Дон Грегорио и Энрико.
Энрико. Что, можно ей теперь итти?
Дон Грегорио. Нет! никак нельзя.
Энрико. О боже!
Дон Грегорио. Я думаю перевести ее сюда, отсюда по лестничке в мою комнату, а из моей комнаты, как только смеркнет, она может пробежать по большой лестнице.
Энрико. Но она хотела итти домой …
Дон Грегорио. Хотела! И я тоже хотел, но если нельзя. Лестница поминутно наполняется людьми. Сделайте по-моему, ступайте. Я уже запер дверь в зал, чтоб никто не вошел в то время, как я с Джильдою пробегу. Если вы не будете говорить, то это знак, что там нет никого и я заставлю Джильду пересесть в мою комнату. Потом можете и вы также войти.
Энрико. Вы думаете, можно провести ее даже туда?
Дон Грегорио. Думаю. Не сомневайтесь. Ступайте.
Энрико (про себя). Я устал, перебирая все слова и утешения, чтоб успокоить Джильду. Я слышу, холодный пот проступает по мне. (Уходит).
Дон Грегорио. Сохрани боже от маркиза! Теперь, кажется, нечего бояться. Эта дверь заперта … В зале на страже Энрико. Вызовем теперь ее бедненькую. Я не имею даже духа подумать о положении, в которое она меня привела. С другой стороны, что бы могла сделать строгость? Привела бы только в совершенное отчаяние эти две бедные жертвы. Они ведь уже муж и жена. Нет никакого средства поправить это дело. Да, совершенно никакого!.. Не станем терять времени. (Говорит вполголоса в дверь). Джильда, идите сюда!