Private Lives by
Noël Peirce Coward (1930)

Перевод с английского Михаила Мишина

Пьеса в трех действиях

Действующие лица:

Сибилла Чейз

Эллиот Чейз

Виктор Принн

Аманда Принн

Луиза

Действие первое

Гостиница французского курортного городка. Терраса, которую делят на две половины, поставленные в ряд кадки с невысокими деревцами. В глубине каждой половины — створчатые двери, с оранжевыми и белыми навесами, защищающими от летнего солнца. Параллельно рампе идет балюстрада. По обе стороны от зеленой «границы» одинаковая плетеная мебель: пара кресел и стол. Восемь часов вечера. Где-то неподалеку играет оркестр. Открываются двери правой части террасы, и появляется Сибилла Чейз, хорошенькая блондинка, одетая в изящный дорожный костюм. Она проходит к балюстраде, вдыхает полной грудью и осматривается с выражением радостного удовлетворения.

Сибилла. Эллиот, милый! Иди скорей сюда. Здесь так чудесно.

Эллиот (голос). Иду, иду.

Через несколько мгновений на террасу выходит Эллиот, стройный симпатичный мужчина лет тридцати, на нем также дорожный костюм. Он подходит к Сибилле и задумчиво смотрит вдаль. Сибилла берет его под руку.

Эллиот. Да, вид неплохой.

Сибилла. Божественный. Смотри, яхта! Как красиво огни в воде отражаются. Милый, я так счастлива!

Эллиот. В самом деле?

Сибилла. А ты разве нет?

Эллиот. Разумеется, да. Я ужасно счастлив.

Сибилла. Только подумать. Мы с тобой — муж и жена.

Эллиот. Да, дело кончилось трагически.

Сибилла. Не смейся. Не стоит иронизировать над нашим медовым месяцем только потому, что в твоей жизни он не первый.

Эллиот (хмурясь). А вот это уже глупо.

Сибилла. Ты обиделся?

Эллиот. Немного.

Сибилла. Миленький, не сердись, я не хотела. Ну, поцелуй меня.

Эллиот целует Сибиллу и кладет руку ей на плечо.

Сибилла. Нет, ты без любви поцеловал.

Эллиот (снова целует ее). Так лучше?

Сибилла. Надо три раза. Я суеверна.

Эллиот (целуя). Ты прелесть.

Сибилла. Скажи, ты рад, что на мне женился? (Отходит на шаг, не выпуская его руки.)

Эллиот. Конечно, рад.

Сибилла. Нет, ты очень рад?

Эллиот. Я рад неописуемо и невыразимо.

Сибилла. Я так счастлива.

Эллиот. Пойдем, надо переодеться. (Держа ее за руку, делает шаг к двери.)

Сибилла. А ты больше рад, чем когда женился на своей первой жене?

Эллиот (выпуская ее руку). Ну вот, опять эта шарманка.

Сибилла. Потому что я все время о ней думаю, и ты тоже.

Эллиот. Ничего подобного. (Садится в кресло.)

Сибилла (подходя к балюстраде). Она ведь была красивая, да? Эта твоя Аманда?

Эллиот. Очень.

Сибилла. Красивей меня?

Эллиот. В миллион раз.

Сибилла. Эллиот!

Эллиот. Она была красивая, гибкая, с тонкими изящными руками, с длинными стройными ногами, и танцевала она грандиозно. Ты, кстати, совсем не умеешь танцевать.

Сибилла. Может, она и на рояле играла лучше чем я?

Эллиот. На рояле она вообще не играла.

Сибилла. То-то. Может, у нее были лучшие организаторские способности?

Эллиот. Не было. И еще у нее не было твоей матери.

Сибилла. Мне кажется, ты не очень-то любишь мою мать.

Эллиот. Не люблю? Да я ее терпеть не могу!

Сибилла. Поверь, в глубине души она очень хорошая.

Эллиот. Значит, до такой глубины я еще не докопал.

Сибилла. Меня очень огорчает, что ты ее не любишь.

Эллиот. Чепуха. (Поднимается с кресла.) По-моему, ты и замуж-то за меня вышла только для того, чтобы сбежать от нее.

Сибилла. Я за тебя вышла, потому что я тебя люблю.

Эллиот. О, Господи, Господи.

Сибилла. Я тебя в миллион раз больше люблю, чем Аманда. Уж я-то не мучила бы тебя, так как она.

Эллиот (закуривая сигарету). Мы мучили друг друга обоюдно.

Сибилла. Нет, все было из-за нее, ты же сам знаешь.

Эллиот (с чувством). Да, да, да! Все было из-за нее!

Сибилла. Быть такой дурой, чтобы потерять тебя!

Эллиот. Мы оба потеряли друг друга.

Сибилла. Нет, это она тебя потеряла. По своей вредности и глупости.

Эллиот. Может, хватит уже про Аманду?

Сибилла (усаживаясь в кресло). Но лично я очень рада. Потому что если бы не ее отвратительный характер и ее неверность, мы бы сейчас не были вместе.

Эллиот. Ну, неверной она не была.

Сибилла. Откуда ты знаешь? А я вот уверена, что была. Поспорить могу, что она тебе изменяла каждые пять минут.

Эллиот. Чтобы изменять каждые пять минут, Аманде не хватило бы пунктуальности. (Закуривает.)

Сибилла (помолчав, с надеждой). Ты ведь ее ненавидишь, да?

Эллиот. Ненавижу? Да нет. Скорее, презираю.

Сибилла (удовлетворенно). Ну, это даже лучше.

Эллиот (опершись на балюстраду и глядя вдаль). Но при этом мне ее жалко.

Сибилла. Это почему же?

Эллиот. В ней есть что-то трагическое. Такая судьба — вечно все усложнять, и во всем запутываться.

Сибилла. Да сама она во всем виновата, не вижу, почему ее надо жалеть.

Эллиот. У нее были и хорошие качества.

Сибилла. Просто ты очень уж добрый. Она же всю твою жизнь в ад превратила. Любой другой на твоем месте испытывал бы злорадство.

Эллиот. К чему весь разговор? Это уже далекое прошлое.

Сибилла. Пять лет — не такое уж далекое.

Эллиот. Достаточно.

Сибилла. Скажи, а ты мог бы снова ее полюбить?

Эллиот. Хватит, Сибилла.

Сибилла. Нет, скажи, мог бы?

Эллиот. Ну, конечно, нет, я же тебя люблю.

Сибилла. Меня ты любишь не так как ее, я это чувствую.

Эллиот (зайдя за спинку ее кресла). Пожалуй, моя любовь к тебе идет больше от разума.

Сибилла. И слава Богу. Именно о такой любви я мечтала.

Эллиот. И была права. Любовь — не любовь, если в ней нет разума, доброты и покоя. Любовь — это нечто надежное, светлое, мирное. Нечто уютное и теплое (садится на край стола), без глупых истерик и сцен ревности. Вот чего мне хочется, и, как я теперь понимаю, хотелось всегда. Надеюсь, дорогая, это не кажется тебе слишком скучным.

Сибилла. Милый, разве с тобой может быть скучно!

Эллиот. Я намного старше тебя.

Сибилла. Совсем не намного.

Эллиот. На семь лет.

Сибилла. Смотри — когда смолкает оркестр, здесь слышен шум прибоя.

Эллиот. Завтра с утра пойдем на пляж.

Сибилла (подходя к балюстраде). Только я загорать не буду.

Эллиот. Почему?

Сибилла. Ненавижу загар на женщинах.

Эллиот (тоже подходит к балюстраде). Хорошо, не загорай. Надеюсь, мужской загар у тебя ненависти не вызывает?

Сибилла. Конечно, нет. Мужчинам загар идет.

Эллиот. У нашей юной леди, похоже, твердые принципы.

Сибилла. В каком смысле?

Эллиот. Все — по полочкам.

Сибилла. Ты это о чем?

Эллиот. А настоящий мужчина, по-твоему, конечно, обязан курить трубку. Так ты скажи, если надо я начну курить.

Сибилла. Да, я люблю, когда мужчина похож на мужчину. Но, может, я тебя как-то не так поняла.

Эллиот. Но ты еще научишься понимать меня и будешь обо мне заботиться, правда?

Сибилла. Я постараюсь научиться понимать тебя.

Эллиот. А заодно командовать мной, да так, что я и не замечу.

Сибилла. Ты что, хочешь меня обидеть?

Эллиот. Вовсе нет, просто интересно.

Сибилла. Что?

Эллиот. Мне интересно, что у тебя на уме, какие твои истинные намерения.

Сибилла. Мои намерения? О чем ты?

Эллиот. Ну да, конечно, ты меня любишь, и все такое, но должны же у тебя быть какие-то намерения.

Сибилла. Я даже понятия не имею — о чем ты говоришь!

Эллиот. Возможно, они у тебя пока в подсознании. Древний инстинкт побуждает тебя накапливать полезную информацию на будущее, и ты исподволь наблюдаешь за мной, как этакий зоркий котенок.

Сибилла. А вот сейчас ты меня уже и, правда, обидел!

Эллиот. Чем? Я же сказал «котенок», а не «кошка».

Сибилла. Котята вырастают и становятся кошками.

Эллиот. Надеюсь, ты постараешься этого избежать. (Смотрит куда-то вдаль.)

Сибилла (снова подходит к нему и берет под руку). Что с тобой, милый? Может быть, ты проголодался?

Эллиот. Ничуть.

Сибилла. Ты вдруг стал такой мрачный, так зло говоришь. Да, я веду себя чисто по-женски. Но это вовсе не значит, что я коварная и расчетливая.

Эллиот. Я не сказал, что ты коварная и расчетливая.

Сибилла. Терпеть не могу этих мужеподобных женщин, которые шумят и всюду лезут.

Эллиот. Я-то и женоподобных мужчин не выношу, которые лезут.

Сибилла. И мне казалось, после Аманды тебе хочется тихой женской ласки и покоя.

Эллиот. Да что ты все время про Аманду?

Сибилла. А разве это не естественно?

Эллиот. Что тебя конкретно интересует?

Сибилла. Из-за чего ты на самом деле с ней развелся?

Эллиот. Это она со мной развелась — по причине моего грубого обращения и супружеской неверности. Я провел целый уик-энд в Брайтоне с дамой по имени Вера Уильямс. У нее была самая грязная щетка для волос из всех, что я видел.

Сибилла. Неуместное благородство. Скажи, почему ты сам не подал на развод?

Эллиот. Это не было бы поступком джентльмена, как к этому слову ни относись.

Сибилла. По-моему, она слишком легко от тебя отделалась.

Эллиот (вставая). Я прошу раз и навсегда прекратить разговор на эту тему.

Сибилла. Хорошо, милый, больше не буду.

Эллиот (глядя вдаль). Не хочу больше ни видеть ее, ни слышать ее имени. Никогда.

Сибилла (также глядя вдаль). Хорошо, миленький.

Эллиот. Это ясно или нет?

Сибилла. Да, миленький. (Помолчав.) А медовый месяц вы с ней где провели?

Эллиот. В Сен-Морице. И хватит уже.

Сибилла. Ненавижу Сен-Мориц.

Эллиот. Я тоже ненавижу. Смертельно.

Сибилла. Ну и как она на лыжах катается?

Эллиот (поворачиваясь к ней лицом). Мы ужинать будем здесь, внизу, или пойдем в казино?

Сибилла (обнимая его за шею). Я тебя люблю. Очень, очень, очень, очень.

Эллиот (тянет ее за руку.) Прекрасно. Пойдем, переоденемся.

Сибилла (тянет его назад). Сперва поцелуй.

Эллиот (поцеловав ее). Так что, в казино?

Сибилла. Давай в казино. (Снимает сумку с балюстрады.) Ты что, любишь играть в карты? Ты мне раньше не говорил.

Эллиот. Так, от случая к случаю.

Сибилла (взяв его за руку). Тогда я сяду за твоим креслом, и тебе пойдет хорошая карта.

Эллиот. Вот тут-то и начнется самое страшное.

Сибилла вместе с Эллиотом скрываются в своем номере. После небольшой паузы из другого номера выходит Виктор Принн, довольно привлекательный мужчина лет тридцати-тридцати пяти. На нем легкий дорожный костюм. Он осматривается, вдыхает воздух полной грудью.

Виктор (зовет). Аманда!

Аманда (голос). Что?

Виктор. Иди скорей, здесь потрясающий вид.

Аманда. Я еще мокрая после ванны. Сейчас приду.

Виктор подходит к столу и выбивает свою трубку. Появляется Аманда. Она очень элегантна, с живым лицом и прекрасной фигурой. На ней легкий халат.

Аманда. Я тут схвачу воспаление легких. Как пить дать.

Виктор. Господи!

Аманда. В каком смысле?

Виктор. Ты выглядишь божественно. (Берет ее руку в свою.)

Аманда. Спасибо, дорогой.

Виктор. Как будто сошла с рекламного плаката.

Аманда. Надеюсь, с приличного?

Виктор. Мне до сих пор не верится. Мы тобой здесь, вдвоем, и ты — моя жена!

Аманда (потершись щекой о его плечо). Какая колючая ткань.

Виктор. Тебе не нравится?

Аманда. Пожалуй, слишком жесткая.

Виктор. Ты меня любишь?

Аманда. Ну, естественно, именно поэтому я здесь.

Виктор. А ты меня сильнее любишь, чем любила…

Аманда (перебивая). О, я умоляю!..

Виктор. Нет, скажи, ты меня любишь сильнее, чем любила Эллиота?

Аманда. Я уже не помню, все это было давно. (Садится в кресло возле деревьев.)

Виктор. Не так уж и давно.

Аманда. Целую жизнь тому назад.

Виктор. Охотно бы свернул его поганую шею.

Аманда (со смехом). За что?

Виктор. За то, что он тебя мучил.

Аманда. Это был обоюдно.

Виктор. Чушь! Виноват был он. И ты это знаешь.

Аманда. Да, теперь я тоже пришла к такому выводу.

Виктор. Скотина.

Аманда. Не надо так нервничать, дорогой.

Виктор. Я никогда с тобой не стану обращаться, как он.

Аманда. Вот это правильно.

Виктор. Я слишком люблю тебя.

Аманда. Он тоже меня любил.

Виктор. Хороша любовь! Ведь он даже один раз тебя ударил!

Аманда. Не один раз.

Виктор. И куда он тебя бил?

Аманда. По разным местам.

Виктор. Какой мерзавец!

Аманда. Я его тоже колотила. Как-то раз я об его голову разбила целых четыре грампластинки! Это было такое наслаждение!

Виктор. Видно, он сам тебя довел!

Аманда. Да, да, довел, и хватит об этом. Ей Богу, для начала нашего медового месяца это не лучшая тема.

Виктор. Он не оценил счастья, которое ему выпало. (Подходит к ней, берет за руку.)

Аманда. Лучше погляди, как красиво играют на воде огни вон той яхты. Интересно, кто ее владелец.

Виктор. Завтра пойдем на пляж.

Аманда. Да. Я здесь хочу как следует загореть.

Виктор (укоризненно). Аманда!

Аманда. А что такое?

Виктор. Ненавижу загорелых женщин.

Аманда. Почему?

Виктор. Ну, по-моему, женщин загар не очень красит.

Аманда. Меня, дорогой, он ужасно красит.

Виктор. Ну, что ж, если ты так хочешь.

Аманда. Хочу и непременно! У меня с собой целая коллекция кремов и растираний для загара.

Виктор. У тебя и так чудесная кожа. (Целует ее в щечку.)

Аманда. Подожди, вот увидишь. Когда я стану вся такая бронзово-золотистая, ты еще сильнее меня полюбишь.

Виктор. Любить сильнее, чем я тебя люблю, уже невозможно.

Аманда. Жаль, дорогой. Я надеялась, наш медовый месяц будет шагом вперед.

Виктор. А где ты провела свой первый медовый месяц?

Аманда (предостерегающе). Виктор!

Виктор. Я хочу знать.

Аманда. В Сен-Морице. Туда все ездили.

Виктор. Терпеть не могу Сен-Мориц.

Аманда. Я тоже.

Виктор. И он сразу начал устраивать тебе скандалы?

Аманда. Нет, спустя пару дней. Я решила, на него так действует горный воздух.

Виктор. И все же ты любила его?

Аманда. Да, Виктор.

Виктор (положив руку ей на плечо). Моя бедная девочка.

Аманда. Дорогой, постарайся говорить не так напыщенно.

Виктор (задетый). Аманда!

Аманда. Похоже, у тебя обо мне неверное представление.

Виктор. В каком смысле?

Аманда. Я никогда не была бедной девочкой.

Виктор. Ну, это я фигурально…

Аманда. Да я прошла через страдания и муки сердца. Но это не было наивное девичье сердце. Это было сердце, умудренное опытом. Я с детства всегда все знала и чувствовала. Из-за этого мы и ссорились. Эллиот злился на меня, понимал, что я вижу его насквозь.

Виктор. А я был бы счастлив, если бы ты видела меня насквозь.

Аманда. Мой дорогой. (Целует его.)

Виктор. Я намерен сделать все, чтобы ты была счастлива.

Аманда. И как же это?

Виктор. Просто о тебе буду заботиться, и следить за тем, чтобы тебе было хорошо, ну, ты меня понимаешь.

Аманда (отстраняясь от него, со вздохом). Нет, не очень.

Виктор. Мне кажется, ты меня любишь совсем не так, как Эллиота.

Аманда (подходя к балюстраде). Ну, хватит об Эллиоте.

Виктор. Но разве я не прав?

Аманда. К тебе моя любовь гораздо более ровная, если ты об этом.

Виктор. И более долгая?

Аманда (садясь на балюстраду). Хочу надеяться. (Протягивает ему руку.)

Виктор (взяв ее за руку, садится рядом). А ты помнишь, где мы c тобой в первый раз встретились?

Аманда. Конечно, помню. У Мэри Браун, на вечеринке.

Виктор. Незабываемая вечеринка, правда?

Аманда. Да, я прекрасно ее помню — там на меня напала страшная икота.

Виктор. А я даже не заметил.

Аманда. Ослепила любовь с первого взгляда.

Виктор. А где ты впервые встретила Эллиота?

Аманда (резко поднимаясь). К чертям Эллиота!

Виктор (поднимаясь). Аманда!

Аманда. Я запрещаю тебе произносить это имя. Меня от него тошнит. У тебя, по- моему, что-то с психикой. Первый вечер нашего медового месяца, на небе полная луна, играет музыка, а тебя хватает только на разговоры о моем первом муже. Это какое-то кощунство. (Отворачивается.)

Виктор. Ну, не сердись.

Аманда. Мне это уже надоело.

Виктор (поворачивает ее к себе лицом). Ну, прости меня.

Аманда. Прощаю. (Целует его.) Но не начинай больше.

Виктор. Клянусь.

Аманда. Пойдем, надо переодеться к ужину. А ты еще даже не принял ванну. (Тянет Виктора к двери.)

Виктор. Где будем ужинать? Здесь внизу или пойдем в казино?

Аманда. В казино веселее.

Виктор. А после ужина мы там сыграем в рулетку.

Аманда. Нет, дорогой, мы там не сыграем в рулетку.

Виктор. Ты не любишь старую добрую рулетку?

Аманда. Я ненавижу старую добрую рулетку. Лучше мы сядем и чудненько поиграем в железку.

Виктор. Но только не за главным столом.

Аманда. А может, как раз за самым главным.

Виктор. Но, я надеюсь, ты не очень азартный игрок.

Аманда. Самый азартный в мире. В моей жизни случай решает все.

Виктор. Какая ерунда!

Аманда. Почему же ерунда? Наша с тобой встреча — случай, значит, и наша любовь случайна. И случайность, что мы поехали отдыхать именно сюда. А, учитывая то, как ты ведешь машину, просто поразительная случайность, что мы доехали. Миром правит случай.

Виктор. Знаешь, чем ближе я тебя узнаю, тем чаще ты меня беспокоишь.

Аманда. Значит, у нас тревожные перспективы.

Виктор. Ты какая-то не такая, как раньше, какая-то недовольная, раздражительная.

Аманда. Недовольная? Что ты, дорогой, я в жизни не была такой довольной, как теперь. Может быть, немного раздражительная — наверное, еще не привыкла к тому, что я снова замужем. Что ж тут удивительного. (Садится.) Хотя вообще-то, радости медового месяца сильно преувеличивают.

Виктор. Ты так говоришь, потому что слишком горьким оказался твой первый медовый месяц.

Аманда. Ты опять начинаешь?

Виктор (становясь позади нее). И это не могло не ожесточить тебя.

Аманда. Ну, сам медовый месяц вовсе не был таким уж горьким. Весь кошмар начался после.

Виктор (целует ее в волосы). Я заставлю тебя забыть прошлое как дурной сон.

Аманда. Вряд ли получится, если ты каждую минуту будешь мне о нем напоминать.

Виктор. Я хочу как можно лучше понимать тебя.

Аманда. Хочешь или не хочешь… В женщине — в настоящей женщине — заключена некая вечно ускользающая тайна для мужчины. Для настоящего мужчины, конечно.

Виктор. А мужчина? В нем что, не может быть тайны?

Аманда. Ни малейшей. Мужчина прозрачен как стакан.

Виктор. Ну, понятно.

Аманда. Не переживай, дорогой. Это теории. На самом деле, наверное, все иначе.

Виктор. Лично я рад, что я нормальный.

Аманда. Немного странный повод для радости. Тебе не кажется?

Виктор. А ты — разве нет?

Аманда. А я не уверена, что я нормальная.

Виктор. Да что ты, милая! Конечно! Ты восхитительно, божественно нормальная!

Аманда. Ну, разумеется, я не говорю по-китайски, и не хожу в рваных галошах. В этом смысле, я нормальная.

Виктор. Аманда!

Аманда. По-моему, на свете нет абсолютно нормальных людей, особенно по части личной жизни. Все зависит от обстоятельств. Настает момент, в небесах сходятся какие-то звезды, просыпаются неведомые стихии — и человек не может за себя ручаться. Поэтому я так мучалась с Эллиотом. Он и я были как две едкие щелочи, бурлящие в одной бутылке под названием брак.