постоянно раздражать меня...
Катя. Но вѣдь дѣло обошлось довольно мирно.
Гансъ. Правда?
Катя. Кто знаетъ, можетъ быть онъ и не замѣтилъ ничего.
Гансъ (ходитъ по комнатѣ, хватается за голову). Во всякомъ случаѣ, все это непріятно.
Браунъ. Ты опять на что-то сердишься, Гансъ.
Гансъ (внезапно приходитъ въ раздраженное настроеніе). Чортъ возьми, пусть оставятъ меня въ покоѣ! Не выводите меня изъ себя, иначе,-- если мое терпѣніе лопнетъ...
Браунъ. Это было-бы недурно.
Гансъ (обращаясь къ Брауну). Всѣ то вы фанатики, больше ничего. И какой смыслъ говорить правду старому человѣку? Что толку? Когда мнѣ приходится сталкиваться съ подобными людьми, вся моя злость проходитъ мгновенно. Мнѣ тотчасъ становится ясно, что сердиться на нихъ просто ребячество. Все равно, какъ злиться на то, что на соснѣ растутъ иглы, а не листья. Во всемъ необходима объективность, другъ мой.
Браунъ. Въ наукѣ, можетъ быть, но не въ жизни.
Гансъ. Ахъ, дѣти! Всѣ эти мелочи мнѣ такъ противны... такъ противны. Вы не можете себѣ представить, до какой степени (Бѣгаетъ по комнатѣ).
Браунъ (переходитъ отъ печки къ столу и бросаетъ окурокъ сигары въ пепельницу). А мнѣ, ты думаешь, не противно? И я часто испытываю то-же самое. Но къ чему постоянно ныть и стонать, чортъ побери!
Гансъ (другимъ тономъ, со смѣхомъ). Ну вотъ, не кипятись ради Бога. О постоянномъ нытьѣ не можетъ быть и рѣчи. Но почему же иногда и не повздыхать? Нѣчто въ родѣ жажды воздуха, больше ничего. Мнѣ вовсе не такъ плохо живется и, во всякомъ случаѣ, я долго еще не буду такимъ банкротомъ, какъ ты.
Браунъ. Очень можетъ быть.
Гансъ. Ты притворяешься.
Браунъ. Нисколько.
Гансъ. Ахъ, банкротъ, банкротъ. Что собственно значитъ банкротъ? Ты такъ же мало банкротъ, какъ и я. Въ чемъ банкротство? Неужели въ томъ, что я не захотѣлъ портить настроеніе духа отцу и пастору?
Катя (обнимая Ганса). Гансъ, Гансъ, будь спокойнѣе.
Гансъ. Моя работа сильно безпокоитъ меня. Вотъ уже двѣ недѣли я не принимался за нее.
Браунъ. Ты малодушенъ. И не сознаешь, какъ унизительно это...
Гансъ (не разслышавъ словъ Брауна). Что?
Браунъ. Когда идетъ дождь, то мокро, когда снѣгъ, то все бѣло, когда замерзнетъ, то будетъ ледъ.
Гансъ. Дурень!
Катя. Тише, Гансъ. Вспомни о мальчикѣ. Зимою мы устроимся здѣсь прелестно. Ты будешь много работать.
Гансъ. Знаешь, Брео, четвертая глаза ужъ готова.
Браунъ (равнодушно). да?
Гансъ. Посмотри: вотъ рукопись. Двѣнадцать страницъ однихъ источниковъ. Развѣ это не трудъ? Увѣряю тебя: старикамъ придется призадуматься, натяну всѣмъ хорошій носъ.
Браунъ. Воображаю только?
Гансъ. Посмотри, напримѣръ (перелистываетъ рукопись), здѣсь я нападаю на Дюбуа-Реймона.
Браунъ. Ты не вздумай мнѣ читать. Я не расположенъ, въ другой разъ.
Гансъ (покорнымъ тономъ). Ну, конечно. Да я и не собирался. Я хотѣлъ только... (Вздыхая кладетъ рукопись обратно въ шкапъ).
Катя. Успокойся, успокойся, Гансъ.
Гансъ. Но, Катя, я спокоенъ.
Катя. Нѣтъ, ты опять плохъ.
Гансъ. Если-бы хоть одинъ человѣкъ во всемъ мірѣ интересовался мною. Для этого требуется не много: чуточку доброй воли и вниманія къ моей работѣ.
Катя. Будь благоразуменъ. Нечего создавать себѣ мнимыхъ мученій. Подожди немного. Придетъ время, когда они сознаютъ...
Гансъ. А до тѣхъ поръ? Ты думаешь, легко жить безъ всякаго сочувствія... Думаешь, такъ можно долго выдержать?
Катя. Да, мнѣ такъ думается. Слушай, Гансъ, когда мысль о чемъ-нибудь становится въ тягость, надо освободиться отъ нея. Пойдемъ посмотримъ на мальчика. Какъ онъ милъ, когда спитъ. Онъ лежитъ такъ (показываетъ, какъ ребенокъ держитъ ручки во снѣ). И складываетъ ручки вотъ этакъ. Презабавно. Пойдемъ.
Гансъ. А ты пойдешь?
Браунъ. Ахъ, нѣтъ, Гансъ, я не люблю маленькихъ дѣтей. Лучше пойду въ садъ (Уходитъ черезъ веранду).
Гансъ. Странный человѣкъ!
Катя (осторожно отворяетъ дверь въ спальню). Онъ очень милъ, говорю тебѣ, тсс -- тише, тише (На цыпочкахъ, взявшись за руки, уходятъ).
(Г-жа Фок. и дѣвушка все это время приготовляли столъ на верандѣ. Слышенъ шумъ разбитой посуды. Раздается крикъ, и дѣвушка, блѣіная, бѣжитъ съ балкона въ сѣни. Г-жа Фок. входитъ въ комнату и бранитъ дѣвушку).
Г-жа Фок. Но, Минна, вы никуда не годитесь. Каждый день вы что-нибудь да бьете. Чудесный маіонезъ (Дѣвушка возвращается изъ сѣней). У меня не случается подобныхъ вещей. Я ихъ живо выучиваю
Гансъ (изъ спальни, привлеченный шумомъ). Мамаша, что случилось? (обнимаетъ мать, желая ее успокоить). Успокойся, не сердись.
Катя (въ дверяхъ). Что такое?
Гансъ. Ничего, ровно ничего.
Катя (прячется).
Г-жа Фок. Благодарю, ничего! Разбила на десять марокъ посуды. И это ничего!? И весь прекрасный соусъ... (отталкиваетъ Ганса).
Гансъ. Мама, мама, ну, останемся безъ соуса.
Г-жа Фок. Нѣтъ, нѣтъ, вы ужъ черезчуръ легкомысленны. Вамъ не изъ чего такъ швырять деньги. Вы ужъ очень снисходительны къ прислугѣ. Она скоро будетъ просто невыносима.
Гансъ. Но вѣдь ей все время приходится возиться съ этими вещами.
Г-жа Фок. Я вовсе не тиранъ. Прислуга у меня живетъ но 6--7 лѣтъ. Но что разобьетъ, должна купить на свои деньги. У васъ, конечно, онѣ ѣдятъ сладкіе пироги и икру,-- нѣтъ, нѣтъ, оставьте меня въ покоѣ съ вашими новыми идеями.
Гансъ. Ну полно, мама, не сердись.
Г-жа Фок. Да я и не сержусь, мой мальчикъ (цѣлуетъ его). Сумасшедшій ты, право. Ты не отъ міра сего. (Дѣвушка на верандѣ подтираетъ полъ и собираетъ осколки).
Гансъ (удивленный). Въ самомъ дѣлѣ, мама (веселымъ тономъ). Но почему ты дѣлаешь такіе... такіе странные, испуганные глаза?
Г-жа Фок. Я? когда-же? Я и не знала... Какіе я могу дѣлать глаза?..
Гансъ. Посмотри еще разъ на меня.
Г-жа Фок. Дурень! (смотритъ пристально на него).
Гансъ. Довольно, хорошо.
Г-жа Фок. Глупый мальчикъ! Мнѣ хотѣлось-бы, чтобы ты всегда былъ доволенъ, чтобы ты былъ довольнымъ человѣкомъ.
Гансъ. Мать, этого ты никогда не дождешься. Довольные люди все равно, что трутни въ ульѣ. Жалкія созданья!
Г-жа Фок. Къ чему все это?..
Гансъ (серьезно, немного растроганный). Мой сынъ долженъ быть тоже въ родѣ меня,-- недовольный.
Г-жа Фок. Сохрани Богъ!
Гансъ. Онъ долженъ быть инымъ человѣкомъ, чѣмъ я. Объ этомъ я позабочусь.
Г-жа Фок. Человѣкъ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ. И мы дѣлали все, что могли.
Гансъ. Но, матушка, я вовсе ужъ не такой неудачникъ.
Г-жа Фок. Я и не говорю, я и не хочу этого сказать. Но ты же самъ говоришь, что Филиппъ долженъ быть инымъ. И... и... послушай только: ты не вѣришь... ты не.вѣришь въ милосерднаго Бога. У тебя нѣтъ религіи. Вѣдь это большое несчастье. Ужасно досадно, что ты не остался въ духовномъ вѣдомствѣ. Еще послѣ твоей пробной проповѣди діаконъ сказалъ...
Гансъ (весело). Матушка, матушка! Дѣла минувшихъ дней (Звонятъ). Г-жа Фок. Дверь, вѣдь, не заперта (Дѣлаетъ нѣсколько шаговъ по направленію къ сѣнямъ, въ дверь стучатся).
Прачка Леманъ (въ полинявшемъ синемъ платьѣ, входитъ боязливо). Здравствуйте!
Гансъ. Здравствуйте!
Г-жа Фок. Здравствуйте!
Леманъ. Я только хотѣла посмотрѣть. Извините, пожалуйста. Я уже давно ищу своего жильца.
Гансъ. Г-нъ Браунъ у насъ.
Леманъ (осматриваясь). Тсс... тсс... Скажите, пожалуйста. Кто-бы это могъ знать?
Г-жа Фок. Какъ вы поживаете, фрау Леманъ?
Леманъ. Ахъ, фрау Фокератъ! Мнѣ вѣдь никогда хорошо не жилось. Вѣдь я все-таки должна была прогнать своего старика. Больше не было никакой возможности. Ужъ я и не знаю теперь, какъ я буду жить съ моей пятеркой.
Г-жа Фок. Что вы говорите? Вѣдь...
Леманъ (становясь все болтливѣе). Да, видите-ли, фрау Фокератъ, если бы я не была такъ слаба. Но я слишкомъ слаба. А вѣдь горе-то, сами знаете, незамѣтно подползаетъ къ человѣку. Мнѣ, можетъ, никто въ этомъ не повѣритъ. Вотъ я и сказала своему старику: Адольфъ, говорю, уходи ты, Христа-ради, къ своимъ братьямъ, говорю. Ступай, говорю, къ своимъ собутыльникамъ. Я и одна буду заботиться о моихъ ребятахъ. Вѣдь смотри, говорю, до чего ты довелъ себя, вѣдь тебя отовсюду въ шею гонятъ. У тебя, говорю, вовсе характера нѣтъ. Кабы, говорю, у тебя характеръ былъ, ты бы не довелъ до нищеты дѣтей и жену. Видите-ли, фрау Фокератъ, такъ я ему и сказала; такъ, вѣрите-ли, чего мнѣ это стоило! Вѣдь это мнѣ, какъ ножъ острый... А все-таки это помогло. Все-таки нужно сказать правду: такъ лучше! И думаю я себѣ теперь: Господь милостивъ,-- не оставитъ меня съ моими пятью дѣтками. (Она сморкается и вытираетъ себѣ глаза).
Г-жа Фок. Только мы должны всегда...
Леманъ. Да, да, и я то же говорю. Отправляйся, говорю, въ Америку. Сдѣлай милость, ступай. Коли человѣкъ честенъ, говорю я, и можетъ работать, говорю я, да копеечку бережетъ, такъ еще дѣло не пропащее, говорю я. А я честный человѣкъ, фрау Фокератъ. Я свой домъ, сине добро уберечь умѣю. Ужъ у меня изъ рукъ ничего зря не уйдетъ.
Гансъ. Вы хотѣли говорить съ Брауномъ, фрау Леманъ.
Леманъ. Ахъ, нѣтъ. Вѣдь вотъ, чуть я и не забыла. Тамъ барышня одна желаетъ видѣть г-на Брауна (въ дверяхъ показывается голова фрейленъ Маръ, но тотчасъ прячется. Гансъ замѣчаетъ ее).
Гансъ. Пожалуйста, прошу войти (Матери и -Леманъ, которыя ее не замѣтили). Это та самая барышня (Леманъ). Вамъ слѣдовало ее ввести(Отворяетъ дверь). Прошу васъ, милостивая государыня. Вы желали видѣть моего друга Брауна? Будьте любезны, войдите.
(Anna Маръ, 24 лѣтъ, средняго роста; у ней маленькая головка, темные, гладкіе волоса, топкія нервныя черты лица. Движенія непринужденныя, полныя граціи и силы. Нѣкоторая увѣренность въ манерѣ держать себя, живость въ движеніяхъ умѣряется до извѣстной степени тактомъ и скромностью; въ высшей степени женственна; одѣта во все черное).
Анна (входитъ). Прошу извинить. Очень жаль, что безпокою васъ.
Гансъ. Пожалуйста, пожалуйста.
Анна. Фрау Леманъ очень долго не возвращалась, и я хотѣла ей сказать, что приду въ другой разъ.
Гансъ. Подождите, пожалуйста. Сейчасъ позову Брауна. Присядьте, прошу васъ.
Анна. Благодарю васъ (стоитъ); но въ самомъ дѣлѣ мнѣ очень неловко.
Гансъ. Не безпокойтесь, прошу васъ. Сейчасъ я позову Брауна.
Анна. Но я затрудняю васъ.
Гансъ. Нисколько. Извините (уходитъ чрезъ веранду).
Леманъ (Аннѣ). Ну, теперь я пойду, назадъ-то вы и одна вернетесь.
Анна. Благодарю, что проводили. Позвольте предложить вамъ (даетъ денегъ).
Леманъ. Благодарю, благодарю (Къ фрау Фокератъ). Вотъ и весь мой сегодняшній заработокъ. Истинный Богъ. Не легко это, а все-таки лучше, чѣмъ жить съ пьяницей. Только уповать на Бога... Милосердный Богъ не оставитъ меня (берется за ручку двери). Пойду теперь въ мелочную. Куплю чего-нибудь своимъ сироткамъ (уходитъ).
Г-жа Фок. (вслѣдъ ей). Подите на кухню,-- тамъ есть остатки (Приноситъ стулъ и ставитъ рядомъ со стуломъ Анны, садится). Прошу васъ, фрейленъ, садитесь.
Анна (неохотно садясь). Право я совсѣмъ не устала.
Г-жа Фок. Вы знаете здѣшнюю мѣстность?
Анна. Нѣтъ, я родомъ изъ Россіи, изъ прибалтійскихъ губерній, я". (неловкая пауза).
Г-жа Фок. Здѣшняя мѣстность очень песчана. Я бываю здѣсь неохотно. Сама я изъ окрестностей Бреславля. И все то здѣсь дорого, вы не можете себѣ представить, до какой степени. Мой мужъ арендуетъ тамъ имѣніе, такъ что мы можемъ кое-что посылать дѣтямъ. Видѣли вы озеро? Оно дѣйствительно очень красиво. Намъ очень удобно, мы какъ разъ на берегу. У насъ въ саду двѣ лодки. Но я не люблю, когда дѣти катаются. Ужъ очень я труслива. Вы теперь въ Берлинѣ, смѣю спросить?
Анна. Да, но я тамъ въ первый разъ. Хотѣлось-бы хорошенько осмотрѣть его.
Г-жа Фок. О! да, его стоитъ посмотрѣть. Только слишкомъ ужъ шумно...
Анна. Да, въ немъ шуму много. Особенно, когда привыкнешь къ маленькимъ городамъ.
Г-жа Фок. А вы откуда, если...
Анна. Я изъ Ревеля. Возвращаюсь въ Цюрихъ. Послѣдніе четыре года я провела въ Цюрихѣ.
Г-жа Фок. Чудная Швейцарія! Тамъ у васъ родные?
Анна. Нѣтъ, я учусь.
Г-жа Фок. Вы? Въ университетѣ?
Анна. Въ университетѣ.
Г-жа Фок. Не можетъ быть! Значитъ, вы студентка. Что вы говорите? Это очень интересно. Въ самомъ дѣлѣ вы студентка?
Анна. Ну да.
Г-жа Фок. Что вы говорите! И что-же?-- вамъ нравится такъ много учиться?
Анна (весело). О, да! но только до извѣстной степени.
Г-жа Фок. Весьма вѣроятно (Гансъ и Браунъ показываются на верандѣ, дамы замѣчаютъ ихъ и встаютъ).
Анна. Очень жалѣю, что побезпокоила васъ.
Г-жа Фок. Ничего, милая фрейленъ, я очень рада, что видѣла такъ близко настоящую студентку. У насъ такія глупыя представленія о нихъ. Вы родственница Брауна?
Анна. Нѣтъ, мы познакомились въ Парижѣ на выставкѣ.
Г-жа Фок. (подаетъ ей руку). Всего хорошаго. Я очень рада.
Анна. Еще разъ прошу извинить меня, г-жа Фокератъ. (Уходитъ въ сѣни. Гансъ и Браунъ поговорили немного на верандѣ; Гансъ остается тамъ, Браунъ входитъ).
Браунъ (удивленный). Фрейленъ Маръ -- вы?
Анна. Да, Надѣюсь, что вы не сочтете меня безтактной. Ваша хозяйка, ваша оригинальная г-жа Леманъ, виновата, что я пришла сюда.
Браунъ. О, святой бимбамъ.
Анна. А "бимбамъ" все еще живъ?
Браунъ. Мнѣ и во снѣ не снилось, что увижу васъ. Отлично.
Анна. Что? все еще "отлично"? Вѣдь у васъ все "отлично". Вы нисколько не измѣнились, право.
Браунъ. Вы находите? Раздѣвайтесь.
Анна. Нѣтъ, нѣтъ. Что вы? Я хотѣла только посмотрѣть, что вы дѣлаете (Игриво). Главное хотѣлось справиться о вашей большой картинѣ. Что, можно уже на нее полюбоваться?
Браунъ. Ни тѣни, ни мысли, ни даже холста къ ней еще не имѣется.
Анна. Жаль, очень жаль. А вы еще такъ обѣщали мнѣ!
Браунъ. Человѣкъ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ. Повторяю вамъ: раздѣвайтесь.
Анна. Я васъ видѣла, и теперь...
Браунъ. Нѣтъ, вы должны остаться.
Анна. Здѣсь?
Браунъ. Ну да. Развѣ вы не знаете, гдѣ мы? У Ганса Фокератъ. Изъ моихъ разсказовъ вы его хорошо знаете. Кстати -- сегодня крестины. Вы какъ разъ во время.
Анна. Ахъ, нѣтъ. Это неудобно. Да и у меня сегодня масса дѣлъ въ городѣ.
Браунъ. Теперь все закрыто.
Анна. Это не бѣда, мнѣ надо сдѣлать нѣсколько визитовъ. Не думайте, впрочемъ, что вы отдѣлались отъ меня. Мнѣ хочется подольше поговорить съ вами. Я вамъ еще нотацію прочту: вы измѣнникъ. Вы все еще художникъ только на словахъ.
Браунъ. Сначала нужно достигнуть духовной ясности. Еще успѣю поработать въ свое время.
Анна. Ну, наврядъ-ли.
Браунъ. Слушайте, но все-таки вы не смѣете уйти теперь.
Анна. Ахъ, оставьте меня пожалуйста.
Браунъ. Гансъ! Гансъ!!
Анна. Прошу васъ, оставьте меня (Входитъ Гансъ, раскраснѣвшись).
Браунъ. Позвольте. Мой другъ -- Гансъ Фокератъ. Фрейленъ -- Анна Маръ.
Анна, Гансъ. (Одновременно.) Я уже много слышала о васъ. Я уже много слышалъ о васъ.
Браунъ. Подумай, Гансъ. Она хочетъ уйти.
Гансъ. Моя жена и всѣ мы будемъ огорчены. Не проведете-ли вы сегодняшній день съ нами?
Анна. Право, я не знаю... Впрочемъ, если я дѣйствительно не помѣшаю, я останусь...
Гансъ. Ни въ какомъ случаѣ (помогаетъ снять кофточку, передаетъ ее Брауну). Повѣсь, пожалуйста. Я сейчасъ скажу женѣ (Въ дверь спальни). Катя! (уходитъ въ спальню).
Анна (поправляя платье передъ зеркаломъ). Вашъ другъ очень любезенъ
Браунъ. Пожалуй слишкомъ.
Анна. Какъ такъ?
Браунъ. Я шучу. Онъ прекрасный малый; но какъ скоро заговоритъ о своей работѣ, становится невыносимъ. Приготовьтесь; если вы проведете здѣсь день, онъ непремѣнно прочтетъ вамъ свое произведеніе.
Анна. Что это за работа?
Браунъ. Для меня слишкомъ учено. Что-то философско-критико-психофизіологическое; мнѣ недоступно.
Анна. Это меня интересуетъ. Вѣдь и я сама, какъ говорятъ, немного причастна философіи.
Браунъ. Что вы? Въ такомъ случаѣ вы не скоро отдѣлаетесь отъ него; вы приведете его въ восторгъ.
Гансъ (выходя изъ спальни). Браунъ!
Браунъ. Что?
Гансъ. Поди къ Катѣ. Успокой ее: по ея мнѣнію, у мальчика слишкомъ выдается ребро.
Браунъ. Къ чему это?
Гансъ. Это пустяки, но все-таки иди. Она понапрасну создаетъ себѣ безпокойство.
Браунъ. Хорошо, хорошо. Иду (уходитъ въ спальню).
Гансъ. Жена извиняется. Она придетъ черезъ нѣсколько минутъ. А пока она поручила мнѣ показать вамъ нашъ садъ. Конечно, если вы не имѣете ничего противъ этого.
Анна. О, нѣтъ, съ удовольствіемъ.
Гансъ (улыбаясь). У насъ прекрасный уголокъ, т. е. мы нанимаемъ здѣсь дачу. Самое лучшее въ ней -- озеро. Видѣли вы озеро -- Мюггель (передаетъ ей зонтикъ; разговаривая, оба проходятъ на веранду). Я собственно ненавижу городъ. Мой идеалъ -- громадный паркъ, окруженный высокою стѣною. Такъ можно жить спокойно, преслѣдуя свои цѣли.
Анна. Вы -- эпикуреецъ!