Relative Values by Noël Peirce Coward (1951)

Перевод Виктора Анатольевича Вебера

Комедия в 3-х действиях

Действующие лица:

Крестуэлл

Алиса

Миссис Мокстон ( Мокси )

Фелисити, Графиня Маршвудская

Леди Х ейлинг

Адмирал Сэр Джон Хейлинг

Питер Инглтон, племянник Фелисити

Граф Маршвудский ( Найджел )

Миранда Фрейл

Дон Лукас

Место происходящего — Маршвуд-Хауз, восточный Кент. Время: 1950-е годы

Действие 1

Картина 1. Вторая половина субботы. После ленча

Картина 2. Несколько часов спустя

Действие 2

Картина 1. До обеда

Картина 2. После обеда

Действие 3

Следующее утро

Действие первое

Картина 1

Суббота. После ленча. Наиболее важная особенность библиотеки Маршвуд-Хауз состоит в том, что это не библиотека. Она, возможно, была таковой и, возможно, станет в будущем, но в данный момент это определенно семейная гостиная. Книги в ней, разумеется, есть; обставлена она очень уютно и мило, но какого-то определенного стиля не чувствуется. Ситцевая обивка мягкой мебели старая и чуть вылинявшая, да и сама мебель разнородная. Создается впечатление, что те или иные вещи попадали сюда в разное время, место им нравилось, и они решали тут и остаться. Двойная дверь в дальней части ведет в коридор. Ближе к рампе, по левую руку от зрительного зала, дверь в кабинет Найджела. Справа французские окна, открывающиеся на террасу, за которой начинается сад. Вдали видны лесистые холмы, да и море не так уж и далеко. Занавес поднимается в половине третьего пополудни, в одну из июльских суббот. Крестуэлл, дворецкий, представительный, интересный мужчина лет пятидесяти пяти, собирает грязные стаканы из-под коктейлей и ставит на поднос, чтобы унести на кухню. Алиса, молодая горничная лет восемнадцати, опорожняет пепельницы в совок.

Алиса. …и только в самом конце фильма он понимает, именно она — та женщина, которую он любил всю жизнь, и они вдвоем, рука об руку поднимаются по склону холма, и музыка становится все громче и громче…

Крестуэлл. Спасибо, Алиса. Я не обязан на нее смотреть, не так ли?

Алиса. Она очаровательна, мистер Крестуэлл. Действительно, очаровательна.

Крестуэлл. Иначе и быть не может.

Алиса. Разве она вам не нравится, мистер Крестуэлл?

Крестуэлл. Откуда мне знать? Я никогда ее не видел.

Алиса. Неужели вы не видели ни одного ее фильма?

Крестуэлл. Мне есть, чем заняться в свободное время. Поэтому я не хожу в «Одеон», чтобы сосать леденцы и таращиться на всякую ерунду.

Алиса. «Любовь — моя религия» идет в Диле всю неделю. Это один из ее первых фильмов, но она великолепна. Я ходила в кино в четверг. Она — эта монахиня, знаете ли…

Крестуэлл. Какая монахиня?

Алиса. Та, что попадает в плен к японцам.

Крестуэлл. Тебе бы побыстрее управиться с пепельницами, а не то мы все попадем в плен к японцам.

Алиса. И они творят с ней ужасные вещи, но она не говорит им, где он…

Крестуэлл. Где кто?

Алиса. Дон Лукас.

Крестуэлл. Занимайся своим делом, Алиса. Они прибудут с минуты на минуты.

Алиса. Они любят друг друга и в реальной жизни, она и Дон Лукас. Я читала об этом в «Сладкой романтике».

Крестуэлл. Какая разница, кого она любит, а кого — нет. Это не твое дело. И не верь всему, что пишут в этих журналах о кино… Всю эту ложь печатают только с одной целью: поразить воображение таких глупых девиц, как ты.

В этот момент входит миссис Мокстон (Мокси). Она — женщина приятной наружности, лет сорока пяти, скромно одетая, как и положено личной служанке дамы. Лицо у нее мрачное.

Крестуэлл. Что моя госпожа потеряла на этот раз?

Мокси. Программу церковного праздника. Она хочет показать ее леди Хейлинг. Этим утром я сама положила программу ей в сумочку (она идет к письменному столу).

Алиса. Может Морин завтра прийти и помочь подавать чай, мистер Крестуэлл?

Крестуэлл. Помочь подавать чай? Это еще зачем?

Алиса. Я могу дать ей шапочку и передник. Никто не заметит.

Крестуэлл. Два года тому назад, Алиса, твоей сестре предложили ту самую работу, которую выполняешь ты, не так ли?

Алиса. Да, мистер Крестуэлл.

Крестуэлл. И она сочла ее недостойной, сказав, что быть прислугой — так вульгарно. Было такое?

Алиса (смиренно). Да, мистер Крестуэлл.

Крестуэлл. Теперь она помогает за стойкой бара в «Приюте рыбака» в Диле, и, как я понимаю, считает эту забегаловку более аристократичным местом, чем Маршвуд-Хауз. Не так ли, Алиса?

Алиса (стесненно). Я уверена, не считает, мистер Крестуэлл.

Крестуэлл. Так почему этой разборчивой девушке, этой участнице конкурса пляжных красавиц в Рамсгейте, внезапно приглянулась наша работа?

Алиса. Ну… я… понимаете ли…

Крестуэлл (грозно). Она сказала себе: «Я знаю, что в Маршвуде проблемы с прислугой, потому что Эни уехала к больной бабушке в Кентербери, а Мей лежит в постели с опоясывающим лишаем»…

Мокси (все еще роясь на письменном столе). Перестань молоть чушь, ты отвлекаешь Алису от работы.

Крестуэлл (игнорируя реплику). Она сказала себе: «Ради мистера Крестуэлла, который дуреет на глазах, я пожертвую своей гордостью и с радостью закрою брешь?»

Алиса. Я уверена, ничего такого, мистер…

Крестуэлл (гремит). Ответ, Алиса, «НЕТ». А причина такого ответа, Алиса, в том, что твоя сестра, как и многие ее современницы, одурманенная кино, никчемная пустышка! Помочь подать чай она хочет лишь с тем, чтобы оказаться рядом с мисс Мирандой Фрейл и, возможно, получить у нее автограф. Я говорю тебе совершенно официально, здесь и сейчас, что она появится здесь только через мой труп.

Мокси. Иди, Алиса… ты и так потеряла много времени.

Алиса. Да, миссис Мокстон.

Она берет поднос со стаканами и уходит.

Мокси. Какой смысл что-то говорить такой девушке, как Алиса? Она же не понимает половину, сказанного тобой.

Крестуэлл. Это крест, который я научился нести с достоинством, Дора. Никто не понимает половину того, что я говорю.

Мокси. Так, может, не стоит сотрясать воздух и говорить меньше.

Крестуэлл. Что с тобой такое? В последние три дня ты на всех набрасываешься.

Мокси (наконец-то находит программу). Вот она.

Крестуэлл. Что происходит?

Мокси. Ничего не происходит. Я должна отнести программу… Ее светлость ждет.

Крестуэлл. С тех пор, как они сообщили о своем приезде, ты ведешь себя, как героиня трагедии. Не может их приезд иметь для тебя столь важное значение.

Мокси. Может. И не только для меня, для нас всех.

Крестуэлл. Нельзя же верить всему, что пишут в эти киножурнальчиках, ты понимаешь.

Мокси. Я их не читаю.

Крестуэлл. Как раз читаешь. Только на прошлой неделе я видел три в твоей комнате.

Мокси. А что ты делал в моей комнате?

Крестуэлл (с достоинством). Ты попросила меня принести корзинку с вязаньем, и я, с моей врожденной галантностью, которую бессильны уничтожить все социальные революции, вместе взятые, поднялся на три этажа и принес ее тебе.

Мокси. Я не просила тебя рыться в моих вещах.

Крестуэлл (терпеливо). Твоя корзинка с вязанием, Дора, стояла на столике у кровати. Рядом с корзинкой лежали три журнала, «Экранная жизнь», «Их фотографии» и «Любовные истории звезд». Обложку последнего украшала цветное фото будущей графини Маршвудской в отдельном купальнике, которую нежно обнимал какой-то господин в плавках.

Мокси. Должно быть, Алиса оставила их, когда прибиралась в комнате.

Крестуэлл. Я принимаю твое малоубедительное объяснение.

Мокси. Полагаю, это естественное желание, увидеть, как выглядит будущая хозяйка этого дома.

Крестуэлл. Мои невольные шпионские подвиги я совершил на прошлой неделе, Дора, когда мы и представить себе не могли, что его светлость вновь задумал жениться.

Мокси. Ты меня удивляешь, действительно удивляешь. Ты прожил в семье дольше, чем я, и, похоже, тебе совершенно не трогает весь этот кошмар. Ты только шутишь и шутить.

Крестуэлл. Твоя беда в том, что ты слишком консервативна.

Мокси. А за кого ты голосовал на прошлых выборах?

Крестуэлл. Чтобы голосовать за консерваторов, не обязательно быть консервативным. Ты всего лишь выбираешь меньшее из двух зол.

Мокси. Почему он не мог выбрать кого-нибудь из своего сословия?

Крестуэлл. Сословие! Дорогая, я забыл, что означает это слово. Пожалуй, пора заглянуть в толковый словарь.

Мокси. Ты, возможно, и забыл, а вот я помню.

Крестуэлл. Это, Дора, признание поражения. Прямое доказательство того, что сознательно заткнула уши, чтобы не слышать призывный горн прогресса.

Мокси. Призывный горн вздора!

Крестуэлл. Что случилась с твоими прежними грезами и честолюбивыми замыслами? Что случилось с твоей божественной неудовлетворенностью?

Мокси. Никогда ей не страдала.

Крестуэлл. Ты говоришь мне, что совершенно счастлива, пребывая в нынешнем статусе, и готова ежеминутно благодарить за это Господа?

Мокси. Я бы предпочла, чтобы ты перестал шутить. Я понимаю, ты пытаешься свести все к шутке, делая вид, что будто ничего особенного не происходит, но мне бы хотелось, чтобы ты… во всяком случае, со мной… я бы хотела, чтобы ты не… (она отворачивается).

Крестуэлл (мягко). А если я и дальше буду шутить? Нет смысла наживать из-за этого язву. Оптимальный вариант — смотреть на все философски и надеяться на лучшее.

Мокси. Никчемная, раскрашенная голливудская шлюшка пытается стать графиней Макшвудской, а ты говоришь о надежде на лучшее!

Крестуэлл. Ну, так относится к происходящему ее светлость. Леди Хейлинг весь ленч донимала ее. Моя госпожа пыталась перевести разговор на другое, но куда там.

Мокси. В душе ее светлость так же расстроена, как и мы все.

Крестуэлл. Она так сказала?

Мокси. Нет. Но я вижу.

Крестуэлл. Ты с ней это обсуждала?

Мокси (резко). Нет, не обсуждала.

Крестуэлл. Хорошо… хорошо… Мисс Миранда Фрейл, возможно, и не такая никчемная, все-таки она родилась в Англии… так написано в «Экранной жизни».

Мокси. Мне без разницы, где она родилась, хоть в Тимбакту. Мне без разницы, какая в ней течет кровь, голубая, черная или желтая. Мне без разницы, англичанка она, француженка, русская или китаянка. Я знаю только одно: когда она войдет в этот дом, я из него выйду.

Крестуэлл (сухо). Тогда тебе пора начинать собирать вещи. Они прибудут около шести.

Мокси (мрачно). Я серьезно.

Крестуэлл. У меня такое ощущение, что ты все воспринимаешь излишне серьезно.

Мокси. Может, и воспринимаю, но такая уж я, и что бы ты или кто-то другой ни сказал, мое решение не изменится.

Крестуэлл. Разумеется, многое зависит от того, как она выглядит.

Мокси. Он не должен жениться на ней, как бы она ни выглядела.

Крестуэлл. Такая бескомпромиссная точка зрения лично меня просто шокирует.

Мокси. Неужто?

Крестуэлл. А что сталось с твоим принципом невмешательства?

Мокси. Должно быть, я его утеряла вместе с божественной неудовлетворенностью.

Их разговор прерывает появление Фелисити, графини Маршвудской. За ней следуют леди Хейлинг, адмирал Хейлинг и Питер Ингтон.

Фелисити далеко за пятьдесят, но выглядит она прекрасно. В свое время она, несомненно, была писаной красавицей, и в ней определенно осталась толика сумасбродности молодости.

Леди Хейлинг того же возраста, тоже женщина симпатичная, но суховатая, склонная поучать тех, кто оказывается рядом.

Адмиралу Хейлингу лет шестьдесят. Типичный морской офицер с синими глазами и решительными манерами.

Питеру Инглтону от тридцати пяти до пятидесяти. Он безупречно одет, глаза насмешливо поблескивают.

Фелисити. Вы смогли ее найти, дорогая Мокси?

Мокси (протягивая программу). Да, моя госпожа… вот она (поворачивается, чтобы уйти).

Фелисити. Не уходите, ради Бога, мне понадобится ваша помощь… и ваша, Крестуэлл. С Церковным праздником просто катастрофа. Все нужно менять… Где эта ужасная маленькая карта территории, Мокси?

Мокси (направляется к письменному столу). Я видела ее там.

Фелисити. Крестуэлл, я, возможно, попрошу вас пойти и убить мэра Петерика.

Крестуэлл. Очень хорошо, моя госпожа.

Фелисити. Он во все вмешивается. Я только что говорила с ним по телефону. Он просто невыносим.

Мокси. Вот карта, моя госпожа.

Питер (смотрит на карту через ее плечо). А что будет здесь?

Фелисити. Площадка для малого гольфа миссис Беррейдж и шатер для чаепития. Мы не можем их передвинуть, это вызовет недовольство.

Питер. А как насчет противоположного края? С этими маленькими закорючками.

Фелисити. Эти маленькие закорючки, Питер, могилы. Мы не можем ставить карусель на кладбище.

Питер (указывает). Тогда здесь.

Фелисити. Об этом углу и не думай, Питер. Эта все-таки территория церкви. Мы знаем, что этот Праздник — ежегодный ад, но все-таки не Судный день.

Крестуэлл. Единственный выход, ваша светлость, передвинуть оркестр.

Адмирал Хейлинг. Это исключается. Бригадир не захочет об этом и слышать. Нельзя в последнюю минуту перебрасывать королевскую морскую пехоту с одного места на другое.

Питер. А я-то думал, что для этого морская пехота и нужна.

Фелисити. Прочитайте программу, Мокси. Может, мы найдем то, что можно передвинуть.

Мокси (бесстрастным голосом). Лотерея… миссис Эджкомб. Угадывание веса торта… миссис Поллетт и миссис Динт. Прохладительные напитки со звездами… мисс Миранда Фрейл (замолкает).

Фелисити. Пока это неофициально, потому что мы не обращались к ней с такой просьбой, но я не вижу оснований для отказа, не так ли?

Питер. Думаю, уж это она может сделать.

Леди Хейлинг. Хотелось бы верить.

Фелисити. Знаешь, Синтия, мы просто не можем больше об этом говорить… за ленчем только этим и занимались… Мокси, вы должны сказать мистеру Дарэму, чтобы он нарисовал табличку с ее именем самыми огромными буквами.

Мокси (сдавленно). Да, моя госпожа.

Фелисити. В чем дело, Мокси?

Мокси. Все хорошо, моя госпожа. Немного болит голова.

Фелисити. Вы поели?

Мокси. Да, благодарю вас, моя госпожа.

Фелисити. Тогда дайте мне эту программку, которая отнимает у нас столько сил, пойдите к себе и прилягте. Если у вас нет аспирина, возьмите в моей ванной.

Мокси (передавая листок). Благодарю вас, моя госпожа… прошу меня извинить.

Мокси торопливо покидает комнату.

Фелисити. Крестуэлл, что так расстроило Мокси?

Крестуэлл. Я думаю, моя госпожа, что последние три дня она неважно себя чувствует.

Фелисити. Ох, как бы она не заболела. Вы, часом, не помните, как начиналась болезнь Мей?

Крестуэлл. Боюсь, что нет, моя госпожа. В один день высыпаний у нее не было, а на следующий они появились. Для нас это был сюрприз.

Фелисити. Может, нам послать за доктором Партриджем?

Крестуэлл. Думаю, нет, моя госпожа. По моим ощущениям, у нездоровья миссис Мокстон причина эмоциональная, а не физическая.

Фелисити. Эмоциональная?

Крестуэлл. Как я понимаю, неожиданные новости о женитьбе его светлости стали для нее сильнейшим потрясением.

Адмирал Хейлинг. Они стали сильнейшим потрясением для нас всех.

Фелисити. Она говорила об этом с вами, Крестуэлл?

Крестуэлл. Практически нет, моя госпожа, разве что несколькими минутами раньше, перед вашим приходом в библиотеку.

Фелисити. Никоим образом не подрывая ее доверие к вам, можете вы объяснить, чем вызвана ее столь эмоциональная реакция?

Крестуэлл. Насколько я понимаю, моя госпожа, более всего ее расстроил социальный аспект создавшейся ситуации.

Фелисити. Вы хотите сказать, что по ее разумению мой сын выбрал себе жену низкого происхождения.

Крестуэлл. Именно так, моя госпожа. Я попытался урезонить ее, уговаривал проявить большую терпимость, указывал на изменяющуюся шкалу ценностей в этом изменяющемся мире, но как мэр Петерик и карусель, она упрямо стоит на своем.

Фелисити. Благодарю вас, Крестуэлл.

Крестуэлл. Это все, моя госпожа?

Фелисити. За исключением карусели, да. Попрошу вас отнести программку и карту мистеру Дарэму. Может, у него возникнут какие-то идеи.

Крестуэлл (берет карту и программку). Очень хорошо, моя госпожа.

Фелисити. Мне все равно нужно увидеться с ним после чая. Но до нашей встречи он, возможно, что-нибудь придумает.

Крестуэлл уходит.

Не знаю, что бы я делала без Крестуэлла. Вы помните, как всю войну он, Мокси и я вели хозяйство, когда у нас стояла одна из частей женской вспомогательной службы ВВС, и он был тогда еще и уполномоченным по гражданской обороне. Мне будет так его недоставать.

Леди Хейлинг. А почему тебе придется с ним расстаться?

Фелисити. Я не могу забрать его от Найджела. Его место здесь.

Леди Хейлинг. Ты уверена, что Найджел предложит тебе уехать?

Фелисити. Он не скажет, что мне лучше уехать, но я считаю, что свекрови не следует жить под одной крышей с невесткой. Мне вполне хватило общения с Джоан.

Питер. Я не уверен, что эта дама будет очень уж похожа на Джоан.

Фелисити. Ну, она точно не сможет быть такой же занудой. Никто не сможет.

Леди Хейлинг. Джоан, возможно, была занудой, но при этом она — леди.

Фелисити (смеясь). Да будет тебе, Синтия!

Леди Хейлинг. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Фелисити. Да, я знаю, о чем ты. В любом случае, Миранда Фрейл — хорошая актриса и у нее великолепные ноги, а это означает, что уж ходит-то она грациозно. Когда Джоан пересекала бальный зал, казалось, что она бредет по глубокому снегу.

Леди Хейлинг. Но почему он должен жениться на этой женщине? Он же не хотел жениться на многих других.

Фелисити. Вот тут ты ошибаешься. Он хотел жениться на каждой. У него невероятно развитое чувство моральной ответственности. К счастью, многие из них уже были замужем.

Адмирал Хейлинг. Джуди Лейвенэм не была.

Фелисити. Дорогая Джуди совсем из другой оперы. К тому времени, когда они встретились, она уже всей душой стремилась в наши заморские владения.

Леди Хейлинг. Фелисити!

Фелисити. В этом Джоан ничем не отличалась от Джуди, только не обладала ни ее очарованием, ни смелостью, необходимыми для того, чтобы реализовать свои грезы. И если бы Боуги Уайттейкер не покорил Джуди, прежде чем та успела опомниться, сейчас она была бы здесь, а не в Кении.

Леди Хейлинг. Не могу понять твоего отношения, Фелисити. Сам факт, что первая женитьба Найджела обернулась полным провалом, вроде бы должен заставить тебя приложить все силы к тому, чтобы вторая стала успешной.

Фелисити. Первая женитьба Найджела обернулась не провалом, а триумфом. Начнем с того, что прожили они два года, родили сына и расстались по взаимному согласию и очень вовремя.

Адмирал Хейлинг. Вовремя?

Фелисити. Конечно. К моменту, когда она ушла, я была готова задушить ее голыми руками. Я не могу полагать себя глубоко верующей, но всегда воспринимала Боуги Уайттейкера железобетонным доказательством эффективности молитвы.

Леди Хейлинг. Мне, разумеется, прекрасно известно, что нынче все социальные барьеры сметены, и происхождение не дает одному человеку права считать себя лучше другого, а тех, кто указывает на классовое различие, осмеивают…

Фелисити. Если тебе об этом известно, тогда чего ты поднимаешь такой шум?

Леди Хейлинг. Потому что я в это не верю, как не веришь и ты, в глубине своего сердца. Ты знаешь не хуже моего, женитьба Найджела на этом синтетическом, блудливом создании станет еще одним гвоздем в крышки наших гробов…

Фелисити (смеясь). Дорогая Синтия! Ну разве это повод для столь праведного негодования!

Леди Хейлинг. С тобой ни о чем нельзя говорить серьезно, ты все обращаешь в шутку.

Фелисити. Уведи Синтию, Джон. Она потеряет голос, обвиняя не того, кого следует.

Леди Хейлинг. Я всего лишь говорю то, что думаю.

Фелисити. Не делай этого, дорогая. Это так утомительно.

Леди Хейлинг. Джон, во всяком случае, со мной согласен… не так ли, Джон?

Адмирал Хейлинг. Да согласен. По моему разумению, мы вместе должны что-то придумать, пока еще есть время.

Питер. Провести тайную вечерю.

Адмирал Хейлинг. Это ж совершенно очевидно! Найджела каким-то образом заманили в ловушку. Он же далеко не дурак.

Фелисити. Но, дорогой Джон, он именно дурак. Он — мой сын, уж я-то знаю.

Питер. Я согласен, Найджел всегда вел себя с женщинами по-идиотски. И разумно предположить, что она ему чем-то приглянулась, раз уж он влюбился в нее с первого взгляда.

Леди Хейлинг. Он влюблялся и в миссис Клиффорд Харгрейв. Любопытно узнать, что в ней ему могло приглянуться.

Фелисити. Мистер Клиффорд Харгрейв.

Леди Хейлинг. (отворачиваясь). Фелисити, это уж слишком.

Фелисити. Но я серьезно. Он был такая душка. Не так ли, Питер.

Питер. Довольно неприметная душка.

Фелисити. И относился к происходящему с таким пониманием.

Адмирал Хейлинг. Вел себя чертовски достойно.

Фелисити. Он просто обожал этот дом. Нам его так не хватало, когда все закончилось.

Леди Хейлинг. Пойдем, Джон. Уже почти половина четвертого, а в четыре к тебе приедет старик Реншоу. Увидимся за обедом.

Адмирал Хейлинг. Ты знаешь, Фелисити, мы поддержим тебя в любом твоем решении.

Фелисити (с благодарностью). Да, дорогой Джон, разумеется, знаю. Но я думаю, в данный момент бездействие — лучшая стратегия. Фактически мы должны изучить карту и тщательно определиться с нашим местоположением, прежде чем прокладывать курс.

Питер. Якорь поднят.

Леди Хейлинг. Пойдем, Джон.

Адмирал Хейлинг (игнорирую Питера. Обращаясь к Фелисити). Мы подъедем где-то в половине девятого. Держись, дорогая моя.

Хейлинги уходят через двери на террасу.

Фелисити вздыхает.

Фелисити. Боюсь, по отношении к Синтии я вела себя ужасно. Но иногда она просто выводит меня из себя.

Питер. Лично я думаю, что они оба тоже жуткие зануды, и всегда так думал.

Фелисити. Может и зануды, но они такие давние друзья. Я знаю их очень уж много лет. С Синтией мы еще ходили в школу.

Питер. Готов поспорить, она была первой в классе по алгебре и капитаном команды по травяному хоккею.

Фелисити. Она также играла Болингброка в «Ричарде втором», и у нее свалился парик.

Питер. Похоже, она надела его вновь.

В этот момент в комнату тихонько входит Мокси.

Останавливается в дверях.

Фелисити. Что скажете, Мокси? Я забыла что-нибудь важное?

Мокси. Нет, моя госпожа. Я просто хотела поговорить с вами, вот и все… Я зайду позже.

Питер. Нет, нет, дорогая Мокси. Я иду в деревню, так что не буду вам мешать.

Мокси (сдавленным голосом). Это не так и важно, сэр… Я лучше зайду позже.

Она торопливо уходит.

Фелисити. Ой-ой-ой.

Питер. Она просто сама не своя.

Фелисити. Печально, действительно, печально. Она может заразить этим и остальных. Как, по-твоему, почему она принимает случившееся так близко к сердцу?

Питер. Вы с ней много об этом говорили?

Фелисити. Нет. Стоит мне коснуться предстоящей женитьбы Найджела, она переводит разговор на другое. Я думаю, Мокси очень рассержена.

Питер. На Найджела?

Фелисити. Да. Она его обожает. Всегда обожала, с того самого дня, как пришла сюда. Ты знаешь, ему было только пятнадцать, и они вместе ездили на дневные спектакли, а потом пили чай в «Гантерсе». Мне представляется, она считает, что он уронил фамильную честь.

Питер. Может, она права.

Фелисити. Еще есть надежда, что она ошибается.

Питер. Если и есть, то очень призрачная.

Фелисити. Но почему? В конце концов, это не первый случай, когда английский аристократ женится на актрисе. В прежние времена такое случалось сплошь и рядом. Разумеется, я понимаю, что это всегда сопровождалось семейным скандалом, но, в конце концов, все так или иначе образовывалось. Посмотри на Глорию Бейнбридж, заживо похороненную в Линкольншире и прекрасную хозяйку дома. Или на Лили Грантуорт с ее чудесными мускулистыми сыновьями. Я думаю, аристократия, то, что от нее осталось, в большом долгу перед театром.

Питер. Голливуд — это вам не театр. Там куда больше мишуры.

Фелисити. Не думаю, что это имеет значение. Мы живем в век гласности и открытости, и почему бы нам им не наслаждаться?

Питер. Вы прекрасно знаете, что ненавидите этот век. Терпеть не можете, когда вас слепят фотовспышками, если приходите на бал дебютанток, или ловят в кадр в Дорчестере с набитым спаржей ртом.

Фелисити. Это случилось на благотворительном обеде. А ты сам? Тебя же постоянно фотографируют, когда ты кого-то провожаешь на вокзалах или аэропортах, и тебе это нравится.

Питер. Это часть моей работы, и мне это совсем не нравится, меня от этого тошнит. Но нельзя обеспечить прибыльность туристического агентства без рекламы.

Фелисити. Один из самых отвратительных аспектов современной английской жизни состоит в том, что очень уж многим твоим друзьям приходится работать, а вот этого-то они как раз и не умеют.

Питер. «Железнодорожные, морские и воздушные перевозки Инглтона» славятся своей эффективностью.

Фелисити. Лишь благодаря этой похожей на мышку девушке в очках. Если бы не она, ты бы никого не смог отправить дальше Фолкстоуна.

Питер. Не понимаю, почему вы должны набрасываться на меня только потому, что ваш сын женится на кинозвезде, а ваша служанка жутко из-за этого расстроена.

Фелисити. Я тоже расстроена. Я уже сказала тебе, это заразительно. Последние три дня были сущим адом. Синтия Хейлинг пилила мои нервы, как циркулярная пила, Мокси ходила мрачнее тучи, Крестуэлл саркастически ухмылялся, да еще Роза Истри прислала мне безобразное письмо, с призывом: «Ни шагу назад».

Питер. А ей-то какое дело?

Фелисити. Пойди и спроси ее. Она и твоя тетушка.

Питер. Вам нужно успокоиться, дорогая, и сосредоточиться на текущей проблеме.

Фелисити. Именно это я и пытаюсь сделать, но меня постоянно подзуживают. Я уже приняла решение встретить Миранду Фрейл безо всякого предубеждения, какой бы она ни оказалась ужасной.

Питер. Едва ли она будет ужасной. Скорее, абсолютно завораживающей. Непринужденной и естественной, и весь день в доме будет звенеть ее мелодичный смех.

Фелисити. Вот этого я боюсь больше всего.

Питер. А может, в ней будет капелька грусти, немного усталости, даже обиды на жизнь, которая неласково обошлась с ней. Такой она была в «Моем глупом сердце».

Фелисити. Ты о том фильме, где с ней так грубо обошелся Эдуард Робинсон?

Питер. Нет. Тот назывался «Женщины смеются в любви».

Фелисити. Внезапность, вот что расстраивает меня больше всего.

Питер. Правда?

Фелисити. Да, Питер, и не надо насмешливо улыбаться. Это моя версия, и я от нее не отойду.

Питер. Очень разумно.

Фелисити. Я сознательно не позволяю себе анализировать мои эмоции и самые глубинные чувства. Боюсь обнаружить, что я расстроена гораздо сильнее, чем мне хочется думать.

Питер. Еще разумнее.

Фелисити (с жаром). Само собой, я бы предпочла, чтобы этого не случилось. Само собой, я бы предпочла, чтобы он выбрал женщину, не столь известную, в большей степени подходящую для того, чтобы стать хозяйкой Маршвуд-Хауз и быть хорошей мачехой для Джереми.

Питер. Само собой.

Фелисити. И, само собой, было бы куда лучше, если бы он остановил свой выбор на той, кто любит то же, что и он, знает все то, что известно ему.

Питер. То есть, на представительнице своего класса?

Фелисити. Да… если уж обязательно так ставить вопрос… представительнице своего класса. Вот. Теперь ты удовлетворен?

Питер. Не совсем удовлетворен, но определенно успокоился.

Фелисити (резко). Не понимаю, что могло тебя успокоить. Ты просто вынудил меня сказать то, в чем я упорно старалась не признаваться, даже себе. Ты поступил нехорошо.

Питер. Неважно. Продолжайте в том же душе, Фелисити. Пока вы бесподобны.

Фелисити. Не смейся надо мной, Питер. Все ужасно, и ты это знаешь. Мои чувства воюют с моим разумом.

Питер. Как у Мокси.

Фелисити. Мокси, естественно, из того времени, которое ушло в прошлое. Вот почему она такая несчастная.

Питер. А как насчет Крестуэлла?

Фелисити. Что значит, как насчет Крестуэлла?

Питер. Он принадлежит к тому же времени.

Фелисити. У Крейтуэлла более толстая кожа, чем у Мокси, он легко приспосабливается к новым условиям и знает о происходящем в мире больше нас, вместе взятых. Тебе бы послушать, как он рассуждает о социальной революции, Организации объединенных наций или закате Запада. Зачаровывает.

Питер. Так он знает, как зовут генерального секретаря ООН?

Фелисити. Опять же, он все читает, от «Нью-стейтсмена» до «Дейли уокер».

Питер. Спектр неширок.

Фелисити. Мокси, разумеется, предана «Таймс» и пребывает в недоумении от того, что творится вокруг.

Звонит телефон.

Возьми трубку, Питер, пожалуйста. Должно быть, опять пресса. Они звонят весь день. Ты сможешь отделаться от них быстрее, чем я.

Питер (идет к телефону). Тут, я думаю, вы себя недооцениваете (снимает трубку). Алле… да, это 2158… да, одну минутку (обращается к Фелисити). Это вас… звонят из Лондона.

Фелисити. Спроси, кто.

Питер (в трубку). И кто хочет с ней поговорить?.. ох… конечно, одну минутку (обращается к Фелисити). Сам блудный сын.