ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Библиотека в доме де-Сильвы. Сумерки.
Де-Силва. Бен-Иохаи.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Де-Сильва
Вновь от меня Пытаетесь уйти?
Нет, нет! Коль вы порог перешагнули,
Остаться должно вам, Бен-Иохаи!
Вы вновь на родине! О, тяжкий труд
Врача! Прошу простить за ожиданье.
(В то время, как говорит, кладет свою шляпу и протягивает руку Иохаи.)
Добро пожаловать к нам в Амстердам!
Иохаи
Благодарю, Де-Сильва.
Де-Сильва
Под ярким солнцем чужеземных стран
Созрели быстро вы. Еще недавно
Вот здесь, у книг, прощальный поцелуй
Запечатлел я на челе, лишенном
Следов морщин. Вернулись мужем вы!
На вашем лбу заботы я читаю.
Иль новое отечество и вас,
Наследника огромного богатства,
Озлобленною мачехой встречает?
Иохаи
Я Амстердам нашел таким, как встарь.
В нем крепнет дух свободного гражданства —
Торговля помогла уврачевать
Испанией оставленные раны.
Да, в гордости свободы молодой,
Своей рукою добытой недавно,
Средь сутолоки гаваней своих
Он, как всегда, взирает с братским чувством
На нас — сынов Израиля.
Де-Сильва
Торговля
Чтит золото, которое успел
Народ несчастный, что бежал когда-то
Из португальских и испанских стран,
Укрыть от взоров Германдад презренных.
Хотите знать причину, почему
Нас терпят здесь? Ну, смейтесь, Иохаи!
Есть две причины. Я привык всегда
К научности и ясности бесспорной.
Иохаи
(с принужденною улыбкой, протягивает ему руку)
И здесь не вижу перемены я.
Научное светило Амстердама,
Знаток природы и учитель наш, —
За что вас прославляем неустанно, —
Забыть не сможет, верно, никогда
Свои «во-первых», «во-вторых»…
Де-Сильва
Бесспорно
Тому хвала, кто учит мыслить так!
Я, право, с Аристотелем согласен,
Ведь он…
Иохаи
Вы о евреях говорили…
Де-Сильва
Коль не питает ненависти к нам
Голландская республика и злобно
Не гонит нас, как гонят нас везде —
В Испании, за Рейном, за Дунаем,
И в Португалии — причина в том:
Чтит библию народ голландский крепко,
Источник веры видя только в ней;
Тем самым принужден он чтить евреев,
В кромешной тьме языческих времен
Хранивших откровение господне,
Как вечную лампаду! Чтят они,
Хранителей обетованья — нас,
В сынах Давида почитают то,
Что их спаситель также был евреем.
А во-вторых, за нас заступник — кровь,
Что пролита за юную свободу
Провинций Нидерландских, ибо
Народ, который на спине своей
Сам прелесть рабства испытал когда-то,
Не будет из-за глупых предрассудков
Теснить других, не станет из мечей,
Что перекованы когда-то были
Из цепи рабской, снова цепь ковать.
Вот вам два основания. Не правда ль,
Считали все счастливым вас, когда
Вы в Амстердам решили возвратиться?
Иохаи
Сам счастлив был. Исполненный надежд
В страну морей и островов я прибыл;
Когда же судно по каналу плыло,
То на досуге… там…
Де-Сильва
Мечтали вы
О радости сладчайшего свиданья
С пленительной Юдифью, как она
Обнимет снова жениха и друга.
От Вандерстратенов идете вы?
Иохаи
Простите, я устал.
(Садится.)
Де-Сильва
Как это странно!
Что с вами, — друг? Быть может, вы больны?
Иохаи
Три дня меня с радушием обычным
Манассе принимал.
Де-Сильва
Ну, а Юдифь?
Под нежный шопот песен колыбельных,
Почти с пеленок волею родных,
В невесты вам обещана она!
Царица ваших детских игр веселых!
Цветок прекрасный прославлять я смею,
Хотя она — племянница моя!
Иохаи
Под нежный шопот песен колыбельных?
Боюсь, де-Сильва, что невеста лжет!
Де-Сильва
Как?
Иохаи
То, что я видел, дайте рассказать.
Меня Манассе обнял словно сына,
Любовь и верность дочери сулил,
Затем увлекся разговором он
На тему о своих постройках чудных,
О парке, о фонтанах, о цветах,
О статуях по образцу античных,
Что во Флоренции он заказал,
О Рубенсе, Ван-Дейке, светотени,
О перспективе — ах, известно вам,
Что он привык вокруг себя искусно
Все золотить мидасовой рукой.
Де-Сильва (в сторону)
Не все то злато, что порой блестит.
Иохаи
Сказали что-то вы?
Де-Сильва
О, нет! Я просто
Прикинул вес мидасовой руки!
Да, роскоши его я не поклонник!
Иохаи
Не любит биржа всех его причуд.
Мне ж, человеку, видевшему в Риме,
В Париже и Неаполе — все то,
Чему он здесь, в Голландии, желает
Так рабски подражать, понравиться могли б.
Быть может, как другим, все эти храмы,
Когда бы там явилось божество.
Я обошел, сгорая от желаний,
Все закоулки парка и аллей,
Искал Юдифь, разлукою томимый.
И вот нашел ее — но не одну.
(Встает.)
С каким-то незнакомцем, в дальнем гроте,
Увитом виноградом и плющом,
Она сидела; фолиант раскрытый
Пред парою безмолвною лежал.
Юдифь взглянула на меня, как будто
Я — святотатец — храм сей осквернил.
Но вдруг, узнав меня, с застывшим взглядом
И с ложью на лице, слегка дрожа,
Холодную мне руку протянула.
На мой немой вопрос, кто с ней сидит?
«Учитель мой!» — мне отвечала гордо,
Ему же прошептала: «Мой жених»…
Тут незнакомец поднялся, бледнея,
И тихими шагами отошел,
И лишь тогда, волнуясь, я решился
Спросить об имени его…
Де-Сильва
Зовется
Он Уриель Акоста.
Иохаи
О! Бесспорно
Он также вам знаком. Ведь шопот слуг,
Манассе робкий взгляд, вид статуй даже —
Все говорит, что неверна Юдифь!
Де-Сильва
Внимаю вам я, право, с изумленьем.
Быть может, все, что описали вы,
На первый взгляд и кажется столь странным,
Но заблуждаетесь вы в основном.
Суровость к вам не есть любовь к Акосте.
Мыслитель молодой, к науке права
Вниманье устремивший, стал известен
Во время странствий ваших; приобрел
Он славу и почет за дарованья
И острый ум! Философ он едва ль!
Ценю я то, как пишет он прекрасно,
Но то, что пишет он, я не ценю.
Еще звучит Опорто говор милый
В речах его, как будто бы еще
Вчера на берегах цветущих Тахо,
Под солнцем пламенным, он гроздья рвал, —
Так чисто он по-португальски пишет.
В нем все же к иудейству нет любви,
Он чужд преданьям о мамврийском дубе,
Всевышнего не зрел он в купине.
С собратьями не порывает связи,
Но к синагоге равнодушен он.
Полуеврей, полухристианин,
Парит в мечтаньях и сомненье сеет
В твердынях веры, трон ее колебля.
Когда ж с Манассе он знакомство свел,
То в сеть его ума Юдифь попала.
Здесь о любви и речи даже нет!
Ей кажется, что здесь она всех выше,
И повседневность стала презирать.
Бери ж ее, как есть! Да, я уверен,
Она переродится, став твоей.
Иохаи
Рождает слава женщины любовь,
Кем поражается, того и любит.
В тени другого не хочу стоять
Под сенью чьей-то славы! Да, Манассе —
Безвольный человек! Но, Сильва, — вы
Душа всего семейства. Созовите
Скорее всю родню, представьте им Акосту-зятя…
Де-Сильва
Бредишь, Иохаи!
Иохаи
А если он милее вам, чем я,
То породнитесь с ним!
Де-Сильва
Узнай, безумец,
Мой враг заклятый — Уриель!
Иохаи
Ваш враг?
Хоть не желаю я врагам плохого, —
Быть кузнецом их счастья не хочу,
А уж подавно с ними породниться.
На-днях он книгу выпустил свою
И в ней путем надуманных софизмов
Опровергать пытается все то,
Что я, когда-то, по вопросам веры
И богословия писал. Тогда
Он был моим учеником прилежным,
Но книгой этой порывает связь
С народом нашим, с верой и со мною.
Иохаи
Итак, давайте действовать совместно!
Юдифь люблю! И чувствую теперь,
Как с новой силой жар любви пылает.
То облако, что встало надо мной,
Над счастьем и священными правами,
Рассеять с вами мы должны, де-Сильва.
Ее молить я о себе стыжусь,
Так будьте вы послом моей любви!
Ведь истинная гордость не имеет
Слов для себя. Смеркается… И вы
Отдохновенья жаждете наверно?
Де-Сильва
А вы уверены? Но знать хочу
Я поподробней ваши подозренья.
Входит слуга.
В чем дело?.. Извините… (Слуге) Что такое?
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Слуга. Затем Уриель.
Слуга
Тот ученик — я помню хорошо,
Его любили вы — желает, рабби,
Сказать вам что-то. Я его впустил.
(Отступает, пропускает Уриеля и уходит.)
Уриель входит в комнату.
Иохаи (в сторону)
Он сам!
Де-Сильва (в сторону)
Акоста!
Уриель
Я не помешаю?
Де-Сильва
К врачу де-Сильва вы пришли? Прошу!
Бесспорно, своему врагу не смеет
Врач отказать.
Уриель
Врагу, де-Сильва?
Учитель мой! Проститься я пришел.
Иохаи (в сторону)
Уехать хочет он?
Де-Сильва (представляя Иохаи)
Знакомы ль вы?
Бен-Иохаи!
Уриель
Мы знакомы.
Иохаи
Как!
Вы Амстердам покинуть захотели?
Уриель
Как только озарится небосвод,
Уеду я отсюда, Иохаи.
Хочу я мир увидеть и людей.
Проститься дружески хочу со всеми,
Кого любил, вот почему я к вам,
Пришел, де-Сильва. Вот моя рука!
Де-Сильва (отталкивая руку)
Принять ту руку, что в окно швырнула
Плоды моих раздумий и трудов,