Урсус совершенно растерялся.
Ему не удалось ввести Дею в заблуждение.
Было ли тут виною его искусство чревовещателя? Конечно, нет. Ему удалось обмануть зрячих Фиби и Винос, но слепую Дею он не смог обмануть. Ведь Фиби и Винос смотрели только глазами, тогда как Дея видела сердцем.
Он не был в состоянии ответить ни слова. Он только подумал про себя: Bos in lingua [бык на языке (лат.)]. У растерявшегося человека точно бык подвешен к языку.
Когда человек находится во власти сложных переживаний, он прежде всего испытывает приступ самоуничижения. Урсус пришел к печальному выводу:
-- Напрасно я столько труда потратил на звукоподражание!
Как и всякий мечтатель, потерпевший неудачу, он принялся горько сетовать:
-- Полный провал! Я воспроизводил все эти голоса впустую. Что же будет теперь с нами?
Он взглянул на Дею. Она стояла молча, не шевелясь и все больше и больше бледнея. Ее неподвижный, слепой взор был устремлен куда-то в пространство.
На помощь Урсусу пришел случай.
Урсус увидел во дворе дядюшку Никлса, который, держа в руке свечу, делал ему знаки.
Дядюшка Никлс не дождался конца фантастической комедии, единственным исполнителем которой был Урсус, так как кто-то постучал в двери харчевни. Дядюшка Никлс пошел отворить. В дверь стучали дважды, и хозяин дважды уходил. Урсус, поглощенный своим стоголосым монологом, ничего не заметил.
Увидав, что Никлс машет ему рукой, Урсус спустился во двор.
Он подошел к хозяину гостиницы.
Урсус приложил палец к губам.
Дядюшка Никлс тоже приложил палец к губам.
Они смотрели друг на друга.
Каждый из них словно говорил другому: "Поговорим, но не здесь".
Никлс тихо отворил дверь в нижний зал. Они вошли. Кроме них, в комнате не было никого. Входная дверь с улицы и окна были наглухо закрыты.
Хозяин захлопнул дверь во двор перед самым носом любопытного Говикема.
Потом поставил свечу на стол.
Начался разговор. Вполголоса, почти шепотом!
-- Мистер Урсус...
-- Мистер Никлс?
-- Я, наконец, понял.
-- Вот как!
-- Вы хотели убедить эту бедную слепую, что все идет как обычно.
-- Закон не запрещает чревовещания.
-- У вас настоящий талант.
-- Вовсе нет.
-- Удивительно, до какой степени вы умеете воспроизводить все, что вам хочется.
-- Уверяю вас, нет.
-- А теперь мне нужно поговорить с вами.
-- Это разговор о политике?
-- Как сказать.
-- О политике я и слушать не хочу.
-- Вот в чем дело. В то время как вы играли, изображая один и актеров и публику, в дверь стучались.
-- Стучались в дверь?
-- Да.
-- Мне это не нравится.
-- Мне тоже не нравится.
-- Что же дальше?
-- Я отворил.
-- Кто же стучал?
-- Человек, который вступил со мной в разговор.
-- Что он вам сказал?
-- Я выслушал его.
-- Что вы ему ответили?
-- Ничего. Я вернулся смотреть на вашу игру.
-- Ну?
-- Ну, и в дверь постучали вторично.
-- Кто? Тот же самый?
-- Нет, другой.
-- Он тоже с вами говорил?
-- Нет, этот не сказал ни слова.
-- Я это предпочитаю.
-- А я нет.
-- Объяснитесь, мистер Никлс.
-- Угадайте, кто говорил со мной в первый раз?
-- Мне некогда разыгрывать роль Эдипа.
-- Это был хозяин цирка.
-- Соседнего?
-- Да, соседнего.
-- Того, где гремит такая бешеная музыка?
-- Да. Ну так вот, мистер Урсус, он делает вам предложение.
-- Предложение?
-- Предложение.
-- Почему?
-- Да потому.
-- У вас передо мной одно преимущество, мистер Никлс; вы только что разгадали мою загадку, а я никак не могу разгадать вашу.
-- Хозяин цирка поручил мне передать вам, что он видел, как приходили полицейские, и что он, хозяин цирка, желая доказать вам свою дружбу, предлагает купить у вас за пятьдесят фунтов стерлингов наличными ваш фургон "Зеленый ящик", обеих лошадей, трубы вместе с дующими в них женщинами, вашу пьесу вместе со слепой, которая в ней играет, и вашего волка с вами в придачу.
Урсус высокомерно улыбнулся.
-- Содержатель Тедкастерской гостиницы, передайте хозяину цирка, что Гуинплен вернется.
Трактирщик взял со стула что-то темное и повернулся к Урсусу, подняв обе руки и держа в одной плащ, в другой кожаный нагрудник, войлочную шляпу и рабочую куртку.
И сказал:
-- Человек, который постучал вторым, был полицейский; он вошел и вышел, не произнеся ни слова, и передал мне вот это.
Урсус узнал кожаный нагрудник, рабочую куртку, шляпу и плащ Гуинплена.