ЧАСТЬ I

Россия. Австрия

ОГЛАВЛЕНИЕ I-й ЧАСТИ

ВЫЕЗД из МОСКВЫ, 7 Марта 1823 года

СЕРПУХОВ

Положение древней крепости. Монастыри женский Владычен и мужеский Высоцкий. Население коренное Русское. Род строения и украшения домов. Воспоминания о знаменитой победе Князя Воротынского над Ханом Девлет-Гиреем; -- о герое Куликова поля, Князе Владимире Андреевиче; -- об угощении Русского войска Царем Б.Ф. Годуновым. Геологическое замечание о берегах Оки.

ТУЛА, 10 Марта

Догадки об основании Тулы. Три прежние города: Каменный, Деревянный и Земляной. Памятники древности. Примечательные здания. Оружейный завод. Оружейные мастера. Сравнительное исчисление населения Тулы в конце XVII столетия с нынешним. Гимнастические забавы: плавание, беганье на коньках, кулачный бой. Травля звериная, травля гусей и голубиная охота. Серенады или вечерние хоры. Гулянье в праздничные дни. Обновляхи. Моды женщин и мущин. Нравы. Образованность духовенства. Церковное пение.

ДЕДИЛОВ

Предание о Дедиловских провалах. Басня об Ивановом озере.

БОГОРОДИЦК

Вид города. Расположение сел Графа Бобринского. Хороводы. Обряд надевания поневы на совершеннолетнюю девку. Обряды сватовства, свадебного поезда и встречи новобрачных.

КРАСИВАЯ МЕЧЬ

Курганы. Городища. Сторожевая линия против Татар. Предания о набегах татарских. Кудеяр разбойник. Басни о заколдованных кладах; -- о хороводе, превращённом ударом грома в группу камней. Остатки языческих обрядов. Частные источники Русской Археологии. Царский колодезь.

РУССКИЕ СТЕПИ

Разные картины степей в разные времена года. Птицеловы. Гуртовщики. Цыганской табор. Ночное. Быстрое заселение степей.

КУРСКИЕ ОВРАГИ

Геологические вопросы о различном образовании земной поверхности. Расположение оврагов, служивших в древности местом засад против набегов варваров. Южная цепь курганов, протягающаяся через Малороссию и западные губернии в Галицию.

ПОЛТАВА, Апреля...

Вид города. Значение имени: Полтава. Домик, в котором Петр І-й отдыхал после победы. Александровская площадь. Колонна в память победы. Шведская могила. Крестовоздвиженский монастырь. Медная доска в соборной Церкви, изображающая Полтавскую битву, -- с надписью Рубана. Городской сад. Институт Благородных девиц.

ПИРЯТИН

Положение Малороссии. Сосредоточенная населённость. Влияние местной природы на характер жителей.

ЯГОТИН

Расположение дома и сада, по образцу неподвижной сцены древних театров. Картинная галлерея. Библиотека.

КИЕВ, Великая Суббота

Вид Киева. Богомольцы. Переправа через Днепр. Киево-печерский монастырь. Собор Успения Пресвятыя Богородицы. Огромная колокольня. Особый род зодчества Собора. Внутренние его украшения и мощи Св. угодников. Крытые переходы. История основания дальних и ближних пещер. Монастыри Выдубицкий и Пустыно-Николаевский. Крещатик. Собор Св. Софии в Старом Киеве: остатки мозаика; драгоценные утвари; Софийская библиотека, древнейшая в России. Михайловский монастырь: великолепный местный образ; гробница Св. Великомученицы Варвары. Церковь трех Святителей; Десятинная Рождества Пресвятыя Богородицы и Св. Андрея Первозванного. Подол: Духовная Академия. Следы обширного населения древнего Киева.

Светлое Воскресение, КИЕВ

ДОРОГА от КИЕВА до КРЕМЕНЦА

Земляные укрепления. Радомысль. Р. К. монастыри и капитул в Житомире. Евреи; факторы; Кармелитский монастырь в Бердичеве. Новград Волынск. Местечко Корец: замок; Грекороссийский женский монастырь, основанный в XII столетии, Лаврентий Зизаний, сочинитель первой Славянской Грамматики. Село Коростень. Домик Острожской Славянской типографии. Развалины крепости. Дубно; цепь гор. Кременец; остатки его древнего замка; исторические сведения о городе.

ПОЧАЕВСКАЯ ГОРА

Предание о явлении Пресвятой Девы на горе в огненном столпе. Сказание о чудесном избавлении Почаевской обители от Турок и о чудотворениях образа Почаевской Божией Матери. Основание Почаевского монастыря, назначенного собственно для монахов послушания. Восточной церкви и присвоеиного последствии Грекоунитами. Местоположение и наружный вид его.

ЕВРЕИ

Разделение сословий в Волыни и Подолии по религиям. Евреи Восточные и Западные. Еврейские секты в России: Караимы, Раббинисты и Хасиды. Число Евреев и синагог и духовный их штат. День плача. Шабаш или празднование субботы. Костюм и черты лица Евреев и Евреянок. Корчмы. Транзитный торг. Брички. Характер Евреев.

БРОДЫ, 1823 года 30 апреля / 12 мая

Переезд через границу. Жиды-извощики. Жиды-разнощики товаров. Жидовское население и помещение в Бродах. Синагога или большая школа: кивот завета; большой и малые девятисвещники; неугасаемый огонь; певчие; обряд обрезания младенцев; печатные заповеди на столбах и на стенах; помещение мущин и женщин в синагоге; паникадилы и освещение в праздники; приделы или малые школы; расположение синагоги. Вечернее гулянье по улицам.

ЛЕМБЕРГ, 1823 года Мая 4/16

Положение города. Ратуша. Публичная библютека: рукописи с картинами. Политика немцев в отношении к Галиции. Надгробный камень на могиле Московского типографщика Иоанна Феодорова.

ПЕРЕМЫШЛЬ, Мая 5/17

Выезд из Лемберга. Маленький пастушок. Галицкий солдат, называющий себя Русским.

ТОРНАУ, Мая 6/18

Вечерняя песнь Католиков: Аvе, Maria. Причина ненависти Француженки Розы к России. Крестьянский праздник. Песнь учеников пред образом Св. Яна.

КРАКОВ, Мая 8/20

Подземельный город в Величковских копях. Костел в Краковском зЮмке: гробница Св. Станислава; гробницы королей; памятник Иоанна Собиеского. Придел с Русскими надписями над образами. Шерстяные картины. Курган для памятника Генералу Костюшке. Церкви и монастыри Р. Католические; Русская церковь. Воспоминание о хитрости Французов, прокравшихся в женском платье в зàмок, и о поступке с ними Суворова.

ОЛЬМИЦ, Мая ...

Вид Карпатских гор из Могилан. Расположение Немецких городов. Колонна в Ольмице Триединому Богу. Многосложная часовая машина.

АУСТЕРЛИЦ

БРЮНН

Езда в дилижансе. Немецкие стихии: табак и пиво. Целерифер.

ВАГРАМСКАЯ ДОЛИНА

Воспоминание о битве Французов с Австрийцами. Спящий Французский полк, -- пробуждённый острым ответом Наполеона. Место поражения Турков Иоанном Собиеским.

ВЕНА, Мая ...

Площади, публичные памятники и бассейны.

КОННОЕ ИЗВАЯНИЕ ИОСИФА II

ПРАЗДНИК ТЕЛА ГОСПОДНЯ

СОБОРНАЯ ЦЕРКОВЬ СВ. СТЕФАНА

Наружные и внутренние украшения. Гробница Императора Фридриха IV. Башня. Колокол Иозефины. Капитул.

КЛАДБИЩЕ КАПУЦИНСКОГО МОНАСТЫРЯ

ЦЕРКОВНЫЕ НОВОВВЕДЕНИЯ

КАБИНЕТ ДРЕВНОСТЕЙ

Египетская гробница с гиероглифами. Этрусские вазы. Золотые Византийские вазы. Шлемы Греческие и Римские. Собрание медалей, первое в Европе. Золотое Имперское блюдо. Классический камей: Обоготворение Августа.

ИМПЕРАТОРСКО-КОРОЛЕВСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Наружные и внутренние украшения. Примечательнейшие рукописи. Медная доска с постановлением Римского Сената от 186 года до Р. X. Сходство формы и слога этого постановления с нашими протоколами.

ПАМЯТНИК ХРИСТИНЫ, изваянный Кановою

ТЕАТРЫ

Внутренность города. Причины уменьшения народонаселения. Сады в предместиях: Князя Шварценберга, Аугартен и Пратер.

МИНЕРАЛОГИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ

Предубеждения учёных против наук. Опал, самый большой из всех известных. Букет Марии Терезии из драгоценных камней. Настоящее состояние Естественной истории

САНКТ-ПЕЛТЕН, 23 Мая / 4 Июня

МЕЛК, 12 часов ночи

Живая фламандская картина

24 Мая / 5 Июня

Амфитеатр из холмов на берегу Дуная.

ЭНС

ЭБЕРСБЕРГ

ЛИНЦ

25 Мая / 6 Июня

Ламбах и окрестности Фоклабрука.

ПРИЛОЖЕНИЯ

А. РИМСКО-КАТОЛИКИ

Б. ГРЕКОУНИТЫ

В. Копия постановления Римского Сената о Бахусовых празднествах, обнародованного в 186 году до Р. Х.

ВЫЕЗД из МОСКВЫ, 7 Марта 1823 года

Поднявшись на верх Поклонной горы, пересекающей Серпуховскую дорогу, я остановился, чтобы бросить последний, прощальный взгляд на Москву. День был мрачный. Громады зданий, простирающиеся черною полосою от востока к западу, слились с туманных горизонтом; одни готические башни монастырей и золотые главы соборов мелькали, как огненные звезды. Смотря на эту величественную картину, я невольно снял шляпу и по обыкновению предков, завещавших нам святое чувство любви к матери городов русских, поклонился в последний раз её священному Кремлю.

Колокольчик зазвенел; летучая тройка помчалась; снежная пыль взвилася столбом.

Я не могу дать отчета в первых чувствах моих, после разлуки с Москвою. Их нельзя выразить словами; они понятны только немногим, -- кому случалось расставаться вдруг со всеми мечтами юности, со всем, что дорого сердцу. Часы текут медленно; взор или блуждает без цели или останавливается на предметах, не примечая их; образы прошедшего помрачаются; мысли о будущем исчезают.

Молодой, дородный извощик, только изредка, тихо, про себя, начинал несколько песен и прерывал их. Наконец он нашел тон, согласный с его душою, и повел его по всем переливам своего чистого, звонкого голоса. В его песни я услышал историю собственного сердца, -- и горючая слеза невольно выкатилась.

Виноват! В наше время путешественники не плачут; посланный небесным гневом романтизм произвел засуху во всех глазах; и моя нечаянная слеза, может быть, будет последнею классическою слезою!

Что значит это чувство нашей привязанности к Москве? Не есть ли следствие первых, самых резких и глубоких, остающихся в нашей душе впечатлений? Не есть ли признательность, самой души к тем предметам, по которым она образовала свои понятия, наклонности и движения? Нет, этого не довольно; Москва священна для всех Русских, как блюстительница наших нравов и обычаев, как живой памятник отечественных доблестей, как залог святыней нашей веры: ряд ея столетий есть ряд жертв, принесенных ею для независимости отечества. Сам Небесный Промысл покрывает Москву щитом своим. Давно ли по ея стогнам шел с торжеством вождь могущественный, приковавший к своей колеснице победу и двадцать народов? Слепой любимец фортуны! Мог ли он предвидеть, что вокруг Москвы станут посланники небесные: огонь, зима и бури, и что из её пепла, подобно птенцу баснословного феникса, возродится слава России?

На этом пепле и на грудах развалин воздвигнулись ряды новых зданий, блестящих красотою и пышностию; промышленность и художества пробудили снова деятельность на торжищах; общества одушевились прежним радушием и откровенностию; Русские собрались сюда, как и прежде, из разных краев России, чтобы передавать друг другу заветные добродетели предков и делятся святыми чувствами любви к Царю и Отечеству.

Мечтатели, политики иноземные! Хотите ли иметь понятие о торжестве этих чувств? Перенеситесь мыслию в Москву, когда при опасностях, угрожавших родному краю, она первая перед линем Государя приносила свои жертвы и уже заранее обрекала себя на всесожжение; или вообразите великолепную картину Кремля, когда после грозных туч войны в первый раз взошло над ним наше красное солнце; -- когда вождь Царей, покоритель Парижа, миротворец Европы шёл смиренно из Своего чертога в храм Господний, -- при звоне колоколов, при громе пушек, при восклицаниях войска, при общих искренних благословениях народа, сопровождаемых слезами умиления. Покажите нам хотя одно гражданское общество в мире, подобное этой православной семье, где Надежда -- Государь и Любовь -- Россия соединяются между собою столь крепким союзом родства: Веры.

СЕРПУХОВ

От древней крепости, построенной из дикого камня и имевшей в окружности З70 сажен и 4 башни, остались почти одни развалины. Они лежат на высоком мысе, который тремя сторонами выдается к речке Наре, в луг и в овраги, а четвертою, северною соединяется с плоскою возвышенностию, окружающею город. Несколько ниже, на правом берегу Нары, на отлогом холму стоит Владычен женский монастырь, окруженный рощами; а на противоположном крутобережьи монастырь мужеский Высоцкий. Первый, бывший до 1806 года мужеским, основан в 1362 году Алексеем Митрополитом Московским; он имеет четыре церкви. Второй, обнесённый кругом каменною стеною, также построен ещё в 1374 году Сергием Радонежским и учеником его Афанасием; внутри его ограды находится восемь церквей. Все сии разбросанные части составляют в совокупности, в летнее время, прекрасный вид с правого берега Оки.

Серпухов населен коренными Русскими, и защищаемый с юга Окою, в самые смутные времена государства никогда не был открыт ни внезапным вторжениям варваров, ни влиянию соседственных народов, как южные Великороссийские губернии. И потому до сих пор сохранилось в нём все Русское, от очертаний лица жителей до их нравов, обычаев и поверий. Деревни, лежащие на большой дороге подле Серпухова, построены по образцу подмосковных. Постоялые домы о двух жильях; из них нижнее назначено для простого народа, а верхнее состоит из светлиц, украшенных божницами и довольно опрятною мебелью. Иконы в божницах окованы серебряными ризами; перед ними теплятся лампады, а в праздничные дни зажигаются свечи. По стенам развешаны портреты Кутузова, Багратиона, Витгенштейна, Платова и других героев 1812 года; эстампы, представляющие пожар Москвы и сражения с Французами; карикатуры на Французов и, наконец, нравственные и сатирические картинки в народном вкусе: как-то страшный суд, восходящая и нисходящая лестница четырех возрастов, -- Аника воин, умоляющий смерть об отсрочке последнего часа, история блудного сына, процессия мышей при погребении кота и т.п.

На дороге между Москвою и Серпуховом достопримечательны уездный город Подольск и село Молоди. В первом, в 1812 году, отражены были отряды Французского войска, cтремившиеся в Тулу; подле второго, в 1572 году 1 Августа, Русский полководец князь Михаил Воротынский остановил, разбил и рассеял стодвадцатитысячное войско хана Девлет-Гирея, который хотел решить дело об Астрахани и Казани с Государем Московским, изустно, лицом к лицу. "Сей день, -- говорит Историограф, -- принадлежит к числу великих дней нашей воинской славы: Россияне спасли Москву и честь; утвердили в нашем подданстве Астрахань и Казань; отмстили за пепел столицы, и если не навсегда, то надолго уняли Крымцев, наполнив их трупами недра земли между Лопаснею и Рожаем, где доныне стоят высокие курганы, памятники сей знаменитой победы и славы князя Воротынского".

Серпухов в XIV столетии был удельным княжеством героя Куликова поля, князя Владимира Андреевича, который нечаянным нападением из лесу на Монголов споспешествовал первый к довершению победы. После Донского ему первому отечество обязано заплатить дань своей признательности сооружением памятника.

Река Ока составляла последний оплот Великого Княжества Московскаго против врагов России, а окрестности Серпухова нередко были сборным местом воинского стана и наконец театром шумных, сорок дней продолжавшихся, пиршеств Русского войска, которое с необыкновенною роскошью угощаемо было здесь Царем Борисом Феодоровичем Годуновым, под предлогом незапного бегства от Оки Ногайских Татар.

Река сия представляет достопримечательный феномен и в геологическом смысле. По левому её берегу тянутся целые сосновые боры, а на правом в Тульской губернии нет ни одной сосны. В географиях наших хвойные леса, принадлежащие одному холодному поясу, полагаются только от 64R до 57R; между тем как по берегам Оки они встречаются даже под 54-ю степенью северной широты. Причиною тому, без сомнения, великая плоская возвышенность, дающая климату всей Московской губернии более суровости, нежели сколько бы можно ожидать. Во всяком случае разделение поясов холодного, умеренного и теплого, означаемое в географиях по барометрическим соображениям, полезно было бы определить поверкою растений, составляющих их отличительные признаки, означив при том со всею геометрическою точностию и самые линии, служащие естественными им границами.

ТУЛА, 10 Марта

Первоначальное местоположение древних городов южной и средней России достойно особенного внимания. Почти все они строились или на западных, или на северных берегах протекающих мимо них рек. Очевидно, что в самом начале они были не что иное, как укрепления против варваров, стремившихся на Россию сперва с востока и потом с юга.

Тула служит исключением из сей общей системы построения; она находится на левом или южном берегу Упы. Из договорной грамоты Великаго Князя Димитрия Иоанновича Донского с Рязанским Олегом* видно, что Тула при Царице Тайдуле была местопребыванием Баскаков, собиравших с России подать, а вероятно, и основана была ими, а не Русскими. Знаменитый Историограф наш думает, что и самое название города произошло от имени Капчакской Царицы Тайдулы, но что Русские впоследствии обратили сие имя в Тулу, так как Хаджи-терхан в Астрахань.

Нетрудно было бы открыть сродство и Тульской реки Упы с Литовским словом упь и Криво-Ливонским уппа, означающими реку, если бы вместе с тем можно было доказать, что Кривичи в древности простирались в самую внутренность Тульской губернии, или что они заимствовали это слово от другого племени, Славянского или Финского, там обитавшего.

Из бумаг, хранящихся в губернских архивах, видно, что Тула состояла прежде из трех городов: Каменного, Деревянного и Завитая или Земляного. Каменный, старого дела, на левом берегу Упы, с 4 проезжими и 5 глухими башнями, простирался на 468 (а по нынешнему измерению на 490) сажен, имея в вышину по кровлю 5 саж. с 2 арш. и в толщину 1 сажень с 11 вершками. По башням и воротам расставлены были Московского и Немецкого литья медные и железные пищали. На большой Спасской башне висел вестовой колокол, а внизу её под каменным сводом, равно как и под Никитскою башнею, хранились пороховая казна, ядры, кирки, карабины, латы, медные трубы, знамена и другие крепостные принадлежности и орудия. Деревянный город, построенный по повелению Великого Князя Василия Иоанновича в 1509 году, облегая Каменный со всех сторон, кроме Упы, на пространстве 1071 сажени, имел 5 башен проезжих и 14 глухих. Он рублен был в две стены, башни в четыре, а круглая Крапивенская в шесть стен с тремя боями и с железными воротными затворами. Каменная крепость в 1784 году возобновлена; а от деревянной не осталось почти никаких следов, кроме нескольких зданий. Самое древнее из них мужеской монастырь св. Иоанна Предтечи, с каменною оградою, построенный Тульскими боярами и посадскими людьми за избавление города от нападения Крымского Хана Девлет-Гирея, при Царе и Великом Князе Иоанне Васильевиче. Монастырь девичий Успения Пресвятыя Богородицы и Соборная Казанская Церковь построены Царем Алексеем Михайловичем. Завитай, или Земляной город копали боярские дети и служивые люди, также по грамоте Царя Алексея Михайловича в 1649 году. На валу было три башни деревянные с проезжими воротами и пять глухих, насыпанных из земли. За чертою Земляного города начинались слободы; их было семь на городской стороне и три на Московской за рекою Упою.

Между прочим, примечательны здесь два земляные вала: один из них, пересекаемый Упою, находится в двух верстах ниже Тулы; обыкновенно почитают его остатком плотины, насыпанной в 1607 году войском Царя Василия Шуйского, по совету боярского сына Сумина-Кровкова, для того, чтобы наводнением выгнать из города скрывавшиеся в нём скопища злоумышленников; -- другой, начинающийся в самом городе, идет по направлению Киевской дороги, и верстах в семи от города углубляется в засеку. Он, как уверяют, простирается на весьма значительное расстояние. Кем и когда насыпан этот вал, неизвестно; сохранилось только предание, что он служил границею России и оплотом против набегов Татарских. Подобные валы есть в Рязанском, Козловском и Тамбовском уездах. Начало Тульского может быть отнесено к XVI столетию, когда в Тульском уезде, при Царях Иоанне Васильевиче и Феодоре Иоанновиче, сделаны были для защиты от набегов Татарских засеки и на засеках разные укрепления. В 7146 году (1638 от Р.X.) Марта в 27 день, по получении известия о преднамереваемом вторжении в Россию Крымских Татар, отправлены были Царем Михаилом Феодоровичем в Тульскую Заупскую Малинову засеку Воевода Семен Васильевич Волынской и Голова Степан Карцов для обозрения прежних укреплений и для устроения новых, или, как сказано в наказе: "И тое Тульские засеки вдоль и поперег и на Тульской засеке всяких крепостей дозрить и описать подлинно, -- и учинить Семену и Степану середи засечного лесу в черте вдоль на одиннадцати верстах на семи сот на трех саженях завал лесной, а поперег по засеке на двадцати на пяти саженях; -- а в которых местех на засеке болота и озера и всякие крепкие места, и теми будет крепостьми Татаром и без лесного завалу и без земляново валу чрез засеку пройти не мочно, и Семену и Степану в тех местех завалу лесново и земляново валу не делать".

Далее в том же наказе предписано было: "Семену и Степану жить на засеке с великим береженьем не оплошно и сторожи держать в день и в ночь на высоких деревьях и для ясаку по деревьям держать кузовы с берестою и с смольем, и смотря по вестем, велети кузовы с берестою и с смольем зажигать, чтоб воинские люди к засеке безвесно непришли и дурна какова неучинили". -- "А если Семен и Степан против Государева указу засеку всякими крепостьми не укрепят или засечным делом замешкают, а с сошных и с даточных и с уездных людей учнут имать посулы и поминки, а после про то сыщетца, и Семену Волынскому и Степану Карцову от Государя быть казнену смертью, а поместья их и вотчины велит Государь отдать с роздачею бесповоротно мимо жены ево и детей и роду и проч."**.

Из произведений зодчества, по огромности и красоте своей, занимают в Туле первое место колокольня Успенского Собора с вызолоченным шпицем и кладбищенская церковь всех святых, построенная на самом возвышенном месте, вне города. -- Экзерциц-гауз, присутственные места, набережная и шлюзы из дикого камня, плотина против Чулковой слободы и несколько зданий на Оружейном заводе могут также считаться украшением Тулы.

Из заводских зданий, по внутреннему устройству вододействующих машин и по огромному их размеру, обращают особенное внимание стальная или молотовая с восьмью горнами и восьмью молотами, калильня, тягольня, для растягивания стали в прутья, точильня о 16 Английских точилах, чёрная вертельня для просверливания стволов и многие другие. Нельзя без изумления смотреть на эти необычайные силы природы и рук человеческих. Шум воды, движущей падением своим огромные колеса, -- стук молотов; колеблющих ударами основание земли, -- визг точильных камней, сыплющих огненные клубы, -- пылающие горны, раздуваемые огромными мехами, -- невнятные вопли и чёрные лица работников, бегающих с раскалённым железом, -- всё это невольно заставит забыться и подумать, что сам Вулкан куёт здесь молниеносные перуны Российскому Громовержцу.

Казённые кузнецы устроены были особою слободою на правом берегу Упы,ещё по грамотам Царей Феодора Иоанновича и Бориса Феодоровича Годунова; но Оружейный завод основан уже вследствие указа Петра Великого, данного 15 февраля 1712 года Князю Григорью Ивановичу Волконскому. Первые вододействующие машины устроены были простым кузнецом Сидоровым и солдатом Ораниенбургского баталиона Батищевым, изобретшим между прочим разные машины, для отделки стволов. В царствование Екатерины Великой делаемы были разные улучшения завода; но важнейший период его начинается с 1817 года, со времени назначения главным его механиком Англичанина Джона Джонса. Доктор Гамель свидетельствует, что искусственная часть Тульского завода находится ныне на такой степени совершенства, какая не существует даже на лучших ружейных фабриках в Англии.

Огнестрельного оружия выделывается здесь в обыкновенное время ежегодно до 70.000 и белого до 25.000; а в случае нужды может быть приготовляемо несравненно большее количество.

Цеховых ружейных мастеров считается до 30.000; а всех, по седьмой ревизии, мужеского пола 7071 и женского 6913 душ, да приписных крестьян в Тульской и Калужской губерниях 3562 души мужеского пола.

Оружейные мастера делают между прочим физические и математические инструменты, ножи, самовары, разные галантерейные вещи; и с отменным искусством режут печати на стали и на камнях. О переимчивости, способностях и остроумии их рассказывают множество занимательных анекдотов.

По описи 1685 года, всех дворов в Туле было 533, жителей 1141, церквей 8 каменных и 11 деревянных. Доходу с разных статей собиралось в Царскую казну З25 рублей, 4 лтына и 2 деньги, и подушного оброку 185 рублей, 3 алтына и 1 деньга. Ныне народонаселение города с оружейными мастерами возросло уже до 35 000 душ обоего пола; церквей каменных 28, домов каменных 250, деревянных 2900, фабрик и заводов около 80.

Тула разделяется на три части: на Градскую, Московскую или Оружейную и Чулкову слободу. Две последние населены оружейными мастерами, в первой живут мещане и купечество. Разные промыслы и занятия образовали в них разные характеры. Оружейные мастера трудолюбивы, ловки, проворны; и в особенности отличаются удальством в гимнастических забавах, как то в плавании, в беганьи на коньках и в кулачном бою. Большую часть времени они проводят на заводе, в мастерских или в кузницах перед горнами; а в жаркие летние дни часы отдыха посвящают купанью. Нельзя не удивляться их отважности, когда они бросаются головою в реку с сваи, с моста и с шлюз четырех- или пятисаженной высоты. На воде они довольно легки и употребляют почти все доселе известные способы плавания; хотя не учатся им по правилам и даже не подозревают, что есть для них правила и школы. Как же скоро Упа покроется льдом, то начинается беганье на коньках; и некоторые из бегунов с отличною ловкостию выводят на льду буквы, слова и разные узоры. Мимоходом заметим, что коньки и ходули известны были во мно-гих местах России исстари и, кажется, должны быть отнесены к народным Русским забавам; может быть, потому-то они до сих пор и были пренебрегаемы нашим высшим сословием. Но чем не шутит своенравная мода? Она захотела -- и тотчас в Москве и Петербурге всю прыткую молодежь подковала коньками или подняла на огромные ходули. Отчего же произошла эта перемена в приличиях вкуса? Оттого, что Англичане и Французы назвали сии забавы громким именем гимнастики; а перенимать у иностранцев и подражать им, в чём бы то ни было, не почитается ли у нас обязанностию каждого благовоспитанного человека?..

Что касается до кулачных боёв, они продолжаются всю зиму по воскресеньям и оканчиваются в понедельник первой недели великого поста. Во всё это время Тула разделяется на две стены, на Московскую и Градскую; каждая имеет своих богатырей и своего атамана. Не могу умолчать об одном из них, которому за необыкновенную его силу дано прозвание Родимого. Не ожидайте от него ни ловкости Римских бойцов, ни искусства Английских боксеров; это просто огромная движущаяся махина: но, говоря Русскою иперболою, -- голова у него с пивной котёл, между бровями пядень, между плечами косая сажень. Главная квартира Родимого, в день битвы, в питейном доме на Хопре; и он не иначе оставляет её, как по усиленным только просьбам присылаемой к нему депутации. Часто одно появление его вливает мужество в его дружины и приводит в колебание противную сторону; когда же он вступает в дело, то самые ловкие бойцы валятся вокруг его, как снопы. Иногда победа его оканчивается триумфом. В таком случае победителя поднимают на носилки и несут на Хопер, между тем как записные покровители кулачного боя бросают ему в шапку медные и серебряные венки, т.е. деньги с изображёнными на них венками.

Травля звериная и травля гусей принадлежат к любимым здешним зрелищам; а охоту голубиную можно назвать господствующею страстию вообще Тульских граждан; нет почти ни одного дома, в котором бы не было стада голубей и голубятни. Часто в ясный летний день весь горизонт бывает покрыт стадами сих птиц, и на всех кровлях увидите охотников, машущих длинными шестами. Лучшими же голубями почитаются те, которые делают на лету несколько пируэтов или оборотов вокруг себя.

Достойны замечания здешние серенады, даваемые летом Оружейными мастерами. Они собираются обыкновенно вечером на берегу Упы или на улице и поют хором духовные оды Ломоносова, старинные псальмы, кантаты; и заключают свои собрания известным польским: Александр и Елисавета. Стройность хоров, составленных почти всегда из голосов отборных, производит при тишине ночи самое резкое впечатление. Вообще оружейные мастера имеют особенную склонность к пению и к поэзии; так что некоторые из них, не зная даже и грамоты, очень правильно рифмуют песни и кладут их на голоса. Любимый род их песен есть сатирический, которого начало надобно искать в наклонности их к насмешкам.

В Туле нет почти ни одного бульвара, но в праздничные и воскресные дни все улицы превращаются в места народного гулянья. В это время по всем улицам движутся группы мущин и перед каждым домом сидят на прилавках разряженные женщины. Приличие требует, чтобы девушки не показывались на свет; но любопытство, обыкновенная слабость женского пола, заставляет их искать в заборах старые или провертывать новые скважины, чтобы смотреть на проходящих. Взрослую девушку можно рассмотреть здесь только великим постом, в то время, когда она, под именем обновляхи, сопровождаемая бегущими впереди и позади маль-чиками и девочками, выходит в церковь для исповеди. Размалеванное белилами лице и чёрные зубы почитаются здесь красотою нежного пола. В особенное уважение принимается тучность тела; и чтобы скрыть недостатки свои в этом отношении, Тульские женщины обыкновенно нанизывают на себя от полудюжины до дюжины исподних юбок. Бархатная или штофная малинового цвета коротенькая епанечка, вся в сборах и без рукавов, есть общее их верхнее одеяние. А наряды мущин состоят в гродетуровом распашном халате, в ситцевой рубашке, в голубых китайчатых шароварах и в пуховой или шёлковой шляпе, которая надевается всегда набекрень. Бороды обриты и волосы у всех обстрижены в скобку; а некоторые из щёголей белятся и румянятся, подобно женщинам. Нет ничего неприятнее, как слышать разговаривающих между собою здешних женщин. Одни слова они повышают и тянут, другие понижают и скрадывают, и при-том не разводя зуб и закрывая верхнюю губу нижнею почти при каждом слове. За званым столом они сидят, как куклы; и всё движение их состоит в том, чтоб подергивать накрахмаленные и распущенные рукава рубашки. Если просватают здесь девушку, то подруги её ходят ночью по улицам хороводом, бьют в медный таз и с самым неприятным визгом поют свадебную песню: "ты заря ли моя зорюшка".

Нравы Тульских граждан вообще похожи более на иностранные, нежели на Русские. Гостеприимство, столь свято почитаемое в Москве и во всей России, по-видимому, не пользуется равным уважением в Туле. Ворота с утра до вечера и с вечера до утра почти везде заперты. Чтобы войти в дом, надобно позвенеть в колокольчик; а по звону колокольчика, старая служанка, высунувшись в калитку, пробормочет суровым голосом, что хозяин её спит или нет его дома. Слушая всегда и везде один и тот же ответ, невольно подумаешь, что вся Тула спит непробудным сном или нет её дома. Впрочем, причиною такого обращения надобно полагать не чуждение общежития и людскости, а одну только хозяйственную расчётливость; от того что Тульские граждане почитают большим неприличием отпустить принятого гостя, не удовольствовав его напитками, и в особенности чаем, который подают здесь во всякое время дня и ночи.

Самое образованное сословие в Туле есть духовенство, которое пишет и говорит хорошо по-Латыни, и в особенности любит заниматься богословием, философиею и словесностию.

В числе примечательнейших лиц между духовными сановниками не только здешними, но и вообще Русскими, можно наименовать покойного Профессора Богословия и Кафедрального Протоиерея Уара Ненарокомова, обладавшего необыкновенным даром импровизации на чистом языке Латинском. Уверяют так-же, что конспект богословских наук, представленный им в Комиссию Духовных Училищ, почитается доселе одним из лучших.

Образованием своего вкуса в духовном красноречии Тульское духовенство много обязано бывшему здесь Епископу (впоследствии Архиепископу Казанскому и Симбирскому и потом Тверскому) Амвросию, одному из первых духовных витий нашего времени. Сей почтенный Архипастырь, покровитель наук и искусств, не менее споспешествовал и к усовершенствованию здесь церковного пения, приводившего всех в восторг и умиление***.

* Древн. Росс. Вивлиоф. 1, 90.

** Подлинный наказ сей, со всеми изложенными в нём подробностями, можно видеть в прибавлениях к описанию Тульского Оружейного завода, Г. Гамеля.

*** Один Лютеранский Епископ, посетивший Тульский собор во время Архиерейского служения, не мог удержаться от слёз. Забыв различие вероисповеданий, он то же сказал об Архиерейском хоре, что некогда философы Владимировы о хорах Константинопольских: "мне казалось, что я перенесён был на небо и слышал пение Ангельское".

ДЕДИЛОВ

Предание о Дедиловских провалах. Басня об Ивановом озере.

Между простым народом, живущим в окрестностях Тулы, есть старинное поверье, что заштатный город Дедилов рано или поздно должен весь провалиться. Поводом к такому нелепому мнению послужил действительный провал, образовавшийся на одном из возвышенных мест, при выезде из Дедилова в Богородицк. Сказывают, что на этом месте стоял когда-то дом, но за нечестие своих хозяев однажды ночью пожран был землею и не оставил после себя никаких следов, кроме выступившего из пропасти озера, имеющего в окружности около пятидесяти сажен и остающегося до сих пор почти всегда в одинакой степени высоты. Всех провалов с озерами в Дедилове семь; подобные им встречаются и в других местах южных губерний; а в некоторых из них, по сказанию старожилов, показывались будто бы иногда и корабельные доски. Если бы эти случаи могли быть доказаны свидетельствами несомненными, то они привели бы нас к заключению о действительности сообщения упомянутых озёр с каким-нибудь морем посредством подземельного канала, и особливо с Чёрным морем по тому направлению, по которому прошло в 1803 году землетрясение от Одессы к Туле и далее к северу.

От Дедилова не в дальнем расстоянии находится Иваново озеро с двумя выходящими из него реками, Доном и Шатом. Об нём простой народ рассказывает следующую басню: "жил был Иван; у него было два сына; старший почитал отца своего, а младший не имел к нему почтения. Когда отец стал умирать, то призвал к себе старшего сына и сказал ему: "будь над тобою мое благословение; потом призвал младшего сына и сказал: "будь ты от меня проклят и шатайся по миру отныне и до века". -- С того времени народ прозвал старшего сына Доном Ивановичем, а младшего Шатом, которого именем и до сих пор бранятся во всех соседственных губерниях. Я упоминаю об этой басне, как образчике Русского народного нравоучения, передаваемого от одних другим, по обыкновению восточному, в притчах и аллегориях.

БОГОРОДИЦК

Небольшой городок сей можно уподобить картине, составленной из яркого света и самой тёмной тени. На луговой стороне обширного пруда видишь собрание хижин и изб, крытых соломою; по другую сторону, на плоском холму великолепный дом Графа Бобринского и обширный сад, который в прошлом столетии почитался чудом здешнего края. Напрасно будем искать здесь следов прежней пышности и роскоши; но печать изящного вкуса надолго ещё останется неизгладимою.

В Богородицком уезде достойно примечания положение Графских сёл, прежде бывших экономическими. Некоторые из них, пересекая большую дорогу, идущую в Ефремов и состоя из 500 и даже 700 домов, тянутся двумя слободами на пять и более верст, по обыкновенному здесь направлению ручьёв и речек, от востока к западу или от запада к востоку. Плоские береговые возвышенности, оставленные для улиц и выгонов, отделяют одну слободу от другой по крайней мере на одну версту; сады, огороды, конопляники и гумны, примыкающие к дворам со стороны поля, также занимают длиннику на полверсты и более. Все эти угодья размежёваны на узкие продолговатые квадраты, обсаженные ивами и принадлежащие разным владельцам.

В больших сёлах каждая слобода имеет свои сборные места для хороводов; но хороводы сии, разделенные оврагом или рекою и отстоящие один от другаго на версту, иногда принимают общее участие в представлении какой-нибудь драматической сцены в их вкусе. Например, один хор в тысячу голосов кричит: "а мы просо сеяли"; другой отвечает ему: "а мы просо вытопчем". А как, по смыслу этой песни, последний должен выкупить у первого перенятых коней красною девицею, то и действительно выдаёт ему одну из пригожих своих девиц, провожая её с грохотом и криком с одной стороны реки на другую.

Вообще обычаи здешних крестьян отличаются своею странностию. Девки ходят здесь до 15 и до 16 лет в одних только рубашках, опоясанных красным шерстяным поясом; а по прошествии этого срока на девку надевают поневу (так, как у Римлян надевали на семнадцатилетнего юношу пурпуровую тогу). Обряд же надевания поневы совершается в день имянин девки, в присутствии всей родни её. В это время имянинница становится обыкновенно на лавку и начинает ходить из одного угла в другой. Мать её, держа в руках открытую поневу, следует за нею подле лавки и приговаривает: "вскоци дитетко, вскоци милое"; а дочь каждый раз на такое приветствие сурово отвечает: "хоцу вскоцу, хоцу не вскоцу". Но как вскочить в поневу, значит объявить себя невестою и дать право женихам за себя свататься; то никакая девка не заставляет долго за собою ухаживать, да и никакая не делает промаху в прыжке, влекущего за собою отсрочку в сватовстве до следующего году. Пропить девку, на здешнем языке значит просватать её; потому что во время помолвки отец жениха обязан напоить наповал всю родню невесты от старого до малого. Жених в продолжение свадебных обрядов называется князем, а невеста княгинею. Торжественное их шествие в церковь под венец и из-под венца в дом жениха сопровождается самым шумным поездом. Обыкновенно впереди едут верхом поезжане по два в ряд, и сам жених рядом с дружкою, отправляющим должность церемониймейстера; за ними несколько троек с кибитками, из которых в первой сидит невеста с свахою, во второй хор девок, поющих без умолку свадебные песни; третья нагружена приданым, четвертая вином, пивом и съестными припасами. Кибитка, в которой сидит невеста со свахою, вся покрыта полотенцами. Наряд крестьян, участвующих в этом поезде, отличается также странностию: каждый из них имеет перекинутое через плечо полотенце; а жених украшен иногда и алою узкою лентою, в роде кавалерского знака отличия. Невеста до венца завешена покрывалом; а после венца тотчас заплетают ей волосы в две косы и убирают голову двурогою высокою кичкою. Две косы -- символ замужества; так как двурогая кичка и сшитая из нескольких разно-узорных и разноцветных полотнищ понева составляют обыкновенную принадлежность вообще Русских замужних крестьянок.

Из церкви весь поезд отправляется в том же порядке, как и прежде, в дом жениха. Тут встречают новобрачных с хлебом--солью ив вывороченных наизнанку овечьих тулупах; а иногда осыпают их овсом, предзнаменующим богатство и изобилие в будущем домашнем быту.

КРАСИВАЯ МЕЧЬ

Красивая Мечь в истории нашего отечества известна тем, что герой Донской преследовал до берегов её Монголов, разбитых на Куликовом поле.

Два или три кургана, встречающиеся в окрестностях села Маслова, можно почитать памятниками сего их вторжения; или других подобных. Надобно думать, что в направлении от юга к северу прежде было много курганов, но что все они срыты землепашцами, сеющими на них хлеб.

Многие называют курганы Татарскими могилами. Но какого же времени? После Куликовской битвы Монголы, преследуемые победителями, едва ли имели довольно времени для отдания последнего долга своим товарищам; а о других битвах на берегах Мечи, кажется, не упоминается в наших летописях ни слова.

Простой народ просто приписывает эти насыпи каким-то богатырям. Не были ли они почетным местом для Ханских шатров или для их знамён и сигналов, и не назывались ли прежде по-Русски шоломена? Хотя почтенный наш Историограф переводит шоломя высотою, однако из летописей видно, что это были не просто высокие места, а как бы нарочно устроенные и укреплённые: "Царь же Мамай с тремя с темными князи взыде на место высоко, на шоломя, и ту сташе, хотя видети кровопролитие". Ещё один вопрос: не служили ли курганы Монголам или Нагайским Татарам указателями пути во всех здешних местах, не имевших прежде никакого населения? По крайней мере, достойно замечания, что как упомянутые курганы, один подле деревни Ведмины, а другой в селе Козьем, так и третий Богородицкого уезда в селе Никитском подле речки Непрядвы, находятся на местах самых возвышенных, как бы нарочно избранных для обозрения окрестностей или для указания дороги, в роде маяков. Старожилы уверяют, что они, распахивая курганы, находили в них иногда военные орудия. Удивительно, что наши Археологи (не смотря на значительные пособия, полученные некоторыми из них от Правительства для подобных исследований), до сих пор ещё не проникли в их внутренность и даже не объяснили собственного значения этого слова на языке Татарском*.

В селе Маслове, на левом берегу Красивой Мечи, достопримечательна ещё одна гора, называемая городищем, упоминаемая под сим же именем и в некоторых старинных актах. С северной стороны, как приметно, городище защищаемо было валом и лесом, а с южной -- отлогим утёсом, состоящим из глины и камней и омываемым рекою. Подобное ему есть ещё Епифанского уезда в селе Себине над Доном. Нельзя согласиться с предположением Г. Ходаковского, чтобы все такого рода городища относились к глубокой древности и служили во времена язычества местом жертвоприношений. По крайней мере, этого нельзя сказать о Себинскоми Масловском: потому что места сии находились в степях и едва ли в древние времена были обитаемы.

Нельзя почитать их и остатками городов, опустошённых здесь Татарами. Хотя один духовный Сановник, путешествовавший в Грецию с Митрополитом Пименом в 1389 году, в записках своих и упоминает, что около Дона он видел следы сих городов ( Кир Михайлов и другие), присовокупляя, что они были прежде красны и нарочиты зело видением **; но как согласить их развалины с площадками городищ, имеющими в окружности только несколько сажен и похожими более на временные становища?

Мне кажется, Россия, простираясь мало-помалу на юг, имела некогда на Красивой Мечи свою границу и сторожевую линию. Течение её от запада к востоку, крутые берега и на берегах пригорки, покрытые лесом, много к тому способствовали. Соседственные села и деревни по большой части носят название воинское, как то: стрельцы, сторожи, солдатское. Масловское городище и город Ефремов, находящиеся на северном берегу сей реки, -- может быть, составляли укрепления этой линии. При том же большая часть жителей здешних селений в ландратских книгах 1710 и 1717 годов названы рейтарами, а самые округи станами ***.

Если верить рассказам здешних старожилов, то деды и даже отцы их в своём детстве были ещё свидетелями набегов Татарских. По их словам, при появлении варваров обыкновенно скрывались на дубах или прятались с своим имуществом в пещерах, вырытых в лесе. От смутных этих времен сохранилось здесь множество трогательных преданий, и между прочим так рассказывают об одном Священнике: "В летний праздничный день, во время самой обедни, вдруг послышался топот коней и раздались нестройные вопли. Народ бросился из церкви, чтобы скрыться в оврагах. Между тем Священник, вероятно, боявшийся одного только Бога, продолжал приносить жертву о спасении своей паствы. Варвары вторглись в олтарь, схватили его и отвели в отдаленные свои улусы. Несколько лет томился он в плену, лил слёзы на реках чуждых о своём Сионе, -- и пастырь словесных овец стерег табуны лошадей. Однажды, посыпав седины пеплом, пел он дрожащим голосом следующий стих: "аще забуду тебя, Иерусалиме, забвенна буди десница моя". Кто-то из Русских вельмож, проезжая мимо с своею дружиною, вслушался в знакомые ему звуки и расспросив страдальца об его участи, возвратил его на родное пепелище".

Соображаясь с подробностями рассказа, должно отнести это происшествие к началу осьмнадцатого века. Весьма вероятно, что Крымские Татары продолжали набеги свои до царствованияПетра Великого, и что ужасный Кудеяр, известный доселе в Тульской, Тамбовской, Рязянской и даже в Смоленской губерниях, был начальником табора Татарского. Простой народ приписывает ему и самое устройство Масловского и Себинского городищ и думает, что в них, равно как и в окрестностях, должны храниться заколдованные клады.

Сказания о кладах, по происхождению своему восточные, распространены в целой Европе. На запад они принесены, вероятно, Маврами, а в Россию перешли, может быть, от Татар или от других Азиатских народов, живших с нею в соседстве.

В числе народных басен есть много и таких, которые заключают в себе смесь языческих поверий с Христианскою религиею. Например, об одной группе камней, на берегу Красивой Мечи, в упомянутом выше селе Козьем, сохраняется в народе сказка, совершенно сходная с Греческим мифом о превращении Ниобы и детей её; и именно, будто бы когда-то в Троицын день целый хоровод во время пляски превращен был ударом грома в камни. Главный камень этой группы, теперь уже испорченный временем, имел некоторое сходство с всадником на коне, чтР, вероятно, и было поводом к басне.

Уверяют, что в некоторых местах Тульской Губернии, в лесах при камнях, совершаются народом доселе обряды, похожие на языческое жертвоприношение. Желательно, чтобы они описаны были теми лицами, которые имеют случай собрать об них подробные сведения. Не нужно напоминать, сколько могут быть важны сии сведения в археологическом отношении.

Тульская губерния вообще, кажется, не богата древними письменными памятниками, и в особенности южные уездные города её, как вновь населенные и доселе ещё называемые степными. Но Археологам нашим предлежат богатые и ещё непочатые сокровищницы: жалованные грамоты и выписи в руках частных владельцев и при древних сельских церквах, владеющих так называемою писцовою землёю.

Из урочищ в окрестностях Красивой Мечи достоин особенного замечания Царский колодезь, находящийся верстах в 13 от Ефремова на прекрасном, окружённом борами месте, в селе Бороломах, по большой Богородицкой дороге.

Он назван так потому, что Великий Петр, во время путешествий своих в Воронеж, имел обыкновение при нём останавливаться. Желательно, чтобы этот колодезь украшен был приличным ему памятником, или, по крайней мере, предохранён был от порчи построением над ним павильона или часовни.

* Слово Курган происходит от Персидского существительного [далее одно слово по-персидски, весьма нечётко набрано -- А.Б. ] Гур-х?не, сложнаго из гур (могила) и хане (дом). Замечание Ф.Ф. Шармуа.

** Истор. Госуд. Росс. Том V, примеч. 130.

*** В одной грамоте 1686 года упоминается и о Себимском стане в Епифанском уезде; станы были также и в других уездах здешнего края.

РУССКИЕ СТЕПИ

Перейти из столицы в степь значит перенестись из круга настоящей образованности ко временам первобытного состояния человека и природы. Целые веки усилий ума изобретательного, целые периоды переворотов политических и, так сказать, целые поколения рода человеческого, в последовательном и продолжительном их порядке, отделяют первое место от последнего, как два противоположные полюса. Какое обширное поле наблюдений философам, политикам, историкам!

Картина Русских степей изменяется по временам года, и бывает иногда величественною, иногда приятною в самой своей дикости. Ничто не может быть суровее здешней зимы, когда все цветы сольются в один белый и все звуки -- в один гул ветра, воздымающего вьюги и мятели. Привычка делает нас равнодушными к самым разительным зрелищам; но что почувствовал бы житель знойной Африки, когда бы, вдруг перенесенный в Русские степи, он увидел тучи снега, падающего с неба и, подобно Эпикуровым атомам, стремящегося к образованию нового вида земли и к превращению в хаос всей прежней природы? Или когда бы встретил эти белые, сверкающие алмазами и мертвящие холодом пески вместо жёлтых и палящих песков его отчизны? Что подумал бы он, смотря на великолепное солнце, обведенное большим радужным обручем и пересекаемое крестообразно двумя огненными поперешнинами с четырьмя на концах их полусонцами? То же ли оно самое, которое, как раскалённый щит, разливает пламенные лучи свои в Сахаре?

С наступлением весны из растопленных снегов образуются в полях озёра; и вся природа принимает вид обновления, как в первые дни после всемирного потопа, когда над землею стояла заветная радуга. Первые гости тёплых стран, -- игривые жаворонки, трепеща крылышками и журча безумолкно гармоническим горлышком, то поднимаются вверх по прямой линии и теряются в небесной лазури; то вдруг падают стрелою с неба на землю. -- За ними появляются станицы журавлей. Одни из них, рисуя под облаками треугольники и полукружия и наполняя воздух пронзительными криками, тянутся далее на север; другие останавливаются на здешних озерах вместе с чайками, дикими утками и гусями. -- Леса и рощи также населены лучшими породами певчих птиц и преимущественно соловьев, к образованию которых способствуют здесь благорастворение воздуха и сумраки развесистых дерев. Эти пернатые певцы не имеют себе соперников ни в одном краю Европы; но их очаровательные песни раздаются и умирают в пустынях. Так истинные таланты художников и учёных нередко остаются навсегда погребенными в неизвестности, если беспристрастное потомство не воззовет их творений из мрака могил.

ДорРги в степях, в продолжении лета, зарастают густым трилиственником или просвирником. По сторонам, на равнине, зеленеют пажити или волнуется белый, пушистый, шёлковый ковыль. Воздух наполнен ароматами; дыхание путешественника свободно; душа его светла, как чистое небо. Но теснота горизонта, сжимаемого со всех сторон плоскими возвышенностями, -- расположение сих возвышенностей, стремящихся в виде волн от севера к югу, -- пустота обнажённых мест и отсутствие всего живущего часто утомляют своим однообразием и слух, и зрение. Один только заблудившийся рой пчел пронесётся через обнаженное поле; или раздастся лай собаки, гремящей цепию и охраняющей пасеку в овраге; или покажется дым над дубровою, напоминающий путешественнику, что и в этих диких местах есть существа живые. При закате солнца услышишь иногда под расставленною на ниве сетию коварный свисток птицелова, подражающего отрывистому крику перепела; или увидишь крадущегося по меже следом за своею собакою охотника, с недремлющим на руке его ястребом. Охота ястребиная и соколиная замечательна, как остаток наших Патриархальных времён; известно, что Сочинитель слова о полку Игореве упоминает даже и о песнях, петых Бояном в честь тех Князей, которых соколы быстротою своею одерживали победы.

В особенности люблю я летние вечера и ночи Русских степей, когда робкое воображение пугает себя собственным своими призраками; когда один внезапный крик журавлей, испуганных стуком колёс и топотом лошадей, разливает холодный пот по телу; когда одно колебание полынного стебля или ветвистого куста, при отблеске вечерней зари, представляет борьбу великанов или движение крадущихся к дороге разбойников с огромными на плечах булавами. В эти медленные часы, когда густой и непроницаемый мрак скрывает все предметы от взора, -- как приятно увидеть на краю небосклона восходящую звездочку! -- Не можешь насмотреться на неё, как на любовь; не хочешь глаз свести с неё, как с надежды; но эта небесная звездочка вдруг превращается в простой огонёк, курящийся в нескольких шагах от дороги. Вокруг его сидят с трубками задумчивые Малороссы; по сторонам расставлены ряды длинных фур и пасутся гурты волов. Иногда подобный огонёк освещает табор Цыганский. Смуглое тело полуобнаженных детей, багровые лица и растрепанные волосы вакханок и дерзкие голоса мущин, -- всё поселяет в душе путешественника недоверчивость. Иногда вокруг горящего костра резвятся и скачут молодые крестьяне, а подле них пасутся табуны. Обыкновение выгонять лошадей в так называемое ночное сохраняется также в некоторых местах северной России; и вероятно есть остаток кочевой, пастырской и независимой жизни наших предков.

Степи Русские отличаются от Азиатских и Африканских своими тучными пажитями. Они остаются ныне на берегах нижнего Дона и в южном краю России; частию встречаются около Курска и Орла; а около половины прошедшего столетия занимали почти весь южный край Тульской губернии; отчего и теперь уезды Ефремовский, Новосильский и Чернский называются в Туле степными. Старожилы расказывают, как они застали места сии ещё неудобренными; как рвали на них ковыль и собирали землянику, или как в последствии, с наступлением каждой весны, выходили всем миром делить поля, как общину, пока не обратили их в частную недвижимую собственность. Слушая этих старцев, кажется, слушаешь патриархов древнего мира; и не веришь собственным глазам своим, сравнивая их рассказы с настоящим положением мест, сделавшихся тесными для жилья и недостаточными для продовольствия жителей. Столь быстрое распространение народонаселения, землепашества и промышленности есть почти необыкновенное явление в мире политическом; и не иному чему может быть приписано, как одним отеческим попечениям мудрого Правительства, решившегося основать благосостояние своего народа на его нравственном и гражданском образовании.

КУРСКИЕ ОВРАГИ

После степей, внимание путешественника невольно остановится на Курских оврагах. Естествоиспытатели большую оказали услугу наукам объяснением общих форм земного шара; но их полезные предначинания и подвиги тогда только увенчаются полным успехом, когда они откроют все начала и законы частных или местных образований земной поверхности. Напр., отчего южная половина Европы состоит большею частию из гор, а северная из равнин? Отчего хребты Скандинавский, Уральский, Камчатский и другие, прилегающие к полюсу, имеют направление меридиальное или, так сказать, магнитное; между тем как горы Пиренейские, Прованские, Альпийские, Карпатские, Крымские, Кавказские и все хребты южной Сибири тянутся по линиям более или менее параллельным экватору? Что значит эта плоская возвышенность, этот огромный земной купол, на котором красуется златоглавая столица севера, Москва? Огонь ли изнутри или вода извне образовали эту длинную полосу отлогих холмов, стремящихся в виде волн через Тульскую губернию от севера к югу и тянущихся грядами от запада к востоку? Из сравнения всех этих очертаний земли не трудно, кажется, будет дойти до заключения и о внутренних движущих её силах, так как по чертам лица познаются привычки и склонности душевные.

Овраги Курские, без сомнения, изрытые в продолжение многих веков водою, то примыкают с обеих сторон к большой Харьковской дороге, давая ей вид искусственной плотины; то извиваясь между отлогими возвышенностями и впадая одни в другие, составляют род лабиринта, устроенного самою природою. -- Взгляд на сии дикие дебри невольно переносит воображение к тем богатырским временам, когда жители Курского Княжества, составляя сторожевую линию и единственный оплот России против восточных варваров, с самых юных лет питали сердце мужеством, ум искушали в военных хитростях, а память изощряли изучением местоположений, способных к нападениям и засадам. Прекрасно изображает их Князь Роман в слове о полку Игоря на Половцев: "а мои Куряне искусны в цель стрелять, под трубами повиты, под шлемами взлелеяны, концем копья вскормлены, пути им известны; яруги (овраги) им знаемы, луки у них натянуты, колчаны отворены, сабли изострены; сами скачут, как серые волки в поле, ища себе чести, а Князю славы".

Несколько далее к югу, в пределах Харьковской губернии начинается та непрерывная цепь курганов, которая, протягаясь через Малороссию и Волынь, теряется в средине Галиции. Их можно разделить вообще на два разряда: одни рассеяны на высотах поодиночке, и, может быть, не что иное, как могилы или сторожевые ставки какого-нибудь воинственного народа, протекшего с ужасом и погибшего с шумом; другие расположены группами, состоящими из пяти, семи и даже десяти насыпей, из коих почти каждая имеет в средине яму с спуском или входом со стороны полуденной. Сии последние, вероятно, накрываемы были войлоками или кожами и служили вместо юрт какому-нибудь народу, занимавшемуся скотоводством. Русским Археологам предлежит труд показать различие этих памятников и определить эпохи, к которым они относятся.

ПОЛТАВА, Апреля...

Полтава стоит на холмах, образующих правый берег реки Ворсклы, и вместе с монастырём Крестовоздвиженским составляет прекрасную картину, открывающуюся за несколько ещё станций с луговой Харьковской дороги. Сколько великих мыслей пробуждает одно имя этого города, который на языке отечественном означает славу Петра Великого, величие возрождающейся России и ужас завистливым её врагам. -- Сказывают, что Наполеон, во время бегства своего из Москвы, рассматривая однажды карту западных Русских губерний и ища себе пути по течению Березины и Днепра, напал нечянно на Полтаву и, отдернув вдруг руку, сказал с беспокойством: "это дорога Карла XII..."*

Первый предмет, на котором останавливается внимание путешественника при въезде, со стороны Харькова, есть простое каменное здание с следующею надписью: "здесь Петр I отдыхал после победы Июня 27 дня 1709 года". Скромный сей памятник построен недавно на месте деревянного домика, пришедшего в ветхость и сломанного здешнею полициею для встречи Е.С. Князя Н.Г. Репнина, когда он назначен был Малороссийским Военным Губернатором.

Князь не мог скрыть своего неудовольствия, узнавши о таком неблагоразумном распоряжении полицейских чиновников; но они его не поняли: "Его Сиятельство думает, сказал один из них, что этот дом был, как обыкновенный дом, а в нём ничего не было и похожего". Истина неоспоримая, хотя и не нарочно сказанная!

Самая лучшая часть здешнего города есть обширная Александровская площадь, окружённая семью каменными домами, из которых один назначен для Военного Губернатора, а в прочих помещаются Присутственные места, Дворянское Собрание и Гимназия. Посреди площади стоит красивая из зеленой меди колонна, воздвигнутая в память Полтавской победы. Она опоясана несколькими обручами и в каждом из них по нескольку бердышей, увенчанных лавровыми венками; а подножие украшено барельефами, представляющими воинские доспехи и трофеи. Колонна поставлена на каменной площадке, поднимающейся на несколько ступеней и обнесённой копиеобразною железною решёткою; из-под решётки выходят с каждой стороны по две медных пушки, которые держат как бы на себе всю колонну и дают ей какую-то воздушную лёгкость. На колонне сидит орёл с распростертыми крыльями, готовый лететь в боковую сторону; с любопытством смотришь вперёд, куда устремлён взор его, и чрез боковую улицу видишь вдали так называемую Шведскую могилу, скрывающую в себе прах и победителей, и побежденных. Мысль художника новая и превосходная! -- Несмотря на огромность колонны, она казалась бы все ещё малою в сравнении с обширным пространством площади, её окружающей; но Государь Император, во время первого Высочайшего посещения Полтавы, заметив несоразмерность памятника с местом, приказал окружить его садами в Английском вкусе; чтР; и составило род Лондонского сквера, пересекаемого двумя перекрестными дорогами.

Шведская могила возвышается в виде кургана, на расстоянии пяти вёрст от города, -- на том самом месте, где решена участь Полтавской битвы, или, как сказал бы Гомер, где отец богов взвесил жребии двух царств -- и жребий России поднялся к звездному небу. На могиле находился прежде старый деревянный крест; предание сохранилось, что он поставлен был ещё Петром Великим, но по ветхости ныне заменён другим ему подобным.

Недалеко отсюда, над рекою Ворсклою, стоит Крестовоздвиженский монастырь. Архимандрит его имеет мантию с скрыжалями, на которых вышиты изображения Св. Великомученика Георгия и Св. Самсона Странноприимца, в память того, что победа одержана в день сего Святого.

В здешней соборной церкви хранится медная доска, представляющая Полтавское сражение; кем же и по какому случаю она выгравирована, видно из следующей надписи, сочиненной известным Рубаном:

Полтавской брани вид являет сей металл,

Как в день Самсонов Карл сражен Петром ниспал,

Сим сделал Бог с небес начало Русской славы.

Руденко гражданин усерднейший Полтавы,

Которого отец в сей самой битве был

И вольность чрез Петра из плена получил,

В благодарение Всевышнему Сиону,

Устроил каменный священный храм Самсону,

В хвалу ж Петровых дел, грядущих в память дней,

Средь стен отечества поставил образ сей.

"В 69 лето от победы под Полтавою, от создания мира 7286 года, от Рождества Христова 1778 года, в благополучное царствование Екатерины Алексеевны вторыя Импер. Всерос."

"Сражение Июня 27 дня 1709 года на день Преподобного Самсона Странноприимца, коего образ изображён молящийся Иисусу Христу о ниспослании с небес победы, чтР и последовало к счастию всей России".

Выгравирована под смот. Импер. Акад. Наук Патрикием Балавиным. Надпись сочинил Г. Рубан Надворный Советник в С. Петербурге.

На месте вала и стены, служивших укреплением Полтавы, ныне устроен бульвар, который, начинаясь от крутобережья Ворсклы, идёт дугою к летнему саду и к Институту благородных девиц. Сад состоит из высокого леса и из тенистых аллей. С площадки, украшенной цветником, открывается излучистое течение реки, имеющей с одной стороны ряд зеленых холмов, с другой пересекаемую рощами песчаную равнину. Покрытый кустарником скат горы отделяет сад от виноградника, где около 30 мальчиков, обучающихся садоводству, разводят на грядах, вместе с виноградными лозами, и другие плодоносные деревья южного климата.

Дом Института благородных девиц стоит на том возвышении, с которого Екатерина II любовалась видами окрестностей Полтавы. Сей Институт пользуется высоким покровительством Государыни Императрицы Елисаветы Алексеевны (ныне Её Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны) и состоит под непосредственным смотрением Княгини Варвары Алексеевны Репниной, которой он обязан своим основанием.

Чтобы судить о пользе и важности этого заведения, надобно иметь понятие о скудных средствах частного воспитания женского пола в Малороссии. В здешнем крае, как и в Великой России, оно обыкновенно поручается Француженкам и Французам, с тою разностию, что сюда выписываются иногда, вместе с обветшалыми модами, такие Французы и Француженки, которым нет сбыту в столицах, по причине их необразованности или сомнительной нравственности. Из рук таких менторов, как золото из рук Жидов, по необходимости должны выходить благородные девицы с уменьшением существенной ценности своих талантов, с пустыми блёстками ума и с ветренною лёгкостию сердца. Притом и всякий просвещенный иностранец нашёл бы здесь, при воспитании детей, большие затруднения к удовлетворению своим филанптропическим чувствам, -- и особенно в тех домах, где всё просвещение ума ставится в приобретении одного навыка щеголять Французскими каламбурами, и всё образование сердца в изучении Французских приёмов, употребляемых в обществе, и в прыгании экосеса, вальса и мазурки, nec plus ultra!

Много потребно усилий, чтоб победить сии предрассудки; но рано или поздно просвещение над ними восторжествует. Воздвигнутые отеческими попечениями мудрого Правительства Университет в Харькове для юношей (а ныне, благодарение Богу, и другой Университет Св. Владимира в Киеве) и Институты в Полтаве, в Харькове и Одессе для благородных девиц служат залогом великих надежд.

Я имел случай видеть Полтавский Институт, и не могу без удовольствия вспомнить об его устройстве, об успехах девиц в науках, искусствах и рукодельях, и в особенности о способах нравственного их образования, которое должно утешать всякого благонамеренного гражданина. Княгиня В.А. Репнина, движимая одною любовию к отечеству, без всяких личных видов и с совершенным самоотвержением, заботится о цвете прекраснаго пола, как Виргилиев вертоградарь о своих летораслях, не для настоящего времени, а для будущего. Пламенная признательность девиц, изъявляемая откровенною их преданностию к своей благодетельнице и детским вниманием к назидательным её урокам, -- признательность, которую они понесут в свои семейства с искренними благословениями, сама по себе уже есть чистейшее и полное возмездие для души благородной.

* Об этом упоминает Граф Сегюр, в своей истории похода 1812 года.

ПИРЯТИН

Положение Малороссии. Сосредоточенная населённость. Влияние местной природы на характер жителей.

Малороссия лежит большею частию на ровных местах, теряющихся в обширном и однообразном горизонте. Обнажённый и пустынный вид здешних полей происходит не от скудости в народонаселении, но от редкости сёл и местечек, в которых теснятся Малороссияне. Обыкновение сосредоточивать таким образом жилища, вероятно, осталось ещё от патриархальных времен, когда семейства имели нужду во взаимной помощи для защищения себя от враждебных соседей, от лютых зверей, от суровости стихий; и оно до сих пор сохранилось преимущественно на гладких поверхностях Европы, открытых вьюгам и вихрям.

В Малороссии причиною стесненной населенности можно считать и потребность воды; это доказывает самое расположение здешних посадов и местечек. Почти все они лежат вокруг озёр, которыми с избытком вознаграждается здесь недостаток источников и рек. Всех посадов считается в Черниговской губернии 14, в Полтавской 1; местечек в первой 34, в последней 74. Многие из них имеют от 5 до 10 т. жителей; в Решетиловке 11.522, в Новых Сенжарах 13.722, а в Беликах 14.062 души.

Давно замечено, что местная природа имеет сильное влияние на образование народного характера. В этом легко удостовериться из сравнения народов, живущих в разных климатах, имеющих разные промыслы и даже окружённых различными видами или местоположениями. Горные жители, восходя на вершины гор и спускаясь в глубину долин, всегда имеют перед собою цель, и для достижения этой цели принуждены употреблять беспрерывные усилия, которые в теле производят быстрое обращение крови, в душе пробуждают живость чувств и деятельность умственных способностей. Напротив того, житель равнин, теряясь и зрением и мыслию в неизвестности пространства, невольно переходит в состояние бездействия и усыпления. Горный Черкес и Донской Казак, упражняясь с малолетства в укрощении диких коней, привыкают к проворству, ловкости и хитрости, а пешеходец Малоросс идет ровными шагами рядом с волом, которым он управляет.

Простота Малороссийскаго крестьянина часто похожа бывает на легкоумие, о котором в самой Малороссии рассказывают множество забавных анекдотов. Всё редкое кажется ему новым, и всё новое необыкновенным. Удивление свое о встретившемся ему постороннем лице выражает он своему товарищу пантомимами с полною детскою уверенностию, что вы, не слыша его слов, не можете понять и его движений. От того, кто показался Малороссиянину почему-либо страшным, он бежит, как заяц, за плетень или за дерево, и спрятавши одно лицо, думает, что он и весь невидим.

Гостеприимство есть добродетель, родная всем племенам Славянским. В древние времена оно значило то же, что странноприимство; полагают, что у Славян был и особый божок для покровительства странникам. Странноприимство, в собственном смысле принятое, остаётся ещё доселе в России, где можно его встретить по крайней мере в хижине богобоязливого крестьянина; а в Малороссии, не имеющей гостнниц ни в селениях, ни в городах, даже и за деньги трудно найти пристанище.

Упрямство в этом Малороссиянина доходит иногда до жестокосердия, не смягчаемого ни просьбами, ни жалостию к путешественнику, оставляемому под открытым небом в ненастное время.

ЯГОТИН

Расположение дома и сада, по образцу неподвижной сцены древних театров. Картинная галлерея. Библиотека.

Местечко Яготин, принадлежащее Князю Н.Г. Репнину, стоит при большом озере, имеющем около 5 вёрст длины и от 2 до 3 ширины. Прекрасное местоположение Яготина открывается с Полтавской стороны уже по прибытии в самую слободу и производит такое же действие на приезжающаго, как и великолепная декорация в театре по открытии занавеса. Самое расположение Княжеского дома с флигелями и садом есть игра прихотливой фантазии архитектора. Дом отделяется от озера цветником и стоит против острова, покрытого густым лесом; флигели, состоящие из отдельных домиков, выдаются уступами на зеленую площадь двора; от них проведены через сад аллеи, направленные к тому же острову, как центру и основанию всей перспективы.

План этот, кажется, есть подражание неподвижной сцене древних театров, которая обыкновенно представляла городские улицы и строилась по расходящимся линиям, имевшим точку зрения в оркестре.

Правая сторона сада состоит из аллей, вьющихся в разных направлениях; левая покрыта дикою рощею. В доме есть довольно хорошая библиотека и богатое собрание картин, оставшихся после Графа Алексея Кирилловича Разумовского. Из произведений Италиянской школы лучшее есть Тицианова Даная; обнаженные прелести её груди, полнота членов и роскошное положение тела обворожают зрение. К ней сходит Юпитер в виде золотого дождя, а перед нею в тени испугавшийся купидон. Эта Даная достойна примечания потому, что она служила образцом многим другим картинам как древних, так и новых художников. -- Мать, кормящая детей, произведение Лазарини (1665); две картины Гвизольфа (1623), представляющие Христа, проповедующего в храме; Пантеон и своды церкви Св. Петра, Антиоли (1713); Велизарий с мальчиком неизвестного художника; две новые картины: слепец с мальчиком и Св. Магдалина, и травля кабанов Снейдерса (1579) также составляют украшение галлереи.

В библиотеке хранятся в нарочно устроенном ковчеге письмо, в котором удрученный болезнями старец Фельдмаршал Князь Репнин приносил верноподданническое поздравление, по случаю восшествия на престол Государя Императора Александра I, и Высочайший рескрипт Монарха, изъявляющего внимание к заслугам мужа, прославившегося на поле бранном и на поприще дипломатическом. Из рукописей достопримечательна записка путешествия Графа Бориса Петровича Шереметева в Италию с 1697 по 1700 год.

КИЕВ, Великая Суббота

Утро было тихое и ясное, когда мы выехали из селения Бровар. Через сосновый зеленеющий бор, на западной части небосклона, над серою грядою тумана, открылся Киев. Священный город стоял как бы на воздухе или на небе, и лучи восходящего солнца, горя на златоверхих его храмах, представляли зрлище величественное и на земле новое!

Дорога лежала через лес по глубокому песку; по сторонам шли молельщики и молельщицы, погруженные в размышления. Благочестие и набожность, которыми Русский народ велик и могуществен, принадлежат к отличительным чертам его. Прошло тысячелетие, и несмотря на пленение Батыево и Польское, он не забыл своего Иерусалима, от которого воссиял свет откровения для России. Многие из Русских женщин ещё в средних летах дают обет ходить ежегодно на поклонение святым мощам, обретающимся в Киеве, и в точности исполняют его до конца своей жизни. Во время дальнего, нередко по нескольку месяцев продолжающегося, путешествия, сии пилигримы именем веры везде находят себе готовую трапезу и отверстое пристанище. Странноприимные крестьяне, следуя учению Евангельскому: "странен бех и введосте мене", -- за всё это не требуют от них другого возмездия, кроме молитвы перед Святыми угодниками.

Через два часа снова показался Киев. На горах, образующих правый берег Днепра, возвышались монастыри Киевопечерский и Михайловский, Собор Святой Софии и церковь Андрея Первозванного; несколько выше, по течению реки, простиралась луговая часть города, известная под именем Подола. Широкий Днепр с яростию катил бурные волны; длинные и узкие суда боролись с грозною стихиею.

Когда мы отвалили от берега, -- робкие женщины, вздрагивая от сильного колыхания, беспрестанно крестились и в простых молитвах своих призывали на помощь Святых угодников. Между молельщиками сидел преклонных лет старец. Обнажив седую голову и устремив потухающий взор к святым пещерам, он прочитал дрожащим голосом стих Св. Дамаскина: "Житейское море воздвизаемое зря напастей бурею, к тихому пристанищу твоему притек, вопию: отшли, Боже, возведи мя". Неожиданное применение этого стиха к настоящему плаванию, в устах путешественника, достигающего цели путешествия, и старца, оканчивающего число дней своих, -- было трогательно и разительно.

Киевопечерский монастырь стоит на горе, которая со стороны Днепра при подошве своей обсечена, а с прочих сторон защищается рвами, бастионами и полисадами. Эта крепость заложена в 1716 году Императором Петром I. Монастырские ворота расписаны ликами Святых угодников; внутри обители тянутся ряды низких келий с присадниками и цветниками. Широкий и гладкий из дикого камня тротуар ведёт в Собор Успения Пресвятыя Богородицы, стоящий на монастырской площади. Собор основан ходатайством Преподобных Антония и Феодосия и иждивением Варяга Симона, который прежде принадлежал к Латинской вере. Четыре Цареградских зодчих, строившие эту церковь, названную ещё Нестором подобною небеси, положили в основание её семь принесенных ими из Константинополя мощей Святых угодников (Артемия, Полиевкта, Леонтия, Акакия, Арефы, Иакова и Феодора), как бы во знамение семи столпов, на которых Божественная премудрость создала себе дом. Они же принесли и местную икону Божией Матери.

В 20 саженях к юго-западу возвышается великолепная и огромная колокольня, состоящая из четырёх этажей; из них второй украшен 32 колоннами Дорического ордена, третий 16 большими и 16 малыми столбами Ионического, а четвёртый -- 8 тройными Коринфскими. Колокольня эта построена в 1734 году Италиянским художником Шейденом; высота её с куполом 43 сажени с 2 аршинами и 2 вершками: следовательно, она превышает и Троицкосергиевскую, имеющую с куполом 41 сажень и 1 аршин, и Московскую Ивановскую, которая с крестом имеет 58 сажен 1╫ аршина.

Наружностью своею Успенский Собор похож на наши Кремлёвские, и так же увенчан семью шарообразными золотыми главами. Мимоходом заметим, что следы этого рода зодчества, первоначально принесённого к нам из Греции, а потом Аристотелем из Италии, видны на храмах Св. Марка в Венеции и Св. Антония в Падуе; но он не принадлежит ни к Готическому, ни к Византийскому, а вероятно есть подражание вкусу Индийских пагодов, с которыми имеет разительное сходство. Желательно, чтобы археологи точнее определили его происхождение.

Иконостас большой церкви -- Греческой живописи по золотому полю; царские серебряные врата сооружены иждивением Графа Бориса Петровича Шереметева и сына его Сергея Борисовича. За правым крылосом в кипарисной, оправленной серебром раке лежат указательный палец Архидиакона Стефана и глава Великого Князя Владимира. Тут же в двух кипарисовых таблицах положены частицы мощей всех Преподобных Чудотворцев Печерских. За левым крылосом в серебряной раке лежат мощи первого Митрополита Киевского Михаила; в трапезе с правой стороны находится гроб Преподобного Феодосия. Под левым крылосом покоится прах знаменитого нашего Полководца Графа Петра Александровича Румянцова Задунайского.

Не в дальнем расстоянии от Собора находится типография для церковных книг с драгоценными церковными утварями. Длинная крытая галлерея в 64 сажени, украшенная внутри разными изображениями из жизни Святых угодников, спускается по скату горы к тому месту, где стоит древняя церковь Воздвижения Честнаго Креста, из которой вход в ближние пещеры. Крытые переходы, устроенные на каменных арках и простирающиеся на 91 сажень, ведут через глубокой овраг к храмам Рождества Пресвятыя Богородицы и Зачатия Св. Анны, стоящим над дальними пещерами.

На этом холму, по сказанию Нестора, первоначально был большой лес, как и в прочих окрестностях Киева. В княжение Великого Князя Ярослава Владимировича некто Иларион, Берстовский Священник, муж учёный и постник, ископал здесь пещеру в две сажени и приходил в неё для пения часов и для тайного моления. По избрании Илариона в сан Митрополита к Святой Софии, пещера сия оставалась в запустении до того времени, пока основал в ней свое жилище Великий Антоний. Он родом был из Любеча, монашеский образ принял на горе Афонской. Слава о строгом и постном житии его распространилась в земле Русской, так что и сам Великий Князь Изяслав Ярославич с своею дружиною приходил к нему для принятия благословения.

Вскоре пустыня его обратилась в обитель; число постриженных им в монашество братий возросло до двенадцати; с ними он ископал в пещере церковь и кельи. Для управления сим братством Антоний поставил Игумена Варлаама; а сам, по склонности своей к уединенной жизни, удалился на противоположную, отделяемую оврагом, гору и положил основание там другим пещерам, называемым ближними.

Антоний сорок лет не выходил из первого и 16 лет из последнего подземелья, не переставая, однакоже, напутствовать братий своими мудрыми советами. С его благословения они построили церковь Успения Пресвятыя Богородицы над дальними пещерами и по его же ходатайству Великий Князь уступил им всю гору, занимаемую ныне Лаврою. Вскоре на этой горе сооружена была большая церковь Успения, построено множество келий и огорожен монастырь столпами. "Многие монастыри, -- говорит Нестор, поставлены князьями, боярами и богатством, но не таковы, как сей, сооружённый без злата и сребра, одними слезами, пощением и молитвою Антония".

Ниже Печерской Крепости, в трех верстах от неё, у малого Днепровского порога на утёсе, стоит Выдубицкий монастырь, примечательный как по красоте своего местоположения, так и по древности. Название свое он получил будто бы от того, что по низвержении В. К. Владимиром в Днепр Перуна, приверженные к древнему суеверию, гонясь за плывущим идолом, кричали ему: выдыбай, и что он выброшен был на берег волнами на том месте, где ныне монастырь. Соборная церковь его, во имя Архангела Михаила, основана первоначально ещё В. К. Всеволодом в 1082 году.

Подле Печерской Крепости, на дороге, ведущей к Крещатику, находится Пустынно-Николаевский, І-го класса, монастырь. Он имеет три церкви внутри и две вне ограды. Одна из них стоит на нижнем уступе горы к Днепру, в Угорском урочище, на месте, называемом Оскольдовою могилою. Полагают, что первоначально она построена была ещё во время язычества вельможею Ольмом и что в ней погребена была Благоверная Княгиня Ольга, которой гроб впоследствии перенесен В. К. Владимиром в Десятинную церковь. В 1036 году учреждён был здесь девичий монастырь; в XII столетии он обращён в мужеский; несколько раз был разоряем Половцами и Татарами; и только около 1696 года переведён из Угорского урочища на нынешнее место.

Печерский монастырь и прилегающая к нему часть города с Государевым дворцом и садом известны под именем Нового Киева, который от Старого и от Подола отделяется большим оврагом. В нижней части оврага есть колодезь, называемый Крещатиком; предание сохранилось, что в нём крещены дети Великого Князя Владимира. Подле колодезя, покрытого павильоном, воздвигнут в 1802 году 5 Сентября небольшой обелиск Великому Владимиру.

Старый Киев лежит на горе, простирающейся к северу от оврага. В нём каждое место ознаменовано или святынею, или историею. Собор Святой Софии стоит на том поле, где Ярослав с дружинами Варягов и Новогородцев разбил и рассеял в 1036 году полчища Печенегов. Самая церковь с Митрополиею основана через год после этой победы, в одно время с городскою стеною, имевшею золотые ворота*. По свидетельству Нестора, Ярослав украсил Святую Софию серебром, золотом и сосудами церковными. Следы первоначального её великолепия видны ещё на стенах олтаря, покрытого богатою мозаикою. Сей драгоценный и древнейший памятник Русских художеств достопримечателен, как чистотою отделки, так и своею огромностию. Он занимает целые три яруса; в первом из них представлены лики Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоустого и прочих вселенских учителей, числом 10; во втором престол с дарами, осеняемый Ангелами, и Спаситель, подающий хлеб шести Апостолам, с Греческою надписью: Λάβετε, ϕάγετε, τῦτόμυ ἐςἰ τὸ σῶμα τὸ ὑπὲρ ὑμῶν κλώμενον ἐις ἄϕεσιν ἁμαρτιῶν; т.е. Приимите, ядите, сие есть тело мое, еже за вы ломимое во оставление грехов; а с противоположной стороны Спаситель, предлагающий чашу также шести Апостолам и с Греческою же надписью: Πίετε ἐξ ἀυτῦ πάντες, τῦτόἐςι τὸ αἶμάμυ, τὸ Τῆς καινῆς διϑήϰης; т.е. Пийте от нея вси: сия бо есть кровь моя, нового завета и пр. В третьем ярусе образ Божией Матери с распростертыми руками. В главном куполе самой церкви над царскими вратами образ Христа с четырьмя по углам Евангелистами. Вообще грунт этих икон золотого цвета, лица беловатого, волосы и бороды седого, платье одного цвета с лицем, Евангелие черного, золотого и красного; рисовка и положение фигур принадлежат к стилю обыкновенной Греческой живописи. Нижние части мозаики в олтаре поновлены; предание сохранилось, что они были разрушены Батыем.

Внутренность храма представляет род небольшого лабиринта, состоящего из галлерей, простенков, столбов и арок; в промежутках расставлены Гробницы Великих Князей и между прочим мраморный гроб Ярослава Владимировича; всех приделов внизу и на хорах 18.

Наружность церкви без колонн и без фронтонов, с продолговатыми и круглыми окнами; олтарь с пятью полукружиями; купол увенчан золотыми главами.

Из золотых и серебряных утварей Софийского Собора достойны примечания сосуды, пожалованные Царями Иоанном и Петром Алексеевичами, Царевною Софиею Алексеевною, Императрицею Екатериною II и Императором Александром І. Последние работаны в 1814 году в Париже мастером Бриенне. Из Архиерейских митр замечательны одна кованая из золота и украшенная яхонтами, рубинами и изумрудами с алмазным наверху крестом; другая жемчужная с алмазами и драгоценными камнями. Сверх того в Архиерейской ризнице есть 10 алмазных панагий и несколько саккосов и других облачений, унизанных жемчугами и дорогими каменьями.

При Софийском Соборе есть библиотека, заключающая около 1000 редких книг, печатных и рукописных, на Еврейском, Греческом, Латинском, Польском, Славянском, Русском, Немецком и других языках. Её можно назвать матерью Русских библиотек; по свидетельству Нестора, ещё Ярослав Владимирович положил здесь многие книги, переведенные с Греческого и подлинные.

Главный олтарь Златоверхо-Михайловского монастыря также покрыт мозаикою, представляющею тайную вечерю, но с одиннадцатью только Апосптолами и двумя Ангелами. Здесь достопримечателен местный образ Михаила Архангела, принесенный в дар Государем Императором Александром Павловичем в 1816 году; он великолепно украшен бриллиантами. Посреди церкви стоит богатая серебряная гробница с мощами Св. Великой мученицы Варвары. Они принесены в Киев Греческою Царевною Варварою, дочерью Алексея Комнина, бывшею в замужстве за Великим Князем Святополком II. Подле гробницы рассыпаны на блюдах золотые и серебряные кресты и кольцы. Молельщики и молельщицы получают их, за небольшие вклады в церковь, как для ношения при себе, так и в воспоминание своего посещения сей святыни.

Церковь трех Святителей, называвшаяся прежде Нагорною Св. Василия, основана Великим Владимиром на том холму, где стоял идол Перун и прочие Славянские кумиры. Хотя в разные времена она была неоднократно разрушаема и возобновляема; однако нижняя часть стены, состоящая из кирпичей, имеющих особую форму, служит ещё свидетельством глубокой её древности.

Десятинная церковь Рождества Пресвятыя Богородицы основана, по свидетельству Нестора, в 989 году, и получила название свое от того, что Великий Князь Владимир определил ей десятую часть всего своего имения и всех доходов Государственных. Это почти единственный пример в истории Русской церкви; между тем как в возвращенных от Польши губерниях Католическое духовенство до сих пор во многих приходах пользуется этою податию и в особенности хлебною и сноповою десятиною, которую ксендзы получали даже от крестьян, исповедующих господствующую веру.

Полагают, что Десятинная церковь была очень обширна, но после междуусобных браней и нашествия Батыева остался один только придел. На внешней стене, с южной стороны, видно несколько больших Славянских букв, -- следы бывшей надписи, которой смысл сделался загадкою для антиквариев. Нельзя ли открыть ключа её в древних канонах и молитвах Пресвятой Богородице?**

Не в дальнем расстоянии от сей церкви, знаменитый поборник православия, Митрополит Петр Могила в 1656 году нашел в разрытой, по его приказанию, небольшой яме два мраморных гроба; из надписей оказалось, что один из них принадлежал Великому Владимиру, а другой -- супруге его, Греческой Царевне Анне. В первом найдена глава, которая сперва положена была в церкви Преображения Господня, а потом в Киевопечерском Успенском Соборе. Церковь Андрея Первозванного стоит на самом высоком холму Старого Киева, выдающемся в виде мыса на север и обсеченном с одной стороны дорогою, с другой -- крутым скатом горы. Она основана в 1744 году, в присутствии Императрицы Елисаветы Петровны, на том месте, где прежде была деревянная церковь Воздвижения честнаго Креста и где, по древнему преданию, Апостол Андрей водрузил первое знамение веры -- животворящий крест. К подножию храма ведут широкие каменные ступени; с площадки, на которой он стоит, открывается один из великолепнейших видов: Подол с церквами и монастырями, излучистое течение Днепра, обширный лес с озёрами, оставшимися после полноводия, и синеющие вдали боры.

Подол есть населеннейшая часть Киева. В нём находятся монастыри: Вознесенский Фроловский, девичий 1-го класса; Греческий Екатерининский, мужеский 2-го класса, и Братский училищный, также 2-го класса мужеский. В последнем помещается Духовная Академия. Первое основание этому заведению положил Константинопольский Патриарх Иеремия, на пути своём в Москву, в 1588 году, когда, под названием Патриаршей ставропигии, заложил здесь Богоявленскую церковь и при ней школу для обучения детей церковному уставу и письму. С 1613 года, по завещании сей школе вдовою Мозырского маршалка Анною своего дома и усадьбы, стали обучать здесь языкам Еллинскому, Латинскому и Славянскому. С 1631 года Митрополит Петр Могила, устроив для училища особое здание и отделив на содержание его большую часть своего имения, прибавил к языкам учение риторики, философии и богословия на языке Латннском. Петр I, определив содержание ректору и учителям, предоставил обучение в Академии одним юношам Православного исповедания. В 1799 году назначено на содержание Академии около 12.000 рублей. Ныне она образована по тому же уставу и на том же положении, как С.-Петербургская и Московская. Нет нужды напоминать о великой пользе, принесенной Киевскою Академиею отечеству. В ней образовались не только большая часть святителей нашей церкви, но и многие государственные сановники. Короче сказать: до учреждения университетов Киев был, в точном смысле, Русскими Афинами.

В Киеве, почти во всех частях его, -- в Новом, Старом, в Подоле, на горе Щекавике и окольных пригорках, везде видны следы древних жилищ, строений и кладбищ. Всё это удостоверяет в свидетельстве Немецкого летописца Дитмара, современника Владимирова, что в Киеве, великом граде, находилось тогда 400 церквей, созданных усердием новообращенных Христиан, и восемь больших торговых площадей. Адам Бременский также называл Киев главным украшением России и даже вторым Константинополем.

* Из всеподданнейшего отчёта Министра Внутренних Дел за 1835 год видно, что живущий в Киеве чиновник 5 класса Лохвицкий, занимаясь изысканием древностей, открыл место, где существовали Ярославовы золотые ворота, и что Его Императорское Величество соизволил на отпуск ежегодно из казны по 1500 руб. для продолжения начатых Лохвицким изысканий древностей в Киеве и единовременно 2917 руб. 20 коп. на очищение Ярославовых ворот.

** По мнению Н.М. Карамзина, нельзя узнать значения сих букв потому, что доска составлена из трех обломков. Ист. Гос. Рос. Т. I, примеч. 473.

Светлое Воскресение, КИЕВ

Мне весьма любопытно было видеть торжество Православной Русской веры на том месте, где она родилась, утвердилась и прославилась. В одиннадцать часов вечера храмы были отворены, но в них стояли одни только старики и престарелые женщины, чтобы встретить, как говорит писание, грядущего жениха в полунощи. Догоравшие свечи бросали тень от паникадил на помост; Священники окончили чтение страстей Господних. Глубокая тишина воцарилась внутри и вне храмов; казалось, вся природа была в торжественном ожидании праздника праздников.

Грянула вестовая пушка на крепости, и в одно мгновение во всех монастырях, соборах и церквах раздался благовест колоколов. Унизанная плошками гора запылала огнями, отразившимися на поверхности светлого Днепра и мрачного небосклона. Народ толпами стремился в храмы; я поспешил занять место в церкви Воздвижения честнаго Креста, прилегающей северною стеною к ближним пещерам. Во внутренности и снаружи теснились молельщики; горевшие в руках их свечи, крестный ход с хоругвиями, служение Архимандрита с иноками и медленный напев Киевопечерский давали вид торжеству простой, но величественный. По окончании гимна Пасхи наступило глубокое молчание.

Старец Иеромонах отворил решетчатую железную дверь, ведущую по лестнице в пещеры; мы спустились за ним с благоговением. Пещеры состоят из довольно пространной галлереи, которая,поднимаясь по мере возвышения горы вверх и описывая большой круг, приводит к тому же входу. По сторонам её расставлены гробницы с открытыми мощами Св. угодников. В разных местах подземелья устроены три церкви, несколько затворов и несколько боковых галлерей.

Шествие началось в правую сторону. Через несколько минут мы вступили в церковь Входа во храм Пресвятыя Богородицы, в которой лежат мощи Ефрема Епископа Переяславского и Преподобного Тита, а за олтарем 30 Мироточивых Глав. Далее почивают мощи Преподобного Илии Муромца, известного в народном предании под именем богатыря, мощи Исаакия Затворника, лежащие снаружи, Преподобного Авраамия в затворе, 12 Зодчих Печерской церкви на земле в затворе и Иоанн Многострадальный, зарывший себя живого по перси в землю. Для любителя Русских древностей драгоценны имена Преподобного Алипия Иконописца, одного из первых художников Русских, и Преподобного Нестора Летописца, прозванного отцем Русской истории. Вторая церковь Преподобного Варлаама Печерского, в которой находятся и его мощи. Третья церковь посвящена Святому Антонию; мощи его лежат под спудом; тут же его и келья. Всех нетленных мощей Святых угодников в ближних пещерах считается 73*. Они покрыты богатыми покровами из серебряной и золотой парчи, принесенной в дар блаженныя памяти Императрицею Екатериною II. Над каждою гробницею теплится лампада. Путеводитель Иеромонах сказывал имена Святых угодников; посетители, прикладываясь к их рукам, беспрерывно повторяли: "Христос воскресе! -- Молите Бога о нас!" -- Сия торжественная беседа живых смертных с усопшими бессмертными, людей с небожителями, при глубокой тишине, царствовавшей в подземелье и при свете лампад, разливавшемся под сводами галлереи, -- рождала в душе высокие чувства умиления. Нетленность мощей есть чудо для всякого Россиянина, исповедающаго Православную веру; но строгая жизнь Печерских отшельников, переданная нам Преподобным Нестором и другими современными летописцами, должна быть чудом для целого мира Христианского.

По возвращении из пещер в церковь, собравшиеся из разных сторон России молельщики, представители православных её сынов, составили круг одного семейства; все обнимали друг друга с братским радушием; и в храме ничего более не было слышно, кроме взаимных приветствий, вдохновенных самою верою: "Христос воскресе! Воистину воскресе!"

* В дальних пещерах 32 открытых мощей Преподобных отцев и 13 затворников, всех 45.

ДОРОГА от КИЕВА до КРЕМЕНЦА

От Киева до Житомира почти нет ничего достопримечательного, кроме нескольких земляных укреплений, встречающихся в некоторых старинных селениях, как в Белогородках, Мотижине, Берзовне и пр. Укрепления эти состоят из рвов и насыпей, и вероятно составляли сторожевую линию против внезапного вторжения Турецких орд, которые в XVI и XVII столетиях распространяли в здешнем краю опустошение и ужас.

24 числа Апреля ночлег мой был в Радомысле. Город сей окружен лесом, простирающимся со стороны Киева вёрст на 25, и имеет несколько длинных плотин, проведенных через болота.

В полдень 25 числа приехал я в Житомир, где есть три Русские церкви, два католические монастыря, Бернардинов и Сёстр милосердия, и один огромный кляштор, оставшийся после Иезуитов. Сверх того в Житомире находится одна из кафедр католической Луцкой епархии с принадлежащим ей капитулом, который состоит из семи прелатов и 7 каноников. Здесь получил я первое понятие о Евреях, которые более двух часов испытывали моё терпение беспрерывными предложениями своих услуг и товаров.

Отсюда отправился я в Бердичев, где нужно было мне видеться с банкиром Гением. В 7 верстах от Житомира над рекою Тетеревом встречаются ещё следы обширных земляных насыпей, которые или вместе с прочими укреплениями входили в состав сторожевой цепи, или устроены были только для временного пребывания войска, в чем удостоверяет отчасти самое название деревни Становищи, лежащей подле этих насыпей.

Бердичев можно назвать вечно толкучим рынком Евреев, составляющих главнейшее народонаселение этого местечка. Мущины с растрепанными волосами, в широких шляпах, в длиннополых нанковых полукафтаньях, в нитяных чулках и в башмаках, с трубками во рту, с утра и до вечера живут на площади; женщины дома и на улице, сидя и ходя, беспрерывно занимаются вязаньем чулков. Евреи встречают каждого Русского с приметным беспокойством, измеряя его вертящимися глазами своими с ног до головы и стараясь с первого приема узнать его характер, наклонности, прихоти и, что всего для них важнее, его денежные средства. "Кто вы? Откуда? Куда? Для чего?" -- Знание этих общих мест так же нужно Еврею для наполнения его кармана, как школьнику для распространения данного ему предложения.

Остановившись у Поляка в трактире, я немедленно отправился, в сопровождении фактора Еврея, смотреть город. Фактор в Польских губерниях то же значит, что в Италии чичероне и во Франции domestique de place. Он есть слуга, толмач и вожатый; обязанность его показать вам все местные достопримечательности, собрать сведения обо всем, что вам нужно знать, удовлетворять вообще вашим требованиям и, сколько возможно, предупреждать ваши желания.

Достопримечательнейшее здание в Бердичеве есть Римскокатолический Кармелитский монастырь, основанный и имениями наделённый в 1630 году Киевским воеводою Тишкевичем для того, чтобы приохотить (как сказано в записи) народ Русский к святой унии*. Монастырь обнесён высокими каменными стенами и заключает в себе несколько каменных домов для нескольких Кармелитов Босых. С террассы, на которой стоит костел монастыря, видны нижняя часть местечка и его окрестности.

Не помню, где и когда один путешественник, восхищаясь местоположением подобного монастыря, сказал в избытке чувств: "вот где прямой рай!" -- "Да, -- отвечал ему со вздохом Босый Кармелит, для проходящих!" Надобно думать, что этот монах был из бедного монастыря, снабжённого малыми фундушами, или пришедшего в расстройство, по несостоятельности фундаторов.

Вечер провёл я очень приятно в кругу семейства банкира Гения. Он и жена его родом из Швейцарии, я еду в их отчизну; а для детей Альпийской природы довольно одного напоминания о их горах и озёрах, чтобы заставить их быть откровенными и радушными.

26 числа. Через Бердичев есть прямая и кратчайшая дорога из Киева в Радзивилов. Но эту дорогу в полном смысле можно назвать операционною линиею Евреев; на ней нет других станций, кроме Еврейских и почти нет другого народонаселения, кроме Еврейского. Боясь голода, жажды и бессонницы, встречаемых обыкновенно в неопрятных корчмах, я решился возвратиться на почтовый тракт, чрез Житомир.

В 4 верстах за Житомиром достойно примечания селение, называемое Соколовою горою. Оно лежит при подошве круглой крутой горы, которой вершина обнесена земляным валом. На этой горе, по преданию народа, жил разбойник Сокол.

27 число. В Новграде Волынске от древней крепости остались ещё каменные стены, заросшие мохом. Одна из них, обращённая к реке Случе, стоит на высоком утесистом береге, составляющем как бы её продолжение. Новград Волынск, называвшийся прежде Звягелем, был местечком Графини Зубовой, урожденной Любомирской. Он куплен в казну только в 1796 году.

Дорога лежит большею частию через лес, который, начинаясь ещё от подошвы Соколовой горы, простирается верст на 80, почти до Корца.

Местечко Корец, принадлежащее Графине Потоцкой, может стать на ряду с хорошими уездными городами. Над рекою Корчиком стоит прекрасный замок с башнею. -- Здесь есть Грекороссийский женский монастырь, основанный ещё в XII столетии Корецкими Князьями. Бывшая игуменья этого монастыря Княжна Корецкая Серафима, отказала ему в 1633 году целую Клинецкую волость, состоящую из одного села и семи деревень. Для филологов имя Корца должно быть памятно тем, что здешним Протоиереем Лаврентием Зизанием была сочинена первая Славянская Грамматика.

Между Колкиевом и Коростовым по сторонам дороги встречается множество могил. На юг от местечка Аннополя, принадлежащего Князю Яблоновскому, видно на горе село Графа Потоцкого, называемое Коростенем. Если вопрос о месте древнего Коростеня или Искростеня, полагаемого в селении Искорости, недалеко от города Овруча, можно считать решённым; то любопытно было бы знать, с которого времени и по какому поводу село Потоцкого назвалось этим историческим именем.

В Острог приехал я до захождения солнца. Этот город прославился ревностию своих древних Князей к Православию и тем, что в 1581 году отпечатана в нём первая Славянская Библия по списку, полученному из Москвы от Царя Иоанна Васильевича. Домик, в котором помещалась Славянская типография, принадлежит ныне одному Еврею; а Княжеский дворец, вероятно, находился в крепости, где осталось ещё несколько зданий и полуразвалившаяся Русская церковь, сооружённая в начале XV века Василием III, Князем Острожским, во имя Богоявления. Полагают, что в этой церкви венчан был в первый раз Димитрий Самозванец с дочерью воеводы Сендомирскаго Мнишка. Крепость, защищаемая рвом и крутою покатостию горы, стоит на самом возвышенном месте города, над прекрасною равниною, которая стелется с южной его стороны зеленым ковром.

В нижней части города примечателен мужеский 1-го класса Преображенский монастырь. Он построен в 1624 году иждивением Княгини Ходкевичевой.

28 Апреля. В Дубно, как и в других здешних городах, огромнейшее здание и на лучшем месте есть Римско-католический костел. Замок Князя Любомирского загорожен домами и при всей огромности своей не имеет вида. Построенный в 1817 году дом для военного Депо очень красив. На городской площади находится одна из лучших гостинниц здешнего края; хозяин её учился искусству гастрономии в С.-Петербурге.

С переменою мест самое очертание природы приметно изменяется. В пределах Волынской губернии постепенно исчезают равнины Украинские; и по выезде из Дубно видишь с левой стороны синеющуюся цепь гор, которая, начинаясь ещё в Гуличе верстах в 20 от Острога, тянется на юго-запад к Радзивилову.

При подошве этих гор лежит Кременец. Дикий и величественный вид утёсов и холмов, его окружающих, есть неожиданное зрелище для путешественника, ещё незнакомого с горными местоположениями. Над самым городом возвышается круглая и неприступная гора, увенчанная стеною и башнями, остатками древнего замка.

Ни имя основателя, ни время основания Кременца неизвестны; знаем только, что он в древности принадлежал удельному Княжеству Владимирскому и что в 1240 году, гроза России, Батый, и около 1256 года темник Батыев Куремса нападали на него без успеха. В XIV веке Кременец достался Польше и при Сигизмунде I укреплён был по правилам нового военного искусства; но в 1648 году он пал перед малым отрядом Козаков, мстивших Польше за стеснение исповедания их веры. Если верить преданию, Кременец в XV столетии имел около 70 церквей и был местопребыванием Королевы Боны, -- той самой, которая, накопивши в Польше большие суммы, ушла с ними в Неаполь. Известно, что Короли Польские, всякий раз при вступлении на престол, присягали республике употребить все возможные меры к возвращению этих сумм.

* См. Волын. записки Г. Руссова.

ПОЧАЕВСКАЯ ГОРА

Из всех гор, простирающихся от Гулича к юго-западу, самая высочайшая, отдельная от прочих, находится за Кременцем по левую сторону от большой дороги. Подле Березовки, местечка Г. Терновского, возвышается другая гора крутообразная, покрытая лесом. Между деревьями, увенчивающими её вершину, стоит, в виде Греческого павильона, Грекоунитская каплица, построенная в память чудотворений образа Пресвятой Божией Матери Почаевской.

Сочинитель книги под названием: Почаевская гора (писанной на языке Славянском и напечатанной вторым изданием в Почаевской обители в 1793 году) упоминает о предании, что на этой горе в пещере с давних времен жили два инока чина Василия Великого, т.е. Православные, и что один из них и крестьянин Иоанн, прозванный Босый, пасший здесь с отроками стадо овец, увидели однажды стоящую на горе, в огненном столпе, Пресвятую Деву Богородицу. Но когда они приблизились к месту явления, то нашли одно только изображение на камне правой стопы, наполненное водою. Это изображение видно доселе в новопостроенной там церкви, недалеко от церковных дверей; и истекающая из камня вода, черплемая беспрестанно Христианами, остается всегда в одинакой высоте, не уменьшаясь и не переливаясь чрез меру.

Сверх того в дееписаниях Почаевского монастыря сказано, чтоо в 1675 году, в 20 день Июля, во время самого приступа Турок к монастырским стенам, Православные иноки, возлагая всю свою надежду на заступление одной Пресвятой Девы, пели пред чудотворною Её иконою акафист, и когда начали кондак: Взбранной Воеводе; в ту минуту Божия Матерь явилась над большою церковию в светлой одежде, окружённая Ангелами, имеющими обнаженные мечи, и распущая белоблестящий омофор, знамение великого Её предстательства и заступления Почаевской обители. На неверных напал незапный страх, обративший всех их в бегство.

О самой иконе Почаевской Божией Матери сохранилось следующее известие. В 1559 году путешествовавший в здешнем крае Греческий Митрополит Неофит, посетил пану Анну Гойскую и в благодарность за оказанное ему гостеприимство благословил её принесенною им из Константинополя иконою Пресвятыя Богородицы.

Несколько времени эта святыня оставалась в замке местечка Орля;но Богу угодно было, чтобы возженный светильник стоял не под спудом, а на свещнике, да светит всем, -- и воля Его исполнилась. Икона Божией Матери много раз являлась в лучезарном свете и многим недужным, проливавшим пред Нею теплые молитвы, подавала исцеление. Наконец когда и брат Гойской, бывший слепым от рождения, получил прозрение; то богобоязливая сестра его, видя столь великую благодать Пресвятыя Девы, являемую в Её образе, собрала священников и мирян, с торжеством перенесла сию икону на Почаевскую гору, и отдала её жившим в пещере инокам в вечное хранение.

В 1770 году, когда Почаевскою обителью уже владели Грекоуниты, учреждена была особая коммиссия для достовернейшего исследования всех чудес, бывших как при кладезе, истекающем от Богородичной стопы, так и при иконе, хранящейся в Почаевской обители. Собранные коммиссиею свидетельства утверждены декретом (писанным на языках Латинском и Польском) Луцкого и Острожского Епископа, Сильвестра Лубиениецкого Руднецкого, называвшегося между прочим и Екзархом митрополии Киевския, Галицкия и всея России. Из сих свидетельств, писанных большею частию свидетелей собственноручно, видно, что на поклонение иконе Почаевской Божией Матери приходили и исцеление от неё получали не только Русские и Грекоуниты, но и Католики и Лютеране и даже Евреи, принимавшие, по исцелении, Христианскую веру.

Самый монастырь, основанный при начале Унии в 1597 году, назначен был записью своей основательницы Гойской единственно для монахов послушания Восточной церкви. Из отысканной в Кременце грамоты видно, что в 1700 году он принадлежал ещё Православным монахам, и что Король Польский Август II утвердил за ним все прежние привилегии и все вклады, учинённые до того времени; Грекоуниты же завладели им только в первой половине прошедшего столетия. Ныне монахов Базилиан помещается в нём около 60, и сверх того училище для Грекоунитского юношества.

Почаевский монастырь имеет значительный фундуш и вероятно владеет богатыми сокровищами. Он стоит на возвышенном месте, на самых пределах Российской Империи; вид его белых стен и башен открыт для всех окрестностей*.

* В 1831 году, по изгнании мятежника Дверницкого из Почаева и из пределов России, Почаевская обитель возвращена ведомству духовенства Православной Грекороссийской церкви и наименована Успенскою Лаврою.

ЕВРЕИ

Народонаселение Волыни и Подолии преимущественно состоит из трёх племён: Русских, Поляков и Евреев. Каждое из них исповедует особую веру и, что всего примечательнее, занимает особую степень в гражданском обществе. Все, называющие себя Поляками, или, что одно и то же, все Римскокатолики, находятся в шляхетском или духовном звании; Евреи составляют среднее сословие, т.е. купечество и мещанство; а Русские, как Православные, так и Грекоуниты, принадлежат к низшему разряду общества: к крестьянам и вообще черни. Нельзя не заметить в этом следов политики прежнего Польского правительства, состоявшего под влиянием Римского духовенства и имевшего целию распространение в здешнем крае Римской веры и решительное уничтожение Православия. Ухищрения этой политики заслуживают особенного, подробного нашего исследования; я постараюсь раскрыть их, сколько можно, в статьях о Римскокатоликах и Грекоунитах; здесь обращаюсь исключительно к одним Евреям*.

Потомки древних Израильтян, за осмнадцать пред сим столетий лишившиеся своего отечества и потерявшие навсегда политическое бытие, осуждены блуждать из одной страны в другую, как бы единственно для того, чтобы свидетельствовать всему миру о непреложности определений Суда Божия.

Евреев можно разделить на восточных и западных. История первых теряется в переселениях народов средних веков; нам известно только, что в десятом столетии они жили вместе с Козарами в Крыму, и что послы их покушалися привлечь в закон Моисеев Великого Князя Владимира. После вторжения в Крым Печенегов и Половцев, часть Евреев, как можно предполагать, скрылась на Кавказе между горными племенами; другие, вероятно, нашли себе убежище в южных пределах России и в стране Ляхов. Изгнанные Владимиром Мономахом из Великого Княжества Киевского также удалились, может быть, к Ляхам и Немцам.

Западные Евреи в первый раз явились в Европе в самом уничиженном виде, прикованные к торжественной колеснице Помпея, завоевателя Иудеи. В это время множество их было продано на рынках Италии. В царствование Августа, выходцев из Иудеи было в Риме до 20.000; они занимали особую часть города за Тибром. По разорении Иерусалима Титом, сыном Веспасиана, продано также Иудеев в рабство до 97.000.

Христиане первых и средних веков чуждались и бегали Евреев, как людей, заражённых опасною язвою; изуверство Католиков воздвигло против них в Италии и Испании все козни инквизиции. Магомет положил не меньшую распрю между ними и последователями его раскола. Подобно преступникам, носившим на челе своём печать отвержения, Евреи везде были презираемы и гонимы за их религию**; но эти гонения, связывая их между собою теснейшими узами, способствовали только к утверждению их в заблуждениях Талмуда и толках закона Моисеева.

В России есть три секты Евреев: Караимы, Раббинисты и Хасиды. Первые принимают основанием своей веры один Ветхий Завет; вторые, сверх Ветхого Завета, признают толкования Талмуда, почитая его наравне с Моисеевым Законом; последние допускают ещё и разные толкования на Талмуд.

Всех жителей обоего пола Еврейского закона считается в России более миллиона; кагалов более 1000, а синагог с постоянными и временными молитвенными школами 4.481. Духовный их штат также очень многочислен. Кроме рувв и равв, т.е. городских и прочих раввинов, есть ещё мойреойруе, или толкователи закона, хазаны или певчие и уставщики, балкорей или чтецы, балтокей или трубачи, мойлымы или обрезатели, шамессы -- служители при синагогах и габы -- служители при молитвенных школах; всех же должностных лиц духовного звания до 15.000.

Ветхозаветная Библия Евреев имеет значительные несходства с употребляемою Христианами; потому что первая искажена была так называемыми Тивериадскими мудрецами в первые веки Христианской церкви, и преимущественно в тексте пророчества о Мессии. Они стараются приписать это несходство переводчикам Греческой Библии, и даже установлен был у них день плача, в воспоминание той эпохи, когда семьдесят два толковника перевели Библию на Греческий язык, с подлинника, присланного к Птоломею Лагу от Первосвященника Иерусалимского. Со всем этим и в Еврейской Библии много ещё остается ясных пророчеств о Мессии, и особливо у Исаии Пророка, расторгнувшего завесу таинственности о воплощении Сына Божия. Сказывают, что Евреи боятся раскрывать или по крайней мере раскрывают с большим беспокойством эту книгу судеб, приводящую их в смятение.

Еврейский шабаш или празднование субботы начинается с захождения солнца в пятницу. Любопытно смотреть на беспокойство Еврея, застигнутого перед этим временем в дороге; глаза его беспрестанно обращаются к западу, как бы измеряя в небе каждую линию того пространства, которое остается пробежать солнечному шару.

Там, где нет синагоги, сборным местом молитвы служит большею частию корчма, предпочитаемая прочим частным домам, вероятно, по удобности помещения. Сюда собираются для отправления богослужения одни только мущины. Как скоро наступит час моления, они обвертывают ремнем обнажённую правую руку, привязывают ко лбу чёрные маленькие кивоты и накидывают на плеча белое суконное покрывало. Каждый из молельщиков держит в руках Библию, и начав чтение шопотом, переходит постепенно к громким тонам, похожим на завывание. Сей обряд моления повторяется и в субботу, начиная с утра. Остаток дня посвящают Евреи отдыху или покою, почитая запрещенными для себя Господнею заповедью и самые подвиги благочестия.

Здешние Евреи сохранили в некоторой степени костюм своих предков; обыкновенное платье их нанковое длинное полукафтанье с поясом; пуховая или поярковая с длинными полями шляпа, на ногах нитяные чулки и щиблеты в роде сандалий.

Чёрные волосы с длинными, как бы нарочно завитыми, локонами и небольшие, беспрестанно вертящиеся, глаза суть последние остатки восточной физиономии Евреев; но сложение тела их сухощавое, щёки бледные; на узком челе видны следы претерпенных ими несчастий и черты господствующих их страстей.

Какая противуположность мужеского пола Евреев с их женщинами и девушками, которые почти всегда отличаются и стройностию стана, и правильным очертанием лица. Большие глаза их осенены густыми черными бровями, нос Азиатский, щеки свежие и румяные; белая шея, обвитая крупными ожерельями, пышная грудь, обхваченнля гродетуровою кофтою в роде спензера, и театральный головный убор, похожий на диадиму, напоминая о их происхождении от древнего Сиона, дают новый блеск их красоте и осанке. Некоторые из Евреянок так прелестны, что к ним почти без увеличения можно применить образ выражения алкорана о гурии: "и изберутся седмь десять красных жен и всех красота возложится на едину".

В построении домов Евреи также сохранили отпечаток Азиатского зодчества. Не смотря на суровость климата, они открывают нередко свои комнаты, называемые станцами, на все четыре стороны посредством высоких дверей, как бы для того, чтобы ловить дыхание ветров со всех частей света. В особенности достойны примечания Еврейские корчмы, состоящие из огромных дворов, крытых в роде наших помещичьих рыг, с двумя противоположными воротами. По сторонам ворот с лицевой стороны находятся две станцы, в одной живет сам хозяин со своим семейством, другая назначена для проезжающих. Крытый двор защищает от дождя и снега, но в продолжение ночи бывает в нём так темно, что нельзя иначе пробраться мимо экипажей и лошадей, как с зажжённым фонарём.

Записки русского путешественника с 1823 по 1827 год. Часть 1

ЧАСТЬ I

Россия. Австрия

ОГЛАВЛЕНИЕ I-й ЧАСТИ

ВЫЕЗД из МОСКВЫ, 7 Марта 1823 года

СЕРПУХОВ

ТУЛА, 10 Марта

ДЕДИЛОВ

БОГОРОДИЦК

КРАСИВАЯ МЕЧЬ

РУССКИЕ СТЕПИ

КУРСКИЕ ОВРАГИ

ПОЛТАВА, Апреля...

ПИРЯТИН

ЯГОТИН

КИЕВ, Великая Суббота

Светлое Воскресение, КИЕВ

ДОРОГА от КИЕВА до КРЕМЕНЦА

ПОЧАЕВСКАЯ ГОРА

ЕВРЕИ