К истории создания "Вех"

Публикация В.Проскуриной и В.Аллоя

Предлагаемая читателю подборка писем С.Л. Франка, С.Н. Булгакова, П.Б. Струве, А.С. Изгоева, Н.А. Бердяева -- относится к 1908-1910 годам. Все они адресованы М.О. Гершензону -- инициатору, составителю и редактору сборника "Вехи", чей выход в свет в марте 1909 года стал крупнейшим событием общественной и интеллектуальной жизни страны. Чтобы представить масштаб этого события, достаточно сказать, что сборнику было посвящено около трехсот статей в повременной прессе {См.: Richard Pipes. Struve, Liberal on the Right, 1905-1944. Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts and London, England, 1980. P. 109. Н.П. Полторацкий указывает на более чем двести печатных откликов, однако оговаривается, что использованная им библиография повременной периодики неполна. (См.: Н.Полторацкий. "Вехи" и русская интеллигенция. // Мосты. 1963. No 10. С.297).}, пять отдельных книг, полемизирующих с высказанными в нем идеями {Сборники "В защиту интеллигенции", ""Вехи" как знамение времени", "Интеллигенция в России", "По Вехам. Сборник статей об интеллигенции и "национальном лице"" и "Из истории новейшей русской литературы" вышли в течение 1909-1910 гг.}, восемь широких обсуждений в Москве, Петербурге и за границей (доклад Ю.Мартова в Швейцарии), наконец -- специальное турне по России лидера кадетов П.Н. Милюкова с публичными лекциями, направленными против "Вех". Следует отметить, что с течением времени и появлением новых тиражей -- а "Вехи" за двенадцать месяцев выдержали пять изданий -- волна откликов лишь нарастала, вызывая у самих авторов сборника, ожидавших "скандала", -- поначалу радость, а затем и некоторую растерянность. Так, Бердяев 14.05.1909 (в разгар споров вокруг первого издания) пишет Гершензону, что ""Вехи" становятся почти историческим событием", а в августе того же года, когда речь зашла о четвертом издании, отмечает: "Боюсь, что с "Вехами" начинается какая-то психопатия или мода, у нас все ведь так" {См. 2-е и 4-е из Бердяевских писем в настоящей публикации.}. Сам Гершензон в письме к брату от 31.03.1910 признается: "Мы далеко не ожидали такого большого впечатления" {ОР ГБЛ. Ф.746. К.20. Ед.хр.13. Л.19 об.}. "Шумный скандальный успех" книги отмечал и Франк.

Столь бурная общественная реакция объяснялась тем, что авторы сборника умудрились задеть буквально все болевые точки интеллигентского сознания. При этом, в отличие от предыдущего сборника статей -- "Проблемы идеализма", "Вехи" не только выдвигали "необходимость религиозно-метафизических основ мировоззрения", но "в них содержалась резкая, принципиальная критика революционно-максималистских стремлений русской радикальной интеллигенции" {С.Франк. Биография П.Б. Струве. Н.-Й., 1956. С.82.}. Бердяев показывал слабость ее философской культуры, утилитаризм и политиканство; Булгаков -- атеизм и в то же время эсхатологический максимализм интеллигентского миросозерцания; Гершензон -- бессилие и патологичность сознания, оторванного от творческой воли; Изгоев обличал отщепенство интеллигентной молодежи, кружковщину, делавшую единственным жизненным критерием -- левизну; Кистяковский -- презрение к праву и отсюда непонимание самого смысла свободы; Струве -- враждебность любому политическому устройству, анархизм, ведущий к разрушению, а не к созиданию государства; Франк -- воинствующий нигилизм, отказ от объективных ценностей и абсолютизацию собственной морали. К тому же вся эта "горькая правда" выражалась в резкой и подчас парадоксальной форме, и выражали ее люди, причислявшие себя к той самой интеллигенции, чьи пороки они обличали. Неудивительно, что диагноз был отвергнут, а посягательство на святая святых интеллигентского символа веры вызвало дружный отпор его хранителей, причем всех сразу -- от либералов до большевиков.

В результате призыв "Вех" остался не понятым и, уж во всяком случае, не принятым подавляющей массой русской интеллигенции. По словам о. Георгия Флоровского, сборник стал "только симптомом, никак не итогом" {Прот. Г.Флоровский. Пути русского богословия. Париж, 1937. С.491. Эта характеристика не утратила смысла и сегодня, ибо вопросы, поднятые авторами сборника, остаются актуальными и в нынешней России. Правда, общественный отклик на книгу резко упал, что тоже говорит о состоянии интеллигентского сознания, особенно если сравнить 50000-ный тираж московского издания прошлого года и 14000-ный общий тираж всех пяти изданий "Вех" в 1909-1910 гг.}.

О значении "Вех" и полемике вокруг них написано множество работ {См. указание на подробные обзоры этой полемики в прим. 17 к письмам С.Л. Франка (с.284-285).}, и подробно останавливаться на ней здесь нет смысла. Цель настоящей публикации -- попытаться осветить внутреннюю сторону становления сборника, взглянуть на него и на то, что творилось вокруг "Вех", глазами авторов. Но не мемуаристов, через десятилетия вспоминающих начало века, а живых соучастников в процессе создания книги. Это позволяет внести коррективы в мемуары, понять, как складывался авторский состав и тематический отбор статей, увидеть реальные контуры согласия и расхождений "веховцев" -- ив критической части сборника, и в его "положительной платформе". Наконец, это показывает и первую непосредственную их реакцию на разразившийся общественный скандал и начатую в печати травлю.

Особый интерес предлагаемых писем еще и в том, что они являлись, по крайней мере для петербургских участников сборника, -- едва ли не единственной возможностью высказать свое мнение. Условия создания "Вех" были таковы, что почти все редакционные обсуждения велись письменно. Единственное известное собрание авторов -- и то всего лишь четырех: Струве, Кистяковского, Булгакова и Гершензона -- состоялось в конце октября -- начале ноября 1908, т.е. в момент, когда сборник еще только задумывался и ни состав участников, ни содержание его не были окончательно сформулированы. Остальные встречи были спорадическими и случайными -- в момент прибытия кого-либо из петербуржцев в Москву, как, например, 15 января 1909 г. на квартире у Гершензонов в составе: Бердяев, Булгаков, Франк и сам Гершензон {См. письмо А.О. Гершензону от 18 января 1909 г. (ОР ГБЛ. Ф.746. К.20. Ед. хр.10. Л.7 об.).}. Ни разу за все это время авторы "Вех" не собирались в полном составе. Таким образом, редактор-составитель часто устраивал заочный опрос своих соавторов, собирая их мнения по тому или иному поводу.

Это обстоятельство прекрасно иллюстрируется спором о названии сборника, а предлагаемые варианты -- великолепно характеризуют особенности мышления и стилистики каждого из участников. Так, Струве предлагает в качестве названия книги "На гору", Булгаков -- "К русскому обществу", Франк -- "На перепутьи", Изгоев -- "К русской молодежи", сам Гершензон -- "Московские думы", затем -- "Вехи и межи". От последнего в конце концов и отпочковалось окончательное название -- "Вехи".

* * *

Публикуемые письма хранятся в Отделе рукописей Государственной библиотеки им. Ленина в Москве, в фонде М.О. Гершензона (Ф.746). В подборке представлены письма всех авторов "Вех", за исключением Б.А. Кистяковского, чьи рукописи остались нам недоступны. Пользуемся случаем выразить признательность сотрудникам Отдела В.Я. Дерягину, В.Ф. Молчанову и З.А. Силаевой за предоставленную возможность ознакомиться с оригинальными текстами.

Письма печатаются по новой орфографии, авторский синтаксис в подавляющем большинстве случаев сохранен. Подчеркнутые в тексте слова выделены курсивом.

ФРАНК -- ГЕРШЕНЗОНУ

(ОР ГБЛ. Ф.746. К.42. Ед.хр.60)

СПб, 19 Октября 1908

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Предлагаемый Вами план сборника, посвященного кризису нашей интеллигенции, я горячо одобряю, вполне понимаю, и с большим удовлетворением приму в нем участие1. Выполнение его потребовало бы, вероятно, личного собеседования между участниками2. Пока имею сделать следующие критические замечания по поводу Вашего плана:

1) Вступительную captatio benevolen fine я считаю ненужной и даже вредной. Я представлял бы себе, что должно быть общее предисловие всех сотрудников, в котором была бы высказана идея сборника и отмечено, что, критикуя интеллигенцию, мы апеллируем к ее же нравственным и духовным силам и верим в возможность ее возрождения. Это было бы и правдиво, и вполне достаточно. Во всяком случае, такого рода вступительную статью нельзя поручать Иванову-Разумнику, сотрудничество которого я вообще считаю нежелательным -- он сам слишком "современный интеллигент" со всеми недостатками этого типа3.

2) Все сотрудники сходятся, очевидно, в отрицательном отношении к современному состоянию интеллигенции, но могут расходиться (в известной мере) по своим положительным идеалам. С этой точки зрения я считаю участие Бердяева желательным и необходимым, т.к. он один из немногих писателей, смело и свободно говоривших против интеллигенции4. Нам нужно было бы условиться сосредоточить работу на критике, и лишь кратко наметить положительные идеалы, во имя которых она производится.

3) Желая быть вполне откровенным в таком серьезном деле, я -- не зная Вашего отношения к Габриловичу -- считаю нужным высказаться против его участия. Я его очень ценю, как талантливого и образованного человека, но той глубины и нравственной серьезности, которая нужна в нашей работе, у него нет5. Это суждение, конечно, должно остаться между нами. Намеченную для Габриловича тему я бы предложил поручить Изгоеву -- вполне подходящему для нее.

4) Мож[ет] быть, 6-ую тему и можно было бы предложить Бердяеву. Я не сомневаюсь, что он может сказать в ней много верного. Можно было бы озаглавить "Духовный тип интеллигента"6.

5) Не находите ли Вы нужной еще одну тему -- "Интеллигенция и эстетика"? Я считал бы ее необходимой. И кому ее поручить? Айхенвальду? Или, мож[ет] быть, Горнфельду?7

6) Что касается участия П.Б. Струве, то я уже телеграфировал Вам, прося переговорить с ним в Москве. У него есть большая работа (неоконченная) об интеллигенции и он мог бы дать часть ее (о социализме, о государственности и т.д.).

7) Наконец, что касается моего участия, то о политике писать я не могу и не буду. Я не могу в настоящую минуту точно определить, как мог бы я озаглавить свою тему, но во всяком случае она касалась бы нравственного миросозерцания интеллигенции. Вообще, обдумывая, что я мог бы написать, я пришел к выводу, что вряд ли можно будет строго разграничить области между сотрудниками, и в конце концов надо допустить, чтобы каждый с своей точки зрения и налегал преимущественно на одну сторону вопроса, высказал бы общий взгляд свой на русскую интеллигенцию.

Но все это подробности -- а в идее, повторяю, я с радостью примыкаю к задуманному Вами прекрасному делу.

Книги Ив. Разумника у меня нет; если можно, пришлите ее для рецензии.

Сердечно преданный Вам

С.Франк.

СПб, 16 Ноября 1908

Многоуважаемый Михаил Осипович,

Прошу Вас простить меня за долгое молчание. Я был болен и рецензию на Разумника еле поспел написать к сроку, и остался сам мало удовлетворенным ею8. Если бы можно было прислать мне корректуру ее, я бы исправил (и сократил) ее; но вероятно, это желание запоздало, и придется оставить рецензию, как она есть.

Что касается сборника, то я согласен теперь со всем, что Вы сообщаете. Статью "Интеллигенция и нравственное сознание" беру на себя и постараюсь написать ее к Новому Году. Что касается вопроса о "консерватизме" русск[ой] интеллигенции, то эта тема должна, по моим представлениям, распределиться между мной и Изгоевым, т.к. это -- вопрос нравственного уклада и быта. С П.Б.9 я говорил и буду напоминать ему, чтобы он придерживался темы, намечаемой характером сборника.

Главная внутренняя трудность нашего дела лежит, по-моему, в том, что критика плодотворна только в связи с ясным указанием нового идеала, а в этом, положительном, отношении у участников сборника нет надежды на единогласие. Надо употребить каждому из нас много старания, чтобы умело обойти эту трудность.

Еще одну мысль я хотел бы высказать, имея в виду специально тему С.Н. Булгакова. У нас в Петербурге, с приездом Мережковского и его компании, теперь на очереди попытка сочетать "новую" религиозность с старым, традиционным радикализмом, утопизмом, стадностью и прочими ходячими добродетелями интеллигенции10. Было бы очень важно, чтобы Булгаков (который, я знаю, стоит на совсем иной точке зрения) высказался об этом и против этого. Мережковский думает, что стоит только вместо Маркса поставить Христа, и вместо социализма -- царство Божие, чтобы реформа интеллигентского миросозерцания и духовного типа была готова, и это ему конечно может даже удастся. Но нам, в противовес этому, чрезвычайно важно подчеркнуть необходимость внутреннего, культурно-нравственного и религиозного перевоспитания интеллигенции. Я говорю об этом, п[отому] ч[то], может быть, в Москве не знают об этой новой моде, на которую необходимо реагировать, и прошу Вас при случае передать это С.Н. Булгакову.

Искренне уважающий Вас

С.Франк.

СПб, 8 Декабря 08.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Благодарю редакцию "Критического] Обозр[ения]" за предложение...

/.../

В каком положении находится сборник "против интеллигенции"? Что до меня, то я вряд ли поспею написать статью к назначенному сроку и был бы рад, если бы Вы могли удлинить мне его. Ведь порядок статей не имеет существенного значения.

Искренне преданный Вам

С.Франк.

СПб, 9 февраля 09.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Одновременно с письмом посылаю Вам заказной бандеролью статью "Социализм и кантианство" для Крит. Обозр.11 Что касается статьи для сборника, то я усердно работаю над нею, но к сожалению, дело не продвигается так быстро, как нужно и как бы мне хотелось12. Другие текущие обязательные работы (в том числе и статья для Крит. Обозр.) отнимают много времени. Но я рассчитываю послать Вам ее не позднее, чем через неделю, пока ведь Вы можете дать набирать другие статьи. П.Б. Струве тоже пишет. Привет Вашей супруге. Жму Вашу руку.

Преданный Вам

С.Франк.

СПб. 19 февраля 1909.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Наконец могу послать при сем мою статью, которою я далеко не удовлетворен, которую Вы наверно (и справедливо) найдете чересчур "литературной", но лучше которой я в настоящую минуту не способен ничего сотворить. Я рассчитываю непременно на корректуру, которой не задержу, и очень прошу прислать мне ее, если возможно, в двух экземплярах, так как она понадобится мне самому.

П.Б. Струве почти написал небольшую статью, которую Вы на днях получите.

Сердечно благодарю за исполнение просьбы о присылке гонорара за статью в "Крит. Обозр.".

Преданный Вам

С.Франк.

СПб. 4 Марта 1909.

Уважаемый Михаил Осипович!

Пожалуйста, известите меня, когда мне будет прислана корректура моей статьи и непременно пошлите ее в двух экземплярах; дело в том, что я обещал через неделю прочесть лекцию с благотвор[ительными] целями, и воспользуюсь для этого своей статьей. В каком положении вообще сборник? Много ли листов отпечатано?

Пользуясь Вашим предложением, прошу также прислать мне гонорар (100 р.).

Моя статейка о Гете для Крит. Обозр. вышла чрезмерно длинной и бестолковой13. Трудно вдохновляться -- к 1-ому марта!

Жму Вашу руку.

Преданный Вам

С.Франк.

СПб. 9 Марта 1909.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Благодарю Вас за присылку денег и корректурных оттисков моей статьи и статьи Кистяковского; все получил. Корректуру я Вам отослал еще в субботу 7-го.

Прежде всего у меня к Вам одна просьба: если еще не поздно, т.е. если моя статья не отпечатана, перемените у нее заглавие, именно поставьте "Этика нигилизма" (прежнее заглавие точнее выражает мысль, но уж слишком грузно). Подзаголовок остается, конечно, без перемен. -- Что касается заглавия сборника, то не назвать ли его просто "На перепутьи"! Струве предлагает что-то вроде "на гору", но это звучит плохо, тогда уж лучше по-латыни "Excelsior!". -- А как обстоит дело с предисловием? Вы не забыли, что обещали нас предварительно ознакомить с ним? -- Ваши и Булгаковск[ие] статьи я не читал еще.

Для апрельск[ой] книги Крит. Обозр. у меня нет никакого материала -- придите мне на помощь, вышлите что-нибудь или укажите.

Жму Вашу руку.

Преданный Вам

С.Франк.

СПб. 11 Марта 1909

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Только что телеграфировал Вам назначенный в Вашем письме пароль "согласен", как получил Вашу телеграмму. Телеграфно невозможно сговориться, и потому пишу и опущу открытку на Никол[аевском] вокзале. Мне мало нравятся "Межи и вехи", и мало нравятся и "Московские думы". Почему они -- московские, когда из семи участников трое -- петербуржцы? Но "к русской молодежи" мне еще меньше нравилось, т.к. это обращало бы размышления в проповедь, адресованную в определенное место. Если я телеграфировал согласие, то потому, что существенного значения вообще не придаю заглавиям, и не хотел задерживать своей критикой выхода книги. Ввиду того, что выдумка заглавия встречается с такими трудностями, я поддерживаю свое предложение назвать сборник "На перепутьи", вместе с тем заявляю, что не протестую ни против какого заглавия, одобренного большинством московских участников. -- В Вашем предисловии я просил бы -- если не поздно и если Вы не будете категорически настаивать на этом -- исключить фразу в конце "Мы не судим прошлого..." etc. до точки14. Все существующее исторически неизбежно, но разве это мешает судить и оценивать его? Мы именно судим прошлое и настоящее! -- Рассчитываю получить от Вас письма Эртеля; напишу о них в "Слово"; Вам не потребуется на это лишнего экземпляра, т.к. избавит от необходимости посылать в "Слово"15.

Уважающий Вас

С.Франк.

[Приписка сверху:]

Подзаголовок вроде "Сборник статей об интеллигенции" мне все же кажется нужным.

СПб. 14 Марта 1909.

[Приписка к письму:]

По выходе нашего сборника -- который, надеюсь, рано или поздно преодолеет препятствие изобретения заглавия -- очень прошу Вас выслать мне, по возможности немедленно, следуемый мне остаток гонорара. Прошу об этом по исключительным обстоятельствам: на днях я должен стать отцом.

С.Франк.

СПб, 27 Марта 1909.

Многоуважаемый Михаил Осипович! Пользуясь Вашим обещанием, прошу Вас прислать мне "Письма Эртеля" (в "Слове" я не мог их раздобыть). Не найдете ли возможным, чтобы я написал о них для "Крит. Обозр."? Философов и Минский как-то не могут вдохновить меня16. -- Как Вам нравятся газетные отклики на "Вехи"? Такого фарисейства, такого лицемерного вопля о нарушении благопристойности и благонамеренности я не ожидал. И это исходит совсем не от фанатиков, а от платонических поклонников чужого фанатизма! Можно только надеяться, что сама интеллигенция правдивее и отзывчивее, чем ее газетные светочи17.

Преданный Вам

С.Франк.

Саратов, д.Восточного Общества

23 июня 1909.

/.../

Против 3-его издания "Вех", конечно, ничего не имею, и в корректуре не нуждаюсь; прошу только Вас озаботиться уменьшением числа опечаток, которых во 2-м издании имеется порядочно. Буду еще раз настаивать перед участниками, чтобы Вам были возмещены расходы и время по 2-ому и 3-ьему изданию18. -- Когда Вы будете в Москве?

/.../

Искренне преданный Вам

С.Франк.

СПб. 13 Окт. 09.

Дорогой Михаил Осипович, сердечно благодарю Вас за любезную присылку Вашей книги и за дружескую надпись. Мое совершенное несогласие с славянофильством не только политическим, но и философским не мешает мне с большим интересом читать Вашу книгу и наслаждаться ее литературными и идейными достоинствами -- хотя при ее чтении мне как-то не верится, что Ваша фамилия оканчивается на "-зон", и кажется, что я читаю произведение православного монаха19. -- Книжка Бутру только вчера дошла до меня; я ее, конечно, верну Вам обратно20. -- Статья моя, надеюсь, не опоздала. -- Что можете Вы мне порекомендовать как тему для статьи в след[ующем] номере?

Сердечно преданный Вам

С.Франк.

СПб. 18 Декабря 1909.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Давно уже собирался написать Вам. Очень скорблю о гибели "Крит. Обозр.", не только как сотрудник, но и как читатель21. "Крит. Обозр." выделялось своею культурностью и оказалось излишним в России; произошло это во всяком случае не от чрезмерности культуры в России. Журнал без беллетристики, журнал научный, кажется, вообще не может существовать -- и это в стране с 150 милл. населением и десятком тысяч ежегодно кончающих высшие учебные заведения. Это очень грустно!

Мой приезд в Москву отнюдь не решен. Я получил приглашение от Морозовой прочесть реферат у нее, но у меня, кажется, не найдется ни времени, ни денег для этого22. Не можете ли Вы сообщить мне адреса Бердяева и Булгакова? -- Сборник моих статей -- в том числе и статьи из Крит. Обозр. -- появится в январе23. -- Деньги за "Вехи" я получил, благодарю Вас. Дальнейшее издание "Вех", вероятно, излишне, и даже неудобно теперь, после того как многие из нас перепечатали статьи оттуда24.

Искренне преданный Вам

С.Франк.

СПб. 2 Февраля 1910

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Безусловно согласен на 3 пункт, т.е. на передачу 200 р. Ремизову25.

Что касается нового издания "Вех", то я сильно сомневаюсь в его надобности и полагаю, что следовало бы обождать, т.к. запас ведь еще не исчерпан. Но если, по имеющимся у Вас данным, новые 6000 экз. действительно уже нужны, то я предпочел бы, чтобы на нем было выставлено "5-е издание"; это нужно ввиду голосов, утверждающих, что "Вехи" имели успех сенсации и затем сразу потеряли всякое значение (ср[авните] напр[имер] Венгеров в "Русск[их] Ведомост[ях] 1-го Янв.)26. Если новое издание "Вех" действительно нужно, то надо оповестить о нем, в пику благонамеренному либеральному злорадству. Это соображение, в моих глазах, перевешивает неудобство, обусловленное тем, что многие статьи из "Вех" уже перепечатаны. Но, конечно, в обоих этих пунктах -- факте издания и его обозначении -- подчинюсь мнению большинства.

Одновременно с сим посылаю Вам только что вышедшую мою книгу. На масляной буду в Москве и буду читать доклад у Морозовой.

Сердечно преданный Вам

С.Франк.

БУЛГАКОВ -- ГЕРШЕНЗОНУ

(ОР ГБЛ. Ф.746. К.29. Ед.хр.23)

[Б/д. Первый лист -- письмо Гершензона,

на обороте -- ответ Булгакова]

Дорогой Сергей Николаевич,

Заходил к Вам и не застал, а теперь мне надо уйти, оттого пишу. Дайте совет: Изгоев пишет, что в предисловии то, что там названо нашей платформой, для него не совсем приемлемо. Поэтому он просит или выпустить всю вторую часть предисловия, где говорится о том, что нас объединяет, или сделать примечание. -- Опустить это, разумеется, невозможно, итак, надо сделать примечание. Согласно письму Изг[оева], я формулирую его так:

* Один из нас -- А.С. Изгоев -- всецело принимая основной тезис, изложенный выше, расходится с остальными участниками в его ** мотивировке.

Признание это, конечно, очень неудобно. Как Вы думаете: что лучше -- напечатать такое прим[ечание], или действительно выпустить всю "платформу"? Но эта платф[орма] ведь действительно очерчивает самым общим образом пределы нашего согласия, следовательно] она заранее обеспечивает нас против упреков в полном разногласии (а с таких упреков охотно начнет всякий критик). Как же ее выпустить? Посоветуйте, как поступить.

Ваш М.Гершензон.

Сейчас говорил по телефону с Б.А. и Н.А.1; придумали вот что: сделать такое примечание, но не в предисловии, а к последнему слову статьи Изгоева. Лучше бы при заглавии, но уже все отпечатано; сейчас велю вынуть из машины последнюю страницу его статьи. Это отличный выход и по-моему. Согласны ли Вы?

* * *

[Ответ Булгакова]

Дорогой М.О., согласен с тем, что лучше спрятать это примечание не в предисловии, но в конце книги, но ведь это может не удовлетворить И[згое]ва. Вы вели с ним переписку и решайте это. Выпускать "платформу" было бы жаль. Если делать примечание к пред[исловию], то я предложил бы добавить два слова, приписанные синим карандашом.

А с заглавием все также ни взад ни вперед. Б.А., как я и ожидал, против "Москов[ских] дум". Верно, придется признать задачу изобрести заглавие, которое всех бы согласило, квадратурой круга и примириться с формальным: К русской интеллигенции или обществу?

Ваш С.Булгаков.

[В предлагаемом Гершензоном примечании рукой Булгакова вписано: * Только, ** принципиальной.]

[Б/д.]

Дорогой Михаил Осипович!

Первые гранки задержались по недоразумению, я думал, что Вы за ними пришлете, и они лежали несколько дней готовыми на столе. Возвращаю последние и соглашаюсь, чтобы корректура в верстке мне не присылалась. Но очень прошу типографию дать мне, если можно, оттиска 4-5 (исключительно pro auctore!), a если нельзя -- то хотя один для доклада.

Я довольно безразлично отношусь к порядку размещения статей в сборнике, особенно если о несистематичности его будет упомянуто в общем предисловии. Поэтому отдаю это в Ваше распоряжение как практического редактора и инициатора.

Ваш С.Б.

Жду корректурных оттисков.

[Москва, 24.2.09.]

Дорогой Михаил Осипович!

Свою статью в качестве доклада в р[елигиозно]-ф[илософском] обществе читать я не буду, раздумал, и потому корректура в нескольких экз. мне не нужна, достаточно в одном. Если бы я имел возможность взглянуть на корректуру в верстке хотя ненадолго, я был бы очень доволен, но я не настаиваю, если трудно.

Ваш С.Б.

[Б/д] Вторник.

Дорогой Михаил Осипович!

Сейчас обменивался мнением с В.А. Кожевниковым2 по поводу заглавия сборника и вполне убежден им в том, что заглавие "К русской молодежи" не соответствует вполне содержанию и идее сборника, обращающегося ко всему обществу, этим мы ослабляем силу удара и подаем повод обвинить нас в стремлении отделить молодежь от старших и несколько даже заискивать перед ней. Обдумав все это, я решительно высказываюсь против придуманного нами вчера заглавия и, если не найдем Schlagwort'a3, то предлагаю заглавие К русскому обществу. Это -- сильнее, решительнее, подчеркивает, а не суживает задачу сборника.

Ваш С.Булгаков.

11.V.09.

Дорогой Михаил Осипович!

Суета перед отъездом вместе с экзаменами не позволит мне ни подержать корректуру, ни забежать к Вам и проститься перед летом4. Делаю это заочно и шлю привет Вам и М.Б.5 Корректуру беру с собой и постараюсь продержать завтра дорогой и прислать от Бердяева, хотя не ручаюсь, что это удастся. Если, однако, этим задержится сборник, то уполномочиваю Вас распорядиться относительно того, чтобы корректура была сделана по старому изданию, п[отому] ч[то] менять я ничего там не намерен. Не забудьте, что мне обещано 3 экз. "Вех" и я прошу 10 оттисков.

Сердечно Ваш

С.Б.

Мой летний адрес: Крым, станция Кореиз.

Прилагаю книгу Лосского и записки р[елигиозно]-ф[илософских] собраний6.

[Почтовые штемпели:

Кореиз. 5.8.09.

Силламяги. 10.8.09]

Милый М.О., только вчера послал Вам записку о постигшем нас горе7. В ответ на Вашу открытку добавляю, что отдаю вполне в Ваше распоряжение свой голос о новом изд[ании] "Вех". Вам виднее, а я сейчас еще не в состоянии вникать во все детали. Работа моя, оставлявшаяся все лето, теперь пока совсем оставлена.

Ваш С.Б.

СТРУВЕ -- ГЕРШЕНЗОНУ

(ОР ГБЛ. Ф.746. К.41. Ед.хр.67)

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Статья моя для сборника очерков готова и отчасти уже переписана. Как я предупреждал Вас и других участников беседы в квартире Б.А. Кистяковского, я не могу написать статьи на заданную тему1. Вышли у меня размышления о роли интеллигенции в политическом развитии России, центральной мыслью которых является одно положение, высказанное мною в полемике с Мережковским в "Речи" о "Великой России"2.

Я надеюсь в течение наступающей недели доставить Вам всю статью -- в корректуре, может быть, буду делать существенные не столько правки, сколько вставки.

Преданный Вам

П. Струве.

8.II.909

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Посылаю Вам окончание моей статьи. К сожалению на то, чтобы не читать гранок этого окончания, я не могу согласиться. Но я не задержу корректуры и верну ее по возможности в тот же день поспев специально для этого на Николаевский вокзал.

Мне бы очень хотелось иметь корректуры других статей, которые предполагают послать всем участникам. Слышал я, что Вы хотите дать подзаголовок сборнику "Интеллигенты об интеллигенции". Я этого не советовал бы и этого не хотел бы.

Преданный Вам

П.Струве.

2-го Марта 1909 г.

7.III.909 г.

Многоуважаемый Михаил Осипович.

Я послал Вам сегодня вторую порцию гранок и очень прошу Вас проследить возможно тщательно правку, связанную со вставками.

Что касается примечания, то в нем нет никакого противоречия с содержанием. Основа статьи написана тотчас после роспуска 2-ой Думы, т.е. летом 1907 г., а теперь я только развернул некоторые намеки своей записи и ввел упоминание (несущественное) о "провокации"3. Вот и все.

Но вот о чем я Вас прошу: пожалуйста, в том месте в конце статьи, где говорится о кризисе социализма, вставьте примечание: См. мою статью "Faciès hippocratica" в "Русской Мысли" ... г., точное указание на год и книгу, в которой помещена эта статья. Я пишу сейчас, не имея ее, потому сам не могу сделать совершенно точное указание4.

Что касается заглавия, то я бы всего охотнее предпочел такое, которое выражало бы приглашение -- подняться на гору. Пожалуй можно так и сказать: На гору! Это может показаться претенциозным, но это выражает суть дела. Латинская формула: Sursum corda звучит как-то по-"рачински" (от С.А. Рачинского) и высокопарно5.

Подзаголовок: "Интеллигенты об интеллигенции" я "окончательно" не одобряю, может быть потому, что я окончательно впал в первобытное "голштинское" состояние и окончательно забыл свое интеллигентское прошлое6.

Преданный Вам

П.Струве.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Я согласен на Ваш текст и даже на подзаголовок, но прошу внести сделанные мною поправки. Кроме того я полагал бы, что это заявление должно пойти как коллективное заявление авторов всего сборника, ибо по существу своему оно не есть индивидуальное, т.е. оно должно пойти без подписи, просто с заголовком "От авторов".

Будьте добры, достаньте мне сверстанные листы статей (после Вашей статьи!).

Так как Вы даете только 10 отд[ельных] оттисков, то я бы просил мне кроме того дать 3 экз. всего сборника.

Посылаю это письмо с вокзала и оно завтра уже будет в Ваших руках.

Преданный Вам

П.Струве.

11.III.909.

[К письму приложен лист верстки с предисловием М.О. Гершензона к сборнику "Вехи" и поправками П.Б. Струве.]

14/VI.909

Многоуважаемый Михаил Осипович!

А.С. Изгоев известил меня, что ставится вопрос о 3-м издании "Вех" и что я должен написать Вам, согласен ли я на таковое. Конечно, я против него ничего не имею. Деньги, причитающиеся мне по 1-ому и 2-ому изданиям, прошу мне оставить до востребования. П.Е. Щеголев очень хвалил Вашу статью о Гоголе в "Русск[ой] Мысли"7.

Преданный Вам

П.Струве.

Адрес: гор. Кириллов Новгородск[ой] губ.

имение Золотилова.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Очень прошу извинить меня за промедление. Ваше предложение относительно статьи о Тургеневе конечно для нас вполне приемлемо. Но поместить статью мы вряд ли могли бы раньше лета или даже осени8. Пожалуйста пришлите мне статью по моему петербургскому адресу.

Что же касается предложения А.Г. Фомина, то оно меня затрудняет9. Только что вышло два сборника против "Вех" -- о них "Русская Мысль" должна дать отзывы и может быть даже не два10. Кроме того в апреле идет статья Франка о сборнике Бердяева и летом пойдет статья Котляревского о сборнике Франка1 1. Все это вращается вокруг тем "Вех". Давать еще библиографически-критический обзор литературы (на мой взгляд, малоценный) о "Вехах" мне кажется "Русск. Мысли" будет весьма затруднительно. Вот почему я колеблюсь дать Фомину положительный ответ. Тем более что "Анти-Вехи" эсеровские и кадетские очень усложняют задачу.

Преданный Вам

П.Струве.

7.VIII.909

СПб, Лесной, Б.Спасская, д.5.

ИЗГОЕВ -- ГЕРШЕНЗОНУ

(ОР ГБЛ. Ф.746. К.36. Ед.хр.5)

[Б/д]

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Извиняюсь, что несколько запоздал ответом. Дело в том, что еще до Вашего письма П.Б. Струве говорил со мной о сборнике, идейной цели которого я, конечно, вполне сочувствую. Думаю, что сборник будет вовремя и приобретет большое значение. Получив Ваше письмо, я не хотел отвечать на него, не переговоривши предварительно со Струве, который живет за городом в Лесном. Из-за этого и вышла задержка. Сегодня я виделся с П.Б.

Как и тогда при первом разговоре, так и теперь я указал ему, что для статьи о "быте" не считаю себя достаточно способным. Для этой статьи необходим был бы человек с художественным дарованием, который дал бы статью из ряда ярких картин. Я не претендую на художественное дарование и потому в интересах дела должен отклонить эту тему. Когда мы говорили с П.Б. о том, что мог бы дать сборнику я, то я указал, что тема "интеллигенция и знание" чересчур обширна и в таком размере охватить ее я не могу1. Но часть этой темы, бюрократизм интеллигенции, извращение ею знания вследствие борьбы с абсолютизмом и низведение знания на степень не орудия для жизни, а орудия для достижения одной политической цели, мог бы взять на себя.

Если бы Вы нашли возможным поместить в сборнике статью такого содержания (как ее озаглавить, пока не знаю), то я был бы очень рад принять участие в деле, которое считаю полезным и даже необходимым. Пора, действительно, сказать правду. Иначе интеллигенция не выберется из младенческого возраста и скоро станет тормозом для развития России.

Крепко жму Вашу руку

А.С. Изгоев.

СПб. 2-ая Рота Измайл[овского] полка, д.3 кв.6.

[Б/д]

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Решаюсь подчиниться. Попробую написать о быте. Но предупреждаю: тема очень трудная и справлюсь ли с ней -- не знаю. Основная идея, что русская интеллигенция даже в лучших своих членах весь свой быт приспособляла не для жизни, а для смерти и самоубийства. Отсюда все минусы, в худших представителях превратившиеся в наиболее безобразные формы жизни, украшаемые фразерством, то трезвым, то пьяным.

Жму Вашу руку

А.С. Изгоев.

СПб, 2-я Рота Измаил, п. д.3 кв.6.

СПб. 28 Дек. [1908]

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Я уезжал на четыре дня и Ваше письмо пришло перед самым отъездом.

Постараюсь сделать, что возможно, но за результат не ручаюсь. С 1-го января начну писать статью, надеюсь к 15 прислать ее Вам.

Жму Вашу руку. Поздравляю с Новым годом.

Уважающий Вас

А.С. Изгоев.

СПб. 10 янв. 2-ая Рота Изм.п. д.3 кв.6.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Работа подвигается. Если не к 15, то 18 января наверняка вышлю Вам статью. За достоинства ее ручаться не могу. Тема статьи велика -- пришлось походя затронуть множество явлений. Надо бы по-настоящему писать годы и привести сотни цитат, у меня их очень и очень мало. Впрочем, скоро увидите сами.

Как идет вообще доставление материала? По моему мнению книга должна бы выйти до апреля. Недели за две до выхода пришлите мне сведения о составе и заглавии. Я думаю, что тогда полезно было бы поместить заметку в "Литературной Летописи", "Речи", да и в других газетах, особенно в "Р[усских" Ведомостях]" следовало бы это сделать. Каково Ваше мнение?

Корректуру (вторую) я хотел бы держать сам -- я делаю это быстро и задержки не будет.

Горячо жму Вашу руку

А.С. Изгоев.

СПб. 14 января

2-ая Рота Измайловского п. д.3 кв.6

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Статью кончил, наскоро перепечатал и посылаю Вам. Боюсь, что если начну еще перечитывать, то она мне совсем опротивит. Я ею очень недоволен2. Как я и писал Вам, для такой темы нужен художник-публицист, вроде Короленко или хотя бы Елпатьевского3. Только они любят врать. Я же писал полную правду, но так как я головной публицист, то вышло у меня плохо. Ярких картин, художественных образов, цитат нет. Есть идея, есть скелет из точных фактов, который я старался обтянуть мясом и кожей.

Но пришлось затронуть множество вопросов. К этой теме надо было готовиться годы, собирать материалы и четверть года писать, а мне пришлось все сделать в 1 1/2 месяца. И вышло плохо. Тон неровен. Главы после университета сбились в другую плоскость. Чувствую это сам, -- но исправить не могу.

Предоставляю Вам право производить хирургические операции, какие пожелаете. Только пришлите мне вторую корректуру. Еще оговорка: писал я для средней молодежи, не очень искушенной в партийной премудрости -- надо действовать на нее.

Если найдется время, черкните мне несколько слов. Пишите прямо и открыто -- у меня нет ни капли ложного самолюбия и я могу выслушивать в глаза самую жестокую правду. Искренне уважающий Вас

А.С. Изгоев. P.S. Как озаглавить? Мое заглавие длинно и неуклюже. Быт интеллигенции -- звучит как-то тяжело.

СПб. 6 марта.

2-ая Рота Измайловского полка д.3 кв.6

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Сегодня в "Нашей Газете" появилась заметка о предстоящем выходе сборника... конечно с кислой гримасой. Жаль, что раньше не появилось в "Речи" более серьезной заметки. Пришлите мне содержание и оглавление.

Вы, вероятно, не забыли, что я просил прислать мне вторую корректуру -- я не задержу.

Жму Вашу руку

А.С. Изгоев.

СПб. 8 марта.

2-ая Рота Изм.п. д.3 кв.6.

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Возвращаю Вам корректуру. Как увидите, я сильно почеркал статью, много выбросил. За советы благодарю, большинством их я воспользовался, но Вашего заглавия принять не мог -- оно не соответствует содержанию, обещает больше, чем дает статья. Я озаглавил: "Об интеллигентной молодежи" и прибавил подзаголовок (заметки об ее быте и настроениях). Думаю, что такое заглавие правильно выражает, что есть в статье. Но оно громоздко и потому, если Вы подзаголовок выкинете -- претендовать не буду.

No Н[ашей] Газеты у меня под руками нет. Там было 5 строк такого приблизительно содержания: "В непродолжительном времени в Москве под редакцией М.О. Гершензона выходит сборник статей Струве, Изгоева, Бердяева, Булгакова и др. Тема -- наша интеллигенция, ее недостатки. Как видно, место кающихся дворян занимают кающиеся интеллигенты".

О Чириковском эпизоде не писали потому, что вопрос сам по себе огромной важности, а повод -- скверный. Дело было в веселой компании за ужином; Шайкевич, Дымов и Волынский поступили неприлично; приходится вместо идейного спора разбираться, кто говорил правду -- Шайкевич или Чириков и т.д. Все это, особенно после того, как инцидентом овладели реакционеры, достаточно противно4.

Жму Вашу руку

А.С. Изгоев.

СПб. 11 марта

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Ваша телеграмма, полученная одновременно с письмом, меня очень смутила. К какому заглавию она относится: к заглавию ли моей статьи или всей книги? В первом случае я просил бы оставить заглавие "Об интеллигентной молодежи" -- за подзаголовок не стою. Можно заглавие переделать: Заметки об интеллигентной молодежи.

Что касается заглавия всей книги, то я считал бы удачным заголовок: "К русской молодежи". Он придает сборнику боевой тон, то, что надо. Слова подзаголовка "Интеллигенты об интеллигенции" мне менее нравятся. Заглавие "Московские думы" -- ничего не выражает, "Вехи и межи" -- туманно, немного претенциозно.

Можно бы оставить: К русской молодежи. Теперь о предисловии. До слов "их общей платформой" -- я могу подписаться всецело, но дальше начинается область спорного. Боюсь, что ставя так вопрос, Вы возбудите только бесплодный спор на тему, что было раньше: яйцо или курица? Боюсь, что вместо обсуждения сборника по существу наши противники всю свою артиллерию направят на вопрос: учреждения или личности? -- и ничего кроме старого шаблонного спора Вы не получите.

Поэтому, если нельзя обойтись без второй половины предисловия, я просил бы меня выделить, отметив, что я согласен с большинством выводов, но не согласен с мотивировкой и обоснованием. Я тоже полагаю, что для интеллигенции вопросы внутр[енней] духовной жизни имеют первенствующее значение, но обосновываю это совсем иначе. Тут, конечно, не место для этого спора5.

Теперь о заметке для "Речи". Как я ее дам, когда Вы мне не сообщили ни точного заглавия книги, ни названий входящих в нее статей? Пожалуйста, поскорее доставьте мне эти сведения.

Прислали ли Вы в ред[акцию] "Речи" Письма Эртеля?

Жму Вашу руку

А.С. Изгоев.

P.S. Если бы предисловие закончить словами "в этом общем деле между нами нет разногласий" -- было бы прекрасно.

[Б/д. На редакционном бланке газ. "Речь"]

Многоуважаемый Михаил Осипович!

Я нисколько не огорчен Вашим письмом. Я сам сознавал все то, о чем Вы пишете. Скажу Вам, что я дописывал статью с большим трудом и с большой неохотой. Уже решил было написать Вам письмо с признанием невозможности выполнить взятое на себя дело. Но испугался, что это может расстроить все предприятие, и послал, что вышло, сознавая, что вышло плохо.

Теперь о дальнейшем. Прибавить указанные Вами две главы абсолютно не могу. Не имея трех-четырех месяцев на собирание материала, считаю невозможным взяться за такую работу. После первого печального опыта, я бы перестал уважать себя, если бы на это согласился. Вместо того предлагаю Вам такую хирургическую операцию:

Я выкину все предисловие.