Пб., 2 ноября 1831 г.
...Порося мое давно уже вышло в свет. Один экземпляр послал я к тебе в Сорочинцы. Теперь, я думаю, Василий Иванович [В. И. Черныш - отчим А. С. Данилевского.] совокупно с любезным зятем Егором Львовичем [Егор Львович Лаппо-Данилевский - муж сестры А. С. Данилевского.] его почитывают. Однако ж, на всякий случай, посылаю тебе еще один. Оно успело уже заслужить
.........славы дань,
Кривые толки, шум и брань
[Из 1-й главы "Евгения Онегина".]
...Все лето я прожил в Павловске и Царском Селе. Стало быть, не был свидетелем времен терроризма, бывших в столице. [Июньский холерный бунт, усмиренный вооруженной силой.] Почти каждый вечер собирались мы: Жуковский, Пушкин и я. [На самом деле, живя в Павловске, Гоголь вряд ли мог так часто видеться с Пушкиным и Жуковским.] О если бы ты знал, сколько прелестей вышло из-под пера сих мужей! У Пушкина повесть, октавами писанная, "Кухарка", ["Домик в Коломне". [в которой вся Коломна и петербургская природа живая. Кроме того, сказки русские народные - не то, что "Руслан и Людмила", но совершенно русские. Одна писана даже без размера, только с рифмами, и прелесть невообразимая! ["Сказка о попе и работнике его Балде".] У Жуковского тоже русские народные сказки, одни экзаметрами, другие просто четырехстопными стихами, и чудное дело! - Жуковского узнать нельзя. Кажется, появился новый обширный поэт, и уже чисто русский; ничего германского и прежнего. А какая бездна новых баллад! они на днях выйдут.
"Письма", I, стр. 195-196.