Перевод с французского Людмилы Новиковой

Действующие лица:

Г-н Смит.

Г-ж а Смит.

Г-н Мартен.

Г-ж а Мартен.

Мэри, прислуга.

Брандмайор.

Сцена первая

Типичный английский интерьер. Английские кресла. Английский вечер. Г-н Смит, англичанин, сидит в английском кресле и в английских тапочках, у английского камина, в котором горит английский огонь, курит английскую трубку и читает английскую газету. На нем английские очки. У него седые английские усы. Рядом с ним в другом английском кресле сидит г-жа Смит, англичанка, и штопает английские носки. Абсолютное английское молчание. Английские настенные часы бьют по-английски семнадцать раз.

Г-жа Смит. О, девять часов. Мы съели суп, рыбу, картошку с салом, английский салат. Дети выпили английской воды. Сегодня мы хорошо поели. А все потому, что мы живем под Лондоном и носим фамилию Смит.

Г-н Смит продолжает читать и вместо ответа щелкает языком.

Картошка с салом очень вкусна, и масло в салате было свежее. Масло из лавки на углу лучше, чем масло из лавки напротив нас, и гораздо лучше, чем масло из лавки в конце улицы. Однако я вовсе не хочу сказать, что у них плохое масло.

Г-н Смит продолжает читать и щелкает языком.

Но все же масло из лавки на углу самое лучшее.

Г-н Смит продолжает читать и щелкает языком.

Сегодня Мэри хорошо пожарила картошку. А в прошлый раз она ее не дожарила. Я люблю прожаренную картошку.

Г-н Смит продолжает читать и щелкает языком.

И рыба была свежая. Пальчики оближешь. Я подкладывала себе два раза. Нет, три. Из-за этого приходится чаще ходить в туалет. Ты тоже подкладывал себе три раза. Но в третий раз ты положил меньше, чем первый и второй. Я же положила себе гораздо больше. Сегодня я ела больше, чем ты. Как же это получилось? Ведь обычно ты ешь больше меня. У тебя завидный аппетит. Суп был немножко пересолен. В нем больше соли, чем в тебе. В нем и порея было слишком много, а луку мало. Жаль, что я не велела Мэри добавить немножко молотого аниса. В следующий раз придется проследить самой.

Г-н Смит продолжает читать и щелкает языком.

Нашему мальчугану хотелось выпить пива. Подрастет — будеть дуть его, как ты. Ты видел, как он смотрел на бутылку? А я налила ему воды из графина. Ему хотелось пить, и он ее выпил. А Элен похожа на меня: она хорошая хозяйка, экономна, играет на фортепьяно. Она никогда не просит английского пива. Совсем как наша малышка, которая пьет только молоко и ест только кашку. Сразу видно, что ей только два года. Ее зовут Пегги. Торт с айвой и фасолью получился замечательный! Может быть, к десерту и не хватило австралийского бургундского, но я его не стала подавать, чтобы не делать из них гурманов. Их надо приучать к умеренности и строгости.

Г-н Смит продолжает читать и щелкает языком.

У миссис Паркер есть знакомый румынский лавочник, которого зовут Попеску Розенфельд. Он прекрасный специалист по йогурту. Он недавно приехал из Константинополя, где закончил Андрианопольскую школу по изготовлению йогурта. Завтра я куплю у него большой горшок румынского народного йогурта. У нас под Лондоном такое увидишь не часто.

Г-н Смит продолжает читать и щелкает языком.

Йогурт хорош для желудка, почек, аппендицита и апофеоза. Так говорит доктор Маккензи-Кинг, который лечит детей наших соседей Джонсов. Он хороший врач. Ему мы можем доверять. Он прописывает только те лекарства, которые испробовал на себе. Прежде чем сделать операцию печени Паркеру, он сделал такую операцию себе, хотя и не был болен.

Г-н Смит. Тогда как же получилось, что доктор жив, а Паркер умер?

Г-жа Смит. Для доктора операция прошла удачно, а для Паркера нет.

Г-н Смит. Значит, Маккензи плохой врач. Или операция должна быть удачной для обоих, или оба должны умереть.

Г-жа Смит. А почему?

Г-н Смит. Уж если врач с больным не могут выздороветь вместе, то добросовестный врач должен умереть вместе с больным. Капитан должен тонуть вместе с кораблем, а не оставаться в живых.

Г-жа Смит. Нельзя же сравнивать больного с кораблем.

Г-н Смит. А почему? И у корабля есть болезни. Впрочем, твой доктор здоров как корабль, поэтому он должен погибнуть вместе с больным, как доктор и его корабль.

Г-жа Смит. Да, я об этом не подумала! Наверно, ты прав… Ну и что же из этого следует?

Г-н Смит. А то, что все врачи — шарлатаны. Впрочем, и больные тоже. И честен в Англии только морской флот.

Г-жа Смит. Но не моряки.

Г-н Смит. Разумеется.

Пауза.

(Уткнувшись в газету.) Одного я не могу понять. Почему в газетной хронике нам всегда сообщают возраст покойного, а возраст новорожденных — никогда. Это бессмыслица.

Г-жа Смит. Никогда над этим не задумывалась!

Снова молчание. Часы бьют семь раз. Тишина. Часы бьют три раза. Тишина. Часы не бьют ни разу.

Г-н Смит (уткнувшись в газету). Надо же! Здесь написано, что Бобби Уотсон умер.

Г-жа Смит. Боже мой! Бедняга! Когда же он умер?

Г-н Смит. Что ты удивляешься? Ведь ты прекрасно знаешь. Он умер два года тому назад. Помнишь, полтора года тому назад мы были на его похоронах?

Г-жа Смит. Конечно, помню. Я сразу вспомнила, а ты почему так удивился, когда прочел в газете?

Г-н Смит. В какой газете? О его смерти говорили уже три года назад. Я о ней вспомнил по ассоциации.

Г-жа Смит. Очень жаль! Он ведь так хорошо сохранился!

Г-н Смит. Это был самый прелестный труп во всей Великобритании. Ему нельзя было дать его лет. Бедняга Бобби уже четыре года как умер, а все еще не остыл. Настоящий живой труп! А какой он был веселый!

Г-жа Смит. Бедная Бобби!

Г-н Смит. Ты хочешь сказать — бедный Бобби!

Г-жа Смит. Да нет, я говорю о его жене. Ее ведь звали так же, как и его, — Бобби Уотсон. Их звали одинаково, и когда они появлялись вместе — их часто путали. И только после его смерти все узнали, кто из них кто. Впрочем, их путают и сейчас и посылают соболезнования не по адресу. Ты ее знаешь?

Г-н Смит. Я ее видел лишь однажды, да и то случайно — на похоронах Бобби.

Г-жа Смит. А я ее не видела ни разу. Она красива?

Г-н Смит. Черты лица у нее правильные, но красивой ее не назовешь. Она слишком высока и толста. Черты лица у нее неправильные, но она очень красива. Она маловата ростом и худа. Она учительница пения.

Часы бьют пять раз. Долгая пауза.

Г-жа Смит. Когда же они поженятся?

Г-н Смит. Самое позднее — весной.

Г-жа Смит. Нам, конечно, надо побывать у них на свадьбе.

Г-н Смит. И надо им сделать свадебный подарок. Но какой?

Г-жа Смит. А почему бы не преподнести им одно из семи серебряных блюд, что подарили нам на свадьбу? Нам они ведь так до сих пор и не понадобились. Как жаль, что она овдовела такой молодой!

Г-н Смит. Скажи спасибо, что у них не было детей.

Г-жа Смит. Только этого им не хватало! Дети! Что бы она, бедняжка, с ними делала!

Г-н Смит. Она еще молода. Может еще снова выйти замуж. А траур ей очень идет.

Г-жа Смит. А кто станет возиться с детьми? Ты же знаешь — у них мальчик и девочка. Кстати, как их зовут?

Г-н Смит. Бобби и Бобби, как и родителей. Дядюшка Бобби Уотсона, старый Бобби Уотсон, богат и привязан к мальчику. Вот он и мог бы взяться за его воспитание.

Г-жа Смит. Естественно. А тетушка Бобби Уотсона, старая Бобби Уотсон, могла бы взяться за воспитание Бобби Уотсон, дочки Бобби Уотсон. И тогда мамаша Бобби Уотсон сможет снова выйти замуж. Есть у нее кто-либо на примете?

Г-н Смит. Да, двоюродный брат Бобби Уотсона.

Г-жа Смит. Кто? Бобби Уотсон?

Г-н Смит. О каком Бобби Уотсоне ты говоришь?

Г-жа Смит. О Бобби Уотсоне, сыне старого Бобби Уотсона, другого дядюшки покойного Бобби Уотсона.

Г-н Смит. Да нет, это не тот Бобби Уотсон, это другой. Это Бобби Уотсон, сын старой Бобби Уотсон, тетушки покойного Бобби Уотсона.

Г-жа Смит. Ты хочешь сказать, коммивояжер Бобби Уотсон?

Г-н Смит. Все Бобби Уотсоны коммивояжеры.

Г-жа Смит. Ну и тяжелая профессия! Но очень денежная.

Г-н Смит. Конечно, если нет конкуренции.

Г-жа Смит. А когда нет конкуренции?

Г-н Смит. По вторникам, четвергам и вторникам.

Г-жа Смит. Три дня в неделю? А что Бобби Уотсон делает в это время?

Г-н Смит. Отдыхает, спит.

Г-жа Смит. Раз уж в эти три дня нет конкуренции, так почему ему тогда не поработать?

Г-н Смит. Откуда я могу все знать? Я не могу ответить на все твои дурацкие вопросы.

Г-жа Смит (обиженно). Ты что, хочешь меня обидеть?

Г-н Смит (широко улыбаясь). Сама знаешь, что нет.

Г-жа Смит. Все вы, мужчины, одинаковы! Сидите, курите целыми днями. И пятьдесят раз на дню пудритесь и красите губы. Или же весь день пьянствуете.

Г-н Смит. А что ты скажешь, если мужчины начнут вести себя так, как женщины? Весь день курить, пудриться, красить губы, пить виски?

Г-жа Смит. А мне плевать! Но если ты мне назло это говоришь, то погоди… Я не люблю подобных шуток, и ты прекрасно это знаешь. (Отбрасывает штопку, в в гневе встает.)

Г-н Смит (тоже встает и с ласковым видом направляется к жене). О, милый жареный цыпленочек, к чему метать громы и молнии? Ведь ты же знаешь, что я шучу. (Притягивает ее к себе и обнимает.) Ну и парочка мы с тобой — старые влюбленные дураки! Идем, ляжем в постельку, идем бай-бай!

Сцена вторая

Те же и Мэри.

Мэри (входя). Я служанка. Я очень приятно провела время. Я ходила в кино с мужчиной и смотрела фильм с женщинами. После кино мы зашли выпить водки и молока, а потом читали газету.

Г-жа Смит. Надеюсь, вы приятно провели время. Вы сходили в кино с мужчиной, а потом выпили водки и молока.

Г-н Смит. И еще газета!

Мэри. Ваши гости, госпожа и господин Мартен, стоят за дверью. Они ждали меня. Они не смели войти сюда одни. Сегодня вы их звали на ужин.

Г-жа Смит. Да. Мы их ждали. Но мы проголодались. А так как они все не приходили, мы сели за стол без них. Мы не ели весь день. Вам не следовало уходить.

Мэри. Но вы же сами разрешили.

Г-н Смит. Мы не нарочно.

Мэри (смеется; потом плачет; улыбается). Я себе купила ночной горшок.

Г-жа Смит. Милая Мэри, будьте любезны, откройте дверь и впустите, пожалуйста, господина и госпожу Мартен. А мы пойдем переоденемся.

Господин и госпожа Смит уходят направо. Мэри открывает дверь слева. Появляются господин и госпожа Мартен.

Сцена третья

Мэри и супруги Мартен.

Мэри. Почему вы пришли так поздно? Это невежливо. Надо приходить вовремя. Понятно? Ну так и быть, садитесь и ждите.

Сцена четвертая

Те же без Мэри. Госпожа и господин Мартен садятся друг против друга и молчат. Робко улыбаются друг другу. Последующий диалог произносится тягуче, монотонно, нараспев и безо всякого выражения.

Г-н Мартен. Извините, мадам, но, кажется, если я не ошибаюсь, я вас где-то встречал.

Г-жа Мартен. И мне кажется, мсье, что я вас где-то встречала.

Г-н Мартен. Может быть, мы встречались в Манчестере, мадам?

Г-жа Мартен. Вполне возможно. Я родом из Манчестера. Но, мсье, я не могу припомнить, там ли я вас встречала.

Г-н Мартен. Боже, как занятно! Мадам, я тоже родом из Манчестера.

Г-жа Мартен. Занятно!

Г-н Мартен. Занятно! Но, мадам, я уехал из Манчестера около пяти недель назад.

Г-жа Мартен. Как занятно! Как странно, какое совпадение, мсье, я тоже уехала из Манчестера около пяти недель назад.

Г-н Мартен. Я выехал в половине девятого утра, а в Лондон поезд прибывает без четверти пять, мадам.

Г-жа Мартен. Как занятно! Как странно! Какое совпадение! Я тоже ехала этим поездом, мсье.

Г-н Мартен. Боже, как занятно! Так, может быть, я встретил вас в поезде, мадам?

Г-жа Мартен. Вполне возможно, не исключено, совершенно допустимо. Почему бы и нет? Но я не помню этого, мсье.

Г-н Мартен. Мадам, я ехал вторым классом. Хоть в Англии и нет второго класса, но я всегда им езжу.

Г-жа Мартен. Как странно, как занятно, какое совпадение. Ведь и я ехала вторым классом, мсье.

Г-н Мартен. Как занятно! Дорогая мадам, может быть, мы встретились в купе второго класса!

Г-жа Мартен. Возможно, не исключено. И все же я не припоминаю, дорогой мсье!

Г-н Мартен. Я ехал в вагоне номер восемь, в шестом купе, мадам.

Г-жа Мартен. Занятно, дорогой мсье. Я тоже ехала в вагоне номер восемь, в шестом купе.

Г-н Мартен. Как это занятно и какое совпадение! Дорогая мадам, может быть, мы и виделись в шестом купе?

Г-жа Мартен. Вполне возможно. Однако я не помню, дорогой мсье!

Г-н Мартен. По правде говоря, мадам, я тоже этого не помню. Однако вполне возможно, что там-то мы и встретились. По зрелом размышлении, это вполне возможно.

Г-жа Мартен. Верно-верно, конечно, мсье!

Г-н Мартен. Как занятно… Я сидел у окна, на третьем месте, милая мадам.

Г-жа Мартен. Боже мой, как это занятно и странно — ведь я сидела у окна, на месте номер шесть, как раз напротив вас, мсье.

Г-н Мартен. Боже мой, как это занятно, какое совпадение! Ведь мы сидели друг против друга, дорогая мадам. Должно быть, там-то мы и встретились.

Г-жа Мартен. Занятно! Все это возможно, но я, мсье, не помню ничего.

Г-н Мартен. По правде говоря, мадам, я тоже ничего не помню. И все-таки возможно, что в этой обстановке мы и встретились, мадам.

Г-жа Мартен. Все это правильно, но все же я не вполне в этом убеждена, мсье.

Г-н Мартен. А не вы ли, мадам, были той дамой, которая попросила меня поставить чемодан на полку, а потом поблагодарила и разрешила курить?

Г-жа Мартен. Конечно, это была я, мсье. Как это занятно, как занятно, какое совпадение!

Г-н Мартен. Как занятно, как странно, какое совпадение! Так, значит, мы, видимо, тогда и познакомились, мадам?

Г-жа Мартен. Как занятно, какое совпадение. Вполне возможно, дорогой мсье. Но я что-то не помню.

Г-н Мартен. И я, мадам, не помню.

Тишина. Часы бьют два раза, потом еще один раз.

Приехав в Лондон, я поселился на улице Бромфельд, мадам.

Г-жа Мартен. Как занятно, как странно. И я, мсье, приехав в Лондон, поселилась на улице Бромфельд.

Г-н Мартен. Занятно… Ну тогда… тогда мы, может быть, встречались на улице Бромфельд, мадам.

Г-жа Мартен. Занятно, странно. Все возможно. Но я не помню ничего, мсье.

Г-н Мартен. Я живу в доме номер девятнадцать, дорогая мадам.

Г-жа Мартен. Занятно, я ведь тоже, дорогой мсье, живу в доме номер девятнадцать.

Г-н Мартен. Так, значит, так, значит, так, значит, мы в этом доме виделись, мадам.

Г-жа Мартен. Возможно, но я не помню, дорогой мсье.

Г-н Мартен. Живу я, милая мадам, в квартире номер восемь, шестой этаж.

Г-жа Мартен. Занятно! Боже мой, как странно! Какое совпадение, дорогой мсье. И я живу в квартире номер восемь, шестой этаж.

Г-н Мартен (задумчиво). Как занятно, как занятно, как занятно. Какое совпадение. Знаете, у меня в спальне есть кровать. Она застелена зеленым покрывалом. И спальня, и кровать, и покрывало находятся между туалетом и библиотекой, в конце коридора.

Г-жа Мартен. Какое совпадение, боже мой! И у меня в спальне кровать застелена зеленым покрывалом, и, дорогой мсье, она находится между туалетом и библиотекой, в конце коридора.

Г-н Мартен. Как странно, любопытно, необычно! Итак, мадам, мы делим с вами спальню и постель. Быть может, там мы и встречались!

Г-жа Мартен. Как любопытно, и какое совпадение. Возможно, там мы и встречались, и даже, может, прошлой ночью. Но я не помню, дорогой мсье.

Г-н Мартен. У меня есть дочка, она живет со мной, мадам. Ей два года, она блондинка, у нее один глаз белый, а другой красный. Она прелестна, и зовут ее Алисой, милая мадам.

Г-жа Мартен. Какое странное совпадение. И у меня есть дочка. Ей два года. И у нее один глаз белый, а другой красный. Она прелестна, и зовут ее Алисой, дорогой мсье.

Г-н Мартен (все тем же тягучим, монотонным голосом). Занятно, вот какое совпадение. Как странно. Быть может, у нас с вами общее дитя, мадам?

Г-жа Мартен. Как любопытно, дорогой мсье! Ведь все возможно.

Довольно продолжительная пауза… Часы отбивают двадцать три удара. Г-н Мартен после долгого размышления медленно поднимается и неспешно направляется к г-же Мартен. Она удивлена его торжественным видом и тоже тихо встает. У г-на Мартена все тот же замедленный, монотонный, слегка напевный голос.

Г-н Мартен. Итак, дорогая мадам, нет никакого сомнения в том, что мы с вами встречались и вы моя законная супруга… Элизабет, я вновь тебя обрел!

Г-жа Мартен тихонько подходит к господину Мартену. Они вяло обнимаются. Часы очень громко бьют один раз. Этот удар так оглушителен, что зрители вздрагивают. Супруги Мартен ничего не слышат.

Г-жа Мартен. Дональд, так это ты, darling!

Они усаживаются в одно кресло, обнимаются и засыпают. Часы бьют еще много раз. Появляется Мэри. Она идет на цыпочках. Держит палец на губах. Она потихоньку выходит на сцену и обращается к публике.

Сцена пятая

Те же и Мэри.

Мэри. Теперь Элизабет и Дональд слишком счастливы, чтобы услышать мои слова. И я могу открыть вам тайну. Элизабет — вовсе не Элизабет, а Дональд — вовсе не Дональд. И вот вам доказательство: ребенок, о котором говорил Дональд, — не дочь Элизабет; это совсем другой ребенок. И у дочки Дональда, и у дочки Элизабет один глаз белый, а другой красный. Но у дочки Дональда правый глаз белый, а левый красный, в то время как у дочки Элизабет красный глаз правый, а белый — левый. Итак, вся строгая система аргументов Дональда рушится, наткнувшись на этот крайний аргумент, опровергающий всю его теорию. Несмотря на необыкновенные совпадения, которые внешне кажутся вполне доказательными, Дональд и Элизабет, не являясь родителями одного и того же ребенка, не настоящие Дональд и Элизабет. Он напрасно думает, что он Дональд. Она напрасно думает, что она Элизабет. Они жестоко заблуждаются. Но кто же настоящий Дональд? И кто же настоящая Элизабет? Кому нужно, чтобы они продолжали заблуждаться? Не знаю. Не надо и пытаться что-то разгадать. Пусть все остается как есть. (Проходит несколько шагов по направлению к двери, потом возвращается и говорит, обращаясь к публике.) А мое настоящее имя — Шерлок Холмс! (Уходит.)

Сцена шестая

Те же без Мэри. Часы бьют без всякого порядка. Через некоторое время господин и госпожа Мартен отодвигаются друг от друга и усаживаются на те места, где они сидели вначале.

Г-н Мартен. Забудем, darling, обо всем, что было прежде. Мы снова обрели друг друга, не станем же теряться и будем жить как прежде.

Г-жа Мартен. Да, darling.

Сцена седьмая

Те же и Смиты. Господин и госпожа Смит появляются справа. Одеты по-прежнему.

Г-жа Смит. Здравствуйте, друзья. Извините, что мы заставили вас ждать. Как только мы узнали, что вы хотите навестить нас без всякого предупреждения, мы подумали, что должны принять вас по всем законам гостеприимства и поспешили надеть на себя вечерние туалеты.

Г-н Смит (в ярости). Мы целый день ничего не ели. И ждем вас уже четыре часа. Почему вы задержались?

Господин и госпожа Смит садятся напротив гостей. Бой часов подчеркивает реплики — громче или тише в зависимости от обстоятельств. Мартены (особенно она) подавлены и смущены. Поэтому разговор не вяжется, и вначале слова подыскиваются с трудом. Сначала все молчат, затем идут паузы и заминки.

Г-н Смит. Гм…

Пауза.

Г-жа Смит. Гм… Гм…

Г-жа Мартен. Гм, гм, гм…

Пауза.

Г-н Мартен. Гм, гм, гм, гм…

Пауза.

Г-жа Мартен. Да, действительно…

Пауза.

Г-н Мартен. У всех у нас насморк.

Пауза.

Г-н Смит. И все же не холодно.

Пауза.

Г-жа Смит. И сквозняков нет.

Пауза.

Г-н Мартен. О, к счастью, нет.

Пауза.

Г-н Смит. О-хо-хо-хо!

Пауза.

Г-н Мартен. Вам грустно?

Пауза.

Г-жа Смит. Да нет, ему гнусно!

Пауза.

Г-жа Мартен. О, мсье, в вашем-то возрасте не надо бы…

Пауза.

Г-н Смит. А разве есть у сердца возраст?

Пауза.

Г-н Мартен. Вы правы.

Пауза.

Г-жа Смит. Так говорят.

Пауза.

Г-жа Мартен. Но говорят ведь и обратное.

Пауза.

Г-н Смит. А истина — как раз посередине.

Пауза.

Г-н Мартен. Это верно.

Пауза.

Г-жа Смит (супругам Мартен). Вы много путешествуете и могли бы нам рассказать что-то интересное.

Г-н Мартен (жене). Скажи-ка, дорогая, что ты сегодня видела?

Г-жа Мартен. Да нет, не надо — мне не поверят.

Г-н Смит. Ведь мы не станем сомневаться в истинности ваших слов.

Г-жа Смит. И если вы так думаете, мы обидимся.

Г-н Мартен (жене). Да, дорогая, если ты так думаешь, то им станет обидно.

Г-жа Мартен (любезно). Итак, я нынче наблюдала нечто невероятное! Немыслимое!

Г-н Мартен. Говори, дорогая!

Г-н Смит. Это, наверное, очень забавно!

Г-жа Смит. Рассказывайте же!

Г-жа Мартен. Итак, сегодня я пошла на рынок овощей купить. Они все дорожают…

Г-жа Смит. То ли еще будет!

Г-н Смит. Дорогая, гадкая, не перебивай.

Г-жа Мартен. На улице, возле одного кафе, я увидела мужчину. Одет прилично, лет примерно пятьдесят, даже меньше. И он…

Г-н Смит. Кто? Что?

Г-жа Смит. Кто? Что?

Г-н Смит. Что? (Жене.) Ах, дорогая, не перебивай, ведь это свинство!

Г-жа Смит. Ах, дорогой, ведь ты первый и перебил. Какое хамство!

Г-н Мартен. Потише. (Своей жене.) И что он делал, этот господин?

Г-жа Мартен. Вы не подумайте, что я вам вру. Он стоял одной коленкой на тротуаре и весь согнулся.

Г-н Мартен и Г-жа Смит. Что?

Г-жа Мартен. Да, да, согнулся.

Г-н Смит. Невероятно.

Г-жа Мартен. Да, он нагнулся. Я подошла, чтобы посмотреть, в чем дело…

Г-н Смит. Ну и..?

Г-жа Мартен. Он завязывал шнурок.

Трое присутствующих. Фантастика!

Г-н Смит. Расскажи об этом кто другой, я бы не поверил.

Г-н Мартен. А почему? Когда гуляешь, случается увидеть и что-нибудь еще чуднее. Я сам в метро сегодня видел господина, который сидел на скамейке и спокойно читал газету.

Г-жа Смит. Какой оригинал!

Г-н Смит. Возможно, тот же самый.

Во входную дверь звонят.

Г-н Смит. Звонят.

Г-жа Смит. Кто-то пришел. Пойду посмотрю. (Уходит. Открывает дверь и возвращается.) Никого. (Снова садится.)

Г-н Мартен. Приведу еще один пример…

Звонок.

Г-н Смит. Звонят.

Г-жа Смит. Кто-то пришел. Сейчас посмотрю. (Идет к двери. Открывает и возвращается.) Никого. (Идет на свое место.)

Г-н Мартен (потерял нить разговора). Гм…

Г-жа Мартен. Ты собирался привести еще один пример.

Г-н Мартен. Ах да…

Звонок.

Г-н Смит. Звонят.

Г-жа Смит. Не стану открывать.

Г-н Смит. Но, может, все-таки кто-то пришел!

Г-жа Смит. В первый раз — никого. Второй раз — никого. И откуда ты взял, что теперь кто-то пришел?

Г-н Смит. Но ведь звонили!

Г-жа Мартен. Это ничего не значит.

Г-н Мартен. Как же так? Когда звонят, то, значит, за дверью кто-то ждет, чтобы ему открыли и впустили.

Г-жа Мартен. Не всегда. Вот и сейчас вы в этом убедились.

Г-н Мартен. Но почти всегда это так.

Г-н Смит. Когда я к кому-то прихожу, то я звоню. И, кажется, все так поступают. И раз звонят, то, значит, кто-то есть.

Г-жа Смит. Теоретически все это так. Но в жизни происходит и иначе. Как раз сейчас ты в этом убедился.

Г-жа Мартен. Ваша жена права.

Г-н Мартен. О женщины, всегда-то вы готовы друг друга защищать!

Г-жа Смит. Ну так и быть, пойду взгляну. Тогда ты перестанешь говорить, что я упряма, и убедишься, что не прав. (Идет к двери, открывает и вновь закрывает ее.) Вот видишь — никого! (Садится на свое место.) Ох уж эти мужчины! Всегда они думают, что правы, а на самом деле всегда ошибаются!

Снова звонят.

Г-н Смит. Звонят. Кто-то пришел.

Г-жа Смит (у нее вспышка гнева). Не пойду открывать. Ты же видел, что это ни к чему. Опыт показал, что когда звонят, то никогда никого не бывает.

Г-жа Мартен. Не бывает.

Г-н Мартен. Это не совсем так.

Г-н Смит. Совсем не так. Почти всегда, когда звонят, за дверью кто-то есть.

Г-жа Смит. Никак не убедится.

Г-жа Мартен. Мой муж тоже очень упрям.

Г-н Смит. Там кто-то есть.

Г-н Мартен. Да, это не исключено.

Г-жа Смит (своему мужу). Нет.

Г-н Смит. Да.

Г-жа Смит. А я говорю — нет. И хватит отвлекать меня по всяким пустякам. Хочешь посмотреть — пойди и посмотри!

Г-н Смит. И пойду!

Г-жа Смит пожимает плечами. Г-жа Мартен качает головой.

(Идет открывать дверь.) А! How do you do! (Бросает взгляд на удивленных госпожу Смит и супругов Мартен.) Это капитан пожарной части.

Сцена восьмая

Те же и Брандмайор.

Брандмайор (на нем, конечно, большая блестящая каска и мундир). Приветствую вас, дамы и господа.

Все еще немного удивлены. Рассерженная г-жа Смит отворачивается и не здоровается.

Здравствуйте, госпожа Смит. У вас очень сердитый вид.

Г-жа Смит. О!

Г-н Смит. Видите ли, моя жена переживает, что оказалась не права.

Г-н Мартен. Господин брандмайор, у госпожи и господина Смит произошло небольшое недоразумение.

Г-жа Смит (г-ну Мартену). Не ваше дело! (Г-ну Смиту.) Я бы попросила тебя не говорить с чужими о наших семейных ссорах!

Г-н Смит. Но, дорогая, это ерунда. Брандмайор — старинный друг семейства. Его матушка меня ласкала. С его отцом я был знаком, а его мамочка просто имела на меня виды. Он просил меня, чтобы я отдал за него свою дочку, когда она у меня родится, да так и умер, не дождавшись.

Г-н Мартен. Здесь никто не виноват — ни вы, ни он.

Брандмайор. О чем же речь?

Г-жа Смит. Мой муж считает…

Г-н Смит. Нет, это ты считаешь.

Г-н Мартен. Да, она.

Г-жа Мартен. Нет, он.

Брандмайор. Не нервничайте. Госпожа Смит, расскажите, в чем дело.

Г-жа Смит. Так вот. Мне, право же, неловко об этом с вами говорить, но ведь пожарник похож на исповедника.

Брандмайор. Ну?