Те же и Джильда.
Джильда (выхватывая сына из рук дон Грегорио). Маркиз, что вы делаете? Это мой сын! Это ваша кровь!
Маркиз. Это моя кровь! Ах ты бесстыдная!
Джильда. Да, и никто не в силах исторгнуть его из рук моих. (Про себя, прижимая и целуя ребенка). Тут нужно будет действие занять из романа.
Маркиз. Бесстыдная! моя кровь!
Дон Грегорио (про себя, крякнув). А, будь то, что должно быть. (Вслух). Да, маркиз, всё открыто: это ваша кровь!
Маркиз. Как, бесстыдный!
Дон Грегорио. К чему послужит отрекаться? Маркиз, бросьтесь в мои объятья!
Маркиз (отталкивая его). К чорту ступай в объятья!
Дон Грегорио (про себя). Тут нужна каменная грудь …(Вслух). Выдьте из заблуждения и не отнимайте из одной обманчивой наружности от меня того уважения, которое я заслужил от вас в продолжении десяти лет.
Маркиз. Как!
Дон Грегорио. Знайте …
Маркиз. Что?
Дон Грегорио (крякнув, про себя). А, всё за одним разом!.. (Вслух). Эта молодая женщина — жена, а этот ребенок — сын …
Маркиз. Чей?
Дон Грегорио. Энрико, вашего сына.
Маркиз (в бешенстве). Ах! Измена! Точно ли? Правда ли это? Я умерщвлен … Предатели!.. Недостойные!.. Вы хотите гроб мне приготовить? Да, вы этого достигли. Да, вы успели в этом. (В совершенном отчаянии).
Дон Грегорио (в сторону). Нужно теперь дать ему испариться.
Маркиз. Сын неблагодарный! Но нет, если ты точно в этом преступник, ты более не сын мой. Но справедливо ли это?
Дон Грегорио (со страхом). Справедливо. (Про себя). После того, как удар уже дан, прилично дать время, чтобы стекла кровь.
Маркиз. Говорите мне, говорите скорее, что лжете, а не то бешенство мое перейдет все границы! Столько отеческой любви, столько стараний, столько забот!.. Варвары, трепещите! Я покажу вам, кто я.
Дон Грегорио. Испарьтесь немного, маркиз, испарьтесь, утишитесь, успокойтесь.
Маркиз. Как! еще оскорблять меня, еще оскорбление!
Дон Грегорио. Нет, боже сохрани от того! Право, нет!
Маркиз. Да, прежде всего я должен испарить свой гнев на тебе, который был гнусным, бесчестным посредником …
Дон Грегорио. О! тише, маркиз!
Маркиз (сраженный останавливается). Я вне себя.
Дон Грегорио. Дон Грегорио не позволит наносить себе оскорблений. Вы достойны извинения, когда ослепляет гнев вас; но не оскорбляйте чести человека честного, каков я. Только сего утра Энрико, удрученный слезами и горем, открыл мне тайну. Молодая женщина, которую видите, пришла плакать тоже в то время, как вы пришли сюда. Чтоб избавить и пощадить вас от подобной неожиданности, я скрыл ее, не имея возможности дать ей уйти отсюда, в моей комнате. Необходимость кормить ребенка заставила меня итти взять его в то время, когда вы, не знаю из какого подозрения, пришли поймать меня. Клянусь всею святостью чести, что до самого сего утра я ничего не знал об этом. И Энрико удалось скрыть свое супружество, в течение целого года, как от ваших глаз, так равномерно и от моих.
Маркиз. Изменник! предатель!
Дон Грегорио. Всё, что вам говорю, — правда, и я тысячами клятв готов подтвердить ее. Зло сделано; средства против него нет никакого. Дайте место рассудку и успокойте себя тем, что могло бы сделаться хуже. Молодая женщина есть дочь полковника Таллемани, которого вы знали очень хорошо и которого звание не ниже вашего. Если она не богата, то это заменяют ее прекрасные качества души, делающие ее достойною любви вашего сына и вашего прощения.
Маркиз (в бешенстве). Прощения! Слушайте, дон Грегорио! Я вне себя. Я не увижу никогда сына моего!.. Без моего согласия … на позор мне … Будь она дочь владетельного принца, короля … Иметь жену! мой сын!.. Пусть сию же минуту идут вон из моего дома! Пусть скитаются бродягами, умирая от голода! И на них и на детей их моя отеческая рука наносит …