Фантастический роман

Прощался с Ве­рой Рем­мер не как все. Он рас­ка­тис­то, звон­ко сме­ял­ся, нес­коль­ко раз под­хо­дил к сто­ли­ку, на­ли­вал в рюм­ку конь­як, воз­буж­ден­но оп­ро­ки­ды­вал ее в рот и пов­то­рял, улы­ба­ясь:

- Ну, смот­ри, что­бы ник­то и ни­че­го, ина­че мы мо­жем сор­вать­ся.

Оставалось де­сять ми­нут до то­го вре­ме­ни, ког­да за Ремме­ром дол­жен был зай­ти его то­ва­рищ по эк­с­пе­ди­ции.

Вера пос­мот­ре­ла на ча­сы и улыб­ну­лась. Не по­то­му, что ей бы­ло слиш­ком ве­се­ло, а по­то­му, что ее за­ра­жа­ла бод­рая уве­рен­ность Рем­ме­ра. И, на­ки­нув ему на шею пет­лей гиб­кие смуг­лые ру­ки, она спро­си­ла на­пос­ле­док:

- Виктор... а что ес­ли За­поль­с­кий опять?...

Реммер нер­в­но сдер­нул ее ру­ки и от­ве­тил не гру­бо, но рез­ко:

- Это твое де­ло. Я не вме­ши­ва­юсь и... не бу­дем боль­ше об этом го­во­рить!

Затрещал те­ле­фон. Ве­ра взя­ла труб­ку. Зво­ни­ли из ре­дак­ции, спра­ши­ва­ли:

- Уехал Рем­мер или нет?

- Нет, сей­час уез­жа­ет.

Она хо­те­ла пе­ре­дать труб­ку, но те­ле­фон быс­т­ро дал от­бой. В ко­ри­до­ре пос­лы­шал­ся стук ша­гов, при­шел то­ва­рищ Рем­ме­ра - Фе­дор Ба­ра­тов. Он так же, как и Вик­тор, был одет в се­рые хол­що­вые брид­жи, в ру­ба­ху с ши­ро­ким рас­ки­ну­тым по пле­чам во­ро­том и обут в вы­со­кие ко­жа­ные са­по­ги.

- Алло! - вместо при­вет­с­т­вия ска­зал Рем­мер. - Мож­но ехать?

- Можно.

Два ве­ще­вых меш­ка бы­ли зах­ва­че­ны в ле­вые ру­ки, две охот­ничь­их вин­тов­ки - в пра­вые, и все втро­ем спус­ти­лись вниз к ма­ши­не.

Был ве­чер. На Си­бир­с­кой воз­ле ре­дак­ции кри­чал гром­ко­го­во­ри­тель:

- Проект кон­цес­сии на раз­ра­бот­ку зо­ло­тых при­ис­ков в вер­ховь­ях Ви­ше­ры...

Мимо про­ез­жа­ли ма­ши­ны с инос­т­ран­ца­ми, в боль­шин­с­т­ве ян­ки.

- И от­ку­да их так мно­го наб­ра­лось! - ска­за­ла Ве­ра. - Ры­щут и ры­щут. Вче­ра на па­ро­хо­де че­ло­век двад­цать при­еха­ло.

Реммер сел в ма­ши­ну пос­лед­ним.

- Алло! - крик­нул он шо­фе­ру. - Дай ход...

Но преж­де чем шо­фер ус­пел на­жать но­гой пе­даль, к до­му с трес­ком под­ле­те­ла мо­то­цик­лет­ка, и те­лег­ра­фист, не сос­ка­ки­вая с си­денья, ки­нул Вик­то­ру те­лег­рам­му.

Он рас­пе­ча­тал, от­тол­к­нул ру­кою ду­ло вин­тов­ки, и кри­вая ус­меш­ка пе­ре­ко­си­ла его ров­ное ли­цо:

- Стоп!...

Не рас­к­ры­вая двер­цы, он лег­ко пе­рес­ко­чил че­рез борт ма­ши­ны на мос­то­вую, вбе­жал в дом и на­жал кноп­ки те­ле­фо­на, ав­то­ма­ти­чес­ки со­еди­ня­ясь с ре­дак­ци­ей­:

- Это вы?., я толь­ко что по­лу­чил те­лег­рам­му о том, что Штольц про­ве­рил и под­т­вер­ж­да­ет все, он ус­пел уже на три дня рань­ше... Я не осо­бен­но до­ве­ряю Штоль­цу... Да, да... Я имею на это ос­но­ва­ние и все-та­ки еду сам...

Он вы­шел, на хо­ду по­це­ло­вал в ще­ку Ве­ру и вско­чил в ма­ши­ну. Шо­фер вов­ре­мя на­жал ру­кой ры­чаг, от­пус­кая тор­моз, и ма­ши­на, за­гу­дев, по­нес­лась к прис­та­ни.

Это бы­ло ров­но в де­вять ча­сов ве­че­ра, 25 июня 1925 го­да.

В по­ло­ви­не де­вя­то­го, в тот же ве­чер, с за­па­да при­ле­тел двух­мес­т­ный аэроп­лан, и бри­тый се­рый ан­г­ли­ча­нин в кос­тю­ме, нем­но­го по­мя­том в до­ро­ге, подъ­ехал к квар­ти­ре Рем­ме­ра. Там он ос­та­вал­ся не бо­лее трех ми­нут, ибо в ней ни­ко­го не бы­ло, кро­ме ухо­дя­щей до­мой Ве­ры. И Ве­ра слы­ша­ла, как он ска­зал сво­ему спут­ни­ку по-англий­ски:

- Джон, че­рез час вы вы­ле­ти­те в Чер­дынь и пе­ре­да­ди­те ему этот па­кет...

Ночь 25 июня 1925 го­да бы­ла за­ме­ча­тель­на и тем, что в са­мой боль­шой гос­ти­ни­це го­ро­да в че­тыр­над­ца­том но­ме­ре по­ве­сил­ся че­ло­век, толь­ко что пе­ред этим про­пи­сав­ший­ся Сер­ге­ем Кош­ки­ным, тан­цо­ром-че­че­точ­ни­ком, 32 лет от ро­ду.

В IV клас­се па­ро­хо­да "Крас­ная Звез­да" бы­ло шум­но и ожив­лен­но, но тес­но до от­ка­за. Ни­ког­да рань­ше па­ро­хо­дам Ка­мы не при­хо­ди­лось пе­ре­во­зить та­кую раз­но­шер­с­т­ную буй­ную пуб­ли­ку. Слу­хи о боль­ших изыс­ка­тель­ных ра­бо­тах в го­рах, в вер­ховь­ях Ви­ше­ры, зас­та­ви­ли хлы­нуть ту­да ты­ся­чи че­ло­век из юж­ных гу­бер­ний СССР.

Все те, кто око­ла­чи­вал­ся рань­ше без де­ла в Одес­се, Рос­то­ве, Но­во­рос­сий­ске, соб­рав нес­лож­ные ма­нат­ки, быс­т­ро пе­реб­ра­сы­ва­лись с юга, че­рез Пермь, на се­вер.

Ходили слу­хи об от­к­ры­тых аме­ри­кан­ца­ми ска­зоч­ных бо­гат­с­т­вах, о на­ход­ке са­мо­род­ков. И хо­тя точ­ное мес­то­на­хож­де­ние этих за­ле­жей еще ни­ко­му не бы­ло из­вес­т­но, хо­тя ник­то еще не ви­дел ни од­но­го че­ло­ве­ка, на­шед­ше­го са­мо­ро­док хо­тя бы в два грам­ма ве­сом, од­на­ко все чув­с­т­во­ва­ли, что раз аме­ри­кан­цы взя­лись, зна­чит что-то тут да есть.

Позади ог­ром­ных меш­ков с вой­ло­ком в ук­ром­ном уг­лу си­де­ли два че­ло­ве­ка. Ос­то­рож­но ог­ля­ды­ва­ясь, один из них вре­мя от вре­ме­ни от­во­ра­чи­вал борт рва­но­го ват­но­го пид­жа­ка и, не вы­ни­мая из кар­ма­на бу­тыл­ки с де­ше­вым конь­яком "Экстра", на­ли­вал жес­тя­ную круж­ку, под­с­тав­лен­ную то­ва­ри­щем. Оба по оче­ре­ди рыв­ком оп­ро­ки­ды­ва­ли конь­як в глот­ки, за­тем из дру­го­го кар­ма­на из­в­ле­ка­лась тон­кая ненарезанная чай­ная кол­ба­са, от ко­то­рой сра­зу от­х­ва­ты­ва­лось зу­ба­ми пол­чет­вер­ти.

Реммер, как и вся­кий жур­на­лист, был лю­бо­пы­тен. Он спус­тил­ся вниз и, усев­шись на меш­ки, раз­го­во­рил­ся с од­ним вят­с­ким му­жич­ком.

- Куда, дя­дя, едешь? - спро­сил он, уго­щая то­го па­пи­ро­сой.

- Куды?! - доб­ро­душ­но от­ве­тил тот. - Извес­т­но, ку­ды все, ту­ды и я...

- А за­чем?

Мужичок удив­лен­но пос­мот­рел на не­го, по­том от­ве­тил, за­ку­ри­вая:

- Да ведь как же, у нас хле­ба каж­ный год пло­хие, кажное ле­то му­жи­ки на от­хо­жие про­мыс­ла ухо­дят. И я хо­дил рань­ше ли­бо ка­на­вы рыть, ли­бо по шту­ка­тур­ке. А тут та­кое де­ло выш­ло, по­пер на­род ту­ды. Ну, ду­маю, дай и я то­же, авось счас­тье вый­дет!

Потом, по­че­му-то сни­жая го­лос, до­ба­вил, рас­тя­ги­вая сло­ва:

- Говорят, ко­то­рым лю­дям уда­ча бы­ва­ет, ба-а-альшу-щие кус­ки на­хо­дют. По хун­ту, а то и боль­ше...

Реммер улыб­нул­ся, хо­тел от­ве­тить, но не ска­зал ни­че­го, по­то­му что из-за меш­ков ус­лы­шал, как чей­-то под­вы­пив­ший го­лос нег­ром­ко, но рез­ко ска­зал:

- А я те­бе го­во­рю, что Штольц зап­ла­тит.

- Ды ни-столь­ко!...

- Нет, столь­ко...

- Да ес­ли тво­его Штоль­ца со шта­на­ми про­дать, от­ку­да он возь­мет столь­ко?!

- Не знаю, - ме­нее уве­рен­но, но все же твер­до от­ве­тил дру­гой. И по­том сов­сем ти­хо, так ти­хо, что Рем­мер еле-еле ус­лы­шал, до­ба­вил:

- А не зап­ла­тит, так не ви­дать ему ни од­ной бу­маж­ки... Рем­мер весь нас­то­ро­жил­ся, но боль­ше ра­зоб­рать ни­че­го не смог...

Он по­шел к се­бе в ка­юту.

- Тебе ра­ди­ог­рам­ма,- ска­зал ему Ба­ра­тов.

Реммер ра­зор­вал. Ве­ра со­об­ща­ла: 1. Ка­кой­-то че­ло­век на аэроп­ла­не вы­ле­тел в Чер­дынь, что­бы пе­ре­дать те­бе па­кет. 2. Из Ки­ева со­об­ща­ют, что ни­че­го неиз­вес­т­но.

Первый пункт Рем­ме­ра оза­да­чил, вто­рой - выз­вал склад­ку на лбу: вто­рым пун­к­том он был не­до­во­лен.

- Алло! - ска­зал он, по­да­вая Ба­ра­то­ву де­пе­шу. - Что это за аэроп­лан?

Тот удив­лен­но по­жал пле­ча­ми, не зная, что от­ве­тить.

В это вре­мя в дверь ка­юты пос­ту­чал мат­рос и со­об­щил, что Рем­ме­ра вы­зы­ва­ют из Пер­ми по бес­п­ро­во­лоч­но­му те­ле­фо­ну. Он по­до­шел. Го­во­ри­ла Ве­ра. Она со­об­щи­ла, что два ча­са то­му на­зад кто-то со сто­ро­ны ве­ран­ды вы­ре­зал стек­ло и, про­ник­нув в ком­на­ту Рем­ме­ра, взло­мал ящи­ки пись­мен­но­го сто­ла! Сей­час ра­бо­та­ет уг­ро­зыск.

Вместо то­го что­бы нах­му­рить­ся или взвол­но­вать­ся, Рем­мер рас­сме­ял­ся и от­ве­тил спо­кой­но:

- Верочка, не бес­по­кой­ся... Ни­че­го осо­бен­но­го там не бы­ло...

Когда он от­хо­дил от ап­па­ра­та, ли­цо его вы­ра­жа­ло силь­ней­шее удо­воль­с­т­вие, и по гу­бам прош­ла ши­ро­кая ве­се­лая улыб­ка

Пожилой ан­г­ли­ча­нин, пьющий у сто­йки бу­фе­та вис­ки, удив­лен­но пос­мот­рел на стран­ную, ни­чем не оп­рав­ды­ва­емую улыб­ку рус­ско­го и про­тя­нул ру­ку за сле­ду­ющей рюм­кой. А Рем­мер рас­пах­нул дверь ка­юты, бро­сил­ся на кой­ку и ска­зал Ба­ра­то­ву

- Пока все очень хо­ро­шо. Ящи­ки взло­ма­ны... И, быс­т­ро раз­дев­шись, лег спо­кой­но спать.

По де­лу о взло­ме ящи­ков в квар­ти­ре Рем­ме­ра Ве­ру выз­ва­ли в уг­ро­зыск. Ее на­чаль­ник, то­ва­рищ Се­дых, был ей хо­ро­шо зна­ком. Он спро­сил ее о не­ко­то­рых под­роб­нос­тях, о том, не из­вес­т­но ли ей, по­хи­ще­ны ка­кие-ли­бо ве­щи или нет?

- По-моему, нет,- от­ве­ти­ла Ве­ра.- Я го­во­ри­ла с Вик­то­ром по ра­дио, и он пе­ре­дал, что ни­че­го цен­но­го в его ящи­ках не бы­ло...

Вера хо­те­ла уже ухо­дить, как взгляд ее упал на пись­мен­ный стол на­чаль­ни­ка.

- Откуда это у вас? - удив­лен­но спро­си­ла она. - Это, ве­ро­ят­но, взлом­щи­ки взя­ли с со­бой­, а вы наш­ли у них?

И она про­тя­ну­ла ру­ку за крас­ной ма­лень­кой звез­доч­кой из ураль­с­ко­го кам­ня, на ко­то­рой бы­ли пос­тав­ле­ны ее ини­ци­алы. Но на­чаль­ник вдруг нах­му­рил­ся, точ­но вне­зап­ная но­вая мысль приш­ла ему в го­ло­ву. Од­на­ко тот­час же улыб­нул­ся и спро­сил:

- Разве ве­щич­ка зна­ко­ма вам?

- Это звез­доч­ка Вик­то­ра. Я по­да­ри­ла ему ее как раз в на­ча­ле вес­ны, ког­да...- Она зап­ну­лась на мгно­ве­ние, по­том тот­час же улыб­ну­лась и до­ба­ви­ла спо­кой­но: - Ког­да я ра­зош­лась с му­жем и сош­лась с Вик­то­ром. Но как она по­па­ла к вам?

Седых от­ве­тил что-то не­оп­ре­де­лен­ное, по­том, сос­лав­шись на за­ня­тость, веж­ли­во рас­п­ро­щал­ся.

Едва Ве­ра выш­ла, на­чаль­ник выз­вал к се­бе стар­ше­го ин­с­пек­то­ра Ба­ла­бу­ша и при­ка­зал:

- Телеграфируйте в Чер­дынь - ус­та­но­вить слеж­ку за жур­на­лис­том Рем­ме­ром, ве­ро­ят­но, его при­дет­ся арес­то­вать...

Инспектор Ба­ла­буш был край­не удив­лен. Но ин­с­пек­тор не имел при­выч­ки мно­го раз­го­ва­ри­вать, и ес­ли бы его на­чаль­ник ска­зал, что на­до арес­то­вать са­мо­го пред­се­да­те­ля ок­рис­пол­ко­ма, зна­чит, у на­чаль­ни­ка бы­ли вес­кие до­во­ды.

В это вре­мя Ве­ра си­де­ла в те­ат­раль­ном са­ди­ке, чи­та­ла ка­кое-то пись­мо, ела мо­ро­же­ное и бы­ла страш­но да­ле­ка от мыс­ли о том, что она сде­ла­ла...

В Чер­ды­ни че­ло­век в кра­гах и ави­атор­с­кой шап­ке при­нес Рем­ме­ру в гос­ти­ни­цу па­кет. Там бы­ло 10 пя­ти­де­ся­ти­дол­ла­ро­вых бу­ма­жек и пись­мо от од­ной из круп­ней­ших аме­ри­кан­с­ких га­зет, в ко­то­ром в су­хой­, чис­то де­ло­вой фор­ме де­ла­лось ему пред­ло­же­ние ин­фор­ми­ро­вать га­зе­ту о хо­де изыс­ка­ний бас­сей­на ре­ки Ви­ше­ры.

Реммер про­чел пись­мо, пос­мот­рел на ка­мен­ное ли­цо ави­ато­ра, по­том сел за стол и на­чал пи­сать от­вет­ную за­пис­ку. Но че­рез ми­ну­ту он ра­зор­вал на­пи­сан­ное, встал и ска­зал лет­чи­ку:

- Хорошо.

Человеку в кра­гах, по-ви­ди­мо­му, кто-то впол­не до­ве­рял, ибо че­ло­век в кра­гах не пот­ре­бо­вал ни рас­пис­ки, ни от­ве­та. Он по­вер­нул­ся и вы­шел.

- Подкуп? - ко­рот­ко спро­сил Рем­ме­ра Ба­ра­тов.

- Да, - еще ко­ро­че от­ве­тил тот.

Гостиница бы­ла на­би­та до от­ка­за. Рем­мер умы­вал­ся в то вре­мя, ког­да с хо­зя­ином спо­ри­ли двое.

- Номеров нет, - убеж­дал хо­зя­ин.

- То есть как нет, ког­да на­до, - рез­ко от­ве­ча­ли ему. - Мы в ко­ри­до­ре за­но­чу­ем!...

- Номеров нет, - упря­мо пов­то­рил хо­зя­ин, - а ес­ли вы бу­де­те скан­да­лить, я по­зо­ву ми­ли­ци­оне­ра.

Реммер вы­тер мок­рую го­ло­ву и вы­шел в ко­ри­дор. Там он встре­тил двух спо­ря­щих лю­дей и в од­ном из них уз­нал то­го, ко­то­рый упо­ми­нал имя Штоль­ца за вой­лоч­ны­ми тю­ка­ми па­ро­хо­да.

Реммер ос­та­но­вил­ся и еще раз вни­ма­тель­но пос­мот­рел на них, точ­но же­лая креп­че за­пе­чат­леть в па­мя­ти их ли­ца. Ес­ли бы Рем­мер обер­нул­ся в этот мо­мент, то он уви­дел бы, что в пя­ти ша­гах в сто­ро­не сто­ит нез­на­ко­мый че­ло­век и вни­ма­тель­но, с той же целью, всмат­ри­ва­ет­ся в его соб­с­т­вен­ное, Рем­ме­ра, ли­цо.

- Виктор,- ска­зал ему Ба­ра­тов, ког­да, по­пы­хи­вая в тем­но­те пос­лед­ни­ми пе­ред сном па­пи­ро­са­ми, они ле­жа­ли в кро­ва­ти, - а не слиш­ком ли рис­ко­ван­ную иг­ру мы ве­дем? И не луч­ше ли все де­ло пе­ре­дать в ру­ки след­с­т­вен­ных ор­га­нов?

- Нет, - после ми­нут­но­го мол­ча­ния от­ве­тил Рем­мер, - фак­тов еще ни­ка­ких, а кро­ме то­го... а кро­ме то­го, я люб­лю иног­да хо­дить по би­то­му стек­лу.

По ре­ке Ви­ше­ре тя­ну­лись вверх лод­ки, наг­ру­жен­ные пок­ла­жей. Са­ми при­ис­ка­те­ли шли пе­ше­хо­дом по бе­ре­гам. Но­че­ва­ли у кос­т­ров, пря­мо под от­к­ры­тым не­бом. Вста­ва­ли с за­рей­, сно­ва и сно­ва то­ро­пи­лись впе­ред.

Время от вре­ме­ни по­па­да­лись сто­ро­же­вые пос­ты, до­ми­ки ми­ли­ции, нас­пех, но креп­ко ско­ло­чен­ные и об­не­сен­ные дву­мя ря­да­ми ко­лю­чей про­во­ло­ки.

Многие из про­хо­див­ших за­дол­го пе­ред пос­та­ми сво­ра­чи­ва­ли в сто­ро­ну и ста­ра­тель­но об­хо­ди­ли их по тем или иным со­об­ра­же­ни­ям, не же­лая встре­чать­ся с зас­та­ва­ми.

Впрочем, зас­тав бы­ло все­го пять на пять­сот верст от Чер­ды­ни до Зо­ло­то­го кам­ня - го­ры, у под­но­жия ко­то­рой вы­рос це­лый по­се­лок, центр изыс­ка­тель­ных ра­бот.

Через пять су­ток мо­тор­ная лод­ка бла­го­по­луч­но дос­та­ви­ла Рем­ме­ра и Ба­ра­то­ва от Чер­ды­ни до мес­та.

Поселок был раз­б­ро­сан на ска­лис­той­, пок­ры­той ле­са­ми и из­ре­зан­ной шум­ны­ми ручь­ями мес­т­нос­ти.

Встретился со Штоль­цем Рем­мер в тот же ве­чер. Встре­ти­лись они как ум­ные вра­ги, зна­ющие си­лу друг дру­га, веж­ли­вые, спо­кой­ные, взве­ши­ва­ющие каж­дое вы­пу­щен­ное сло­во и улав­ли­вая за сло­ва­ми про­тив­ни­ка скры­тый смысл.

- Здравствуйте! Как де­ла? Не ус­та­ли? - спро­сил Штольц.

- Спасибо... Сов­сем не ус­тал. Кре­пок, как и всег­да.

- Здесь кли­мат очень нез­до­ро­вый. Я, нап­ри­мер, иног­да сквер­но чув­с­т­вую се­бя.

- Вряд ли в Пер­ми вы чув­с­т­во­ва­ли бы се­бя те­перь луч­ше, - пря­ча улыб­ку, от­ве­тил Рем­мер,- там ли­хо­ра­дит. Мо­жет быть, вам нез­до­ро­вит­ся от то­го,-здесь Рем­мер прис­таль­но пос­мот­рел на не­го,- что вы слиш­ком мно­го ра­бо­та­ете?

- Много...- коротко от­ре­зал Штольц, но, спох­ва­тив­шись, пе­ре­ме­нил тон и ска­зал дру­же­люб­но:

- Впрочем, вы ведь толь­ко что с до­ро­ги, за­хо­ди­те ко мне, я вас поз­на­ком­лю кое с кем из здеш­них ин­же­не­ров. Кста­ти, по­обе­да­ем.

Реммер за­ко­ле­бал­ся, но тот­час же со­об­ра­зил, что это зна­ком­с­т­во бу­дет ему весь­ма по­лез­но, и сог­ла­сил­ся.

Зашли в бре­вен­ча­тый дом. Све­жая пак­ля еще тор­ча­ла клочь­ями из стен, пах­ло смо­лис­ты­ми неп­ро­сох­ши­ми брев­на­ми, по сте­нам сто­яли две кой­ки с по­ход­ны­ми мат­ра­ца­ми, в уг­лу нес­коль­ко вин­то­вок, а по­се­ре­ди­не боль­шой стол, нак­ры­тый прос­ты­ней­, вмес­то ска­тер­ти, и ус­тав­лен­ный за­кус­ка­ми и ви­ном.

Не прош­ло и пя­ти ми­нут, как в ком­на­ту вош­ли трое; из них два аме­ри­кан­ца-инже­не­ра, по­мощ­ник на­чаль­ни­ка изыс­ка­тель­ной эк­с­пе­ди­ции Ян­сон и еще нек­то, ко­го Рем­ме­ру от­ре­ко­мен­до­ва­ли мис­те­ром Пфул­лем - спор­т­с­ме­ном и из­вес­т­ным пу­те­шес­т­вен­ни­ком, боль­шим лю­би­те­лем охо­ты на мед­ве­дей.

Реммер поз­до­ро­вал­ся с ин­же­не­ра­ми и с удив­ле­ни­ем пос­мот­рел на ко­рот­ко­го и тол­с­тень­ко­го мис­те­ра Пфул­ля, не сов­сем по­ни­мая, как это та­кой пух­лый и круг­лый че­ло­ве­чек мо­жет быть ярым охот­ни­ком, да еще на та­ко­го круп­но­го зве­ря, как мед­ведь.

В про­дол­же­ние нес­коль­ких дней Рем­мер ос­мат­ри­вал­ся и наб­лю­дал за ки­пу­чей жиз­нью по­сел­ка Зо­ло­той го­ры.

Каждый день даль­ше в го­ры на вос­ток от­п­рав­ля­лись но­вые и но­вые лю­ди. Иног­да с вос­то­ка при­ез­жа­ли ин­же­не­ры, обор­ван­ные, гряз­ные, с оза­бо­чен­ны­ми энер­гич­ны­ми ли­ца­ми. Они от­п­рав­ля­лись в ка­би­нет кон­цес­си­он­ной кон­то­ры, о чем-то по­дол­гу док­ла­ды­ва­ли мис­те­ру Ян­со­ну. По­том в Мос­к­ву на­чи­на­ли по­сы­лать­ся док­ла­ды, а в га­зе­ты Штольц по­сы­лал со­от­вет­с­т­ву­ющую ин­фор­ма­цию:

"Обнаружено зо­ло­то ря­дом с вос­точ­ной гра­ни­цей рай­она кон­цес­сии..."

"По зак­лю­че­нию ин­же­не­ра Бран­та, мощ­ная зо­ло­то­нос­ная жи­ла дол­ж­на про­хо­дить у вос­точ­ной час­ти кон­цес­сии..."

Читая эти ко­рот­кие со­об­ще­ния, Рем­мер не­воль­но уди­вил­ся. Он на­чи­нал чув­с­т­во­вать, что по­доз­ре­ния его от­но­си­тель­но Штоль­ца на этот раз на­чи­на­ют нем­но­го ко­ле­бать­ся.

В са­мом де­ле, аме­ри­кан­с­кая кон­цес­сия ох­ва­ты­ва­ла срав­ни­тель­но не­боль­шой рай­он. Всем бы­ло хо­ро­шо из­вес­т­но, что кон­цес­си­оне­ры ста­ра­лись рас­ши­рить его и по­то­му изыс­ка­ния про­из­во­дят по со­сед­с­т­ву. Яс­но, что им бы­ло бы вы­год­нее умал­чи­вать о но­вых от­к­ры­ти­ях, а ес­ли не умал­чи­вать, то по край­ней ме­ре пре­умень­шать их зна­че­ние.

А тут?... Те­лег­рам­мы Штоль­ца - чет­кие, оп­ре­де­лен­ные и, по-ви­ди­мо­му, со­от­вет­с­т­ву­ющие дей­ст­ви­тель­нос­ти.

У Рем­ме­ра со Штоль­цем бы­ли ста­рые сче­ты, и Рем­мер имел ос­но­ва­ние по­доз­ре­вать его кое в чем. Но в дан­ном слу­чае Штольц дей­ст­во­вал, по-ви­ди­мо­му, впол­не чес­т­но.

Через не­де­лю Штольц ку­да-то ис­чез из по­сел­ка. Рем­мер спра­ши­вал у Ян­со­на, у ин­же­не­ров, за­шел да­же к мис­те­ру Пфул­лю. Мис­тер Пфулль был до­ма, си­дел в крес­ле с грел­кой на жи­во­те и с но­га­ми, уку­тан­ны­ми в плед, пил ка­као.

Мистер Пфулль из­ви­нил­ся за свой до­маш­ний кос­тюм и объ­яс­нил, что ему весь­ма нез­до­ро­вит­ся, по­то­му что во вре­мя пос­лед­ней охо­ты он ос­ту­пил­ся, сор­вал­ся с ус­ту­па ска­лы и, па­дая, по­лу­чил силь­ные уши­бы.

Реммер выс­ка­зал со­бо­лез­но­ва­ние, на­деж­ду на ско­рое выз­до­ров­ле­ние, но в ду­ше ос­тал­ся при силь­ном по­доз­ре­нии, что у мис­те­ра Пфул­ля прос­то нас­морк и боль­ше ни­че­го.

О Штоль­це он ни­че­го не уз­нал. Но ве­че­ром двое ра­бо­чих пе­ре­да­ли, что ви­де­ли Штоль­ца в соп­ро­вож­де­нии ка­ких-то двух бро­дяг, нап­ра­вив­ших­ся в лес на се­ве­ро-вос­ток.

Реммер уди­вил­ся: по­че­му на се­ве­ро-вос­ток? В той час­ти не про­из­во­ди­лось ни­ка­ких изыс­ка­ний­, ибо ин­же­не­ры еди­ног­лас­но приш­ли к зак­лю­че­нию, что рос­сы­пя­ми та сто­ро­на на­ибо­лее бед­на.

Утром Рем­мер и Ба­ра­тов то­же от­п­ра­ви­лись в да­ле­кую про­гул­ку на се­ве­ро-вос­ток.

В пер­вый и во вто­рой дни им еще по­па­да­лись оди­ноч­ки при­ис­ка­те­ли, ко­па­ющи­еся по бе­ре­гам гор­ных ручь­ев. Но еще че­рез два дня они по­па­ли в та­кую глушь, где не бы­ло ни­ко­го и ни­че­го.

Решили от­дох­нуть. Ус­т­ро­или из вет­вей ша­лаш, на­тас­ка­ли тра­вы, съели по ко­роб­ке са­мо­ра­зог­ре­ва­ющих­ся кон­сер­вов и лег­ли спать.

Черными хлопь­ями па­да­ла на зем­лю гус­тая тьма. Бы­ло теп­ло, ти­хо и без­вет­рен­но. И оба креп­ко ус­ну­ли.

Ночью пер­вым прос­нул­ся Ба­ра­тов. Он нас­то­ро­жил слух, по­тер вис­ки и вы­полз из ша­ла­ша. По­том вер­нул­ся и дер­нул Рем­ме­ра за ру­кав.

- Что ты? - спро­сил тот, вска­ки­вая.

- Ты ни­че­го не слы­шишь?

- Нет, ни­че­го. Прис­лу­ша­лись. Все бы­ло ти­хо-ти­хо.

- А что?

- Так, ни­че­го,- отве­тил Ба­ра­тов.- Мне по­ка­за­лось, что кто-то...

- Кричит, что ли? - пе­ре­бил его Рем­мер.

- Нет. Что кто-то по­ет. Оба рас­сме­ялись.

- Кто тут ночью бу­дет рас­пе­вать?! Да­вай спать даль­ше...

Вятский му­жи­чок, дя­дя Иван, тот са­мый­, с ко­то­рым Рем­мер раз­го­ва­ри­вал на па­ро­хо­де, че­ло­век был хит­рый и дош­лый.

Добравшись до при­ис­ков, он при­ки­нул умом и со­об­ра­зил, что ежели на­род прет боль­ше к юго-вос­то­ку, то ему пря­мой рас­чет нем­но­го уда­рить­ся в сто­ро­ну, что­бы, еже­ли будет уда­ча, не де­лить­ся с кем-ни­будь, а од­но­му заг­ра­бас­тать все.

Вот по­че­му че­рез не­ко­то­рое вре­мя дя­дю Ива­на мож­но бы­ло уви­деть с меш­ком за пле­ча­ми и ог­ром­ной до­по­топ­ной шом­пол­кой про­би­ра­ющим­ся че­рез гус­тые при­чуд­ли­вые ле­са в вер­ховь­ях ре­ки Ви­ше­ры.

- Ну и мес­та,- бор­мо­тал он, ве­се­ло прод­ви­га­ясь впе­ред и по­ку­ри­вая на­би­тую ма­хор­кой труб­ку.- В жизнь не ви­дал та­ких мес­тов.

Шел дя­дя Иван три дня и ду­мал так: "Дой­ду до мес­та, а там и ис­кать бу­ду".

"Место" это пред­с­тав­ля­лось дя­де Ива­ну как неч­то оп­ре­де­лен­ное, ну, вро­де, ска­жем, сво­ей паш­ни ли­бо ого­ро­да, об­не­сен­но­го жер­дя­ми. Во вся­ком слу­чае, дя­дя Иван был твер­до уве­рен, что "мес­то" дол­ж­но иметь свои от­ли­чи­тель­ные чер­ты, по ко­то­рым он его сра­зу уз­на­ет.

Но на шес­той день за­шел дя­дя Иван в та­кую глушь, что и по­во­ро­тить­ся не­ку­да. Сел он тог­да на ка­мень и по­ду­мал, не сбил­ся ли он уже с до­ро­ги и не ос­та­лось ли "мес­то" в сто­ро­не: ли­бо вле­во, ли­бо впра­во. И пос­ле не­ко­то­ро­го раз­думья по­вер­нул дя­дя Иван впра­во.

Шел он опять до тех пор, по­ка не упер­ся в ста­рую се­дую го­ру, а из той го­ры ручьи бе­гут пря­мо из-под зем­ли; ре­чон­ка ря­дом про­бе­га­ет свет­лая, быс­т­рая, цве­тов сколь­ко хо­чешь, и пти­цы по­ют очень при­ят­но.

Скинул дя­дя Иван сум­ку, взял то­пор и сру­бил се­бе креп­кий ша­лаш. По­том сос­нул нем­но­го и по­шел бро­дить по бе­ре­гу ре­чон­ки. Прис­мат­ри­вал­ся ста­ра­тель­но к реч­но­му пес­ку, со­би­рал его на ло­пат­ку и под­но­сил к хит­ро при­щу­рен­ным гла­зам. Но, од­на­ко, не бы­ло в тот день уда­чи дя­де Ива­ну, и ни­че­го он для пер­во­го ра­за не на­шел.

И вот од­наж­ды, ко­па­ясь воз­ле реч­ки, пог­ля­дел дя­дя Иван на куст, раз­рос­ший­ся ря­дом, и уви­дел, что тор­чит из зем­ли же­лез­ка ка­кая-то. По­тя­нул он ее и вы­тя­нул из-под пре­лых лис­ть­ев ос­тов ржа­вой­, ни­ку­да не год­ной вин­тов­ки.

Чудно что-то по­ка­за­лось дя­де Ива­ну. В эда­ком мес­те, ку­да, мож­но ска­зать, ни один че­ло­век ни но­гой за всю жизнь, дол­ж­но быть, и вдруг ржа­вая сол­дат­с­кая вин­тов­ка. Стал он ко­пать еще и на­шел ста­рую шап­ку не­обык­но­вен­но­го фа­со­на, ко­то­рую нель­зя из-за вет­хос­ти це­ли­ком вы­та­щить.

Еще боль­ше уди­вил­ся дя­дя Иван и стал ду­мать, при­по­ми­нать. Ка­кой та­кой на­род - ли­бо мор­д­ва, ли­бо кир­ги­зы - шап­ки та­кие но­сят? И вспом­нил, что ни у мор­д­вы, ни у кир­ги­зов не ви­дел он шап­ки-бу­де­нов­ки, а ви­дел он их де­сять лет то­му на­зад, ког­да бы­ли тя­же­лые го­ды и ког­да здо­ро­во крас­ные дра­лись с бе­лы­ми.

Стал еще ис­кать что-ли­бо дя­дя Иван, но так-та­ки боль­ше ни­че­го не на­шел.

В те­че­ние двух дней Рем­мер и Ба­ра­тов охо­ти­лись, от­ды­ха­ли или ла­зи­ли по го­рам.

Горы бы­ли стран­ные, из­ло­ман­ные, осо­бен­но од­на. Она бы­ла ис­то­че­на вет­ра­ми, пок­ры­та низ­ки­ми ко­ря­вы­ми де­ревь­ями, и нес­коль­ко глу­бо­ких тре­щин вре­зы­ва­лись в ее грудь.

Однажды Ба­ра­тов, рыс­кая с ружь­ем по гу­ще, ос­ту­пил­ся и ед­ва ус­пел ух­ва­тить­ся за ко­рень со­сед­не­го де­ре­ва. Он вы­тя­нул но­гу из ка­кой­-то ямы, пос­мот­рел вниз и сод­рог­нул­ся: под но­га­ми был тем­ный глу­бо­кий ко­ло­дезь, с кра­ями не­ров­ны­ми и за­рос­ши­ми мхом.

Баратов поз­вал Вик­то­ра, оба лег­ли на зем­лю и све­си­ли го­ло­вы вниз... Дна не бы­ло вид­но, но сни­зу до­но­сил­ся шум быс­т­ро те­ку­щей во­ды. Там, в тем­но­те, бил­ся о кам­ни и плес­кал­ся уно­ся­щий­ся ку­да-то не­ви­ди­мый по­ток.

Зажгли бу­ма­гу, бро­си­ли, и она дол­го ог­нен­ной ба­боч­кой ле­те­ла в чер­ную пус­то­ту, на­ко­нец упа­ла, но тот час же, преж­де чем ус­пе­ла по­тух­нуть, точ­но чья-то не­ви­ди­мая ру­ка,- под­зем­ная во­да быс­т­ро рва­ну­ла и унес­ла ее прочь.

- Черт! - крик­нул Рем­мер, по­то­му что тя­же­лый ка­мень, за­це­пив­шись ос­т­рым уг­лом за тон­кий ре­ме­шок фля­ги, по­тя­нул Рем­ме­ра вниз. Ре­мень обор­вал­ся, и ка­мень с фля­гой бух­нул где-то да­ле­ко вни­зу.

- Жалко,- сказал Рем­мер,- там у ме­ня бы­ло го­ря­чее ка­као...

- Теперь прос­ты­нет,- по­шу­тил Ба­ра­тов.

- Нет, у ме­ня тер­мос вы­дер­жи­ва­ет тем­пе­ра­ту­ру приб­ли­зи­тель­но до по­лу­то­ра су­ток.

По пу­ти об­рат­но Ба­ра­тов под­с­т­ре­лил жир­ную ут­ку, и оба дол­го во­зи­лись, очи­щая и за­жа­ри­вая ее на сы­ром де­ре­вян­ном вер­те­ле.

- Когда по­вер­нем об­рат­но? - спро­сил Ба­ра­тов.- Зав­т­ра?

- Да, ут­ром.

- Утром...- в раз­думье про­тя­нул Фе­дор,- ну что же, мож­но и ут­ром.

Он по­мол­чал нем­но­го, по­том до­ба­вил:

- Виктор, а ведь прав­да, стран­ная ка­кая-то го­ра?

- Чем?

- Так... Вся из­ре­зан­ная, ка­кие-то про­ва­лы, где-то под зем­лей во­да шу­мит... Я ночью прос­нул­ся, и мне по­ка­за­лось, точ­но над ней за­ре­во ка­кое-то... Так, чуть вид­но... Буд­то бы огонь в се­ре­ди­не ее.

- Откуда тут быть ог­ню? Это за­ря, дол­ж­но быть, бы­ла,- отве­тил спо­кой­но Рем­мер, от­ры­вая зу­ба­ми мя­со от кус­ка за­жа­рен­ной пти­цы.

- Виктор! - спро­сил опять Ба­ра­тов, пе­рес­ка­ки­вая на но­вую мыс­ль.- А как ты все-та­ки ве­ришь, что Штольц быв­ший бе­лый офи­цер? Ведь вот из Ки­ева не под­т­вер­ж­да­ют.

Реммер нах­му­рил­ся и от­б­ро­сил об­г­ло­дан­ную кость.

- Нет, не под­т­вер­ж­да­ют, а со­об­ща­ют толь­ко, что пос­ле столь­ких лет вы­яс­нить поч­ти не­воз­мож­но. А кро­ме то­го, я же те­бе го­во­рил, что дав­но, еще в Па­ри­же, в ка­бач­ке "Цы­ган­с­кая жизнь", мне по­да­вал кар­точ­ку че­ло­век, уди­ви­тель­но по­хо­жий на Штоль­ца.

- Ну?

- Ну, ни­че­го не "ну"! Тот ка­ба­чок эмиг­ран­т­с­кий­, и все офи­ци­ан­ты в нем - быв­шие офи­це­ры.

Он по­ду­мал, по­том до­ба­вил:

- Теперь ящик взло­ман. Штольц дав­но зна­ет, что я со­би­раю о нем све­де­ния. В ящи­ке был на­роч­но ос­тав­лен чер­но­вик мо­его пись­ма, в ко­то­ром я пи­сал, что по­доз­ре­ния от­но­си­тель­но Штоль­ца бы­ли ни на чем не ос­но­ва­ны и что бы­ла ошиб­ка.

- И он те­перь ус­по­ко­ит­ся?

- Конечно. И мне бу­дет лег­че сле­дить даль­ше... Лег­ли спать. Во сне Рем­мер ви­дел Ве­ру, по­том ви­дел оставленного до­ма до­га, по­том опять Ве­ру. "Ве­ра, сыг­рай мне что-ни­будь!" - поп­ро­сил он. Она се­ла и, к его боль­шо­му удив­ле­нию, за­иг­ра­ла ему ка­кой­-то во­ен­ный сиг­нал.

Но ог­ром­ный му­ра­вей­, проб­рав­шись под ру­ба­ху, боль­но уку­сил Рем­ме­ра. Он за­во­ро­чал­ся и от­к­рыл гла­за.

Было тем­но. Рем­мер от­рях­нул ру­ба­ху, по­том нас­то­ро­жил­ся.

"Что та­кое,- по­ду­мал он,- раз­ве это не во сне я слы­шал?"

Вышел и прис­лу­шал­ся.

Ему по­ка­за­лось, что кто-то да­ле­ко-да­ле­ко, за из­ги­ба­ми ушед­ших в се­рую ут­рен­нюю мглу скал, иг­ра­ет на мед­ной тру­бе крас­но­ар­мей­скую зо­рю - сиг­нал ти­хий­, ме­ло­дич­ный и уми­ра­ющий в ту­ма­нах, мол­ча­ли­вым коль­цом ох­ва­тив­ших го­ры.

"Что та­кое? - по­ду­мал он.- Не­уже­ли Фе­дор по­зап­рош­лую ночь был прав?"

Он раз­бу­дил Ба­ра­то­ва, они быс­т­ро вски­ну­ли вин­тов­ки и ис­чез­ли в ту­ма­не, нап­рав­ля­ясь на стран­ный сиг­нал.

Долго рыс­ка­ли по го­рам Рем­мер и Ба­ра­тов. Дол­го и тща­тель­но об­ша­ри­ва­ли все за­ко­ул­ки и ус­ту­пы ущелья, но ниг­де ни­ко­го не бы­ло.

Через нес­коль­ко ча­сов без­ре­зуль­тат­ных по­ис­ков пе­ре­ва­ли­ли че­рез труд­но про­хо­ди­мую ска­лу и пош­ли по дру­гой сто­ро­не ска­та, рас­суж­дая: что бы это та­кое все слы­шан­ное ут­ром зна­чи­ло?

Лощина бы­ла узень­кая, срав­ни­тель­но удоб­ная для пу­ти, но за­то, на­хо­дясь на дне ее, не­воз­мож­но бы­ло оп­ре­де­лить нап­рав­ле­ние ку­да идешь, ибо то она за­ги­ба­ла впра­во, то рез­ко по­во­ра­чи­ва­ла вле­во, и так все вре­мя.

- Вероятно, мы спус­тим­ся к по­дош­ве го­ры с ле­вой сто­ро­ны,- ре­шил Рем­мер.

- А сто­ит ли ид­ти даль­ше?

- Стоит. Лег­че спус­тить­ся и обой­ти го­ру ни­зом, чем под­ни­мать­ся опять вверх.

Вдруг Ба­ра­тов ос­та­но­вил­ся и быс­т­ро нак­ло­нил­ся к зем­ле, под­нял тон­кую об­го­рев­шую спич­ку. Оба пос­мот­ре­ли друг на дру­га.

- Кто-то ку­рил...

- Кто, не знаю. Но то, что спич­ку за­жи­га­ли еще сов­сем не­дав­но, это вер­но.

Теперь яс­но бы­ло, что они на­хо­дят­ся на пра­виль­ном пу­ти. И оба за­ша­га­ли еще быс­т­рее.

Так в этот день прош­ли они верст двад­цать, и ког­да уже ве­че­ре­ло, ког­да сол­н­це цеп­ля­лось уже за ос­т­рия вер­шин, го­ра рез­ко обор­ва­лась, и они кру­то спус­ти­лись в ни­зи­ну, пок­ры­тую гус­тым ле­сом.

У под­но­жия ог­ром­ной­, об­ры­ва­ющей­ся от­вес­но ска­лы они нат­к­ну­лись на ос­тат­ки кос­т­ра с не по­тух­ши­ми еще уголь­ями.

Волнуясь, они бро­си­лись в кус­ты, рас­счи­ты­вая най­ти ко­го-ли­бо ря­дом, и сра­зу же их гла­зам пред­с­та­ви­лась стран­ная, по­ра­зив­шая их кар­ти­на.

На зем­ле ле­жал че­ло­век с по­лу­зак­ры­ты­ми, зас­ты­ва­ющи­ми гла­за­ми. Низ­ко нак­ло­нив­шись над ним, сто­ял на од­ном ко­ле­не ка­кой­-то му­жи­чок и вли­вал ему в рот во­ду.

При ви­де по­до­шед­ших си­дев­ший ах­нул, хо­тел бы­ло бе­жать, но Ба­ра­тов креп­ко схва­тил его за пле­чи и при­ка­зал ему ос­тать­ся.

- Кто ты та­кой и кто это ле­жит?...

В пер­вую ми­ну­ту му­жи­чок мол­чал, как бы ока­ме­нев, по­том, приг­ля­дев­шись к ним, вздох­нул, точ­но ра­ду­ясь то­му, что это бы­ли они, а не кто-ли­бо дру­гие, и, по­ка­зы­вая на ле­жа­ще­го че­ло­ве­ка, от­ве­тил:

- Я... я-то вят­с­кий. А вот двое ка­ких-то при­хо­ди­ли и че­ло­ве­ка ни за что кон­чи­ли. Я убег со стра­ха, а по­том, ког­да при­шел, гля­жу - че­ло­век ле­жит...

Реммер по­до­шел к ра­не­но­му. Гла­за у то­го бы­ли все еще по­лу­от­к­ры­ты, и он мол­чал. По­том, де­лая над со­бою ог­ром­ное уси­лие, он гнев­но за­бор­мо­тал что-то, и ро­зо­ва­той пе­ной ок­ра­си­лись его гу­бы. Рем­мер уло­вил нес­коль­ко от­ры­вис­тых бес­связ­ных слов:

- На го­ру на­до... на­до на­зад план... они по­ве­си­ли и ук­ра­ли.

- Кого по­ве­си­ли? - спро­сил, ни­че­го не по­ни­мая, Рем­мер.

Но ра­не­ный не смог боль­ше ни­че­го ска­зать и за­бор­мо­тал что-то сов­сем не­по­нят­ное. Он умер ско­ро, ни­че­го не от­к­рыв и не объ­яс­нив.

Дядя Иван рас­ска­зал сле­ду­ющее.

Совсем не­дав­но он ле­жал и от­ды­хал, ког­да ус­лы­шал ря­дом рез­ко спо­ря­щие го­ло­са. Тог­да он, об­ра­до­ван­ный пред­с­то­ящей встре­че с жи­вы­ми людь­ми, вско­чил, что­бы бро­сить­ся к ним нав­с­т­ре­чу, как вдруг ша­рах­нул­ся и спря­тал­ся за кус­ты, по­то­му что по ле­су заг­ро­хо­тал выс­т­рел и тот­час же раз­дал­ся силь­ный крик. Че­рез час, ког­да все стих­ло, он вы­шел и на­шел уми­ра­юще­го че­ло­ве­ка. Боль­ше ни­че­го он не знал.

Оба сто­яли, на­мор­щив лбы, и ду­ма­ли.

- Помнишь сиг­нал? Это, оче­вид­но, кто-то из них иг­рал зо­рю ут­ром.

- Но за­чем? - по­жал пле­ча­ми Рем­мер.

- Я и сам не знаю,- отве­тил Ба­ра­тов.- Стран­но, Вик­тор, все как-то вы­хо­дит... Про ка­кие пла­ны он го­во­рил? По-мо­ему, на­до бы еще раз по­бы­вать на го­ре.

Посоветовались. Ре­ши­ли, что ос­тать­ся нуж­но бы­ло бы. Но пат­ро­нов не бы­ло, кон­сер­вы бы­ли на ис­хо­де, да­же спи­чек ос­та­лось ма­ло. Ре­ши­ли тог­да от­п­ра­вить­ся об­рат­но к Зо­ло­то­му кам­ню, в по­се­лок, за­пас­тись на­дол­го не­об­хо­ди­мым и опять вер­нуть­ся сю­да.

Когда Рем­мер вер­нул­ся, он на­шел у се­бя на сто­ле толь­ко что при­не­сен­ную те­лег­рам­му. Ее со­дер­жа­ние так по­ра­зи­ло сво­ей не­ожи­дан­нос­тью, что он сел на стул и по­жал пле­ча­ми, со­вер­шен­но ни­че­го не по­ни­мая. Те­лег­ра­фи­ро­ва­ла Ве­ра и по­че­му-то толь­ко уже из Чер­ды­ни о том, что она вы­еха­ла сю­да.

Этот без­рас­суд­но-взбал­мош­ный пос­ту­пок пос­та­вил его в ту­пик. Он на­ру­шал все его пла­ны и был со­вер­шен­но не­по­ня­тен ему.

Баратов то­же ни­че­го не по­ни­мал. А дя­дя Иван и по­дав­но. Оба ста­ли при­ки­ды­вать, взве­ши­вать, ста­ра­ясь най­ти объ­яс­не­ние, но ни­че­го не мог­ли при­ду­мать. Од­на­ко, ус­по­ко­ив­шись, приш­ли к зак­лю­че­нию, что дол­ж­но бы­ло слу­чить­ся что-ни­будь осо­бо важ­ное для то­го, что­бы Ве­ра воп­ре­ки уго­во­ру, не спи­сав­шись пред­ва­ри­тель­но и так не­ожи­дан­но, ре­ши­лась на этот пос­ту­пок.

Через два ча­са в су­мер­ках на ожив­лен­ных гряз­ных узень­ких улоч­ках по­сел­ка Рем­мер встре­тил че­ло­ве­ка, в ко­то­ром уз­нал За­поль­с­ко­го. Че­ло­век про­шел ми­мо, по-ви­ди­мо­му, не за­ме­тив Рем­ме­ра. И Вик­то­ру вне­зап­но по­ка­за­лось, что меж­ду этой встре­чей и те­лег­рам­мой есть ка­кая-то связь.

Чтобы хоть нем­но­го ра­зуз­нать что-ли­бо, он нап­ра­вил­ся к Штоль­цу, ибо, ес­ли За­поль­с­кий ус­пел уже зай­ти к не­му, то, мо­жет быть, меж слов Вик­тор смог бы уло­вить что-ли­бо у то­го.

Вошел в боль­шие за­ва­лен­ные се­ни. Бы­ло ти­хо. От­во­рил дверь. В ком­на­те ни­ко­го не бы­ло, но на сто­ле сто­яла ды­мя­ща­яся не­до­еден­ная та­рел­ка бор­ща. Оче­вид­но, Штольц на ми­ну­ту ку­да-то вы­шел. Рем­мер хо­тел по­вер­нуть об­рат­но, как вдруг рва­нул­ся впе­ред с ши­ро­ко от­к­ры­ты­ми и удив­лен­ны­ми гла­за­ми... На сто­ле ле­жа­ла по­ле­тев­шая с кам­нем в глу­би­ну под­зем­но­го ко­лод­ца его фля­га.

Он не по­ве­рил сво­им гла­зам, взял ее в ру­ки. Ко­неч­но, его узень­кий ре­ме­шок, обор­ван­ный ос­т­ри­ем кам­ня, и ши­ро­кий тре­уголь­ник от нех­ва­та­юще­го кус­ка ко­жи, выр­ван­но­го им не­ча­ян­но еще о борт мо­тор­ной лод­ки.

Он по­ло­жил фля­гу об­рат­но. Вы­шел в тем­ные, за­ва­лен­ные сед­ла­ми и меш­ка­ми се­ни и ус­лы­шал на крыль­це ша­ги. Рас­счи­ты­вая, преж­де чем уй­ти, про­пус­тить в дом иду­щих, он спря­тал­ся в угол, за кош­му. Про­шел Штольц. Рем­мер толь­ко вы­су­нул­ся - опять ша­ги: про­шел За­поль­с­кий. И ед­ва толь­ко Рем­мер уви­дел За­поль­с­ко­го, как ос­т­рое лю­бо­пыт­с­т­во ов­ла­де­ло им. Он чув­с­т­во­вал, что тут мож­но ус­лы­шать кое-что для не­го ин­те­рес­ное. Но прис­лу­шать­ся че­рез тол­с­тую сте­ну бы­ло не­воз­мож­но.

Тогда Рем­мер выб­рал­ся из-за кош­мы, вы­шел на тем­ный двор и, ос­то­рож­но ог­ля­ды­ва­ясь, по­шел вдоль сте­ны. Од­на­ко под­с­лу­шать че­рез ок­но бы­ло не­воз­мож­но из-за двой­ных рам, а так­же по­то­му, что от­ту­да шел яр­кий свет.

Он уже ре­шил бы­ло, что его за­тея - де­ло не­воз­мож­ное, как, со­об­ра­зив что-то, проб­рал­ся к ко­нюш­не, за­лез на кры­шу, от­ту­да на кры­шу до­ма, по­том к чер­дач­но­му ок­ну. Ос­то­рож­но по­вис на ру­ках и спус­тил­ся на зем­ля­ную на­сыпь чер­да­ка. В тем­но­те он ра­зыс­кал тру­бу и от­к­рыл двер­ку, и тот­час же до не­го до­нес­лись го­ло­са нес­коль­ких че­ло­век.

Штольц и За­поль­с­кий бы­ли уже не од­ни. Рем­мер по­до­са­до­вал на поз­д­но при­шед­ший ему в го­ло­ву спо­соб ус­лы­шать, о чем они бу­дут го­во­рить, но все же при­ло­жил ухо к двер­ке, же­лая уз­нать о чем, соб­с­т­вен­но, сей­час идет раз­го­вор. И то, что он ус­лы­хал, прев­зош­ло все ожи­да­ния.

Пока Рем­мер про­би­рал­ся по дво­ру, Штольц раз­го­ва­ри­вал о сво­их де­лах с За­поль­с­ким. И дей­ст­ви­тель­но, Рем­мер мог бы по­чер­п­нуть мно­го ин­те­рес­но­го. Штольц нер­в­ни­чал.

- И на­до же бы­ло,- го­во­рил он раз­д­ра­жен­но,- что­бы как раз та часть пла­на, на ко­то­рой был обоз­на­чен вход, бы­ла выр­ва­на. Мы об­ша­ри­ли все и не наш­ли. Най­ти все-та­ки мож­но, но на­до толь­ко боль­ше за­па­сов и боль­ше лю­дей.

- Думаешь опять?

- Да, и при­том, чем ско­рее, тем луч­ше, по­то­му что... ты ви­дишь, это?

- Ну... фля­га...

- Я на­шел ее там, зна­чит, кто-ни­будь те­перь ры­щет уже и в этом рай­оне.

- Почему те­перь? Мо­жет быть, это дав­но, ка­кой­-ни­будь ту­рист...

- Давно,- резко зас­ме­ял­ся Штольц.- В том-то и де­ло, что не очень дав­но. В ней бы­ло еще го­ря­чее ка­као, ко­то­рое я вы­пил с удо­воль­с­т­ви­ем.

- Где ты ее на­шел?

- Она бы­ла у са­мо­го под­но­жия го­ры, там те­чет ре­ка, и у ска­лы во­да в ней так бур­лит, точ­но в ре­ку вли­ва­ет­ся из-под зем­ли ка­кой­-то по­ток. Ес­ли толь­ко вла­де­лец этой шту­ки не уто­нул в этом дьяволь­с­ком во­до­во­ро­те, то он и сей­час где-то там.

Он за­мол­чал и прис­таль­но пос­мот­рел на За­поль­с­ко­го, ше­по­том до­ба­вил, под­чер­ки­вая сло­ва:

- А ска­жи, по­жа­луй­ста, что ему там бы­ло нуж­но?

- Где Рем­мер? - спро­сил че­рез не­ко­то­рое вре­мя За­поль­с­кий.

- Не знаю, про­пал по­ка без вес­ти, охо­тит­ся, дол­ж­но быть. А что? - Штольц вздрог­нул.- Ты ду­ма­ешь, это опять он?...

- Я ни­че­го не ду­маю... Ду­маю толь­ко, что его все-та­ки луч­ше уб­рать от­сю­да по­даль­ше,- отве­тил Штоль­цу За­поль­с­кий.

Глаза За­поль­с­ко­го зас­ве­ти­лись злым огонь­ком, и он до­ба­вил по­лу­ше­по­том и стран­но улы­ба­ясь:

- Его уже ско­ро арес­ту­ют. Зна­ешь? В ру­ках у по­ве­сив­ше­го­ся наш­ли ма­лень­кую ве­щич­ку... Уда­лось ус­та­но­вить, что она при­над­ле­жит Рем­ме­ру.

Штольц не­до­воль­но сдви­нул бро­ви.

- Смотри,- предостерегающе про­го­во­рил он,- за­чем ты за­пу­ты­ва­ешь де­ло? Бы­ло уго­во­ре­но про­ще... По­ве­сил­ся, и все. А эта но­вая ком­би­на­ция - это твоя от­се­бя­ти­на...

Потом ус­мех­нул­ся и до­ба­вил:

- Что это ты так на Рем­ме­ра?

Плохо скры­тая не­на­висть мель­к­ну­ла в ли­це За­поль­с­ко­го.

- Мне нуж­но, что­бы его сов­сем не бы­ло око­ло Ве­ры... Штольц зас­ме­ял­ся.

После то­го как За­поль­с­кий при­нес ему чер­но­вик, вык­ра­ден­ный из ящи­ков Рем­ме­ра, жур­на­лист уже не ка­зал­ся ему та­ким опас­ным вра­гом. Но Штольц вспом­нил о най­ден­ной фля­ге, тот­час же сно­ва нас­то­ро­жил­ся и от­ве­тил рез­ко:

- Да, по­жа­луй­, бы­ло бы луч­ше, что­бы его уб­ра­ли...

Как раз в это вре­мя в ком­на­ты вва­ли­лось нес­коль­ко че­ло­век во гла­ве с мис­те­ром Пфул­лем. А на тем­ном дво­ре Рем­мер за­би­рал­ся на кры­шу ко­нюш­ни.

Наверху под­вы­вал ве­тер и, вры­ва­ясь в тру­бу, иног­да заг­лу­шал от­дель­ные фра­зы го­во­рив­ших. Рем­мер весь прев­ра­тил­ся в слух, за­су­нув го­ло­ву в двер­цу тру­бы, чув­с­т­во­вал, как са­жа сып­лет­ся ему на го­ло­ву, и чут­ко прис­лу­ши­вал­ся к каж­до­му го­ло­су.

Говорил Штольц. Он рас­ска­зы­вал о том, где он про­вел это вре­мя.

- Найти труд­но, но впол­не воз­мож­но... От пла­на выр­ван ку­сок... Ос­нов­ное нап­рав­ле­ние из­вес­т­но. В край­нем же слу­чае мож­но взор­вать то мес­то, от­ку­да вы­бе­га­ет под­зем­ная реч­ка. Ее рус­ло дол­ж­но про­хо­дить как раз че­рез пе­ще­ру. На­до толь­ко то­ро­пить­ся. Нуж­но обя­за­тель­но се­год­ня же в ночь, тем бо­лее что этот (он под­чер­к­нул сло­во) уже здесь, он вер­нул­ся с охо­ты или черт его зна­ет от­ку­да. Как вы ду­ма­ете, мис­тер Пфулль?

Порыв вет­ра за­гу­дел, за­выл, и Рем­мер не рас­слы­шал нес­коль­ких фраз. По­том сра­зу с по­лус­ло­ва пой­мал го­лос мис­те­ра Пфул­ля:

- ... А кро­ме то­го, за­чем же под­ку­па­ли, ес­ли на не­го по­ло­жить­ся нель­зя. Воп­рос о кон­цес­сии про­хо­дит ин­с­тан­ци­ями. По-ви­ди­мо­му, так и бу­дет. Бо­га­тый вос­ток они бу­дут раз­ра­ба­ты­вать са­ми, а нам от­да­дут бед­ный рос­сы­пя­ми се­вер...

Несколько го­ло­сов ти­хо и сдер­жан­но рас­сме­ялись. Даль­ше за­го­во­ри­ли ин­же­не­ры.

А Рем­мер все слу­шал... Рем­мер на­чи­нал по­ни­мать, в чем де­ло: кон­цес­си­оне­ры ста­ра­лись рас­ши­рить свой рай­он. Они умыш­лен­но под­чер­ки­ва­ли, что де­ла­ют­ся раз­вед­ки к юго-вос­то­ку, да­ва­ли фаль­ши­вые от­че­ты о яко­бы от­к­ры­тых в той сто­ро­не рос­сы­пях и в то же вре­мя от­че­го-то тя­ну­лись по­ти­хонь­ку к се­ве­ру. Что это за пе­ще­ра? И для че­го нуж­на она им? Уж, ко­неч­но, не для ин­те­рес­ной про­гул­ки. Они бо­ят­ся, что им не раз­ре­шат зах­ва­тить дру­гой ко­зырь, и по­это­му умыш­лен­но пе­ре­дер­ги­ва­ют кар­ты.

"Бедный се­вер! - по­ду­мал, ус­ме­ха­ясь, Рем­мер.- Вот вам че­го, го­луб­чи­ки, на­до!"

Все это в те­че­ние нес­коль­ких ми­нут ста­ло яс­ным Ремме­ру.

Напоследок опять го­во­рил мис­тер Пфулль:

- Все го­то­во... Се­год­ня же ночью от­п­рав­ляй­тесь. И что­бы обя­за­тель­но бы­ло все сде­ла­но, воз­в­ра­щай­тесь с точ­ны­ми пла­на­ми и окон­ча­тель­ны­ми дан­ны­ми...

Сказал это он рез­ко, по­ве­ли­тель­но, и Рем­мер уди­вил­ся: по­че­му это все так прис­лу­ши­ва­ют­ся к рас­по­ря­же­нию мис­те­ра Пфул­ля и от­ку­да у это­го пух­лень­ко­го тра­фа­рет­но­го ту­рис­та и "лю­би­те­ля охо­ты" та­кая влас­т­ность то­на?

Застучали та­бу­рет­ки, и все ста­ли вы­хо­дить...

Баратов ах­нул, ког­да уви­дел Рем­ме­ра, вер­нув­ше­го­ся ночью с го­ло­вой­, пе­ре­пач­кан­ной са­жей­, воз­буж­ден­но­го и точ­но хва­тив­ше­го в из­лиш­ке спир­т­но­го. Они дол­го го­во­ри­ли. Рем­мер что-то ко­му-то пи­сал. И в ту же ночь, ос­та­вив Ба­ра­то­ва до­жи­дать­ся Ве­ру, зах­ва­тив с со­бой дя­дю Ива­на, он по сле­дам толь­ко что от­п­ра­вив­шей­ся пар­тии пус­тил­ся в путь. Ему нуж­но бы­ло во что бы то ни ста­ло уз­нать, где на­хо­дит­ся эта за­га­доч­ная пе­ще­ра для то­го, что­бы сво­ев­ре­мен­но ин­фор­ми­ро­вать га­зе­ту. В ночь на вто­рые сут­ки он нас­тиг Штоль­ца. Его лю­ди, рас­по­ло­жив­шись воз­ле кос­т­ров, ва­ри­ли ужин. Кос­тер Штоль­ца и ин­же­не­ров был по­одаль и поч­ти что у края ущелья, вни­зу ко­то­ро­го шу­ме­ла гор­ная реч­ка.

- Останься здесь и ле­жи смир­но, а я пой­ду впе­ред,- при­ка­зал Рем­мер дя­де Ива­ну.

- Боязно од­но­му-то,- отве­тил тот, пос­ту­ки­вая зу­ба­ми.

- Чего бо­яз­но? Кто те­бя тут за­ме­тит?!

- Кто их зна­ет, у них в кар­ма­нах фо­на­ри­ки эда­кие есть с элек­т­ри­чес­т­вом, наж­мешь пу­поч­ку - он и све­тит...

Реммер мах­нул ру­кой­, сбро­сил сум­ку, взял в ле­вую ру­ку ружье и ти­хонь­ко по­полз.

Было шум­но в ле­су от вет­ра, гу­ляв­ше­го по вер­ши­нам. Ог­ни кос­т­ров, как свет­ля­ки, мер­ца­ли точ­ка­ми и не бы­ли в си­лах рас­се­ять да­ле­ко вок­руг се­бя плот­ную тем­но­ту. Рем­мер ос­то­рож­но до­полз и ос­та­но­вил­ся сов­сем не­да­ле­ко от кос­т­ра. Штольц раз­го­ва­ри­вал с Ян­со­ном, но по­че­му-то Штольц вдруг встал и ото­шел на нес­коль­ко ша­гов со­би­рать сучья для кос­т­ра.

Он был поч­ти ря­дом с Рем­ме­ром, и тот ле­жал, рас­п­лас­тав­шись на зем­ле, сдер­жи­вая ды­ха­ние, и был го­тов каж­дую ми­ну­ту вско­чить на но­ги. Штольц ос­та­но­вил­ся. Из-за тем­но­ты ви­деть друг дру­га они не мог­ли. По­том Штольц

вернулся, шеп­нул что-то од­но­му из ин­же­не­ров и ис­чез. Ин­же­не­ры за­го­во­ри­ли еще гром­че, и, ус­по­ко­ив­шись, Рем­мер стал, вслу­ши­вать­ся. По­том, не по­во­ра­чи­ва­ясь, он по­полз за­дом об­рат­но, от­полз нем­но­го, хо­тел встать, как вдруг от­ча­ян­но рва­нул­ся, по­то­му что две па­ры рук креп­ко стис­ну­ли ему пле­чи.

Не раз­ду­мы­вая, он уда­рил ко­го-то но­гой­, вы­вер­нув­шись, от­с­ко­чил на­зад. Но в этот мо­мент кто-то тре­тий тол­к­нул его в спи­ну с та­кой си­лой­, что Рем­мер ос­ту­пил­ся, крик­нул и по­ле­тел со ска­лы вниз ту­да, где да­ле­ко в тем­но­те шу­ме­ла и пе­ни­лась не­ви­ди­мая во­да.

- Кто-то сле­дил за на­ми,- за­ды­ха­ясь, че­рез нес­коль­ко ми­нут го­во­рил Штольц.- Я за­ме­тил в тем­но­те дви­га­ющий­ся ци­фер­б­лат све­тя­щих­ся ча­сов.

Через двое су­ток обор­ван­ный­, го­лод­ный Рем­мер вер­нул­ся к Зо­ло­то­му кам­ню. Его вин­тов­ка уто­ну­ла в ре­ке, сум­ка с про­ви­зи­ей ос­та­лась у дя­ди Ива­на.

Оглушенный па­де­ни­ем и от­не­сен­ный по­то­ком, Рем­мер с боль­шим тру­дом выб­рал­ся на бе­рег уже да­ле­ко от мес­та схват­ки. Толь­ко к по­луд­ню сле­ду­юще­го дня доб­рал­ся он до то­го мес­та, где ос­та­вил дя­дю Ива­на, но нап­рас­но он кри­чал, нап­рас­но ис­кал - дя­дя Иван ис­чез.

Бешеная зло­ба ох­ва­ти­ла тог­да Рем­ме­ра. В та­ком ви­де, без ору­жия, без за­па­сов, он чув­с­т­во­вал се­бя бес­силь­ным, ибо не­че­го бы­ло и ду­мать дви­гать­ся даль­ше.

Подходя к до­му, он был удив­лен тем, что став­ни его квар­ти­ры наг­лу­хо за­пер­ты. Во­шел в се­ни, вы­нул ключ, от­во­рил дверь и очу­тил­ся в по­лу­тем­ной ком­на­те. Тог­да он рас­пах­нул ок­на. В ком­на­те был бес­по­ря­док, на по­лу ва­ля­лась ра­зор­ван­ная бу­ма­га, в од­ном уг­лу сто­яли по­лу­рас­к­ры­тые че­мо­да­ны. "Эге,- по­ду­мал он,- зна­чит, Ве­ра при­еха­ла". Пос­мот­рел в дру­гой угол - вин­тов­ки и пат­рон­та­ша Бара­то­ва не бы­ло.

"В чем де­ло,- по­ду­мал Рем­мер,- ку­да они про­па­ли?"

Он про­шел еще нес­коль­ко раз по ком­на­там и под­нял прос­той хол­що­вый ме­шок дя­ди Ива­на. Тог­да он по­нял все. Яс­но, что стру­сив­ший дя­дя Иван рас­ска­зал об его ис­чез­но­ве­нии, а за­тем они все втро­ем бро­си­лись вдо­гон­ку за эк­с­пе­ди­ци­ей.

От этой мыс­ли вся ус­та­лость сле­те­ла с Рем­ме­ра. Вин­тов­ки у не­го боль­ше не бы­ло, но из ящи­ка пись­мен­но­го сто­ла он вы­та­щил боль­шой ма­узер и две не­рас­ку­по­рен­ные пач­ки пат­ро­нов. Взял ме­шок дя­ди Ива­на и с пос­пеш­нос­тью, не­ес­тес­т­вен­ной да­же для не­го, на­чал наб­ра­сы­вать ту­да все съес­т­ное, что по­па­да­лось под ру­ку. В кла­до­вой он на­шел пол-око­ро­ка, тон­кую кол­ба­су и че­ты­ре бан­ки кон­сер­ви­ро­ван­но­го мо­ло­ка. В шка­фу ле­жал су­хой хлеб. Все это он быс­т­ро увя­зал, по­том сел за стол и стал пи­сать за­пис­ку на тот слу­чай­, ес­ли бы, не най­дя его, друзья вер­ну­лись об­рат­но.

Перо со скри­пом быс­т­ро бе­га­ло по бу­ма­ге. Нас­ту­пи­ли су­мер­ки. Рем­мер на­пи­сал, за­пе­ча­тал, хо­тел встать, но взгляд его упал на зер­ка­ло, и в нем он яс­но уви­дел от­ра­же­ние чьего-то ли­ца, вни­ма­тель­но наб­лю­дав­ше­го за ним че­рез ок­но по­за­ди. Сох­ра­няя пол­ное спо­кой­ст­вие, Рем­мер встал, не обо­ра­чи­ва­ясь, но ли­цо из зер­ка­ла ис­чез­ло. Тог­да, опа­са­ясь ка­ко­го-ни­будь под­во­ха или за­са­ды, Рем­мер за­шел в дру­гую ком­на­ту, рас­пах­нул ок­но, пря­мо вы­хо­дя­щее в лес, выб­ро­сил сум­ку и ма­узер с тем, что­бы са­мо­му не­за­мет­но ис­чез­нуть тем же пу­тем.

Реммер не был тру­сом, но он чув­с­т­во­вал, что кто-то за ним наб­лю­да­ет. А сей­час ему нель­зя бы­ло те­рять ни ми­ну­ты, ибо Ве­ра бы­ла где-то там, где Штольц, где За­поль­с­кий­, и мо­гу­щая быть меж­ду ни­ми встре­ча не пред­ве­ща­ла бы ни­че­го хо­ро­ше­го.

Но... в дверь вдруг раз­дал­ся гром­кий и влас­т­ный стук. Рем­мер ни­че­го не по­ни­мал. Так сту­чать сог­ля­да­таи Штоль­ца не мог­ли. Стук пов­то­рил­ся.

Реммер по­до­шел и от­ки­нул крю­чок две­ри. Вош­ли двое.

- В чем де­ло и кто вы? - спро­сил он.

Вместо от­ве­та один из при­шед­ших по­вер­нул вык­лю­ча­тель и по­ло­жил на стол бу­ма­гу. В ней го­во­ри­лось, что предъ­яви­те­лям се­го пред­писыва­ет­ся арес­то­вать об­ви­ня­емо­го по статье та­кой­-то жур­на­лис­та Вик­то­ра Рем­ме­ра и нап­ра­вить его под кон­во­ем в Пермь.

Реммер по­шат­нул­ся. Это­го он уж ни­как не мог ожи­дать. Это бы­ла, оче­вид­но, ка­кая-ни­будь тон­кая, хит­ро про­ве­ден­ная "шут­ка" Штоль­ца.

- Здесь ка­кое-то не­до­ра­зу­ме­ние... Мо­жет быть, мы смо­жем его здесь вы­яс­нить?

- Нет,- вежливо, но твер­до от­ве­ти­ли ему,- не­до­ра­зу­ме­ния нет, и нам точ­но при­ка­за­но от­п­ра­вить вас в Пермь.

- Но что это за статья? - спро­сил он, ни­че­го не по­ни­мая.

- Убийство,- холодно от­ве­тил ему агент.

Крик удив­ле­ния и не­го­до­ва­ния сор­вал­ся с губ Рем­ме­ра. Он по­нял, что объ­яс­нять тут не­че­го. Он знал те­перь на­вер­ное, что это про­дел­ки Штоль­ца. Еще знал, что сей­час он не дол­жен быть арес­то­ван, по­то­му что его де­ло бы­ло в са­мом раз­га­ре, по­то­му что Ве­ре мог­ла гро­зить опас­ность, по­то­му что он знал, что ни­ка­ко­го убий­ст­ва нет, и по­то­му что где-то там уже ра­зыс­ки­ва­ли и, мо­жет быть, наш­ли уже за­га­доч­ную пе­ще­ру.

"Буду по­том от­ве­чать за все. Объ­яс­ню все по­том",- мель­к­ну­ла мысль в его го­ло­ве. И рас­счи­тав все до ме­ло­чи, он пру­жи­ной нап­ряг но­ги, вып­ря­мил­ся и от­с­ко­чил в со­сед­нюю ком­на­ту. И поч­ти од­нов­ре­мен­но пос­лы­ша­лись два зву­ка: лязг за­щел­к­нув­ше­го­ся аме­ри­кан­с­ко­го зам­ка и треск выс­т­ре­ла.

Револьверная пу­ля прож­г­ла дос­ку две­ри, раз­би­ла ци­фер­б­лат сто­яв­ше­го на эта­жер­ке бу­диль­ни­ка, но Рем­мер был уже за ок­ном. Он схва­тил сум­ку и ма­узер и прыг­нул в ов­раг. Не ус­пел еще до­бе­жать до пер­вых де­ревь­ев, как сза­ди пос­лы­ша­лись кри­ки и час­тая стрель­ба. Рем­мер мах­нул от­ча­ян­но го­ло­вой и вре­зал­ся в кус­ты.

Бежал дол­го-дол­го. И толь­ко, ког­да по­чув­с­т­во­вал, что ды­шать не­чем, по­ка­чи­ва­ясь, по­шел ша­гом, по­том сел на боль­шой­, за­рос­ший мхом ка­мень.

Было ти­хо. Он про­вел ру­кой по лбу - лоб был мок­рый. Он пос­мот­рел на ла­донь, ла­донь бы­ла крас­ная. "Кровь,- по­ду­мал он,- но это пус­тя­ки...".

"Теперь я "уго­лов­ный­",- со­об­ра­зил вдруг Рем­мер.

Мысль эта по­ка­за­лась нас­толь­ко ди­кой­, что он рас­сме­ял­ся стран­ным, горь­ким сме­хом. По­том опять сдви­нул гу­бы.

"А креп­кою хват­кой бе­рет Штольц, он опас­ней­, чем я ду­мал. Впро­чем...-он еще креп­че стис­нул гу­бы,- впро­чем, пос­мот­рим...".

Нечего ска­зать! Лес да го­ры, го­ры да лес... Поп­ро­буй най­ти сра­зу Ве­ру или нат­к­нись на Штоль­ца? Стоп, то­ва­рищ, ре­ка. Ре­ку с брев­ном - вплавь, ру­чей - вброд, а ущелье?!

По кар­ни­зам с осы­па­ющи­ми­ся кам­ня­ми, по зве­ри­ным тро­пам и гус­тым за­рос­лям впе­ред и впе­ред про­би­рал­ся Рем­мер.

Добрался до преж­не­го мес­та, где еще не­дав­но он но­че­вал с Ба­ра­то­вым. Дол­го ис­кал сле­ды пар­тии Штоль­ца, дол­го прис­лу­ши­вал­ся, не слы­хать ли где сту­ка или кри­ка. Но мол­чал дев­с­т­вен­ный хму­рый лес.

Ночью он заб­рал­ся на вер­ши­ну де­ре­ва и да­ле­ко впе­ре­ди в ущель­ях уви­дел от­б­лес­ки кос­т­ра.

"Штольц или Ве­ра?" -по­ду­мал он. И, спус­тив­шись, нап­ро­лом че­рез тем­но­ту по­шел впе­ред.

А кру­гом свис­те­ли гор­ные вет­ры, шу­ме­ли гну­щи­ми­ся вер­ши­на­ми де­ревья да сме­ши­ва­лись свис­ты с плес­ка­ми раз­би­ва­ющей­ся о кам­ни во­ды.