Рисунок жизни

Design for Living by Noël Peirce Coward (1933)

Перевод Виктора Анатольевича Вебера

Комедия в трех действиях

Действующие лица:

Джильда

Отто

Лео

Эрнест Фрайдман

Мисс Ходж

Мистер Бирбек

Генри Карвер

Элен Карвер

Грейс Торренс

Мэттью

Действие первое:

Студия Отто в Париже

Действие второе:

Сцена 1: Квартира Лео в Лондоне (спустя восемнадцать месяцев)

Сцена 2: Там же (через несколько дней)

Сцена 3: Там же (следующим утром)

Действие третье:

Сцена 1: Квартира Эрнеста в Нью-Йорке (спустя два года)

Сцена 2: Там же (следующим утром)

Действие первое

Сцена 1

Довольно обшарпанная студия в Париже. В заднике большое окно, выходящее на крыши. В глубине сцены, слева, дверь, ведущая на лестницу, которая, соответственно, выводит на улицу. Справа, ближе к рампе, дверь в маленькую кухню. Занавес поднимается в десять утра весеннего дня. Студия пуста. Джильда выходит из кухни с кофейником и молочником. Ставит их на столик у окна, на котором уже стоят чашки, стаканы, сахарница и т. д. Джильда — красивая женщина лет тридцати. Внезапно в дверь слева стучат. Джильда бросает короткий взгляд на дверь, поднимается и идет в спальню. Тут же возвращается, тщательно прикрыв за собой дверь. Вновь стук во входную дверь. Джильда открывает ее, на пороге Эрнест Фрайдман, представительный мужчина, от сорока до пятидесяти лет. В руках у него картина, завернутая в упаковочную бумагу.

Джильда. Эрнест!

Эрнест. Можно войти?

Джильда. Я не знала, что ты вернулся.

Эрнест. Приехал ночью (он входит, прислоняет картину к стене).

Джильда. Это что?

Эрнест. Нечто потрясающее, превосходное.

Джильда. Матисс?

Эрнест. Да.

Джильда. Ты его все-таки добыл.

Эрнест. До сих пор не могу в это поверить.

Джильда. Так быстро показывай!

Эрнест. Его должен увидеть и Отто.

Джильда. Он спит.

Эрнест. Разбуди его.

Джильда. Не сейчас, Эрнест. Он всю ночь мучался от невралгии.

Эрнест. Невралгии?

Джильда. Да, от воспаления нервов. На лице — справа, на теле — слева.

Эрнест (освобождая картину от бумаги). Разбуди его. Одного взгляда на этот шедевр хватит, чтобы мгновенно излечить его невралгию.

Джильда. Едва ли. Он только что заснул. Мучался ужасно. Я закармливала его аспирином и носилась с грелками, подкладывала и туда, и сюда…

Эрнест (раздраженно). Представить себе не мог, что одному человеку может понадобиться столько грелок.

Джильда. У меня есть запасная, на случай, что какая-нибудь потечет.

Эрнест. Тут поневоле выйдешь из себя. Тащишь такую большую картину через весь город, а Отто выбирает именно этот день, чтобы слечь с невралгией.

Джильда. Он ничего не выбирал. Ты и представить не можешь, как он страдает. Все его маленькое личико аж перекосило.

Эрнест. Лицо у Отто огромное.

Джильда. Покажи мне картину, Эрнест, и перестань злиться.

Эрнест (ворчливо). Я просто стравливаю напряжение.

Джильда. Спасибо, дорогой.

Эрнест. И не притворяйся, будто ты обиделась. Все знают, тебя интересуют только те картины, которые написал Отто.

Джильда. Хочешь кофе?

Эрнест. Почему две чашки, если у Отто невралгия?

Джильда. Привычка. На столе всегда две чашки.

Эрнест (окончательно развернув картину, поворачивает ее к Джильде). Вот!

Джильда (всматриваясь). Да, хороша.

Эрнест. Отойди чуть дальше.

Джильда (отходит). Очень хороша. И сколько?

Эрнест. Восемьсот фунтов.

Джильда. Ты торговался?

Эрнест. Нет, они сразу назвали цену.

Джильда. Думаю, ты поступил правильно. Дилеры или частные владельцы?

Эрнест. Дилеры.

Джильда. Вот твой кофе.

Эрнест (берет чашку, не сводя глаз с картины). Она не похожа на другие его работы, не так ли?

Джильда. И что ты будешь с ней делать?

Эрнест. Немного подожду.

Джильда. А потом продашь?

Эрнест. Скорее всего.

Джильда. Для нее нужна отдельная комната.

Эрнест. С твоими проектами по интерьерам я тебя и близко не подпущу. Руки прочь!

Джильда. Ты не думаешь, что я — хороший дизайнер?

Эрнест. Скорее нет, чем да.

Джильда. Ты так любезен, Эрнест.

Эрнест (возвращаясь к картине). Отто сойдет с ума, когда увидит ее.

Джильда. Ты думаешь, что Отто — хорош, не так ли? Ты думаешь, он добьется признания?

Эрнест. Он к этому идет. Медленно, но верно.

Джильда. Не так, чтобы медленно. Пожалуй, быстро.

Эрнест. Тигрица, защищающая своих детенышей!

Джильда. Отто — не мой детеныш.

Эрнест. Твой, твой. Отто — общий детеныш.

Джильда. Ты думаешь, он — слабак, не так ли?

Эрнест. Разумеется.

Джильда. А я, по-твоему, сильная?

Эрнест. Как буйволица.

Джильда. За последние две минуты ты обозвал меня тигрицей и буйволицей. Не слишком ли ты увлекся зоологией?

Эрнест. Темпераментная буйволица, Джильда. Иногда истеричная буйволица. А сейчас очень уж нервная буйволица! Что с тобой этим утром?

Джильда. А что со мной?

Эрнест. В глазах у тебя безумный блеск.

Джильда. Он был всегда. Это одно из главных моих достоинств! Я удивлена, что ты не замечал его раньше.

Эрнест. Годы берут свое, Джильда. Возможно, глаза у меня уже не такие зоркие, как прежде.

Джильда (рассеянно). Может, и не такие.

Эрнест. Если своим старческим слабоумием я навеваю на тебя скуку, не стесняйся, сразу дай мне знать, хорошо?

Джильда. Не идиотничай!

Эрнест (задумчиво). Может, зря я заявился так неожиданно. Наверное, следовало прислать записку, договориться о встрече.

Джильда. Слушай, будь хорошим мальчиком и перестань меня доставать.

Эрнест. Ты — потрясающе красивая женщина, особенно, когда не можешь собраться с мыслями. Жаль, что на портретах Отто ты всегда такая спокойная. Он определенно что-то не ухватывает.

Джильда. Когда он будет рисовать меня в следующий раз, ты должен быть рядом и бомбардировать своими остротами.

Эрнест. Послушай, с моей ролью давнего и уже ни на что не претендующего друга семьи, я имею право на доверительные отношения! Если что-то не так, ты можешь мне об этом сказать, знаешь ли. Возможно, я даже сумею помочь, мудрым старческим словом. Или двумя.

Джильда. Говорю тебе, все в порядке.

Эрнест. Все-все?

Джильда. Поджарить тебе гренок?

Эрнест. Нет, благодарю.

Джильда. Сегодня очень жарко, не так ли?

Эрнест. Почему не открыть окно?

Джильда. Как-то не подумала об этом (резко открывает окно). Вот! Меня тошнит от этой студии! Такая грязь! Как мне хочется оказаться совсем в другом месте. Как мне хочется стать совсем другим человеком! Респектабельной английской матроной, с мужем, кухаркой, ребенком. Как мне хочется верить в Бога, «Дейли мейл» и нерушимость Британской империи.

Эрнест. И все-таки я хочу, чтобы ты сказала мне, что тебя гнетет.

Джильда. Железы, полагаю. Все зависит от желез. На днях я прочитала об этом книгу. Эрнест, если бы ты только осознавал, что происходит у тебя внутри, тебе бы стало дурно.

Эрнест. Мне крайне интересно узнать, что происходит у тебя внутри.

Джильда. Я тебе скажу. Все гормоны в моей крови слишком много работают. Только и делают, что носятся из органа в орган, как курьеры.

Эрнест. Почему?

Джильда. Может, какое-то предчувствие.

Эрнест. Психология. Понимаю. Так, так, так!

Джильда. Да, я слышу голоса. Причем мой собственный голос громче всех остальных, и мне это начинает надоедать. Ты считаешь меня супер-эгоисткой, Эрнест?

Эрнест. Да, дорогая.

Джильда. Думающей слишком много о себе и недостаточно — о других?

Эрнест. Нет. Ты слишком много думаешь о других, но видишь себя.

Джильда. А разве бывает по-другому?

Эрнест. Отрешенность разума.

Джильда. Я таким разумом похвалиться не могу.

Эрнест. Да, для этого приходится приложить немало усилий, но, поверь мне, овчинка стоит выделки.

Джильда. И ты являешь собой пример для подражания?

Эрнест. Для подражания — не уверен, дорогая моя, но кое-чего в этом направлении мне добиться удалось.

Джильда. С чего мне начать? Уйти вместе с моими мыслями?

Эрнест. При всей отрешенности моего разума, я нахожу, что мне трудно с должной сдержанностью воспринимать все твои тягостные метания.

Джильда. Почему?

Эрнест (прямо). Потому что ты мне очень дорога.

Джильда. Почему?

Эрнест. Не знаю. Привычка, наверное. В конце концов, я был очень привязан к моей матушке.

Джильда. Да, я знаю. Лично я к ней теплых чувств не испытывала. Властная женщина.

Эрнест. Полагаю, такие определения, как «властная», с мертвыми не совместимы.

Джильда. Никакого почтения. Моя беда. Никакого почтения.

Эрнест. Я, в некотором роде, испытываю к тебе отеческие чувства.

Джильда. Правда?

Эрнест. И твое поведение ставит меня в тупик.

Джильда. Мои тягостные метания.

Эрнест. Совершенно верно.

Джильда. И что ты под этим подразумеваешь?

Эрнест. Ты можешь внятно объяснить мне один нюанс?

Джильда. Какой именно?

Эрнест. Почему ты не выйдешь замуж за Отто?

Джильда. Забавно, знаешь ли, но под всей твоей житейской мудростью скрывается респектабельная старушка в чепчике.

Эрнест. Тебе не нравится, когда тебя осуждают, так?

Джильда. А кому такое нравится?

Эрнест. В любом случае, я осуждаю не тебя, и твой… конечно, ты упряма, как мул…

Джильда. Опять ты за свое! Сильная, как буйволица! Упрямая, как мул! Тебя послушать, так я — человек-зоопарк. Продолжай в том же духе. Нежная, как голубка! Игривая, как котенок! Черная, как ворона!..

Эрнест. Смелая, как львица!

Джильда. Нет, Эрнест! Так ты не думаешь, раз уж осуждаешь меня.

Эрнест. Я как раз собирался объяснить, но ты грубо меня оборвала. Осуждая я не тебя. Твой образ жизни.

Джильда (рассмеявшись). Я понимаю!

Эрнест. Твоя жизнь чудовищно беспорядочная, Джильда.

Джильда. Такой уж у меня характер.

Эрнест. Ты не ответила на мой вопрос.

Джильда. Почему я не выхожу замуж за Отто?

Эрнест. Да. Есть весомая причина или всего лишь общие рассуждения?

Джильда. Есть очень весомая причина.

Эрнест. Я слушаю.

Джильда. Я его люблю (она бросает короткий взгляд на дверь спальни и повторяет, громче). Я его люблю.

Эрнест. Хорошо! Хорошо, и незачем кричать.

Джильда. Есть зачем, есть. Мне хочется кричать.

Эрнест. Невралгии Отто твои крики на пользу не идут.

Джильда (успокаиваясь). Я перечислю тебе причины, по которым мне стоило бы выходить замуж за Отто. Иметь детей, иметь дом, иметь базу для занятий общественной деятельностью, иметь человека, который бы меня содержал. Так вот, детей я не люблю, дом мне не нужен, общественная деятельность мне противна, и у меня есть маленький, но достаточный источник дохода. Я люблю Отто всей душой, уважаю его, как человека и художника. Узаконенная связь вызовет отвращение как у меня, так и у него. И нет здесь никакого бравирования принципом свободной любви. Просто нам так нравится, нам обоим. Теперь ты доволен?

Эрнест. Если довольна ты.

Джильда. Эрнест, ты ужасный. Сидишь вот, с написанным на лице сомнением, и меня это просто бесит.

Эрнест. Я таки сомневаюсь.

Джильда. А ты не сомневайся, черт бы тебя побрал.

Эрнест. Полагаю, ты знаешь, что Лео вернулся.

Джильда (чуть подпрыгнув). Что?

Эрнест. Я спросил: «Полагаю, ты знаешь, что Лео вернулся?»

Джильда (с написанным на лице изумлением). Быть такого не может.

Эрнест. Он тебе не сообщил?

Джильда. Когда он прибыл? Где остановился?

Эрнест. Вчера, на «Мавритании». Вечером я получил от него записку.

Джильда. И где он остановился?

Эрнест. Ты будешь в шоке.

Джильда. Быстро… Быстро!

Эрнест. В «Георге Пятом».

Джильда (заливается смехом). Он, должно быть, спятил. «Георг Пятый!» Это же надо! Лео в «Георге Пятом!» Да, это нужно увидеть. Мраморные ванны и отдельные балконы! Лео среди этого великолепия. Нет, не могу себе такого представить.

Эрнест. Полагаю, он заработал кучу денег.

Джильда. Это еще не повод. Ему, должно быть, стыдно за себя.

Эрнест. Не понимаю, почему он не дал тебе знать о своем приезде. Я ожидал найти его здесь.

Джильда. Рано или поздно он появится.

Эрнест. Ты рада, что он разбогател?

Джильда. А почему ты спрашиваешь?

Эрнест. Из любопытства.

Джильда. Разумеется, рада. Я обожаю Лео!

Эрнест. А Отто? Как насчет Отто?

Джильда (раздраженно). Что значит: «Как насчет Отто?»

Эрнест. Он тоже будет рад.

Джильда. Ты иногда становишься таким странным, Эрнест. Что ты подозреваешь? Что пытаешься выяснить?

Эрнест. Ничего. Хочу понять, что к чему.

Джильда. Нечего тут понимать. Я знаю, к чему ты клонишь, но ты, как всегда, не прав. Все не правы, когда строят предположения насчет Отто, Лео и меня. Я не завидую успеху Лео и его деньгам, и Отто не будет завидовать, когда узнает. Ты ведь в этом нас подозреваешь, так?

Эрнест. Возможно.

Джильда (отворачиваясь). Я думаю, ты достаточно долго с нами знаком, чтобы понимать, что мы никогда не будет завидовать друг другу.

Эрнест. Отто и Лео первыми стали друзьями.

Джильда. Да, да, да, да… мне все это известно! Потом появилась я, и все испортила! Продолжай, дорогой…

Эрнест. Я этого не говорил.

Джильда (резко). Но подразумевал.

Эрнест. Полагаю, чуть испортился твой характер.

Джильда. В твоем возрасте, Эрнест, у мужчин часто развивается недоверие к женщинам.

Эрнест. Убей меня Бог, но не могу понять, почему я без ума от тебя. Манеры у тебя отвратительные.

Джильда. Должно быть, причина в греховном образе жизни, которую я веду. Потихоньку превращаюсь в мегеру.

Эрнест. Очень может быть.

Джильда (внезапно наклоняется над спинкой стула Эрнеста, обнимает его). Извини… это я про свои манеры. Пожалуйста, прости меня. Ты такой душка, так нас любишь, не правда ли? Всех троих. Меня чуть меньше, чем Отто и Лео, потому что я — женщина, а потому не заслуживаю доверия. Я права?

Эрнест (похлопывая ее по руке). Безусловно.

Джильда (отходя от него). Однако, любовь твоя очень пуглива. Придает слишком уж большое значение последствиям. Предоставь нам самим разобраться с этими последствиями, дорогой. Иногда нам приходится несладко, мы на это обречены, но, по крайней мере, знаем об этом. Мы много чего знаем. Воспринимай нас, как человеческих существ, довольно необычных человеческих существ, я это признаю, но не относись к нам предвзято из-за того, что мы пренебрегаем общественными приличиями. Да, я рассмеялась излишне громко, узнав, что Лео стал богатым и знаменитым. Слишком громко, потому что мне стало не по себе, не от зависти. Я не хочу, чтобы он хоть в чем-то изменился, вот и все.

Эрнест. Понимаю.

Джильда. Понимаешь? Действительно понимаешь? Я в этом сомневаюсь. Но я хочу, чтобы одно ты понял раз и навсегда. Я люблю Отто… что бы ни случилось, я люблю Отто.

Эрнест. У меня и мысли не возникало, что не любишь.

Джильда. Подожди. Подожди и ты все увидишь. Сейчас горизонт серый, затянутый грозовыми облаками, опасный. Ты не знаешь, о чем я говорю, и, возможно, думаешь, что я рехнулась, а я не могу ничего объяснить… во всяком случае, сейчас. Но, дорогой Эрнест, это кризис. Всеобъемлющий, эмоциональный кризис. И когда ты мне понадобишься, а произойдет это, как мне представляется очень скоро, я тебя позову! Позову очень громко!

Эрнест. Я знал, что ты не в себе.

Джильда. Да, конечно, такого не скроешь. Будоражащиеся мысли обязательно проявляют себя внешне. Выходят в эфир. Отвратительная форма душевного телевидения.

Эрнест. Именно так.

Джильда. Так теперь ты доволен? Ты что-то почувствовал и оказался прав. Это так приятно, быть правым, не так ли?

Эрнест. Не уверен.

Джильда. Кстати, ты прав и в другом.

Эрнест. В чем же?

Джильда. Женщине ненадежны. Бывают в жизни моменты, когда моя чертова женственность вызывает у меня тошноту. Вот!

Эрнест (улыбаясь). Это хорошо!

Джильда. Я не люблю женщин, Эрнест. А себя — меньше других.

Эрнест. Не думай об этом.

Джильда. Я думаю. Не могу не думать. Если б ты знал, как это унизительно, пребывать в полной уверенности, что ты можешь далеко пойти, многого достичь, живя по своим собственным стандартам, которые совсем не женские стандарты, быть честной, не прибегать к хитростям, а потом, внезапно, что-то с тобой случается, вспыхивает какая-то искра, и ты плюхаешься в грязь! Строишь коварные планы, нарочито соблазняешь, хватаешь, утаскиваешь, прикидываешься беззащитной, одеваешься и красишься с тем, чтобы торжествовать победу. Объект всеобщего презрения!

Эрнест. Мрачновато, конечно, и не без преувеличений.

Джильда. Если бы. Если бы.

Эрнест. Выпей кофе.

Джильда. Наверное, ты прав (садится).

Эрнест (наливает кофе в чашку, протягивает ей). Бери!

Джильда. Спасибо Эрнест. Ты просто прелесть (делает маленький глоток). Хороший кофе, не так ли?

Эрнест. Отвратительный.

Джильда. Должно быть, я его сожгла.

Эрнест. Сожгла, дорогая.

Джильда. Как же это здорово, быть таким, как ты!

Эрнест. Господи, почему?

Джильда. Ты — постоянный зритель. Торгуешь картинами. Целыми днями смотришь на картины, хорошие и плохие, и ты знаешь, почему одни из них такие, а другие — этакие, потому что у тебя критический склад ума, ты мудр и много знаешь. Ты — умный, милый человечек, вот почему ты… умный милый человечек (она вновь начинает смеяться).

Эрнест. Джильда, прекрати!

Джильда. Посмотри на все это, дорогой мой. Оцени своим опытным глазом. Портрет женщины в трех главных цветах. Портрет слишком любящей души, прикованной к хищному женскому телу.

Эрнест. Это, несомненно, жуть.

Джильда. И снова ты прав!

Эрнест. Думаю, я лучше пойду. Тебе нужно прилечь, может, выпить таблетку.

Джильда (истерично). Побудь еще немного, и ты узнаешь массу интересного.

Эрнест. Я не хочу ничего узнавать. Ты уже напугала меня до смерти.

Джильда. Собери в кулак свое мужество, Эрнест. Храбрость. Смотри на все, как на шоу. Люди платят деньги за то, чтобы посмотреть на уродов. Заходите! Заходите! Заходите и увидите Толстую женщину, Мужчину-обезьяну, Живого скелета и Трех знаменитых гермафродитов!..

Шум на лестнице, распахивается дверь, в комнату влетает Отто. Высокий, симпатичный мужчина. Он в пальто и шляпе, в одной руке чемодан, во второй — большая коробка с красками и кистями.

Джильда. Отто!

Отто (эмоционально, радостно). Я снова дома!

Джильда. Видишь, что происходит, когда я щелкаю кнутом.

Отто. Милый Эрнест! Как я рад тебя видеть (целует его).

Джильда. Когда ты уехал из Бордо?

Отто. Вчера вечером, дорогая.

Джильда. Почему не прислал телеграмму?

Отто. Не по душе мне все эти современные новшества.

Эрнест. Все это очень интересно.

Отто. Что интересно?

Эрнест. Жизнь, Отто. Я размышляю о Жизни. С большой буквы.

Отто (Джильде). Я закончил картину.

Джильда. Правда? Полностью закончил?

Отто. Да. Прекрасная картина, я привез ее с собой. Заставил старую дуру позировать долгие часы, но картину ей не показывал, а когда показал, она закатила жуткий скандал. Сказала, что не похожа сама на себя, да еще выглядит толстухой. Я не выдержал, объяснил, что толстухой она стала из-за обжорства и малоподвижности, а смысл творчества художника — не для приукрашивать действительность, а показывать правду жизни. Вот тут она практически указала мне на дверь. Не думаю, что она заплатит за картину, ну и черт с ней. Если не заплатит, картина останется у меня.

Эрнест. Ты поступил неразумно, но, конечно, удовольствие получил.

Неловкая пауза.

Отто. Ну?

Джильда. Что, ну?

Отто. Что все-таки происходит?

Джильда. А что, по-твоему, может происходить?

Отто (переводя взгляд с Джильды на Эрнеста). Вы просияли? Нет. Бросились ко мне с распростертыми объятьями? Нет. Вы оба, и каждый из вас, рады моему появлению? Очевидно, что НЕТ! Произошло что-то ужасное, и вы стараетесь решить, как донести до меня эту весть. Что случилось? Говорите немедленно! Что случилось?

Эрнест (С легкой издевкой ). У Джильды невралгия.

Отто. Ерунда! Она здорова, как лошадь.

Джильда (нервно хохочет). Господи!

Отто (Эрнесту). Чего это она вдруг поминает Бога?

Эрнест. Это железы. Все зависит от желез.

Отто. Вы оба рехнулись?

Джильда. Не снимай шляпу и пальто.

Отто. Что?

Джильда (медленно и отчетливо). Я сказала: «Не снимай шляпу и пальто».

Отто (полагая, что это шутка и подыгрывая Джильде). Хорошо, дорогая, не сниму, обещаю тебе. Если уж на то пошло, только утром я сказал себе: Отто, Отто, ты никогда, никогда не должен расставаться со своими шляпой и пальто! Никогда, никогда, никогда!

Джильда. Тебя ждет сюрприз, дорогой. Замечательный сюрприз.

Отто. Какой же?

Джильда. Ты должен немедленно поехать в «Георг Пятый».

Отто. В «Георг Пятый»?

Джильда. Да. Это и есть сюрприз.

Отто. О ком ты? Кто поселился в «Георге Пятом»?

Джильда. Лео.

Отто. Ты серьезно? Быть такого не может.

Джильда. Тем не менее. Он вернулся на «Мавритании». Его пьеса и сейчас идет в Чикаго. Он продал права на съемку фильма и заработал тысячи!

Отто. Ты его видела?

Джильда. Разумеется! Вчера вечером.

Эрнест. Что б мне сдохнуть!

Джильда. Я же говорила, Эрнест, тебе не понять. (Отто) Если бы ты сообщил о своем приезде, мы бы смогли вместе встретить тебя на вокзале. И как бы это было здорово! Лео будет в ярости. Ты должен немедленно поехать к нему и привезти сюда, а потом мы распланируем этот день.

Отто. Это хорошо, хорошо, даже лучше, чем хорошо! Превосходно. Потрясающе! Я думал о нем прошлой ночью, трясясь в этом чертовом поезде. Думал не один час, клянусь Богом! Да, мне в пору податься в гадалки! Господи, думаю, мы сможем вмести поехать в Альпы, скажем, в Аннеси.

Джильда. Ему нужно вернуться в Нью-Йорк. А потом его ждут в Лондоне.

Отто. Отлично! Мы поедем с ним. Он слишком уж долго отсутствовал. Пошли… (он хватает Джильду за руку).

Джильда. Нет.

Эрнест. А что ты собираешься делать?

Джильда. Останусь здесь и приберусь. А ты отправляйся с Отто за Лео. Ты же сам сказал, что моя жизнь беспорядочная, не так ли? Что ж, начну исправляться.

Отто. Поехали, Джильда. Прибираться — это лишнее.

Джильда. Отнюдь. Совсем даже не лишнее. Порядок в этом мире — самое важное. Что в мыслях, что в квартире.

Отто. Он, наверное, привез нам подарки, и дорогие подарки, раз уж он теперь богач. Здорово! Просто здорово! Эрнест, сладенький ты мой, поехали. Мы возьмем такси.