НЕИЗДАННЫЕ ПИСЬМА А. И. ГЕРЦЕНА к Н. И. и Т. А. АСТРАКОВЫМ
ПРЕДИСЛОВИЕ
2 мая 1869 г., в семнадцатую годовщину смерти жены, А. И. Герцен переслал своим детям (Александру, Наталье и Ольге) записку, полученную им от Татьяны Алексеевны Астраковой. Герцен просит детей сохранить эту записку (она до нас не дошла), свидетельствующую о "религиозной любви" Астраковой к их матери, Наталье Александровне Герцен.
Этими двумя словами Герцен охарактеризовал с исчерпывающей меткостью чувство, пронесенное Астраковой через всю ее жизнь: более преданного друга у Н. А. Герцен, пожалуй, не было. "Другой такой женщины, какова была она, нет, не было и не будет", писала Астракова в 1873 г. ее дочери. И Н. А. Герцен отвечала своему другу такой же привязанностью. В недавно опубликованном письме к А. И. Герцену, написанном через 7 месяцев после смерти Натальи Александровны (8/20 января 1853 г.), Астракова говорит: "Мне сдается, что я духовно была очень близко связана с ней, что ни с кем и никогда не была она так откровенна, как со мной; была ли то невольная симпатия или она чувствовала мое влечение безграничное к ней, только часто и много она говорила со мною о таких вещах, о которых, вероятно, если [не] никому еще, так очень немногим говорила" ("Литературное Наследство", т. 62, М. 1955, стр. 17).
Этой "религиозной любви" обязаны мы тем, что до нас дошло свыше 260 писем и записок Герцена и его жены, адресованных к Т. А. и Н. И. Астраковым, и что мы имеем возможность ввести в научный оборот значительное количество доселе не бывших в печати писем Герцена.
К сожалению, сведения об адресатах писем крайне скудны, и очень немногое прибавляет к ним вводная заметка в последнем, 62-м, томе "Литературного Наследства", предваряющая публикацию четырех писем С. И. и Т. А. Астраковых к Герцену и одного письма С. И. Астракова к Н. П. Огареву -- поистине "незначительной части обширной многолетней переписки", как замечает редактор. Сведения эти ограничиваются несколькими заметками в энциклопедических словарях и в комментариях к письмам, -- заметками, обнаруживающими явную взаимозависимость.
Братья Астраковы -- Николай, Сергей, Владимир и Михаил -- "были сыновьями вольноотпущенника, мелкого чиновника-копииста Московского уездного правления питейного сбора Ивана Васильевича Астракова".
Н. И. Астраков (1809-1842) поступил в Московский университет в 1827 г. и окончил его в 1831 г. по физико-математическому отделению, получив степень кандидата. Через H. M. Сатина, которому Астраков давал уроки математики, он сблизился с А. И. Герценом, поступившим в университет в 1829 г., и с другими участниками кружка Герцена-Огарева. В 1836 г. получил степень магистра. Преподавал математику в нескольких учебных заведениях Москвы, помещал переводы в журнале профессора М. Г. Павлова "Атеней" и напечатал статью "Об образцовой ферме" в "Отечественных Записках" 1841 г. 12 февраля 1842 г. он умер от тяжелой болезни, вероятно, водянки (см. письмо Н. П. Огарева к жене: М. Гершензон, "Образы прошлого", М. 1912, стр. 467).
Т. А. Астракова (1814-1892) -- двоюродная сестра Н. И. Астракова ("Лит. Наследство", т. 62, стр. 9), вышедшая за него замуж в 1837 г. Девичья ее фамилия неизвестна -- она не указана ни в одной из немногочисленных заметок о Т. А. Астраковои. Посылая Н. А. Герцен-дочери в 1875 г. сделанный в 15-летнем возрасте рисунок головы Иоанна-Крестителя, Т. А. Астракова прибавляет: "Подпись я сейчас только написала -- это моя прежняя фамилия" (из неизд. письма) но рисунок этот не сохранился. Т. А. Астракова обладала недюжинным талантом к живописи и брала уроки у В. Л. Тропинина, о котором напечатала в "Московских Ведомостях" (1857) ценные воспоминания. В 50-х годах занялась литературной деятельностью и напечатала (анонимно или под псевдонимами) несколько повестей в "Русских Ведомостях" ("Живописец", "Бедный музыкант"), "Современнике" ("Воспитанница", 1857) и др. повременных изданиях. Повесть "Воспитанница", по мнению некоторых комментаторов, имеет автобиографическое значение; по мнению других -- в ней описана жизнь Н. А. Герцен у кн. М. А. Хованской {См. А. И. Герцен. "Полное собрание сочинений и писем" под ред. М. К. Лемке, т. IX, стр. 19 (цит. далее как "изд. Лемке").}. Последнее вряд ли справедливо: между сюжетом повести и биографией Н. А. Герцен нет почти ничего общего. Умерла Т. А. Астракова в бедности, пережив почти всех своих сверстников и друзей. Незадолго до смерти она писала Н. А. Огаревой-Тучковой: "Я как Вечный жид -- осуждена скитаться по белу свету, пока кто-нибудь сжалится и засыпет меня землею". ("Архив Огаревых", М. 1930, стр. 281).
Главной заслугой Т. А. Астраковои перед историей русской общественности являются, однако, не ее забытые ныне литературные опыты, а те страницы ее записок об А. И. и Н. А. Герценах, которые вошли в известные воспоминания ("Из дальних лет") Татьяны Петровны Пассек, печатавшиеся в "Русской Старине" с 1872 по 1887 г. и затем дважды вышедшие отдельными изданиями (в 1878-89 и 1905-6 гг.). Записки эти, при всей их краткости, относятся к наиболее ценным по достоверности и фактическому материалу страницам объемистых и во многом ненадежных мемуаров Т. П. Пассек. В одном из неизданных писем к Н. А. Герцен-дочери ("Тате"), от 15/27 февраля 1877 г., Т. А. Астракова рассказывает об обстоятельствах, побудивших ее написать воспоминания: "...когда вдруг обозначилось, что у меня осталось только 2000, да и на эти нельзя получить более 6%, тогда я увидела, что мне нужно хлопотать в богадельню, а идти в богадельню куда не хочется, -- ну я и опять подумала: буду кое что продавать, буду кое что зарабатывать; в это время Пассек (Т. П.) предложила мне писать записки о твоем отце {Т. П. Пассек давно уговаривала Астракову писать воспоминания о Герцене. В письме к Н. А. Герцен-дочери, от 20 июня 1874 г. (неизд.), Астракова пишет о Пассек: "и все толкует мне: пишите, пишите все, что знаете и что вспомните о нем -- ведь это достояние истории!!... Смотрите, чтобы не пропало ни одно его слово!!..."} с приложением его писем и обещала платить мне по 25 с. р. с листа (получала сама по 50 с. р. -- но лишек она брала себе за исправление записок и слога, и корректуру) -- я согласилась, тем более, что она обещала мне все после возвратить. Подумала, подумала я, что ведь все это [письма родителей. Л. Д.] я обещала тебе -- но что же делать -- нужда! и решилась. [...] Постараюсь выручить от Пассек и письма и свои записки, и тоже передам тебе. Из моих записок в печати очень много повыкинуто, я писала подробнее и как мне кажется интереснее -- у меня было написано целые тетради[курсив наш. Л. Д.], а они напечатали только с небольшим лист, да еще, говорят, будет тоже лист или два, -- ну это даже меня взбесило". -- Где в настоящее время находятся эти несомненно интереснейшие тетради с неиспользованными Т. П. Пассек записями Астраковой -- неизвестно. Повидимому, они не были возвращены автору, как не были возвращены и оригиналы большинства опубликованных Т. П. Пассек писем Герцена и его жены к Астраковым {Из восьми напечатанных Т. П. Пассек писем А. И. и Н. А. Герценов к Т. А., Н. И. и С. И. Астраковым в публикуемой ныне коллекции оказались подлинники лишь одного письма А. И. Герцена (см. No 19) и одного письма Н. А. Герцен; подлинники остальных шести писем Т. А. Астракова, очевидно, не могла "выручить от Пассек".}.
Младший брат H. И. Астракова -- Сергей Иванович (1816-1867) также окончил Московский университет по физико-математическому отделению (в 1840 г.) и преподавал математику в средне-учебных заведениях Москвы. Истинным призванием его, однако, были всевозможные механические изобретения, от усовершенствованного паровоза до воздушного шара, ни одно из которых осуществлено не было. В печатаемых ниже письмах Герцен иногда добродушно подтрунивает над "кондуктором дилижанса на луну" и сообщает ему новости с "родины машин" {В публикуемой коллекции сохранилась бандероль с написанным рукой А. И. Герцена адресом: "Татьяне Алексеевне Астраковой. Rue Plustchicha. В бюро построения дороги на луну".}. С. И. Астраков был особенно дружен с Огаревым, которому давал агрономические и хозяйственные советы. Всю жизнь он жестоко нуждался (11/23 декабря 1852 г. Т. А. Астракова писала Герцену: "каково же нам, когда все жалованье состоит из тридцати рублей серебром в месяц?"; "Лит. Наследство" т. 62, стр. 16) и "угас в чахотке". Получив от Герцена известие о смерти С. И., Огарев отозвался такими строками: "Первое, что меня поражает, -- это смерть С. И. Как долго мы были близки и как давно не переписывались! Как, чем он умер?.. Грустно прошла его жизнь; он на всех смотрел с сомненьем и негодованьем... Но что его согнало в раннюю могилу -- бедность, скорбь, или особого рода болезнь? Напиши мне, если что знаешь" ("Лит. Наследство", т. 39-40, М. 1941, стр. 433) {О С. И. Астракове см. "Лит. Наследство", т. 62, стр. 10-12. Там же опубликовано единственное сохранившееся письмо его к Герцену (стр. 12-14) и воспроизведена его фотография (стр. 13).}.
-----
Николай Иванович Астраков сблизился с Герценом и его кружком еще на университетской скамье, но сдружились они в 1838 г. когда он и его жена стали, вместе с Н. X. Кетчером, главными помощниками в сношениях Герцена с его невестой Н. А. Захарьиной, а затем и в устройстве ее побега из дома кн. М. А. Хованской и увоза во Владимир, где 9 мая 1838 г. состоялось венчание.
Т. А. Астракова познакомилась с Герценом и его будущей женой в апреле 1838 г. Вот как она рассказывает об этом:
"Однажды, весной 1838 года, муж сказал мне, что Александр собирается жениться на воспитаннице княгини Хованской -- Натальи, о которой я не имела и понятия, а 18 апреля, ночью [вероятно, в ночь с 17 на 18 апреля. Л. Д.], кто-то постучался к нам в ворота, -- дождь лил страшный, в доме все уже спали. Брат моего мужа, спавший в мезонине, открыл окно и спросил: кто стучится? ему отвечали: "поручик Богданов". Николай, услыхавши это, вскочил с постели, наскоро оделся, говоря мне: "это приехал Александр, оденься и приходи к нам в кабинет". Я слышала от Николая, что это личность чрезвычайно замечательная и интересовалась его видеть. Когда Николай представил нас друг другу, Александр как-то так просто дружески подал мне руку, что с первого взгляда привлек к себе. "Я очень рад, -- сказал он, пожавши мне руку, -- счастию Николая, и приехал сюда просить вас помочь мне быть так же счастливым". Он говорил живо, иногда с чувством, иногда с юмором, и все, что ни говорил, было чрезвычайно увлекательно. Между прочим, он сказал, что приехал с тем, чтобы во что бы то ни стало увезти Наташу, так как он слышал, что потом ее хотят везти в деревню и там выдать замуж, следовательно, время дорого и откладывать нельзя."
Далее Т. А. Астракова повествует о своей поездке к кн. Хованской и о первой встрече с Н. А.: "Наташа, увидевши меня, бросилась мне на шею, сказавши "избавительница", и залилась слезами. Я загляделась на ее милое личико, на ее глубокие глаза и полюбила ее, полюбила навсегда. Ее нельзя было назвать красавицей, но она была до того симпатична, что все увлекались ею. Красота ее заключалась в выражении прекрасных синих глаз и всех черт ее лица" {За недостатком места ограничиваемся этими выдержками из воспоминаний Т. А. Астраковой. Отсылаем читателей к мемуарам Т. П. Пассек, названным выше. Записки Астраковой использованы ею в частях "Воспоминаний", напечатанных в "Русской Старине" за 1876-1877 гг. (соотв. II тому отд. изданий "Из дальних лет"). Часть записок Астраковой вошла и в весьма сокращенную, можно сказать изуродованную перепечатку "Из дальних лет", выпущенную изд-вом "Academia" (М.-Л. 1931, 460 стр.).}.
Астраковы помогли Герцену "быть так же счастливым" -- соединиться с Н. А. Захарьиной -- и с этого началась тесная дружба обеих семей. Дружба эта была преимущественно "эпистолярной", ибо за все долголетнее знакомство с Астраковыми Герцены прожили, в Москве лишь четыре с половиной года -- с середины июля 1842 по 19 января 1847 г., дня отъезда за границу. В это совместное пребывание в Москве Н. А. Герцен особенно и сблизилась с Т. А. Астраковой, хотя начало их привязанности было положено в письмах.
"Пока Александр и Наташа жили во Владимире,-- пишет Т. А. Астракова (в "Воспоминаниях" Т. П. Пассек), -- мы часто переписывались с ними. [....] Александр много учился, читал без конца и сам писал [....] Он часто делился с моим мужем научными интересами, письма его были нам наслаждением". Теперь читатель имеет возможность ознакомиться с этими письмами -- может быть, не со всеми, -- некоторые повидимому утрачены (см. ниже). После смерти Н. И. Астракова (в 1842 г.) переписка не прервалась, только изменила свой характер: главным корреспондентом становится Наталья Александровна, Герцен ограничивается по преимуществу приписками, хотя иногда пишет и большие, весьма интересные письма.
После отъезда Герцена с семьей за границу и затем перехода его на положение эмигранта, когда почти все его друзья либо отвернулись от него, либо, во всяком случае, прекратили с ним почти всякие сношения, -- Т. А. Астракова осталась верна старой дружбе. Она продолжала переписку с Герценом и после смерти Натальи Александровны. "Письма Т. Ал., -- писал Герцен к М. К. Рейхель 13 января 1853 г. из Лондона, -- единственная связь, оставшаяся у меня с Россией. Трусость ее не одолевает" (изд. Лемке, т. VII, стр. 170). После смерти жены Герцен даже подумывал о том, чтобы выписать Астракову к детям (изд. Лемке, т. VII, стр. 95), о чем писала Н. А. к М. К. Рейхель незадолго до кончины ("Русские Записки", кн. 14, 1939, стр. 113). От этой мысли Герцен отказался, но продолжал переписываться с Астраковой, интересоваться ее грустной судьбой и помогать ей материально. В его письмах постоянно встречаются поручения передать ей деньги (см. напр. изд. Лемке, VII, 170; 181; VI, 194; "Лит. Наследство", т. 61, стр. 370), упоминания о ее нужде и пр. 6 мая 1856 г. Герцен писал М. К. Рейхель: "О Тат. Ал. новостей немного: живут они очень бедно. Сергей Ив. потерял даже свои лекции в пансионах за то, что какой-то начальник нашел, что он непочтителен" (изд. Лемке, VIII, 280); 18 июня 1869 г., ей же: "Я недавно имел письмо от Тат. Алексеевны, очень теплое и милое. Она в страшной бедности и совсем больна" (там же, XXI, 398). Последний раз имя Астраковой встречается в письме к Огареву, написанном 27 декабря 1869 г. -- меньше чем за месяц до кончины Герцена: "От Астраковой письмо -- бедствует" ("Лит. Наследство", т. 61, стр. 454).
Связь Т. А. Астраковой с семьей Герцена не прервалась и после его смерти: она переписывалась с его сыном, А. А. Герценом и, главным образом, со старшей дочерью, Натальей Александровной, оказывавшей ей денежную поддержку. Несколько ее писем уцелело {Небольшие выдержки из них были напечатаны в 1939 г. в "Русских Записках" П. Н. Милюкова (кн. 14, стр. 116-118). Все заключенные далее в кавычки цитаты взяты из неизданных писем.} -- и из них мы узнаем некоторые подробности о передаче сохранившихся у нее писем Герцена и его жены Н. А. Герцен-дочери. Т. А. Астракова начала пересылать их постепенно, "по годам или по месту жительства", как она пишет, с 1873 г., и закончила пересылку в 1877 г. Письма хранились не у Т. А. Астраковой, а в "другом месте", поэтому она "не могла их скоро добыть". Пересылались они, повидимому, только "по оказии", через поклонника Н. А. Герцен-дочери кн. А. Н. Мещерского. Последний после 1875 г. "пропал на два года", а тем временем Т. А. Астракова передала ряд писем Т. П. Пассек для напечатания в "Русской Старине" (см. выше) -- этим объясняется отсутствие некоторых писем в публикуемой коллекции. Вероятно, затерялось еще некоторое количество писем: сама Астракова пишет к Н. А., что ей "показалось, что из Владимира недостет некоторых писем"; нет и упомянутого ею "отчаянного, грустного письма" А. И. Герцена после смерти жены; отсутствуют вообще все письма, полученные Астраковой после 1851 г., -- хотя она пишет, что передала кн. Мещерскому "все письма, все, все, -- даже те, что получила после смерти" Н. А. Герцен.
Когда, после кончины Н. А. Герцен-дочери, все хранившиеся у нее семейные бумаги и реликвии были переданы в Русский Заграничный Исторический Архив в Праге (в 1945 г. принесенный Чешским правительством в дар Академии Наук СССР и попавший в конечном счете в Центральный Государственный Архив Октябрьской революции и социалистического строительства МВД СССР), -- письма Герценов к Астраковым избежали общей участи и остались у младшей дочери Герцена, Ольги Александровны Моно-Герцен. В 1952 г. они были переданы ею в Архив Русской и Восточно-Европейской истории и культуры при Колумбийском университете в г. Нью-Йорке, где и находятся в настоящее время. Публикуются они с любезного разрешения г-жи Жермены Рист, дочери О. А. Моно-Герцен.
-----
Даже внешний вид публикуемого собрания производит трогательное впечатление, свидетельствуя о глубокой привязанности Т. А. Астраковой ко всей семье Герценов {"Я люблю тебя, люблю вас всех, люблю даже детей Саши, всех люблю горячо, искренно, -- все вы мне родные по Наташе!" (из неизд. письма Т. А. Астраковой к Н. А. Герцен-дочери).}: помимо писем, подобраны и разложены по папкам и конвертам всевозможные записочки, написанные на клочках и обрывках бумаги, детские каракульки и "рисунки", отдельные бандероли, конверты и пр. Все это так же бережно и любовно сохраняется в Архиве...
С учетом всех писем, записок и приписок (Герцена к письмам Н. А. и Н. А. -- к письмам Герцена), в данном собрании насчитывается свыше 260 "эпистолярных единиц", из них рукой Герцена написано ровно сто писем, записок и приписок. Последние (приписки) весьма разнятся по объему: от двух-трех слов до страницы почтовой бумаги и больше. Провести границу между письмами и записками довольно трудно -- деление это в значительной степени условное, но всё же целесообразное для установления объема собрания: письма менее полустраницы почтовой бумаги считаем записками. Отнеся, далее, более крупные по величине приписки к письмам, получаем следующие цифры: писем Герцена -- 52 (из них собственно писем 39, больших приписок 13), записок его -- 17, приписок -- 31.
По времени написания, публикуемые материалы относятся, в основном, к 13 годам жизни Герцена -- с 30 апреля 1838 г. по 20/8 марта 1851 г. Только два письма выходят из этих хронологических рамок: первое, помеченное 11 февраля 1832 г., и последнее, предположительно датируемое 1859 годом (попало в астраковские письма повидимому случайно).
По периодам жизни А. И. и Н. А. Герценов письма распределяются следующим образом:
I. Письма из Владимира-на-Клязьме (кроме первого из Москвы) -- с 30 апреля 1838 г. по март 1840 г. Большая часть писем написана Герценом Н. И. Астракову, некоторые -- Н. И. и Т. А. Астраковым и Н. X. Кетчеру. Почти во всех письмах -- приписки Н. А. Герцен. Всего писем Герцена 23, записок -- 2, его приписок к письмам Н. А. Герцен -- 3.
II. В марте 1840 г. Герцену удается получить перевод на службу в Петербург. В конце марта он уезжает с семьей из Владимира и после довольно продолжительной остановки в Москве прибывает в середине мая в Петербург. Уже в ноябре 1840 г. начинается дело о высылке Герцена из Петербурга и заканчивается в мае 1841 г. "переводом" его на службу в Новгород, куда он выезжает с семьей 30 июня. Петербургских писем Герцена не сохранилось (может быть, их и не было), есть лишь 7 его приписок к письмам Н. А., из них 4 могут быть по объему и значению отнесены к категории писем.
III. К периоду жизни Герцена в Новгороде, где он прожил год с небольшим (со 2 июля 1841 г. по 13 июля 1842 г.), относятся только 4 письма Герцена и 9 его приписок; из последних 3 более значительны. Н. И. Астракову Герцен написал из Новгорода только одно письмо: 12 февраля 1842 г. Н. И. Астраков скончался.
IV. 30 мая 1842 г. Герцен вышел в отставку и, получив, наконец, разрешение поселиться в Москве, прибыл туда в середине июля. В Москве Герцены прожили вплоть до выезда за границу в январе 1847 г. В эпистолярном отношении это время, естественно, является весьма скудным: сохранилось главным образом множество записок и записочек "телефонного" характера, преимущественно Натальи Александровны (до восьми десятков). Мы печатаем всё писанное рукою Герцена: 4 письма, 15 записок и 4 приписки к письмам и запискам Н. А.
V. Наиболее объемистой частью публикуемой коллекции является последняя -- заграничная -- часть, в которую входят письма Герцена с апреля-мая 1847 г. по март 1851 г. (плюс вышеуказанное "постороннее" письмо 1859 г.); писаны они преимущественно из Парижа и Рима, кроме четырех из Женевы (1849 г.) и трех из Ниццы (1851 г.). Из них писем -- 8 (несколько многостраничных), больших приписок -- 6, более мелких -- 15. По содержанию эта часть писем относится, наряду с первой (письма к Н. И. Астракову), к самым интересным во всей коллекции, причем письма Натальи Александровны в некоторых отношениях, пожалуй, соперничают с письмами Герцена.
Все публикуемые письма появляются в печати впервые -- за исключением следующих: 1) письмо Герцена к Т. А. и Н. И. Астраковым от 18 апреля 1839 г. было напечатано Т. П. Пассек в ее "Воспоминаниях" со множеством неточностей и затем перепечатано в таком же виде в изд. Лемке, II, 259-260 (в подлинном виде письмо, можно сказать, печатается здесь впервые): 2) приписка Герцена, помеченная 30 июня, к письму Н. А. от 23 июня 1848 г., была напечатана в "Русских Записках", кн. 14, 1939 г., стр. 107-108, не совсем исправно (важнейшая ошибка: вм. "плѣнныхъ разстрѣляли бы всѣхъ" напечатано: "плѣнныхъ разстрѣляла бы власть"); напечатанное там же (стр. 106-107) письмо Н. А. дано с большими сокращениями; 3) письмо Н. А. от 14-16 марта 1848 г. было опубликовано там же (стр. 104-106) в выдержках и без большой приписки Герцена.
Несколько пояснений о положенных в основу данной публикации приемах издания. Нами публикуются письма А. И. Герцена -- письма же Н. А. Герцен лишь постольку, поскольку они связаны с письмами Герцена, т. е. либо сопровождены его приписками, либо являются приписками к его письмам. Правило печатания приписок вместе с воспроизводимыми полностью письмами других корреспондентов принято, между прочим, в академическом издании полного собрания сочинений Пушкина 1937-49 гг. Хорошо обосновывает необходимость воспроизведения приписок H. M. Мендельсон: "В огромном большинстве случаев, почти всегда, особенно писанные людьми близкими, они органически срастаются с основными письмами и, будучи оторваны от них, обедняют их и фактически, и эмоционально ("А. И. Герцен. Новые материалы", М. 1927, стр. 9-10). Поэтому Мендельсон напечатал в названной книге все письма Н. А. Герцен, Н. X. Кетчера и др., приписки Герцена к которым были оторваны М. К. Лемке в его издании сочинений Герцена. Полагаем, что нас не осудят за несколько распространительное толкование этого правила, т. е. за печатание, занимающих несколько страниц писем Н. А. Герцен, ради нескольких строк и даже слов, приписанных Герценом: многие письма Н. А. Герцен столь ценны и значительны и имеют столь большое значение для биографии Герцена, что сами по себе заслуживают опубликования. Надеемся, что и будущий биограф Н. А. Герцен, которого эта замечательная женщина несомненно дождется, на нас за это не посетует.
В соответствии с выраженным инициаторами публикации мнением и нашим собственным желанием, письма печатаются с точным соблюдением орфографии оригиналов. Подчеркиваем: орфографии оригиналов, а не гротовской орфографии конца XIX века. Многие написания кажутся нам странными и "неграмотными" -- но таково было правописание середины прошлого столетия (напр., слияние отрицания не с глаголом -- неберусь, неписали, нестанет, слитное написание частиц -- еслиб, чтоже, окончание прилагательных на ой вм. ый -- красной, личной, род. падеж прилагательных и местоимений на аго даже под ударением -- никакого, другого, сохранение и восьмиричного в предлоге при перед гласной -- приехать {Ср. "Опыт общесравнительной грамматики русского языка, изданной Вторым Отделением Имп. Академии Наук", Спб. 1852, стр. 388: "В словах, сложных из предлога при, можно писать и букву я, напр., приумножить". }, и мн. др.). Конечно, Герцен (и в меньшей степени Н. А.) очень своенравен в своих орфографических навыках (ср. такие написания как поздравте, расказать, неопр. наклонение на тся и пр.), и еще более необычна его пунктуация; последнюю мы также старались сохранить с наивозможно большой точностью и лишь в совершенно необходимых случаях добавляли кое-какие знаки, главным образом запятые (между прочим, Герцен как-будто придерживался французской пунктуационной системы и упорно не ставил запятых перед что и который; эта особенность соблюдена в публикации). Нечего говорить, что с точностью воспроизведены все начертания, свидетельствующие о необычном для нас произношении тех или иных слов и имен. Просим извинения у читателей за причиненные им указанными орфографическими особенностями публикации затруднения.
Все дополнения редактора (окончания недописанных слов, недостающие даты и т. п.) заключены в прямые скобки: []. Вопросительным знаком в прямых скобках отмечены чтения, в которых редактор сомневается. Зачеркнутые в подлиннике слова даны в двойных круглых скобках: (()). Обычные круглые скобки воспроизводят скобки оригинала. На месте неразобранных слов поставлено[нрзб.]. Подчеркнутые в письмах слова набраны курсивом.
Примечания сведены к минимуму {Краткие сведения о менее известных лицах, упоминаемых в письмах, см. в указателе имен, печатаемом в конце издания.} -- основные факты биографии Герцена пишущий эти строки считает известными читателю. Для освежения их в памяти желательно перечитать соответствующие главы "Былого и дум". Наиболее доступное их издание -- однотомное 1946 г., снабженное краткими примечаниями. Наиболее полный коментарий дан Л. Б. Каменевым в III томе его издания "Былого и дум" (М.-Л., 1932).
Настоящая публикация осуществлена по инициативе и приготовлена к печати и издана при содействии научно-исследовательского института Research Program on the U.S.S.R. (East European Pund, Inc.) в лице его директора проф. Филиппа Э. Мозли и заместителя директора Роберта М. Слоссера -- без их настойчивых усилий и всемерной помощи работа никогда бы не увидела света. Считаем своим долгом отметить также неизменно внимательное отношение к нашей работе хранителя Архива Русской и Восточно-Европейской истории и культуры при Колумбийском университете Л. Ф. Магеровского, предоставившего нам с разрешения директора Архива проф. Ф. Э. Мозли фотостаты писем и много раз выдававшего нам для изучения их подлинники, а также Б. И. Николаевского, приходившего нам на помощь советами и указаниями, и г-жи О. В. Волькенау, выполнившей нелегкий труд переписки. Вменяем себе в приятную обязанность выразить названным лицам, равно как наследникам А. И. Герцена в лице г-жи Жермены Рист, нашу глубокую благодарность.
Л. Домгер
ВЛАДИМИР-НА-КЛЯЗЬМЕ
1838-1840
(Кроме письма No 1 -- 1832 г., Москва)
1. Н. И. АСТРАКОВУ
Москва 1832 года Февраля 11.
Почтеннѣйшій Николай Ивановичъ!
Придерживаясь древнему Рускому правилу, что раскаяніе есть полъ-исправленія, я принялся за перо, не для того, чтобъ оправдываться, но для того чтобъ раскаяться и попросить прощенія, которое надѣюсь и получить. Я давно уже долженъ бы былъ переслать къ Вамъ Бруно и Систематику, но то хлопоты ученья, то хлопоты разъсѣянья такъ плотно заняли время, что не нашлось свободной минуты которою бы я могъ посвятить блаженной памяти Іордано Бруно, и системѣ системъ Максимовича. Второе напоминовеніе сдѣлало меня подѣятельнѣе и Вы получите Бруно. О((бъ)) систематикѣ еще не знаю. Максимовичу я вручилъ деньги; но книги еще не получилъ, а поелику онъ часто улѣтаетъ въ міръ идеальный на поэзіи тычинокъ, пестиковъ и спиральныхъ сосудовъ, то и не мудрено, что забудетъ; ежелиже получите ее то совѣтую (извините въ дерзости) прочесть, его изящнѣйшее твореніе по сей части, чисто философское направленіе и высокое понятіе о наукѣ -- и наукахъ естественныхъ.
Желалъ бы я сообщить Вамъ что нибудь новое, но гдѣже взять? Москва -- мимо, политика -- мимо, шумъ свѣтскій -- мимо, Университетъ -- sta viator! Ето наша bien-aimée école normale, какъ говоритъ Кузенъ. Значитъ [?] { Покрыто КЛЯКСОЙ. } что новаго? Наше отдѣленіе всё также изящнѣйшее, всё тоже рвеніе къ Математикѣ и таже ненависть къ натур[альной] исторіи. У насъ всё также блестятъ Носковъ, Кирьяковъ и Лукьяновъ. Фишеръ вышелъ, его мѣсто заступитъ его сынъ. Остальное по старому. Чумаковъ не перемѣнился ни на волосъ; да какъ ему перемѣниться, умнѣть въ ети лѣта [?] нельзя, глупѣть невозможно -- до дна глупости дошелъ. -- Мягковъ? о Мягковъ чудо, онъ вчера кричалъ:
"45е. Когда говорится (тутъ онъ поправилъ галстукъ) "Артиллерія ѣдетъ, ето не значитъ что ѣдетъ наука; но орудія "артиллерійскія".
Какова 45 тактическая ѳеорема?
Въ словесномъ отдѣленіи мѣсто Гаврилова занялъ Надеждинъ.
Изъ вашихъ товарищей знаю о трехъ: Леонидъ Пассекъ былъ въ Мальтѣ и отправился на Греческіе острова гдѣ получилъ чинъ Мичмана; Николай Смирновъ въ Петербургѣ Богъ знаетъ зачѣмъ, а А. Савичь здѣсь; говоря объ Савичѣ, я не могу умолчать о томъ что онъ мнѣ даетъ уроки изъ Астрономіи единственно изъ благорасположенія ко мнѣ, жертва которую я въполнѣ умѣю цѣнить и буду цѣнить, по сему за долгъ поставилъ и Вамъ сказать о етомъ благородномъ поступкѣ, à propos онъ выдержалъ екзаменъ Магистерскій.
Еще въ заключеніе (чтобъ благочестиво кончить) скажу объ Алексѣѣ Гавриловичѣ Хитровѣ. "Поелику неоспоримо доказано, что міръ земной есть свѣтъ померкнувшій, и извѣстно, что онъ долженъ паки возблистать что совершится (ut scripsit Dioinisius Areopagitus) когда исполнится сумма грѣховъ а поелику сумма сія, по свидѣтельству Якова Бема и Григорья Назіанзина, теперь уже настала; когда не мудрованіе о любви но мудрость приняли за философію, то Г. Хитровъ съ нетерпѣніемъ ждетъ сего просвѣтленія". Можетъ быть я перевралъ, но что-то подобное онъ сегодня разказывалъ.
Извините, что я васъ утруждаю сими нелѣпостями, сладко вспомнить о товарищахъ, и такъ не сердитесь за сіе письмо, писанное
преданнымъ Вамъ
Александромъ Герценымъ.
К письму 1. Письма студенческих лет Герцена почти неизвестны, в частности до сих пор не было найдено ни одного письма 1832 г. -- в этом ценность печатаемого письма. -- Систематика и система систем Максимовича -- магистерская диссертация профессора ботаники Московского университета М. А. Максимовича "О системах растительного царства" (М. 1827), по поводу которой ректор И. А. Двигубский "выразил неудовольствие за излишество философского элемента" в ней. Университет -- ср. "Былое и думы", гл. VI (изд. 1946 г., стр. 56-80). Анекдот о профессоре военных наук Г. И. Мягкове рассказан там (стр. 66) несколько иначе, очевидно по памяти. О других упомянутых в письме лицах см. в указателе имен.
2. H. X. КЕТЧЕРУ и Н. И. АСТРАКОВУ
30 Апрѣ[ля 1838 г. Владиміръ]
Кетчеръ! Начну съ упрека, можетъ вы всѣ его незаслужили, но какъ угодно Siori небрежность непростительная. 1е Деньги Сазоновъ могъ необѣщать; но обѣщавши долженъ былъ прислать, потому что я занялъ на (нѣсколько дней Богъ знаетъ у кого надѣясь получить. 2е Изъ твоего письма я ничего не понялъ -- что же у васъ готово, всё также как было при мнѣ и до меня. Вотъ поэтому то я и придумалъ послать Матвѣя. Ну сдѣлай же милость обрати внимание, вотъ въ чемъ дѣло.
1е Дозволѣніе отъ Губернатора и съ ее именемъ у меня есть и даже съ печалью, на гербовой бумагѣ etc.; но этаго недостаточно, надобно какой нибудь документъ о ее совершеннолѣтіи, а въ этомъ документѣ отказать не имѣетъ никакаго права Священникъ церкви Іоанна Богослова за Тверскимъ бульваромъ] гдѣ ее крѣстили. Неужели не сладите всѣмъ корпусомъ взять у него?
2. Ежели достанете отъ Свящ[енника ] -- то немѣдля ни одной минуты посылай за коляской, возми N[atalie], найми горничную и отправляйся сюда.
3. Ежеш недостамете то или найди Священника который бы за деньги обвѣнчалъ по Губер[наторскому] позволенію (а онъ мнѣ разрѣшилъ вѣнчатся и въ Московской Губерніи и напиши съ Матвѣемъ куда мнѣ приѣзжать) или сей часъ отошли Матвѣя ежели невозможно*, тогда надобно прибѣгнуть къ самому послѣднему средству ѣхать въ Шую, тамъ есть какой то Mascalzone-попъ.
Peroraison. Итакъ
Во всякомъ случаѣ (Omni Casu) я совѣтую ѣхать сюда (ежели только нѣтъ вѣрнаго попа около Москвы).
Кетчеръ и всѣ друзья. -- Клянусь я гибну и задыхаюсь, ежели сколько нибудь вамъ дорогъ другъ Герценъ теперь пособите. Спросите Матвѣя въ какомъ положеніи он меня оставилъ -- о ежелибъ не любовь этаго Ангела -- покуда неузнали здѣсь открытіе твоего брата я взялся бы за Acidnm hydrocianicum! -- Ужасное положеніе!
Достаньте же свидѣтельство. --
Да впрочемъ очертя голову приѣзжайте. --
А главное деньги. Это тоже свидѣтельство. Безъ денегъ ужъ и не ѣздите.
Герценъ.
Да, omni casu необходимо чтобъ Natalie приѣхала, а то зачѣмъ я потратилъ 25 руб. на квартеру. Ну хоть для того чтобъ вмѣстѣ умереть -- чуть чуть было не поставилъ ѣ -- Господи куда заводитъ фантазія.
В Шуѣ надобно имѣть 1,000 руб. Государс[твенными] Асс[игнаціями]. Я туда сегодня отправлю гонца.
А что Emilie сшила того, а?
Нужно очень было Егору Ив[ановичу] говорить о деньгахъ. Чортъ знаетъ что такое. --
Да кто же поѣдитъ изъ дамъ? Emilie -- дай Богъ.
Ну да приѣзжайте, такъ таки просто приѣзжіайте.
Они откроютъ ротъ**.
О грудь ломится -- крестъ тяжелъ не въ мѣру, не то что Аннинскій 3 ст[епени] съ бантомъ. --
Аминь
Астраков -- Grace! Grace !
(Robert Diable)
Да помогите же.
А пуще деньги.
[Адресъ]
Николаю Христофоровичу
Кетчеру.
Цидула пропорціональная
его массѣ.
[На другой сторонѣ:]
Кетчеру или Н. И. Астракову
Близь Дѣвичьяго Поля, собственной домъ позади Мальцова
Приходъ Воздвиженья на Овражку.
* вмѣстѣ приезжайте.
** Это зубы.[Прим. Герцена около рисунка, схематически изображающего открытый рот.]
[Приписка къ письму H. X. Кетчеру] [На др. листѣ]
Ежели Татьяна Алексѣевна рѣшится дать записку слѣдующаго содержанія, то она почти равносильна Свящ. --
Дѣвица N. N., рожденная въ 1817 году 22 окт. и крещенная въ церкви N. N. живущая нынѣ у меня и на моемъ попеченіи вѣроисповѣданія Грекороосійскаго, на исповѣди и у Св. Причастія бываетъ и ((никакихъ)) препятствій не имѣетъ къ вступленію въ бракъ съ N. N. Въ чемъ и удостовѣряю.
N. N.
-----
Я просилъ Архіерея, он говоритъ что разрѣшить не можетъ; но сквозь пальцы будетъ смотрѣть. Ежели же достанете свидѣтельство отъ крестившаго -- то онъ разрѣшить прямо.
У Матвѣя формальное требованіе во Протоіерею или Іерею или попу.
Сей часъ отдайте Матвѣю деньги обѣщанные Сазоновымъ.
Герценъ
-----
К письму 2. Дополнением к рассказу Герцена о перипетиях "увоза" Н. А. Захарьиной из дома кн. М. А. Хованской и о венчании с нею ("Былое и думы", гл. XXII и ХХШ) является его переписка с Н. А., напечатанная в VII т. издания Ф. Павленкова, Спб. 1905 (письма Герцена в более исправном виде -- в изд. Лемке, т. II), см. особенно письма с 20 апреля по 4 мая 1883 г. -- Публикуемые письма содержат ряд высказываний Герцена о Н. И. Сазонове, далеко не объективную характеристику которого см. в "Былом и думах" (гл. LXI). Сводки данных о Сазонове -- в комментарии Л. Б. Каменева (см. выше, предисловие) и в "Лит. Наследстве", т. 41-42, М. 1941, стр. 178-187; там же, т. 62, М. 1955, стр. 522-545, напечатано 10 писем Сазонова в Герцену.-- Губернатор -- И. Э. Курута, владимирский губернатор с 1838 по 1842 г., "умный грек", тепло относившийся к Герцену. Mascalzone -- пройдоха, плут, (итал.) -- Acidum hydrocyanicum -- синильная кислота. 21 марта 1839 г. Герцен писал П. X. Кетчеру: "Принял бы ложку синильной кислоты (и не сказал бы о том твоему брату, который спасает от нее собак)".-- Emilie -- Э. М. Аксберг, гувернантка в доме кн. Хованской, затем близкий друг Н. А., всячески способствовавшая ее сношениям с Герценом.-- Егор Ив. -- единокровный брат Герцена.-- Архиерей -- Парфений, архиепископ владимирский и суздальский с 1821 по 1850 г.
3. Н. И. и Т. А. АСТРАКОВЫМЪ и H. X. КЕТЧЕРУ
[10 (?) мая 1838 г. Владимиръ]
Астраковъ, Татьяна Алексѣевна, Кетчеръ!
Слава Богу друзья мы соединены, счастливы и подробности въ слѣдующій раз --
Прощайте
Александръ
и Наталья Герценъ { Рукой Н. А. Герценъ. }
довольно ли вам?
Предупреждаю васъ что всё шло превосходно, дивно вѣнчались съ благословенія Архіерея и заходящаго солнца.
Шляпку необходимо и платье, выслать ли денегъ, а впрочемъ пришлите и такъ, ибо пока деньги есть {"и платье .... ибо пока деньги есть" вписано. } ((напишите[нрзб.]) ) писать ей Богу теперь нельзя в Субботу рапортъ подробно[й].
[Приписка Н. А. Герценъ:]
Татьяна Алексѣевна! вамъ довольно что я подписала тамъ Наталья Герценъ -- но я не удовлетворяюсь етимъ -- благодарность, благодарность вамъ безмѣрная, безсловесная, невыразимая -- и вы Кетчеръ и Астраковъ. Я знаю, в душѣ вашей вамъ награда огромная, а сверхъ её еще большая -- блаженство Александра и Наталіи Герценыхъ
Послѣ буду писать много, много, пора на почту, прощайте друзья! мы ваши, ваши и щастіе наше ваше.
К письму 3. Герцен венчался с Н. А. Захарьиной 9 мая в "маленькой Ямской церкви, верстах в трех от города". "Когда мы выезжали из Золотых Ворот, вдвоем, без чужих, солнце, до тех пор закрытое облаками, ослепительно осветило нас последними ярко-красными лучами". ("Былое и думы", гл. XXIII). -- В эпиграфе к Ш части "Былого и дум" Герцен писал: "Не ждите от меня длинных повествований о внутренней жизни того времени... [...] Будто можно рассказывать счастье?" Это счастье отражается в письмах к Астраковым из Владимира с такой полнотой, какой мы не находим в ранее известных письмах Герцена.
4. Н. И. АСТРАКОВУ
[17 мая 1838 г. Владиміръ]
Астраковъ, съ 8го числа продолжается одинъ восторгъ святой, высокой -- душа не охладѣла еще настолько чтобъ давать себѣ отчетъ. Послѣ, гораздо послѣ будетъ рѣчь объ этомъ. Письмо получилъ. Всё въ Москвѣ идетъ лучше нежели мы думали ------
Моя жизнь развивалась какъ то судорожно, болѣзненно, чего не перестрадалъ я начиная отъ родительскаго дома, вдругъ туманъ разсѣялся, тучи разсѣялись, яхонтовое небо, свѣтлое солнце -- и жизнь полилась стройно. Въ Наташѣ не токмо полной отзывъ всѣмъ требованіямъ моей души, но еще сверхъ ихъ цѣлой міръ поэзіи и я ношусь въ немъ, убаюкиваюсь его пѣснями, словомъ незнаю чего бы мнѣ просить у Бога.
Ни тебя, ни Тат[ьяну] Ал[ексѣевну] ни Кет[чера] не благодарю больше, вы совершили предопредѣленное Богомъ -- Вы знаете что Вашими руками создано въ фактъ [?] наше счастье -- велика и ваша доля.
Саз[оновъ] хочетъ посѣтить меня; радъ, очень радъ, однако замѣчу всего лучше послѣ 20-го до тѣхъ поръ я на старой квартерѣ, очень тѣсной. Пришли снимъ все писанное оставшееся отъ Наташи и главное "о себе". -- Я теперь долго писать не буду грѣшно; но за то какую я силу соберу въ моемъ счастіи, тутъ то я окрѣпну, что мнѣ теперь люди.
Ну прощай
Твой другъ до гроба
А. Герценъ
Я не думаю чтобъ нужно было всѣ деньги отъ Сазонова и не довольно ли половины и для меня и для Натали. Пришлите книги и статьи, а пуще всего наряды хоть по почтѣ. Архіерей будетъ писать въ Москву, онъ не нарадуется на Наташу. Пожалуста наряды то, да попроси Т. Ал. подороже, вѣдь это разъ трата.
Addio!
[Приписка Н. А. Герценъ:]
17е утро
Сей часъ письмо изъ Москвы -- все чудесно! Папинька принялъ ету новость наилучшимъ образомъ; даже прислалъ 500 руб. мнѣ на платья. Чего мы боялись? дѣти, дѣти! --
Мы увѣрены что васъ ето порадуетъ, друзья наши. Левъ Алексѣевичъ] пишетъ Александру что обнимаетъ его супругу и Маминька пишетъ что всѣ радуются и хвалятъ что мы такъ поступили. Вотъ Богъ, вотъ Его провидѣніе -- радуйтесь друзья, радуйтесь и еще вамъ благословеніе!
N.
К письму 4. "О себе" -- утраченная автобиографическая повесть Герцена, представлявшая собой, вероятно, первоначальную редакцию "Записок одного молодого человека". "О себе" часто упоминается в письмах Герцена 1837-38 гг.; лишь небольшой отрывок дошел до нас в составе мемуаров Т. П. Пассек (см. комментарий в новом академическом издании "Собрания сочинений" Герцена, т. I, М. 1954, стр. 502-504 и 535-537). -- Папинька -- отец Герцена. -- Лев Ал. -- его брат, "сенатор". -- Маминька --мать Герцена, Л. И. Гааг.
5. Н. А. ГЕРЦЕНЪ -- Т. А. АСТРАКОВОЙ
Владиміръ 1838.
Маія 24 е
Вы правы, правы, Татьяна Алексѣевна! прочь благодарность, она умаляетъ награду за доброе дѣло которую находитъ каждый въ своей душѣ -- благословеніе, благословеніе вамъ Бога и его любимыхъ дѣтей!
Полна, изящна наша жизнь. Мы нѣкогда пламенно желали съ Александромъ бѣжать въ Италію отъ льдовъ Сѣвера и отъ сердецъ Сѣверныхъ людей -- теперь -- всё тепло, близко, привѣтно, всѣ братья, и крошечной Владиміръ -- рай! --
Скучно писать о переплетахъ -- да необходимость. Ежели платки о которыхъ вы писали слишкомъ лехки -- то конечно лучше купить шалевой или какой тамъ лучше -- полагаюсь во всемъ на ваш вкусъ, мантилью нужно и именно воронова крыла -- матерію незнаю какую, на розовой или белой тафтѣ. Шляпку другую еще ненадо, я купила здѣсь таскальную. Хорошо бы сдѣлать платья два бѣлые батисто-декосовое и кисейное и холстинковое, потому что у меня нѣтъ никакихъ, ни нарядныхъ ни простыхъ ((и при случаѣ все-таки пришлите куска два коленкору и миткаля, нужно очень.))
Не знаю какъ принятся за бѣлье, толку ни въ чемъ незнаю, гдѣ и сколько купить полотна -- лехко ошибится -- что вы скажете мнѣ? А въ бѣлье у меня большой недостатокъ. Не забудьте мѣлочи -- все ето нужно. --
Спасибо за кольцо мое -- принимаю, потому что оно не имѣло для меня цѣны какъ памятникъ моего друга, и подарка достойнѣе васъ не могло быть. -- Съ восхищеньемъ жду Папиньку-рыцаря, васъ обнимаю, Николаю жму руку. Ваша Н. Герц[енъ]
[Приписка А. И. Герцена къ Н. И. Астракову на отд. листкѣ:]
А можетъ я и всамомъ дѣлѣ слишком холодно и черно привыкъ смотрѣть на людей (въ Вяткѣ) и оттого люди меня приводятъ въ восторгъ и поневолѣ рвется слово спасибное имъ. Впередъ исправлюсь.
Что о себѣ сказать -- я счастливъ -- это дѣло рѣшеное и извѣстное. Но вотъ что для меня ново. Гармоническое, стройное бытіе мое теперь развиваетъ во мнѣ какую то новую силу, аминь минутамъ desperatio, аминь ломанью тѣла душею. Имѣя залогъ отъ Провиденія, совершивъ всё земное -- является мысль крѣпкая о дѣятельности, скажу откровенно я ее не ждалъ.
Братской поклонъ Тат[ьянѣ] Алекс[ѣевнѣ].
Прощай.
А. Герценъ
24 Мая
6. Н. И. АСТРАКОВУ
[5 іюня 1838 г. Владиміръ]
Записывать моменты двойной жизни. Нѣтъ на это еще время не пришло и долго не придетъ. Дай сперва на больныя мѣста души осѣсть прозрачнымъ кристаламъ счастья, и притомъ ты знаешь условія кристализаціи -- Спокойствіе т. е. гармония. Оно и есть но еще мало времени, надобно перестать дивится на свое блаженство, надобно свыкнуться съ нимъ и вдыхать его свободно какъ воздухъ, какъ свѣтъ. Кристалы осядутъ -- и тогда прямо вынь слѣпокъ ихъ изъ души и это будетъ моя жизнь послѣ 8 Мая. А дивно шло всё и такъ заключено въ насъ двоихъ, никто не подходилъ ни близкой, ни дальній. Мы очутились, отданные Богомъ другъ другу, одни на цѣломъ земномъ шарѣ. Сердце говорило: вдали есть родные душою; но глазъ не видалъ ихъ, передъ нимъ стояла она и развертывалась природа. Это дѣлаетъ изъ новой поэмы жизни -- поэму Греческую, древнюю. Тамъ не было нѣсколько переплетенныхъ нитей, а одна группа облеченная едва наброшенной тканью обстоятелствъ. Ну заболтался. -- К дѣлу: долженъ я тебѣ или нѣтъ. Денегъ вновь не посылаю и на это есть причина, хотя еще и не всѣ я истратилъ, но до новаго полученія долженъ пріостановится. Кое что поручилъ я дома. Думаю впрочемъ черезъ короткое время имѣть опять деньги, для позолоты Греческой поэмы. Книги Наташины очень нужны и бумаги и моя книга. Я писалъ съ Папеньк[инымъ] мужикомъ къ тебѣ записку. По ней можешь отдать запечатавъ. Посылки сегодня получены.
Прощай.
Весь твой
А. Герценъ.
5 Іюня. Суббота
Татьянѣ Алексѣевнѣ мое искренное почтеніе, нѣть не почтеніе, а дружба.
[Приписка Н. А. Герценъ:]
Татьяна Алексѣевна!
Что вамъ сказать новаго? Свѣтъ, свѣтъ, блаженство, рай ---- что еще? ну разумѣется, болѣе нѣтъ ничего. ----
Сегодня получила и шляпу и платья, всё, всё прекрасно, благодарю васъ за труды, простите! вы этаго не любите, но -- всетаки благодарю премного. ---- Подождемъ изъ Москвы, а то можетъ и опять къ вамъ с прозьбами. ----
Чтожъ Рыцарь-Папинька? Ахъ кабы пріѣхалъ! Передайте ему отъ дѣтей поклонъ и рукожатье. Васъ обнимаю.
Ваша Ната
Николаю низкой, низкой душевной поклонъ.
[Рукой А. И. Герцена:]
Скажи пожалуста Кетчеру чтобъ онъ мнѣ прислалъ Revue de Paris съ Іюля 1837 года и до "его дня. Читалъ ли онъ въ этомъ журналѣ Mauprat -- George Sand. -- Мнѣ чрезвычайно нравится Patience и ему думаю тоже. Да пусть еще пришлетъ 2-ю часть Жанъ Поля.
К письму 6. Моя книга -- рукопись автобиографии "О себе" и др. произведений Герцена, оставшаяся в вещах Н. А. в Москве. О ее присылке Герцен неоднократно писал Кетчеру (см. напр. письмо от 27 июня 1839 г., изд. Лемке, т. II, стр. 279), но повидимому безрезультатно. О bon-homme Patience упоминает Герцен и в сохранившемся отрывке "О себе", где он сравнивает его с "упсальским бароном", т. е. с Кетчером.
7. Н. И. АСТРАКОВУ
[7 іюня 1838 г. Владиміръ]
Любезной другъ. Я къ тебѣ съ просьбой новаго рода, съ просьбой "ради имени Христа". Вотъ въ чемъ дѣло. Кажется Полуденской неоткажется попросить отца. Въ Воспитательномъ домѣ открывается отдѣленіе для воспитанія дѣтей чиновниковъ менѣе 8 класса и туда поступитъ или поступила просьба Вдовы Медвѣдевой изъ Вятки, жены Ассесора по Строительной Комиссіи и Титул [ярнаго] Совѣтника Петра Медвѣдева -- то нельзя ли дать просьбѣ ходъ. А я тебя удостовѣряю что эта несчастная женщина не имѣетъ хлѣба насущнаго, пренесчастная. И такъ, передай Полуденскому мою просьбу. Я уже писалъ и ко Льву Алексѣевичу объ этомъ.
И прощай.
А. Герценъ.
7 Іюня
Что Господинъ Баронъ? Грозный Могиканинъ Степей Сокольницкихъ. Я писал тебѣ прошлый разъ чтобъ передать ему мою просьбу о Revue de deux mondes и чуть ли не назвалъ этотъ журналъ Revue de Paris; поправляю, и такъ
Revue de deux mondes.
Я сегодня прочелъ выговоръ Наташѣ за то что такъ долго продержала ваши вещи, а посему вѣроятно въ Субботу они отправятся къ вамъ.
Татьяну Алексѣевну мы вспоминаемъ очень часто, Наташа ее видѣла разъ глазами, да не видавшись прожила съ нею душою цѣлую жизнь.
А завтра 8. и такъ мѣсяцъ.
[Приписка Н. А. Герценъ:]
Что Вы Татьяна Алексѣевна? Пишите, пишите намъ. Ну вотъ и мѣсяцъ, цѣлой мѣсяцъ -- а мнѣ кажется все, что лишь сей часъ открыла глаза на Божій свѣтъ послѣ тяжкаго сна. Ни что не можетъ дать понятія о нашей жизни -- то есть о блажен[ствѣ] -- и не радостно ли читать ето вамъ, вамъ которые такъ много участвовали. Московскіе милости ни уменьшаются ни увеличиваются -- ну да Богъ съ ними -- вы вмѣстѣ и чтожь еще?? --
Прощайте! обнимаю васъ, получите скоро ваши вещи -- благодарю за нихъ, а на обновки свои не нарадуюсь, такъ всё впору и хорошо. -- Ваша Ната.
[Адресъ (рукой А. И. Герцена):]
Его Благородію
Николаю Ивановичу
Астракову
Въ Москвѣ.
Близь Дѣвичьяго Поля, приходъ Воздвиженья
на Овражкахъ -- Собственный домъ.
[Почтовый штемпель:] Владим. 7 іюня 1838.
К письму 7. Вдова Медведева -- вятская знакомая Герцена, героиня рассказанного им самим в "Былом и думах" романа (гл. XXI). П. П. Медведева скрыта там под инициалом Р (франц. "пе" -- Pauline). О хлопотах Герцена за ее детей см. также в письмах его к А. Л. Витбергу, над. Лемке, т. XXII, стр. 18 и 28. -- Господин Барон, Грозный Могиканин Степей Сокольницких -- H. X. Кетчер, живший в Сокольниках, под Москвой.
8. Н. А. ГЕРЦЕНЪ -- Т. А. АСТРАКОВОЙ
Владиміръ. 1838. Іюля.
Виновата, виновата, Друзья!
Но скорѣе руки и -- мир! -- А вы Татьяна Алексѣевна -- как жестоко наказываете: "забыли". -- Кто же, и кого же забыли -- мы -- васъ!! Пощадите! нѣтъ, тогда намъ надо будет забыть что мы соединены, забыть имена другъ друга, забыть Девятое Маія -- и какъ вамъ пришла въ голову такая невозможная, нелѣпая мысль? -- "Ну такъ что же, что же?" спрашиваете вы. -- Оправдыватся? нѣтъ, не стану, просто виновата, а вы милые друзья просто простите. Здаровьемъ похвастать нельзя, послѣднѣе время заточенья и такая перемѣна -- всё ето должно было сильно подѣйствовать, къ тому же и простужаюсь часто -- да всё ето вздоръ впрочемъ, нестоитъ и говорить объ етомъ. Мы щастливы, щастливы, мы въ царствѣ небесномъ, 9е Мая длится, длится -- да оно и съ жизнію не прекратится, оно вѣчно! вѣчно!
-----
Теперь мы собираемся къ Папинькѣ, въ деревню Льва Ал[ексѣевича], въ Покровское, не далеко отъ Москвы, но надо будетъ её объѣхать, можетъ пробудемъ тамъ недѣли три. Въ письмахъ его и тѣни нѣтъ неудовольствія -- ни облачка, ни облачка на нашемъ небѣ! -- Теперь сказать вамъ о своемъ житье-бытьѣ: -- ежели не читаемъ книгу -- то скитаемся по полямъ и горамъ и читаемъ природу, и бульваръ здѣсь есть, и на бульварѣ публика есть -- но намъ тѣсно съ добрыми людьми, мы уходимъ туда гдѣ и слѣда ихъ нѣтъ, за заставу, далеко -- виды отвсюду прелестные, возвращаемся домой поздно, усталые, въ пыли, ни съ кѣмъ не знакомы рѣшительно кромѣ семѣйства Куруты, да и начто намъ знакомые во Владимірѣ. -- Ну ужь будетъ, прощайте Татьяна Алексѣевна! отомщу я вамъ, и попрошу не забывать.
Душевно васъ любящая Н. Г.
Мы сами ни чего не знаемъ о Кетчерѣ -- хорошъ папинька!
[Приписка А. И. Герцена къ Н. И. АстраковуЛ
Собирался давно писать къ Тебѣ, да вотъ что значитъ Pater familias -- хлопоты, кейфъ -- и дождался строжайшей реприманды. Завтра ѣдимъ и до 10 Августа не вернемся. Лафонтенъ, нечитаемой памяти, говорилъ: счастливо то семейство о которомъ нечего сказать и ничего не говорятъ (поэтому я думаю что Швеция рай земной) а я должно быть еще счастливѣе потому что и самъ незнаю что сказать объ насъ. По обыкновенію читаю много и собственно перемѣна въ томъ что то время которое встарь проводилъ думая объ Наташѣ провожу съ нею.
Моя жена изъ papier mâché, раза три была больна, чуть вѣтеръ дунетъ -- простудилась.
Прощайте. Въ молчаньи виноватъ; но будьте увѣрены что любовь къ вамъ друзья не простыла и не простынетъ, она какъ Кавказкая вода вѣчно +80° по Реомюру.
Прощайте. А. Герценъ.
Сколько я долженъ Сазонову нельзя ли узнать, скоро у меня будутъ деньги, пиши не прежде 10 Августа.
К письму 8. Лафонтенъ -- Август Лафонтен, плодовитый немецкий писатель (до 200 тт.), автор отличающихся, по отзыву Герцена, "паточной сентиментальностью" романов, "засаленные и ощипанные тома" которых подросток Герцен поглощал в огромном количестве ("Записки одного молодого человека").
9. Н. И. АСТРАКОВУ
27 Августа [1838 г. Владиміръ]
Письмо Твое получилъ и такъ какъ Татьяна Алексѣевна забираетъ справки по дѣлу "о построеніи мантиліи цвѣту яко бы вороньяго крыла и о таковой же бѣлой" то пользуясь сей будущей настоящей оказией и я пишу. --
Что существуетъ ли Московской Наблюдатель, объ немъ нигдѣ не говорятъ и каковъ? Я съ своей стороны очень доволеиъ Сыномъ Отечества. Помнишь ли тамъ статью Литтре о единствѣ плана царства животнаго? Хотѣлось бы мнѣ поговорить объ этомъ. Я думаю то же единство, тотъ же планъ и во всей Матеріальной природѣ, во всемъ Pan. Бывали ли съ тобою минуты когда глубокое удивленіе природы приводитъ къ пантеизму, когда вся эта природа кажется плотью Бога, его тѣломъ. Ета мысль просвѣчиваетъ часто у Гёте, отъ нее онъ и дошелъ до мысли единства плана. Но не всегда эта пантеистическая представляется ((аксіомной)) достаточной. Откуда зло етическое и моральное. Тутъ религія, тутъ мистицизмъ и вѣра а съ вѣрою не сообразенъ пантеизмъ. Смерть хочется поговорить обо всемъ этомъ, а писать
слуга покорный
А. Герценъ.
Хочу со временемъ принятся за Арабской языкъ, потому что хочу ѣхать на Востокъ. Мы Европейцы слишкомъ надѣемся на свое а Востокъ можетъ дать много. Страна мысли почившей, фанатизма, поэзіи, неужели не дастъ еще разъ своей лепты въ дѣло Европейское которому она дала много: и христианство и исламизмъ и Крестовые Походы и Османлисовъ и Мавровъ. -- Европа вся выразилась этими типами -- Англія, Пруссія, Нью Іоркъ. Ну и чтоже ? Неужели узкая теорія Сѣверо-Американцовъ, феодализмъ Англіи и прусскіе гелертеры -- всё что можетъ человѣчество -- Чертъ знаетъ что на меня нашло за любомудров расположеніе
Такъ какъ на той страницѣ письмо окончилось по формѣ, то и не нужно его 2ой разъ оканчивать]. Что Грозной [?] Баронъ. Что Сазоновъ и его сватьба. Новостей всякихъ литературныхъ и безграмотныхъ и etc.
[Приписка Н. А. Герценъ къ Т. А. Астраковой:]
Какъ Вы акуратны, какъ внимательны, Татьяна Алексѣевна, и какъ я безсовѣстна -- но -- того и гляжу что вы тутъ засыпете упреками -- простите, простите! Щетъ между нами сведенъ -- въ душѣ, -- Къ дѣлу -- мантилью воронова крыла, изъ грогро, на розовой подкладкѣ (цвѣтъ получше) фасонъ послѣдній. Также и тюлевую потрудитесь состроить. А воротнички хоть и шитые но чтобъ были тюлевые и простинькіе. -- Не достаточьно будетъ вамъ денегъ -- пошлите къ Егору Иван[овичу] взять сколько нужно. -- Прощайте моя любезная Татьяна Алексѣевна! а вспоминаете ли вы когда вашъ визитъ къ Ея Сіят[ельству]? -- обнимаю, обнимаю васъ,
ваша Н.
К письму 9. Письма Герцена к Н. И. Астракову от 20 и 23 августа 1838 г. см. в изд. Лемке (т. II, стр. 202 и 204). Опущенную Лемке приписку Н. А. к первому из этих писем напечатал Н. М. Мендельсон ("А. И. Герцен. Новые материалы", М. 1927, стр. 89). Автограф первого из этих писем ныне в Библиотеке СССР им. Ленина (б. Румянц. музее).-- Ее сият. -- кн. М. А. Хованская.
10. H. A. ГЕРЦЕНЪ -- T. A. АСТРАКОВОЙ
Владиміръ 1838.
Сентября 19e
Какъ вы добры Татьяна Алексѣевна, какъ добры -- я ей Богу не нахожу словъ выразить вамъ мою благодарность -- ета заботливость, ето вниманіе къ лоскуткамъ доказываютъ ваше расположеніе -- но всторону приличья -- вы понимаете безъ объясненій что вы намъ. Деньги от Егора И[вановича] вы получите; ужь не лишняя ли будет тюлевая пелеринка? воротнички нужны очень, только не дорогіе, если можно то по цѣлковому. Ежели бархатная пелеринка стоитъ столько же сколько тюлевая -- то сделать бархатную, еслиже бархатная дороже такъ тюлевую, еще вамъ комиссія -- если послѣ всехъ ((издержекъ?])) писанных вещей останутся деньги -- купите въ магазинѣ хорошинькую дѣтскую кацавѣичку -- мнѣ нужно подарить, пунцовую или голубую -- выберите чтобъ шерсть была Англійская и хорошинькой цвѣтъ и съ черными хвостиками -- и что бъ акуратно была связана. Ежелиже не будетъ на ето доставать денегъ то не дѣлайте въ такомъ случаѣ тюлевую пелеринку -- кац[авеечка] будет я думаю стоить около Юр. -- вотъ какимъ вздоромъ наполнено письмо -- вина ваша что я сделалась такою безсовѣстною.
Искавши очень долго квартеры, претерпѣвши разныя всѣвозможные неудобства -- мы нашли наконецъ прекрасную квартеру -- ахъ какъ бы я желала Татьяна Алексѣевна! чтобъ вы пріѣхали къ нам какимъ нибудь щастливымъ образомъ -- сколько бы мы нашли сообщить другъ другу -- но, я надѣюсь, еще будетъ время когда вы вполнѣ увидите что вы сдѣлали... и прольете слезу благодарности Богу что Онъ помогъ вамъ. Николаю жму руку, васъ обнимаю много, много, много, будьте здаровы -- ваша Наталья Г.
[Приписка А. И. Герцена:]
Что же вашъ Николай мнѣ не отвѣчаетъ можно ли доставить письмо приложенное тогда -- а мнѣ это очень хочется знать, а вотъ почему я теперь пишу къ Вамъ объ этомъ а не къ нему, отаго и самъ не понимаю и потому середь рѣчи обращусь къ нему. Что же, Другъ, когда сбудется твой слухъ о скорой развязки, хотя мнѣ индивидуально хорошо жить, но пора выйдти на свѣтъ Божій. -- Что же Баронъ и Сазоновъ грозились посѣщеніемъ, за чемъ дѣло стало, -- хочется съ родными повидатся. Тебя не зову -- потому что навѣрное непоѣдишь. -- Ну мое почтенье
А. Герценъ.
К письму 10. Прекрасная квартера -- "огромный дом княгини" (Долгоруковой), с юмором описанный Герценом в "Былом и думах" (гл. ХХШ).
11. Н. И. АСТРАКОВУ
1838. Октябрь. Владиміръ
Саго! Я своекорыстно обрадовался твоему намѣренью идти въ Директоры, здѣсь есть Ваканція: былъ Дир[екторомъ] Калайдовичъ, его прогнали, теперь правитъ должность Соханской, поистинѣ одинъ изъ казенныхъ скотовъ нашего времени. Не хочешь ли? Вотъ бы прелесть. И ты полковой командиръ Дмитрія Вас. Небабы (которой здѣсь во всемъ городѣ считается Лейбницомъ). Выгоды: 175 { Переправлено изъ 185.} в[ерстъ] отъ Москвы, остальныя выгоды -- большіе невыгоды: бѣдной городъ, глупой городъ -- но всё это перевѣшивается истиннымъ удовольствіемъ и честью быть въ одномъ городѣ съ Герценымъ, однимъ изъ самыхъ лучшихъ моихъ знакомыхъ. Да скажи мнѣ вотъ что: въ Вятской гимназіи есть учитель Русс[кой] Слов[есности] превосходной человѣкъ и ученый на сколько нужно, учился въ Казане [комъ] Университетѣ] ему остается годъ пробыть въ округѣ, а потомъ я ему совѣтую бросить Австралію и ѣхать въ Пред-Европіе, т. е. Москву. Есть ли возможность (и какими средствами) получить мѣсто по сей части? А человѣкъ такой о которомъ стоить позаботится.
Далѣе Quasi-драмма идетъ, мнѣ нравится, да хочется чтобъ еще нравилась кой кому. Наташа судья пристрастной. Пришлю обращики, да только это не драмма (я совралъ писавши къ Саз[онову]) а сцены. Хочется печатать что нибудь, хочется свое имя записать между Сенковскимъ, Ал[ександромъ] Анф[имычемъ] Орловымъ, Бенедиктовымъ! -- Что за скотъ выдумалъ печатать портреты въ книгѣ издав[аемой] Смирдинымъ и во главѣ Сенковской, послѣ Пушкинъ. Я скажу про нашу Литературу какъ Югурта про Римъ "о продажной городъ -- жаль что нѣтъ покупщика на тебя". -- И кто будетъ покупать листы Тимофѣева, Кукольника и пр. Я думаю всё это дѣлается для того, чтобъ такъ нагадить и намерзить литературныя занятія чтобъ порядочному человѣку равно казалось красть платки и печатать книжки. Оно ужъ и началось съ издания журнала Cloaka maxima Б[ибліотека] д[ля] Чт[енія] -- наконецъ дошло до того что наряду съ Пушк[инымъ] гравируютъ А. А. Орлова -- да вѣрить ли подобнымъ нелѣпостямъ.
Мое почтенье.
30
Позвольте мнѣ Васъ Татьяна Алексѣевна преусердно поблагодарить за хлопоты по просьбѣ Наташи, предоставляя ей пространнье распространиться я ограничиваюсь тѣмъ что съ вашего дозволенья, цалую Вашу ручьку.
[Приписка Н. А. Герценъ къ Т. А. Астраковой:]
Начало моего писанія къ Вамъ на той страницѣ. Хочется еще нѣсколько словъ сказать -- что вы подѣлываете въ столицѣ -- мы живемъ какъ отшельники, ни къ намъ никто, ни мы никуда кромѣ семѣйства Куруты. Книги, фортепіано, воспоминанія и море блаженства настоящаго слышится въ будущемъ. -- Ну довольно ужь. Что Николай, выздоровѣлъ ли? Еще Васъ обнимаю отъ всей души. Ваша Н.
Благодарю, благодарю и благодарю -- а какъ -- знаете сами, мантилья превосходна, воротничьки хороши, а коцавѣичка дурна. Остальные деньги пусть у Васъ, можетъ быть по безсовѣстности своей опять обращусь къ Вамъ съ прозьбой.
Что ежели ето возможно, чтобъ Вы съ Николаемъ переѣхали сюда? Мы вѣроятно еще долго здѣсь пробудемъ, Александръ хочетъ занять должность. Какъ бы желала Васъ видѣть, обнять крѣпко, крѣпко -- по чѣму знать, можетъ быть ето и скоро будетъ! -- Пока мысленно Васъ цѣлую. А Вы мнѣ всё являетесь въ мечтѣ той заступницей, спасительницей изъ Ада. -- Ваша Н. Г.
Николаю жму руку.
А сколько я думаю Вамъ было хлопотъ съ моими комиссіями.
К письму 11. Калайдовичъ -- вероятно Ф. Ф. Калайдович, старший брат известного историка К. Ф. Калайдовича (см. П. А. Безсонов "Конст. Федор. Калайдович" в "Чтениях Имп. Об-ва истории и древн. росс.", 1862, кн. 3, стр. 6-7).-- Учитель Русс. Слов. -- А. Е. Скворцов, близкий друг Герцена в пору вятской ссылки (см. изд. Лемке, по указателю).-- Quasi-драмма -- "Лициний" (другое редакторское заглавие -- "Из римских сцен"). 4 октября Герцен писал Кетчеру: "Я написал Сазонову, что это -- драма; нет, просто сцены из умирающего Рима"; см. новое акад. издание "Собрания сочинений" Герцена, т. 1, М. 1954, стр. 505-507.-- Книга издав. Смирдиным -- сборник "Сто русских литераторов". Ср. в след. письме: "Каков Смирдина Альманах со 100 портр."
12. Н. И. АСТРАКОВУ
[Ноябрь, после 9го, 1838 г. Владиміръ!
Да, любезной другъ, вопросъ страшащій тебя и намъ приходитъ часто, часто въ голову. Вѣришь ли ты въ безсмертіе? Какъ невѣрить. Доказать я не могу очевидно, а внутри голосъ говорить. И будто человѣкъ не можетъ жить независимо отъ времени и пространства. Да это то и есть полная жизнь, что такое время, пространство какъ не кандалы. А кому они нужны? Тѣлу? но ежели мы сознаемъ въ себѣ начало которое тяготится этими условіями тѣла (ясно что тяготится: я хочу съ тобой говорить а ты отдѣленъ пространствомъ, я хочу видѣть Наполеона а мы раздѣлены временемъ), стало это начало безсмертно. Omni casu умирать дѣло страшное, ежели нѣтъ безсмертія я отказываюсь умирать, просто не хочу, я титулярной совѣтникъ и имѣю на это право какъ личной дворянинъ, а ежели есть ну и тутъ чудно. Проснешся безъ тѣла, хочешь идти -- ногъ нѣть, хочешь сказать "Ай, ай, ай, что за чудеса" -- языка пѣтъ, одна душа сама по себѣ.
Дома у насъ есть отъ Сазонова] письмо но я еще неполучилъ. Чтоже обѣщанныя критики? Двадцатой разъ приношу Кетчеру просьбу о присылкѣ отъ Левашевой книгъ, да что онъ за еретикъ что неслушаеть. Вторую половину 1837 Revue de deux Mondes. Вѣдь ему только и труда что доставить къ намъ въ домъ.
На дняхъ мы вспоминали съ Наташей посѣщ[еніе] Татьяны Алексѣевны къ Княгинѣ. И вообще ваше участіе и дивились вамъ отъ души. Это лучшее доказательство испорченности нравовъ въ нашъ вѣкъ: чему же дивится что человѣкъ помогъ человѣку?
Что ты мнѣ не писалъ отослалъ ли письмо къ Ог[ареву]? -- Я спрашивалъ у К[етчера] взойдти ли въ сношенія съ Полевымъ, но онъ неотвѣчаеть, узнай пожалуста. Каковъ Смирдина Альманахъ со 100 портр[етами] И прощай
Ал. Гер[ценъ]
Татьянѣ Алексѣевнѣ дружеской искренній поклонъ.
[Приписка Н. А. Герценъ Т. А. Астраковой:]
Татьяна Алексѣевна!
Вспомнили ли Вы насъ какъ минуло полгода? Гдѣ же ето бездонное море горькихъ страданій, гдѣ громовыя тучи? Тамъ, тамъ далеко и самое горькое воспоминаніе свѣтлѣетъ отъ настоящаго блаженства. О какъ радостно было перекликнутся съ тѣми, кто понималъ мученія, во времена мученія, не мѣнѣе радостно и теперь передать милліонную долю наслажденья тѣмъ кто постигаетъ его.
Вы писали что скоро будете праздновать день рожденья -- я незнаю когда и чей -- поздравляю Васъ отъ всей души, обнимаю отъ всей души, и отъ всей души кланяюсь Николаю.
Ваша N. Герценъ.
13. Н. И. АСТРАКОВУ
1838. Владиміръ. Ноября 26е.
Любезный Друг! Недавно (получилъ я записку отъ Сазонова въ которой онъ пишетъ о письмѣ отправленномъ отъ него во мнѣ недѣли 3 тому назадъ -- я его не получилъ, а такъ какъ я предполагаю что при томъ письмѣ была писаная книга то меня весьма занимаетъ что снимъ сдѣлалось. Кетчеръ очень неакуратенъ, то не у него ли, не узнаешь ли ты? А изъ ѳтаго произошелъ между прочимъ довольно неделикатной поступокъ Сазонова, онъ повторяетъ мнѣ о деньгахъ взятыхъ у него. Ежели бы Сазоновъ въ самомъ дѣлѣ нуждался тогда только могъ бы онъ себѣ позволить повторенье. Я займу и къ Новому Году отошлю ему. -- Умъ и таланты его заставляли меня натягивать внемъ душу но вижу что это невозможно. Неужели онъ могъ думать что я утаю его 900 руб. у себя, писавши 2 раза къ нему что при первыхъ свободныхъ деньгахъ я ему отдамъ. Вотъ люди и люди: у Вятскаго откупщика Бѣляева я взялъ 4500 руб. безъ векселя и когда отослалъ ему въ Сентябрѣ 3500 то онъ пренаивно спрашиваетъ не стѣснилъ ли я себя платя ему. Во всякомъ случаѣ я при возможности въ Январѣ отошлю ему деньги, часть хорошаго мнѣнья отослалъ уже предварительно. Узнай же объ писаной книгѣ.
Отецъ Огарева умеръ -- Sit tibi terra levis ! А что письмо къ нему пошло ли?
И прощай, вотъ всё о чемъ хотѣлъ на сей разъ писать къ тебѣ.
А. Герценъ.
Я тебя вопрошалъ какія возможности предстоять для перехода учителя изъ Вятской Гимназіи въ Московскую ты за благо разсудилъ неотвѣчатъ, а я разсудилъ за благо повторить отвѣтъ { Описка, вмѣсто вопросъ [?]}.
Что Кетчеріусъ?
Татьянѣ Алексѣевнѣ братской поклонъ.
[Приписка Н. А. Герценъ къ Т. А. Астраковой:]
И отъ меня, и отъ меня, милая моя Татьяна Алексѣевна, и поклонъ, и объятія, и рукожатіе, и все ето отъ души, отъ любви истинной. --
Н. Герценъ.
[Адресъ:]
Николаю Ивановичу Астр[акову]
К письму 13. Писаная книга -- рукопись автобиографии "О себе" и др. произведений Герцена. Ср. в след. письме: "книгу мою писанную".
14. Н. И. АСТРАКОВУ
31 Декаб. 1838 В[ладиміръ]
Вотъ и я передъ тобою вопервыхъ съ повинной головой, вовторыхъ съ поздравленіемъ къ Новому году. Желаю тебѣ -- ну чего бы -- денегъ, ибо остальнымъ тебя надѣлилъ щедро богъ онъ далъ тебѣ душу раскрытую Любви и чувствамъ высокимъ, онъ далъ твоей душѣ другую душу, стало съ этой стороны всё. -- "Пошлый человѣкъ" скажетъ какой нибудь идеалистъ "желаетъ послѣ этаго денегъ". -- А я повторю мое желанье, я для того ихъ желаю и тебѣ и мнѣ чтобъ не думать объ нихъ, чтобъ не думать о матеріальномъ когда есть другой міръ въ которомъ можно жить. Но міръ идеальной таковъ что весь человѣкъ непомѣщается въ него, ноги внизу а изъ подъ полу дуетъ, смерть холодно. Надобно денегъ чтобъ топить подъ поломъ.
Съ 1833 на 34 -- дома
Съ 34 на 35 -- Въ Крутицахъ
Съ 35 на 36 -- Въ Вяткѣ
Съ 36 на 37 -- Въ Вяткѣ
Съ 37 на 38 -- На станціи въ Нижегородской Губ.
Съ 38 на 39 -- Во Владимірѣ съ Нею.
Съ 39 на 40 -- ? ? --
И кто и для чего и на что меня такъ бросали, перебрасывали, отодвигали, запирали, придвигали -- право не знаю, я не отвѣчаю за свою жизнь, всё шло въ силу двухъ высочайшихъ повелѣній 1е Бога и 2е Государя.
Послѣ четырехъ черныхъ встрѣчъ съ Новымъ Годомъ, нынче свѣтлая. О свѣтлая, чистая какъ небо голубое, какъ можетъ быть нашъ новый годъ когда мы его встрѣчаемъ вмѣстѣ. И ты встрѣтишь его съ нею. И такъ -- Благословимъ новый годъ. Для меня лучше 1838 не будетъ этотъ господинъ который завтра родится, ежели моя жизнь (какъ и каждаго человѣка) поэма то ((это)) 1838 лучшее мѣсто вней.
Однако прощай. Поздравляю Татьяну Алексѣевну, да не холодно поздравляю, а иначе, какъ другъ, какъ братъ.
А. Герценъ.
Буде увидится съ Кетчеромъ скажи ему что скоро будетъ оказія по которой онъ можетъ мнѣ переслать все что хочетъ, да книгу мою писанную ежели и нехочеть -- пусть отдастъ Егору Ив[ановичу]. -- Въ десятый разъ я прошу Кетчера о томъ и о другомъ и даже нѣть отвѣта. Получилъ ли онъ письмо ((отъ)) черезъ Сазонова. -- Я спрашивалъ его разъ десять куда мнѣ посылать статьи, он столькоже разъ счелъ за благо промолчать. -- А право всему бѣда и причина что живетъ да [?][2 нрзб.]
[Приписка Н. А. Герценъ къ Т. А. Астраковой:]
Давно мы не говорили съ Вами, милая моя Татьяна Алексѣевна, начну съ поздравленія съ Новымъ годомъ, съ желанія -- но ради же Бога не принимайте ((ихъ)) ни то, ни другое за обыкновенное, пошлое, о нѣтъ! Есть поздравленія особенныя, въ которыхъ разомъ изливается и дружба, и любовь, и благодареніе Ему за прошедшее, и молитва о будущемъ -- такое поздравленіе приношу я Вамъ. Что Вы, как Вы? а что я? спросите вы меня. О! мое блаженство ей Богу растетъ съ каждымъ днемъ, я умру отъ любви, отъ щастья -- но нѣтъ, надо жить!!!
Ваша Н
Николаю крѣпко жму руку.
К письму 14. Для меня лучше 1838[го ] не будет, -- много лет спустя, в "Былом и думах", Герцен назвал 1838 год "лучшим, самым светлым годом" своей жизни.
15. Н. И. АСТРАКОВУ
1839. -- Января 14го [Владиміръ]
Письмо твое, Caro Carissimo, получилъ. Твое сообщеніе несправедливо о правѣ благословлять и проклинать. Подобное распоряженіе сдѣлано -- но не у нас, а у Л[ьва] А[лексѣевича] {а у Л. А. вписано. } и при томъ я тебѣ говорю негадательно, а навѣрно. No 2. Съ чего ты вообразилъ что Матвѣй отходитъ, это вздоръ уже и потому что онъ взялъ жалованье до Апрѣля. --
Новаго ничего. Да и забылъ: 27 Декаб. пошло обо мнѣ отъ Губ[ернатора] представленіе, на дняхъ будетъ отвѣть. Что то? Съ праздниковъ Наташа очень была больна, теперь ей лутше. Третьяго дня мы оба вспомнили твою именинницу и вспомнили что слѣдовало бы пріуготовительно отписать проздравленіе -- да вотъ причина, мы люди вовсе непорядочные. Поздравляю и я. Ну какъ вы поживаете -- а мы славно. Точно будто нас выбросили встепь и мы пируемъ тамъ вдвоемъ мѣдовый годъ. Людей и неслыхать. Никуда неѣздимъ и живемъ припѣваючи. --
Я и Огареву писалъ еще по почтѣ -- Кетчеръ молчитъ. Благодарю тебя, ты незабываешь опальнаго друга.
Прощай. Первая часть Лицинія готова, я опятъ принялся за свою биографію и довольно удачно написалъ Университетъ и Холера. Теперь пишу Вятка. Смертельно хочется печатать -- или ужѣ подождать освобожд[енія]?
Totus tuns
А. Герценъ
Къ прочимъ новостямъ принадлежитъ то что я совсемъ отвыкнувши отъ Латинскаго чтенія вздумалъ привыкнуть и хоть не безъ труда читаю Енеиду и Тацита. -- Мнѣ кажется что изъ всѣхъ Римлянъ писавшихъ одинъ Тацитъ необъятно великъ -- остальные ежели и геніальны то ужасные мерзавцы по жизни. А воля ваша, жизнь неразрывна съ человѣкомъ.
[Приписка Н. А. Герценъ Т. А. Астраковой.]1
1 Можно считать, впрочемъ, письмо А. И. Герцена припиской къ письму жены (ср. въ письмѣ Герцена: "Поздравляю и я").
Поздравляю Васъ любезные милые Друзья съ прошедшимъ праздникомъ, т. е. съ имянинами вашими Татьяна Алексѣевна. Поздравляю и съ наступающими завѣтными, священными торжествами, -- да, знакомы, близки они душѣ моей, въ ети дни я много буду думать о васъ, и весело, радостно мнѣ будетъ вообразить ваше веселье -- я вмѣстѣ съ вами поблагодарю за него Его. --