[Ив. Ив. Панаев (1812-1862) - беллетрист, впоследствии один из издателей "Современника". Новейшее издание его воспоминаний (1928 г.) - под редакцией и с примеч. Иванова-Разумника.]
...Из находившихся в ту минуту в Петербурге литераторов я не был знаком только с Гоголем, который с первого своего шага стал почти впереди всех и потому обратил на себя всеобщее внимание. Мне очень захотелось взглянуть на автора "Старосветских помещиков" и "Тараса Бульбы", с которыми я носился и перечитывал всем моим знакомым, начиная с Кречетова. [Вас. Ив. Кречетов - учитель словесности (из семинаристов) в петербургском "Благородном пансионе".]
Кречетова поразил, или, вернее сказать, ошеломил "Бульба". Он во время моего чтения беспрестанно вскакивал с своего места и восклицал:
- Да это chef d'oeuvre... это сила... это мощь... это... это... это...
- Ах, да не перебивайте, Василий Иваныч, - кричали ему другие слушатели...
Но Кречетов не выдерживал и перебивал чтение беспрестанно, засовывал свои пальцы в волосы и раздирал свои волоски с каким-то ожесточением.
Когда чтение кончилось, он схватил себя за голову и произнес:
- Это, батюшка, такое явление, это, это, это... сам старик Вальтер Скотт подписал бы охотно под этим Бульбою свое имя... У-у-у - это уж талант из ряду вон... Какая полновесность, сочность в каждом слове... Этот Гоголь... да это черт знает что такое - так и брызжет умом и талантом.
Кречетов долго после этого чтения не мог успокоиться.
Панаев, "Литературные воспоминания", стр. 197.