Раздел I. Рабовладельческие государства и племенные союзы

Классики марксизма-ленинизма

Маркс К., Революционная эмиграция в Лондоне. — Эмиграция из Англии. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. IX, стр. 278–279 (о движении кочевников).

Энгельс Ф., Происхождение семьи, частной собственности и государства. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. XVI, ч. I, стр. 136–138, 149 (о развитии межплеменного обмена; о победе отцовского рода над материнским; о возникновении государства).

Ленин В. И., О государстве. Соч., т. XXIV, стр. 366 (о возникновении государства).

Сталин И. В., Речь на первом Всесоюзном съезде колхозников-ударников 19 февраля 1933 г. «Вопросы ленинизма», изд. 11-е (М.), 1945, стр. 412 (о рабовладельческой и крепостнической формах эксплоатации).

Сталин И. В., О диалектическом и историческом материализме. «Вопросы ленинизма», изд. 11-е (М-), 1945, стр. 536–563.

Сталин И. В., Жданов А., Киров С, Замечания по поводу учебника по истории СССР. В кн. «К изучению истории» (М.), 1938, стр. 22–24.

Глава I

Древнейшие народы и государства на территории нашей страны

I. ХАЛДСКИЕ НАДПИСИ

Приводимые ниже надписи взяты в переводе И. И. Мещанинова. И. И. Мещанинов, Халдоведение, 1927.

НАДПИСЬ ЦАРЯ МЕНУА

Надпись находится у Шамирам-Су близ Ардамеда. Менуа правил от 800 до 778 г. до н. э.

Богу Халду величайшему Менуа, сын Ишпуина, этот канал провел, Менуи каналом назвав. Менуа говорит: тот, кто эту надпись сотрет, кто имя [на ней] сотрет, тот, кто землею здешнею забросает [канал], тот, кто другой себе присвоит [сооружение канала],— я этот канал провел, — да разгневаются [на него] бог Халд, бог Тейшеба, бог Арди^[1][боги] Биайны 2, сделав явным имя его, семейство его, город его огню [и] воде предадут.

ХОРХОРСКАЯ НАДПИСЬ ЦАРЯ АРГИШТИ I

Надпись высечена на западной стороне Ванской скалы. Аргишти I правил от 778 до 750 г. до н. э.

Богу Халду, небожителю, Аргишти говорит: с молитвою воззвав к богу Халду владыке, богу Тейшебе, богу Арди, богам стран Биайн, пребывающим в верхнем небе, в верхнем обиталище, о благоволении их, богов, Аргишти, сын Менуи, говорит: бог Халд велик, бог Халд своею милостью велик; во славу бога Халда, направившись в страну Мака 3, Я захватил страну Иркиунини 4; отделив от Ассирии страну Алга, 64 071 людей частью я смерти предал, частью живыми увел, 286 коней, 2 251 быка, 8 205 овец. Аргишти говорит: бога Халда помощью городские заставы укрепленные в один год я воздвиг. К богу Халду я обратился, великою своею милостью покорил он области Мака страну, покорил он страну Пушту 5, поверженные пред Аргиштием, сыном Менуи. Богу Халду, небожителю, Аргишти говорит: воззвав к богу Халду владыке, богу Тейшебе, богу Арди, богам стран Биайн, пребывающим в верхнем небе, в верхнем обиталище, о благоволении их, богов, Аргишти, сын Менуи, говорит: бог Халд велик, бог Халд своею милостью велик, во славу бога Халда, небожителя, направившись в страну Пушту, я захватил страну Ашкайа, захватил страну Шатирарага, [границы] страны Угишти 6 я изменил.

НАДПИСЬ ЦАРЯ РУСЫ III

Крепость, о которой говорит надпись, была построена на левом берегу р. Аракса ниже впадения р. Арпачая. Руса III, последний царь Вана, правил от 605 до 585 г. до н. э.

Руса, сын Эримена, этот дом укрепленный соорудил, 1432 камня поставив.

2. КСЕНОФОНТ ОБ АРМЕНИИ

Греческий писатель Ксенофонт, ученик Сократа, родился около 434 г. и умер около 355 г. до н. э. В числе других греческих наемников он принял участие в походе Кира Младшего против царя Артаксеркса. Путь отступления греков лежал через Армению. Отрывок об Армении взят из книги Ксенофонта «Поход Кира». Перепечатывается по книге В. В. Латышева «Известия древних писателей греческих и римских о Скифии и Кавказе».

…Когда части соединились^[2], было признано безопасным разместить отряды по деревням. Хирисоф остался на месте, а прочие воеводы, по жребию разделивши между собой деревни, которые были видны, отправились каждый со своим отрядом. Здесь лохаг 2. Поликрат афинянин попросил отпуска и, взяв с собой легковооруженных, сделал набег на ту деревню, которая досталась Ксенофонту, и захватил в ней всех поселян, старшину, 17 жеребят, которых кормили в дань царю, и дочь старшины, бывшую девятый день замужем…

…Дома здесь были подземные со входом наподобие колодезя, но внизу широкие; входы для животных были вырыты, а люди спускались по лестнице. В домах содержались козы, овцы, коровы, домашние птицы с детенышами; весь скот в домах кормился сеном. Там была и пшеница, ячмень, овощи и ячменное вино в сосудах; ячменные зерна плавали в них в уровень с краями; туда же были вложены тростинки большего и меньшего размера без коленцев; желающему напиться нужно было брать тростинку в рот и сосать. Этот напиток был очень крепок, если не прилить воды, привыкшим к нему он казался чрезвычайно приятным…

На следующий день Ксенофонт, взяв с собою старшину, отправился к Хирисофу; где ему случалось проходить через деревню, он заходил к квартировавшим в деревнях солдатам и повсюду заставал их пирующими и веселыми; нигде не отпускали их без завтрака; везде зараз подавали на стол баранину, козлятину, поросятину, телятину, курятину со множеством пшеничного и ячменного хлеба… Пришедши к Хирисофу, они застали и его солдат пирующими на квартирах в венках из сухой травы; прислуживали им армянские мальчики в варварских нарядах. Эллины указывали им знаками, как глухонемым, что нужно было делать.

Хирисоф и Ксенофонт, поздоровавшись, вместе спросили старшину через переводчика, говорившего по-персидски: «Что это за страна?». Тот отвечал, что Армения. Затем они спросили: «Для кого кормят лошадей?». Тот сказал, что в дань царю.

3. СТРАБОН О КАВКАЗЕ

Страбон, географ, грек, родился в 60-х годах I в. до н. э. и умер около 23 года н. э. Описание Кавказа взято из его «Географии».' Печатается по книге В. В. Латышева «Известия древних писателей греческих и римских о Скифии и Кавказе».

КАВКАЗ

Кавказ представляет собой горный хребет, лежащий над обоими морями, Понтийским^[3] и Каспийским, и перегораживающий перешеек, разделяющий эти моря. К югу он отделяет Албанию 2 и Иверию 3, а к северу — Сарматские равнины 4. Он изобилует разнородным лесом, между прочим и корабельным. Так как Диоскуриада 5 лежит в заливе и занимает самый восточный пункт всего моря, то она называется уголком Евксина 6 и пределом плавания… Эта же самая Диоскуриада служит и началом перешейка между Каспийским морем и Понтом и общим торговым центром для народов, живущих выше ее и вблизи. Сюда сходится, говорят, семьдесят народностей, а по словам других писателей, нисколько не заботящихся об истине, даже триста. Все они говорят на разных языках, так как живут разбросанно, не вступая между собой в сношения вследствие самолюбия и дикости. Большая часть их принадлежит к сарматскому племени, и все они называются кавказцами….

Народцы, живущие у Кавказа, бедны и малоземельны, а албанский и иверский народы, которые именно и составляют главное население названного перешейка, также могут быть названы кавказскими, но занимают страну богатую и могущую иметь весьма густое население.

ИВЕРИЯ

И действительно, Иверия прекрасно заселена в большей части городами и хуторами, так что там встречаются и черепичные кровли, и согласное с правилами зодческого искусства устройство жилищ, и рынки, и другие общественные здания.

Страна эта отовсюду окружена Кавказскими горами, ибо к югу, как я сказал, выступают богатые растительностью отроги Кавказа, охватывая всю Иверию и доходя до Армении и Колхиды 7, а в середине находится равнина, орошаемая реками, из которых самая большая — Кир 8; она берет начало в Армении, тотчас же вступает в сказанную равнину и, приняв в себя Арагон 9, вытекающий из Кавказа, и другие притоки, по узкой речной долине изливается в Албанию; многоводной рекой, пронесшись между нею и Арменией по богатым пастбищам и равнинам и приняв в себя еще большее количество рек, в числе которых находятся Алазоний 10, Сандован, Ритак и Хан, — все судоходные, — Кир впадает в Каспийское море. Прежде он назывался Кором.

Равнину населяют те из иверов, которые более занимаются земледелием и склонны к мирной жизни, снаряжаясь 11 по-армянски и по-мидийски, а горную часть занимает воинственное большинство, в образе жизни сходное со скифами и сарматами, с которыми они находятся и в соседстве и в родстве. Впрочем, они занимаются и земледелием и в случае какой-нибудь тревоги набирают много десятков тысяч воинов как из своей среды, так и из тех народов. Есть четыре входа в их страну: один — через Колхидскую крепость Сарапаны и соседнее с нею ущелье, через которое Фасид 12, сделавшийся вследствие извилин русла проходимым при помощи 120 мостов, бурно и стремительно несется в Колхиду, бороздя эти местности в дождливую пору множеством потоков…

Со стороны северных кочевников ведет трудный трехдневный подъем, а за ним — узкая речная долина вдоль реки Араги, требующая четырех дней пути для одного; конец пути охраняет неприступная стена. Проход из Албании сначала представляет высеченную в скалах тропинку, затем идет через болото, образуемое рекой Алазонием, низвергающеюся с Кавказа. Со стороны Армении образуют проход ущелья при Кире и при Араге. При этих реках выше их слияния лежат укрепленные города на скалах, отстоящих одна от другой стадий на 16 13: при Кире — Армозика, а при другой реке — Севсаморы…

Жители страны делятся на четыре класса. Один из них, считающийся первым, — тот, из которого ставят царей, выбирая ближайшего по родству с прежним царем и старейшего по летам; второе за ним лицо творит суд и предводительствует войском. Второй класс составляют жрецы, которые ведают также спорные дела с соседями. К третьему классу относятся воины и земледельцы, к четвертому — простонародье, которое служит рабами у царей и доставляет все необходимое для жизни. Имущество у них общее по родам; заведует и распоряжается им в каждом роде старейший. Таковы иверы и их страна.

АЛБАНИЯ

Албанцы более склонны к пастушескому образу жизни и ближе к типу кочевников, за исключением того, что они не дики, а вследствие этого и воинственны лишь в умеренной степени. Живут они между иверами и Каспийским морем…

Протекающий через Албанию Кир и остальные реки, пополняющие его, способствуют производительности почвы, но зато отчуждают море. Дело в том, что в обилии наносимый ил заполняет русло, так что лежащие в устьях островки соединяются с материком и образуют непостоянные мели, от которых трудно уберечься; это непостоянство еще увеличивают разливы от прибоя. Таким образом, устье реки, говорят, разделилось на 12 рукавов, из коих одни закрыты, а другие мелки и не могут даже служить стоянкой для судов…

Быть может, впрочем, что такого рода людям вовсе не нужно море; ведь они не пользуются, как следует, даже и землей, которая производит всякие плоды, даже самые нежные, и всякие растения: есть даже вечнозеленые. За землей нет ни малейшего ухода, но «все здесь родится несеянным на непаханной почве» 14, как говорят бывшие там в походах, рассказывающие о каком-то циклоповском образе жизни в этих странах: часто земля, засеянная однажды, приносит плод дважды или даже трижды, в первый раз даже сам-пятьдесят, притом не бывши под паром и будучи вспахана не железным, но грубым деревянным плугом. Вся равнина орошается лучше Вавилонской и Египетской реками и другими водами, так что всегда сохраняет зеленеющий вид, а вследствие этого изобилует и пастбищами; кроме того, и воздух здесь лучше, чем там. Виноградники у них остаются совершенно невзрытыми и подрезываются через пятилетие, но тем не менее молодые лозы приносят плод уже через два года, а взрослые дают столько плодов, что большую часть оставляют на ветвях. Точно так же и животные у них, как домашние, так и дикие, имеют хороший рост.

Люди здесь также отличаются красотой и высоким ростом, но простодушны и чужды торгашеских наклонностей. Они по большей части не употребляют даже монет и не знают счета дальше сотни, а производят мену товарами. И к остальным житейским потребностям они относятся беспечно: не знают ни точных мер, ни весов и одинаково беззаботны в деле войны, гражданского устройства и земледелия. Впрочем, они сражаются и пешими и на конях, в легком вооружении и в панцырях, подобно арменийцам.

Войска они выставляют больше, чем иверы: они вооружают 60 000 пехоты и 22 000 всадников, с каковыми силами вступили в борьбу с Помпеем. В войнах с внешними врагами им помогают кочевники, как и иверам, и по тем же причинам. Впрочем, иной раз кочевники нападают и на жителей, так что даже мешают им обрабатывать землю. Албанцы сражаются дротиками и луками, имеют панцыри, большие щиты и шлемы из звериной кожи подобно иверам…

Отличаются доблестями и их цари. Ныне надо всеми царствует один царь, а прежде каждый народец с особым наречием имел своего царя; наречий же у них 26 вследствие отсутствия частых сношений одних с другими…

Албанцы весьма уважают старость не только своих родителей, но и посторонних. Об умерших же заботиться и даже вспоминать считается грехом. Однако они зарывают вместе с покойниками их имущество и поэтому живут в бедности, не имея ничего отцовского.

4. ГЕРОДОТ О СКИФАХ

Геродот — греческий историк и географ V в. до н. э. Описание Скифии вошло в 4-ю книгу его «Истории греко-персидских войн». Отрывки из книги Геродота взяты здесь в переводе Ф. Г. Мищенко: Геродот, История в 9 книгах, перев. с греческого Ф. Г. Мищенко, с его предисловием и указателем, изд. 2-е, М. 1888.

НАРОДЫ, НАСЕЛЯЮЩИЕ СКИФИЮ

17. От торгового города борисфенитов^[4], составляющего наиболее срединный пункт во всей приморской Скифии, первыми живут каллипиды, представляющие собою еллинов-скифов, выше их живет другой народ, именуемый алазонами. Как эти последние, так и каллипиды во всем ведут такой же образ жизни, как и скифы, но хлеб они сеют и употребляют в пищу, равно как лук, чеснок, чечевицу и просо. Над алазонами обитают скифы-пахари, сеющие хлеб не для собственного употребления в пищу, но для продажи. Выше их живут невры. К северу от невров, насколько мы знаем, лежит пустыня. Народы эти живут вдоль реки Гипаниса 2 к западу от Борисфена 3.

18. С переходом через Борисфен вступаем в ближайшую от моря землю, Гилею 4; выше ее живут скифы-земледельцы, которых живущие у реки Гипаниса еллины называют борисфенитами; самих себя тамошние еллины называют ольвиополитами. Следовательно, эти скифы-земледельцы занимают пространство к востоку на три дня пути, простираясь до реки, именуемой Пантикапою 5, и на север вверх по течению Борисфена на одиннадцать дней. Над ними простирается обширная пустыня. За пустыней обитают андрофаги — народ особенный, вовсе не скифский. Еще выше лежит настоящая пустыня: не живет там, насколько мы знаем, ни один народ.

19. К востоку от скифов-земледельцев, по ту сторону реки Пантикапы, обитают скифы-кочевники, не сеющие ничего и не пашущие. Вся эта страна, за исключением Гилей, безлесна. Кочевники занимают область к востоку на четырнадцать дней пути, простирающуюся до реки Герра 6.

20. По ту сторону реки Герра находятся так называемые царские владения и живут храбрейшие и многочисленнейшие скифы, прочих скифов почитающие своими рабами. На юге они простираются до Таврики, на востоке до того рва, который выкопали потомки слепых, и до торжища на Меотидском озере 7, называющегося Кремнами; владения их частью доходят и до реки Танаиса 8. Земли, лежащие к северу от царственных скифов, заняты меланхленами, народом особым, не скифским. Выше меланхленов, насколько нам известно, лежат озера и безлюдная пустыня.

21. По ту сторону Танаиса нет более Скифии; первая из тамошних областей принадлежит савроматам, которые занимают пространство в пятнадцать дней пути, начиная от угла Меотидского озера по направлению к северу. Вся страна лишена диких и садовых деревьев. Над ними живут будины, занимающие второй участок земли, весь покрытый густым разнородным лесом.

КУМИР АРЕЯ

62…В каждом скифском царстве ставятся по околоткам святилища Арея 9, именно: складывается куча хворосту длиною стадии в три и столько же шириною; высота кургана меньше; наверху сделана четырехугольная площадка, три стороны которой отвесны, а к четвертой есть доступ. Ежегодно свозится полтораста возов хворосту, потому что от непогоды кучи постоянно оседают. На каждой такой насыпи водружается железный старинный меч, который и составляет кумир Арея. Этому-то мечу ежегодно приносятся в жертву рогатый скот и лошади, как и прочим божествам, а сверх того, совершается еще следующее: в честь его умерщвляется каждый сотый мужчина из числа взятых в плен врагов, и умерщвляется не так, как скот, но иным способом: сделавши предварительно возлияние на головы людей, их режут над сосудом, потом кровь убитых относят на кучу хвороста и льют ее на меч. Только кровь относится наверх; внизу у святилища всем убитым людям отсекают правые плечи вместе с руками и бросают в воздух; покончив с принесением в жертву остальных животных, удаляются. Руки оставляются там, где упали, а трупы лежат отдельно.

ВОЕННЫЕ ОБЫЧАИ

64. Военные обычаи их таковы: скиф пьет кровь первого убитого им врага, а головы всех врагов, убитых в сражении, относятся к царю, потому что только под условием доставления головы неприятеля скиф получает долю добычи, в противном случае не получает ничего. С головы он снимает кожу следующим образом: кругом головы около ушей делает надрез, потом берет голову в руки и вытряхивает ее из кожи, затем соскабливает с нее бычачьим ребром мясо и выделывает кожу в руках, делая ее, таким образом, мягкою, затем употребляет как утиральник, привешивает ее к уздечке той лошади на которой ездит сам, и гордится этим. Скиф, располагающий наибольшим числом таких утиральников из кож неприятелей, почитается доблестнейшим человеком. Многие скифы приготовляют себе из содранных кож плащи, в которые и одеваются; для этого кожи сшиваются вместе, как козьи шкурки. С другой стороны, многие из них снимают кожу до самых ногтей с правых рук убитых врагов и приготовляют из этих кож футляры для колчанов. Человеческая кожа, действительно, толста и блестяща, блеском и белизною превосходит почти все другие кожи. Наконец, многие скифы снимают кожу со всего трупа, напяливают ее на палки и возят с собою на лошадях. Таковы у них военные обычаи.

66. Ежегодно раз в году каждый начальник в своем околотке приготовляет чашу вина, из которой пьют те лишь скифы, которые умертвили врагов; напротив, те из скифов, за которыми нет таких подвигов, не вкушают этого вина и как обесчещенные садятся в сторону; это самый тяжкий позор для них. Напротив, если кто из скифов убил очень много врагов, тот получает две чаши и пьет вино из обеих разом.

ЦАРСКОЕ ПОГРЕБЕНИЕ

71. Гробницы царей находятся в Геррах 10, до которых Борисфен судоходен. После смерти царя там тотчас выкапывается большая четырехугольная яма; по изготовлении ее принимаются за покойника и воском покрывают его тело, но предварительно разрезывают ему живот, вычищают его и наполняют толченым купером, ладаном, семенами сельдерея и аниса, потом сшивают и везут в повозке к другому народу. Тот народ, к которому привозят покойника, делает то же самое, что и царственные скифы, именно: и там люди отрезывают себе часть уха, стригут кругом волосы, делают себе на руках порезы, расцарапывают лоб и нос, а левую руку прокалывают стрелами. Отсюда перевозят труп царя к другому подвластному им народу, между тем как тот народ, к которому они приходили раньше, следует за покойником. Объехавши таким образом все народы, царские скифы являются в землю отдаленнейшего подчиненного им народа — герров, где находится и кладбище. Здесь труп хоронят в могиле на соломенной подстилке, по обеим сторонам трупа вбивают копья, на них кладут брусья и все покрывают рогожей. В остальной обширной части могилы хоронят одну из его жен, предварительно задушивши ее, а также виночерпия, повара, конюха, приближенного слугу, вестовщика, наконец, лошадей, первенцев всякого другого скота и золотые чаши, — серебра и меди цари скифов совсем не употребляют; после этого все вместе устраивают большую земляную насыпь, прилагая особенное старание к тому, чтобы она вышла как можно больше.

5. ПРИСЯГА ХЕРСОНЕСЦЕВ

Приводимый документ — текст присяги, которую приносили в Херсонесе все юноши, достигшие совершеннолетия. Присяга относится к III в. до н. э. и высечена на мраморной плите, найденной в 1890–1891 г. в Херсонесе.

Клянусь Зевсом, Землею, Солнцем, Девою^[5], богами и богинями Олимпийскими и героями, кои владеют городом и землею и укреплениями херсонесцев; я буду единомыслен относительно благосостояния и свободы города и граждан и не предам ни Херсонеса, ни Керкинитиды, ни Прекрасной гавани 2, ни прочих укреплений, ни из прочей земли, коею херсонесцы владеют или владели, ничего никому — ни еллину, ни варвару, но сохраню народу херсонесцев; и не нарушу демократии, и желающему предать или нарушить не дозволю, и не утаю вместе с ним, но заявлю городским демиургам 3; и врагом буду злоумышляющему и предающему и склоняющему к отпадению Херсонес или Керкинитиду, или Прекрасную гавань, или укрепления и область херсонесцев; и буду служить демиургом и членом совета как можно лучше и справедливее для города и граждан; и… народу охраню и не передам на словах ничего тайного ни еллину, ни варвару, что может повредить городу; и дара не дам и не приму ко вреду города и граждан; и не замыслю никакого неправедного деяния против кого-либо из граждан не отпавших и замышляющему (не дозволю и не утаю ничего ни с кем), но заявлю и при суде подам голос по законам; и в заговор не вступлю ни против общины херсонесцев, ни против кого-либо из граждан, кто не объявлен врагом народу; если же я с кем-либо вступил в заговор и если связан какою-либо клятвою или обетом, то нарушившему да будет лучше и мне и моим, а пребывающему — обратное; и если я узнаю какой-либо заговор, существующий или составляющийся, то заявлю демиургам; и хлеба вывозного с равнины не буду продавать и вывозить в другое место с равнины, но только в Херсонес. Зевес и Земля и Солнце и Дева и боги Олимпийские, пребывающему мне в этом да будет благо и самому, и роду, и моим, и да не приносит мне плода ни земля, ни море, ни женщины да не (благорождают)… (конец не сохранился).

6. ДЕКРЕТ В ЧЕСТЬ ДИОФАНТА. ВОССТАНИЕ САВМАКА

Надпись — декрет херсонесского «совета и народа» в честь Диофанта, полководца Мифрадата Евпатора — описывает события последнего десятилетия II в. до н. э. Перепечатывается в переводе С. А. Жебелева. С. А. Жебелев, Последний Перисад и скифское восстание на Боспоре, 1933.

…Диофант]^[6], сын Асклапиодора, гражданин Синопы 2, наш 3 друг и благодетель, пользуясь доверием и уважением, как никто, со стороны царя Мифрадата Евпатора, постоянно оказывается виновником всего хорошего для нашего города, направляя царя на самое прекрасное и славное. Будучи им привлечен и приняв на себя войну против скифов, Диофант прибыл в наш город и мужественно со всем войском переправился на ту сторону 4. Когда скифский царь Палак 5 внезапно напал на Диофанта с большим полчищем, он, быв тем самым вынужден выстроить свое войско в боевой порядок, обратил в бегство скифов, считавшихся до тех пор непобедимыми, и таким образом устроил так, что царь Мифрадат Евпатор первый водрузил над ними трофей. Покорив соседних тавров 6 и основав на том месте город 7, Диофант отлучился в боспорские местности и там в короткое время совершил много великих дел. Снова вернувшись в наши места и взяв с собою граждан цветущего возраста, Диофант продвинулся в центр Скифии, и, после того как скифы сдали ему царские укрепленные пункты Хабеи и Неаполис 8, вышло так, что почти все скифы стали подвластны царю Мифрадату Евпатору. Благодарный народ за все это почтил Диофанта приличествующими почестями как освобожденный уже от владычества варваров. Когда скифы, обнаружив врожденное им вероломство, отложились от царя и изменили [утвердившееся] положение вещей, это заставило царя Мифрадата Евпатора снова отправить Диофанта с войском [в Херсонес]. Диофант, хотя вцемя склонялось к зиме, взяв своих воинов и самых сильных из [херсонесских] граждан, двинулся против самых укрепленных пунктов скифов, но, быв задержан непогодою, поворотил в приморские местности, захватил Керкинитиду 9 и Укрепления и приступил к осаде жителей Прекрасной гавани 10. Когда Палак, полагая, что время ему содействует, собрал всех своих, а сверх того привлек на свою сторону племя ревксиналов 11 …, Диофант сделал разумную диспозицию 12[своих сил]. И вышло так, что была победа для царя Мифрадата Евпатора, прекрасная и достопамятная на все времена: из пехоты [вражеской] почти никто не спасся, из конницы же немногие спаслись бегством. Не оставаясь ни минуты в бездействии, Диофант с войском в начале весны пошел на Хабеи и Неаполис 13 …

Диофант отправился в боспорские местности и устроил тамошние дела прекрасно и полезно для царя Мифрадата Евпатора.

Когда скифы, с Савмаком во главе, произвели государственный переворот и убили боспорского царя Перисада, выкормившего Савмака, на Диофанта же составили заговор, последний, избежав опасности, сел на отправленное за ним [херсонесскими] гражданами судно и, прибыв [в Херсонес], призвал на помощь граждан. [Затем], имея ревностного сотрудника в лице посылавшего его царя Мифрадата Евпатора, Диофант в начале весны [следующего года] прибыл [в Херсонес] с сухопутным и морским войском и, присоединив к нему отборных [херсонесских] воинов, [разместившихся] на трех судах, двинулся [морем] из нашего города [Херсонеса], овладел Феодосией и Пантикапеем, наказал виновников восстания, Савмака же, убийцу царя Перисада, захватив в свои руки, отправил в царство 14 и снова приобрел власть [над Боспором] для царя Мифрадата Евпатора.

7. АММИАН МАРЦЕЛЛИН. ГУННЫ

Римский историк Аммиан Марцеллин писал в конце IV века. Отрывок^) гуннах взят из его «Истории» в переводе Ю. Кулаковского. Ю. К ужа ковский и А. Сонин, Аммиан Марцеллин, История, вып. 1–3, 1906–1908.

Племя гуннов, о которых древние писатели осведомлены очень мало, обитает за Мэотийским болотом в сторону Ледовитого океана и превосходит в своей дикости всякую меру. Так как при самом рождении на свет младенца ему глубоко изрезывают шеки острым оружием, чтобы тем задержать своевременное появление волос на зарубцовавшихся нарезах, то они доживают свой век до старости без бороды, безобразные, похожие на скопцов. Члены тела у них мускулистые и крепкие, шеи толстые, чудовищный и страшный вид, так что их можно принять за двуногих зверей или уподобить тем грубо обтесанным наподобие человека чурбанам, какие ставятся на концах мостов. При столь диком безобразии в них человеческого образа они так закалены, что не нуждаются ни в огне, ни в приспособленной ко вкусу человека пище; они питаются кореньями диких трав и полусырым мясом всякого скота, которое они кладут на спины коней под свои бедра и дают ему немного попреть.

Никогда они не укрываются в какие бы то ни было здания, но, напротив, избегают их, как гробниц, отрешенных от обычного обихода людей. У них нельзя встретить даже покрытого камышом шалаша. Они кочуют по горам и лесам, с колыбели приучаются переносить холод, голод и жажду. И на чужбине входят они под кров только в случае крайней необходимости, так как не считают себя в безопасности под кровом…

Тело они прикрывают льняной одеждой или же сшитой из шкурок лесных мышей. Нет у них различия между домашним платьем и выходной одеждой: но раз одетая на шею туника грязного цвета снимается или заменяется другой не раньше, чем она расползется в лохмотья от долговременного гниения. Голову покрывают они кривыми шапками, свои обросшие волосами ноги — козьими шкурами; обувь, которую они не выделывают ни на какой колодке, затрудняет их свободный шаг. Поэтому они не годятся для пешего сражения; зато они словно приросли к своим коням, выносливым, но безобразным на вид, и часто сидя на них на женский манер, исполняют свои обычные занятия. День и ночь проводят они на коне, занимаются куплей и продажей, едят и пьют и, склонившись на крутую шею коня, засыпают и спят так крепко, что даже видят сны. Когда приходится им совещаться о серьезных делах, то и совещание они ведут, сидя на конях.

Не знают они над собой строгой царской власти, но, довольствуясь случайным предводительством кого-нибудь из своих старейшин, сокрушают все, что ни попадется на пути. Иной раз, будучи чем-нибудь задеты, они вступают в битву; в бой они бросаются, построившись клином, и издают при этом грозный завывающий крик. Легкие и подвижные, они вдруг нарочно рассеиваются и, не выстраивая боевой линии, нападают то там, то здесь, производя страшные убийства. Вследствие их чрезвычайной быстроты никогда не случается видеть, чтобы они штурмовали укрепление или грабили вражеский лагерь. Они заслуживают того, чтобы признать их отменными воителями, потому что издали ведут бой стрелами, снабженными искусно сработанными остриями из кости, а сблизившись в рукопашную с неприятелем, бьются с беззаветной отвагой мечами и, уклоняясь сами от удара, набрасывают на врага аркан, чтобы лишить его возможности усидеть на коне или уйти пешком.

Никто у них не пашет и никогда не коснулся сохи. Без определенного места жительства, без дома, без закона или устойчивого образа жизни кочуют они, словно вечные беглецы, с кибитками, в которых проводят жизнь; там жены ткут им их жалкие одежды, сближаются с мужьями, рожают, кормят детей до возмужалости. Никто у них не может ответить на вопрос, где он родился: зачат он в одном месте, рожден — Далеко оттуда, вырос — еще дальше. Когда нет войны, они вероломны, непостоянны, легко поддаются всякому дуновению перепадающей новой надежды, во всем полагаются на дикую ярость. Подобно лишенным разума животным, они пребывают в совершенном неведении, что честно, что не честно, ненадежные в слове и темные, не связаны уважением ни к какой религии или суеверию, пламенеют дикой страстью к золоту, до того изменчивы и скоры на гнев, что иной раз в тот же самый день отступаются от своих союзников без всякого подстрекательства и точно так же без чьего бы то ни было посредства опять мирятся.

8. ПРОКОПИИ КЕСАРИЙСКИЙ. О СЛАВЯНАХ И АНТАХ

Византийский писатель VI века Прокопий Кесарийский в своем сочинении «О войне с готами» говорит о войнах Византийской империи с народами, наступавшими с севера, называя в их числе славян и антов — предков восточных славян. Отрывки из Прокопия печатаются по тексту «Материалов к истории древних славян» («Вестник древней истории», 1941, № 1 (14), стр. 237 и 240).

СЛАВЯНЕ И АНТЫ

Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. Равным образом и во всем остальном, можно сказать, у обоих этих вышеназванных варварских племен вся жизнь и узаконения одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всем, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещания, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу, и, избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают и реки, и нимф, и всяких других демонов, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания. Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они по большей части меняют места жительства. Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, панцырей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны, и в таком виде идут на сражение с врагами. У тех и других один и тот же язык, довольно варварский, и по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них не очень белый… Образ жизни у них, как и у массагетов^[7] грубый, безо всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они неплохие люди и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же. В древности оба эти племени назывались спорами («рассеянными»), думаю потому, что они жили, занимая страну «спораден», «рассеянно», отдельными поселками. Поэтому-то им и земли приходится занимать много. Они живут на большой части берега Истра 2 по ту сторону реки. Считаю достаточным сказанное об этом народе…

НАПАДЕНИЕ СЛАВЯН И АНТОВ

Эти славяне, победители Асбада 3, опустошив подряд всю страну вплоть до моря, взяли также приступом и приморский город по имени Топер, хотя в нем стоял военный гарнизон. Этот город был на фракийском побережье 4 и от Византии отстоит на 12 дней пути. Взяли же они его следующим образом. Большая часть врагов спряталась перед укреплением в труднопроходимых местах, а немногие, появившись около ворот, которые обращены на восток, беспокоили римлян 5, бывших на стене. Римские воины, находившиеся в гарнизоне, вообразив, что врагов не больше, чем сколько они видят, взявшись за оружие, тотчас же вышли против них все. Варвары 6 стали отступать, делая вид для нападающих, что, испуганные ими, они обратились в бегство; римляне же, увлеченные преследованием, оказались далеко впереди укреплений. Тогда поднялись находившиеся в засаде и, оказавшись в тылу у преследующих, отрезали им возможность возвратиться назад в город. И те, которые делали вид, что отступают, повернувшись лицом к римлянам, поставили их между двух огней. Варвары всех их уничтожили и тогда бросились к стенам. Городские жители, лишенные поддержки воинов, были в полной беспомощности, но все же стали отражать, насколько они могли в данный момент, нападающих. Прежде всего они лили на штурмующих масло и смолу, но они, правда, не очень долго отражали грозящую им опасность. Но потом варвары, пустив в них тучу стрел, принудили их покинуть стены и, приставив к укреплениям лестницы, силою взяли город. Мужчин до 15 000 они тотчас всех убили и ценности разграбили, детей же и женщин они обратили в рабство. Сначала они не щадили ни возраста, ни пола, но как этот отряд, так и другие с того момента, как они ворвались в область римлян, они всех, не разбирая лет, убивали так, что вся земля Иллирии 7 и Фракии 8 была покрыта непогребенными телами

9. МАВРИКИЙ СТРАТЕГ. О СЛАВЯНАХ И АНТАХ

В конце VI в неизвестный византийский автор написал руководство для ведения войны («Стратегикон») против славян и антов. В нем он говорит также об обычаях и нравах этих народов. Отрывки из «Стратегикона» печатаются по изданию «Материалы к истории древних славян» [ «Вестник древней истории», 1941, № 1 (Н), стр. 253–257].

ОБЫЧАИ СЛАВЯН И АНТОВ

Племена славян и антов сходны по своему образу жизни, по своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране. Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, дождь, наготу, недостаток в пище. К прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково и, оказывая им знаки своего расположения, (при переходе их) из одного места в другое охраняют их в случае надобности, так что, если бы оказалось, что, по нерадению того, кто принимает у себя иноземца, последний потерпел (какой-либо) ущерб, принимавший его раньше начинает войну (против виновного), считая долгом чести отомстить за чужеземца. Находящихся у них в плену, они не держат в рабстве, как прочие племена, в течение неограниченного времени, но, ограничивая (срок рабства) определенным временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси, или остаться там (где они находятся) на положении свободных и друзей?

У них большое количество разнообразного скота и плодов земных, лежащих в кучах, в особенности проса и пшеницы.

Скромность их женщин превышает всякую человеческую природу, так что большинство их считают смерть своего мужа своей смертью и добровольно удушают себя, не считая пребывание во вдовстве за жизнь.

Они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер, устраивают в своих жилищах много выходов вследствие случающихся с ними, что и естественно, опасностей. Необходимые для них вещи они зарывают в тайниках, ничем лишним открыто не владеют и ведут жизнь бродячую.

Сражаться со своими врагами они любят в местах, поросших густым лесом, в теснинах, на обрывах; с выгодой для себя пользуются (засадами), внезапными атаками, хитростями, и днем и ночью, изобретая много (разнообразных) способов. Опытны они также и в переправе через реки, превосходя в этом отношении всех людей. Мужественно выдерживают они пребывание в воде, так что часто некоторые из числа остающихся дома, будучи застигнуты внезапным нападением, погружаются в пучину вод. При этом они держат во рту специально изготовленные большие, выдолбленные внутри камыши, доходящие до поверхности воды, а сами, лежа навзничь на дне (реки), дышат с помощью их: и это они могут проделывать в течение многих часов, так что совершенно нельзя догадаться об их (присутствии). А если случится, что камыши бывают видимы снаружи, неопытные люди считают их за растущие в воде, лица же, знакомые (с этою уловкою) и распознающие камыш по его обрезу и (занимаемому им) положению, пронзают камышами глотки (лежащих) или вырывают камыши и тем самым заставляют (лежащих) вынырнуть из воды, так как они уже не в состоянии дольше оставаться в воде.

Каждый вооружен двумя небольшими копьями, некоторые имеют также щиты, прочные, но трудно переносимые (с места на место). Они пользуются также деревянными луками и небольшими стрелами, намоченными особым для стрел ядом, сильно действующим, если раненый не примет раньше противоядия или (не воспользуется) другими вспомогательными средствами, известными опытным врачам, или тотчас же не обрежет кругом место ранения, чтобы яд не распространился по остальной части тела.

Не имея над собою главы и враждуя друг с другом, они не признают военного строя, неспособны сражаться в правильной битве, показываться на открытых и ровных местах. Если и случится, что они отважились идти на бой, то они во время его с криком слегка продвигаются вперед все вместе, и если противники не выдержат их крика и дрогнут, то они сильно наступают; в противном случае обращаются в бегство, не спеша померяться с силами неприятелей в рукопашной схватке. Имея большую помощь в лесах, они направляются к ним, так как среди теснин они умеют отлично сражаться. Часто несомую добычу они бросают как бы под влиянием замешательства и бегут в леса, а затем, когда наступающие бросаются на добычу, они без труда поднимаются и наносят неприятелю вред. Все это они мастера делать разнообразными придумываемыми ими способами, с целью заманить противника.

КАК НАДО ВОЕВАТЬ СО СЛАВЯНАМИ И АНТАМИ

В общем они коварны и не держат своего слова относительно договоров; их легче подчинить страхом, чем подарками. Так как между ними нет единомыслия, то они не собираются вместе, а если и соберутся, то решенное ими тотчас же нарушают другие, так как все они враждебны друг другу и при этом никто не хочет уступить другому. В сражениях наибольшую опасность для них представляет метание в них стрел и копий, внезапные нападения из засады и набеги, производимые против них отрядами из разных мест, сражение с пехотой, особенно легковооруженной, в местностях открытых и ровных. Поэтому нужно заготовить против них конницу и пехоту, главным образом легковооруженную, и приготовить большое количество метательного оружия, не только стрел, но и различных видов копий. Надо также по возможности заготовлять материалы для постройки так называемых пловучих (понтонных) мостов, с тем чтобы переход через реки был предварительно обдуман; ведь в их стране много трудно переходимых рек. И по скифскому обычаю, одни должны строить мост, а другие — их защищать и сражаться. Надо иметь мешки из бычьих и козьих шкур, чтобы во время внезапных нападений на врага или при переходе через реки воины летом переплывали на них. Но нападения на (славян) следует производить главным образом в зимнее время; тогда деревья стоят обнаженными и за ними нельзя скрываться с таким удобством (как летом). На снегу тогда остаются заметными следы убегающих; запасов у них мало, сами они, можно сказать, обнаженные, да и реки вследствие сковывающего их льда легко проходимы. Большую часть животных и лишний багаж нужно оставить в своей земле, в хорошо укрепленном месте с небольшим гарнизоном, назначив над ним начальника. Легкие быстроходные суда надо поставить в нужных местах. Остальную часть конницы надо оставить в своей стране с хорошим начальником как для охраны страны и чтобы не случилось чего-либо с перешедшим на другую сторону войском, если враги, как обычно, устроят против него засаду, а с другой стороны — для распространения слуха, что подготовляется переход также и в другом месте. Благодаря такому слуху и предусмотрительности вождей каждый (из врагов) будет ждать, что ему придется сражаться за свое, и, таким образом, врагам не представится возможности соединиться и нанести (нашему войску) какой-либо удар. Не нужно, чтобы (наши отряды) держались близко от Дуная, для того чтобы, если враги заметят, что они малочисленны, не стали относиться к ним с презрением; но они не должны быть и очень далеко от реки, чтобы не задержаться, если необходимость призовет их на помощь перешедшему на ту сторону войску; одним словом, они должны держаться от Дуная на расстоянии одного дневного перехода. Перешедшее же войско должно тотчас же укрепиться в неприятельской земле и делать переходы по ровным и открытым местам; тотчас же выслать вперед подходящих людей с хорошим начальником, чтобы захватить «языка», благодаря чему можно будет узнать о планах врагов. Больше всего надо остерегаться без предварительной разведки переходить, особенно летом, в места трудные и густо заросшие, особенно если тут собрались отряды врагов, прежде чем они не будут прогнаны конницей или пехотой. Если же, несмотря на то, что это место узкое, надо будет сделать здесь переход против врагов, нужно или вырубить и выровнять это место, как это сказано в соответствующем месте этой книги, или оставить здесь отряд, который мог бы господствовать над этим местом до возвращения (делающего набег) войска, для того чтобы враги внезапно не напали и, сделав засаду, не нанесли поражения во время прохода войску, естественно, обремененному добычей. Когда останавливаются лагерем, надо, сколько возможно, избегать мест, густо поросших лесом, и остерегаться около них разбивать палатки. Ведь из-за этого враги часто делают нападения из лесов и производят грабеж скота. Нужно, чтобы пехота держалась в месте, сильно укрепленном рвом, а конница была вне его. Дозорные же сторожа должны широко кругом охранять пастбища лошадей, исключая случай, если вследствие неожиданных обстоятельств кони не могли быть посланы на пастбища и поэтому днем и ночью должны были находиться внутри укреплений. Если наступает момент сражения, нужно против них выстраивать не очень глубокий строй и не стараться вступать с ними в бой только в лоб, но также и другими способами. Если же они, как иногда бывает, занимают очень крепкую позицию и, охраняя свой тыл, не дают возможности вступить в рукопашный бой, равно и окружить себя или ударить с фланга, или зайти к ним в тыл, то нужно, чтобы некоторые (из наших) были поставлены в засаду, а остальные притворно сделали вид на их глазах, что отступают; это надо сделать с той целью, чтобы они, охваченные надеждой на преследование, ушли со своей укрепленной позиции, и тогда нужно повернуться против них, а находящиеся в засаде тоже должны на них напасть. Если среди них много предводителей и нет между ними согласия, неглупо некоторых из них привлечь на свою сторону речами или подарками, особенно тех, которые находятся поблизости от наших границ, и нападать на других, чтобы не все прониклись (к нам) враждой или не стали бы под власть одного вождя. Нужно, чтобы за теми (из пленных), которые возвращаются к нам или которые заявляют, что хотят перебежать к нам и обещают показать дорогу или сообщить что-либо важное, за ними было наблюдение особенно тщательное, так как ведь есть и римляне, которые, применяясь к обстоятельствам, забывают о своих и свое расположение дарят больше врагам. Если они оказывают нам помощь, надо их наградить, если вредят, — наказать. Найденное во вражеской стране продовольствие не следует уничтожать на месте и бесполезно, но стараться перевезти его в свою страну на вьючных ли животных, или на кораблях. Так как их реки вливаются в Дунай, то перевозка на судах очень удобна. Пехотинцы нужны не только в узких местах или в укреплениях, но и в труднопроходимых местностях, где при появлении врагов они легко могут построить мосты. Если незаметно ночью или днем переправить несколько тяжеловооруженных и легковооруженных на ту сторону, поставив войско в боевой строй так, чтобы река была у нас в тылу, то с полной безопасностью можно будет навести мосты на реке для перехода. При переходе по узким лощинам или рекам необходимо иметь во всяком случае в зависимости от местоположения в арьергарде хороших легковооруженных солдат. Только тогда происходят удачные нападения, когда войско разделено на части и ушедшие вперед могут помочь арьергарду. Производимые против варваров, как всегда, неожиданные набеги должны производиться в таком порядке, чтобы одни нападали на них с фронта и приводили их в замешательство, другие же скрытно проникали им в тыл, будь то пехота или конница. Если враги задумают бежать, чтобы они попадали на эту естественно скрытую засаду, а убегая от первого натиска, чтобы они непредвиденным для себя образом попадали на этот второй отряд. Необходимо и во время лета не останавливаться от нанесения им ущерба и заниматься в это время ограблением более ровных и безлесных местностей; надо стараться дольше пробыть в их стране, чтобы взятые в плен римляне с большей безопасностью спокойно могли бы вернуться к нам. Ведь тогда леса особенно густо покрыты листьями, поэтому пленным представляется полная возможность без всякого страха бежать к нам. Все остальное, что касается пути или способа передвижения, а также и ограбления страны, равно как и обо всем другом, что может тут произойти, сказано в той книге, которая трактует о движении по стране врагов. Здесь я скажу об этом в возможно кратких словах. Так как местности, занятые славянами и антами, расположены вдоль рек и они так соприкасаются друг с другом, что между ними нет столь большого расстояния, чтобы о нем стоило упоминать, и так как около них находятся леса, болота или заросли тростника, то при нападениях, предпринимаемых против них, по большей части происходит, что приходится останавливаться у первого их поселка и все войско остается там в бездействии, так как дальнейшие места непроходимы; ведь рядом находятся очень густые леса, откуда видны движения (нашего войска), поэтому враги даже с близкого расстояния легко могут убежать при начале наступления против них. Так как их молодежь, будучи легковооруженной, выбирая удобный момент, из засад нападает на наших воинов, то отсюда ясно, что те, которые предпринимают против них походы, могут причинить им не много вреда. Поэтому нападения на них надо организовать неожиданные, особенно в местах, где меньше всего этого ждут, организовать «банды», или, как иначе их называют, «тагмы», для того чтобы знать, какой отряд должен идти первым, какой вторым, какой третьим и так далее по порядку; особенно это нужно в местах узких, чтобы не смешиваться, — когда с трудом приходится разбираться при разделении войска. Когда переход (через реку) сделан внезапно, если вторжение может быть сделано с двух удобных мест, нужно разделить войско на две части и одну часть должен взять себе помощник главнокомандующего (гипостратег), легковооруженную и без багажа, и двинуться на расстояние 15–20 миль с фланга по неизвестным местам, с тем чтобы, двигаясь по более пустынным местностям, приблизиться к поселкам и постараться отсюда овладеть добычей и затем выйти к другой части войска под начальством самого вождя. Вождь же, имея другую часть войска, должен попытаться напасть с другой стороны на эти поселки и заняться грабежом. Затем обе части должны идти — навстречу друг другу, истребляя и грабя находящуюся между ними область. Там, где к вечеру они встретятся, они вместе должны разбить лагерь. Таким образом и нападение является безопасным, и те из врагов, которые попытаются напасть на одну часть, неожиданно попадают под удары второй части, и с другими своими соплеменниками они сами не могут соединиться. Если же для нападения есть одна только удобная дорога, по которой можно произвести набег на поселки, нужно и в этом случае разделить войско и одну часть его или даже больше, легковооруженную и крепкую, взять гипостратегу безо всякого багажа. С своим отрядом, в котором он находится сам, он должен идти впереди всех, имея при себе всех начальников отрядов. Как только он подойдет к первому поселку, он должен отделить от своего войска один или два отряда («банды»), так чтобы одни могли грабить, а другие охранять грабящих. Полезно в первых поселках отделять немного отрядов, хотя бы эти поселки и казались большими. Если при этом успеет подойти главнокомандующий, то не задерживаться сопротивлением тех, кто находится в этом поселке, но гипостратег должен тотчас же двинуться к следующему ближайшему поселку. То же самое он должен делать и с последующими поселками, пока у него хватит данных ему отрядов. Сам гипостратег, находясь в передовом отряде, должен иметь около себя 3 или 4 отряда до 1000 человек хороших воинов вплоть до конца этого нападения, чтобы быть для других и охраной и стражем, дающим безопасность. Так должен действовать гипостратег; сам же главнокомандующий, идя следом, должен собирать по частям занятых грабежом и с боем двигаться к ушедшим вперед; равно и гипостратег, повернув назад, проходя мимо, забирает воинов, занятых грабежом. И там, где они встретятся друг с другом, они вместе в тот же день разбивают лагерь. Поэтому не следует делать таких неожиданных набегов больше, чем на 15–20 миль, для того, чтобы обе части успели и добычу собрать и в тот же день разбить лагерь. При таких нападениях не следует врагов, которые будут сопротивляться, брать в плен, но должно убивать всех встречных и двигаться вперед. Ни в коем случае не следует задерживаться на тех местах, по которым проходишь, и поджидать какого-либо благоприятного момента.

Все это я написал, по возможности, из своего опыта и из указаний древних, приняв все во внимание; написал я на пользу тем, которые попадут в такое положение. Другие наставления, которые, конечно, встречаются и не записаны в этой книге, можно вывести, сообразив самому, как из моих прежних писаний, так и из собственного предшествующего опыта, равно и из самих природных условий, и согласовать их, насколько возможно, с теми, которые были указаны. Ведь как возможно — мне ли, или кому другому — написать все, что где бы то ни было может случиться, для того чтобы предупредить об этом? Ведь не всегда врагов можно покорить так, как кто-либо сообщает, и вождь пользуется не одним только приемом командования. Разнообразны методы начальствования, различны и способы покорения врагов. Поэтому нужно просить помощи у бога, чтобы он помог обмануть врага. Человеческая природа хитра и непостижима. Много неожиданных планов она может и придумать и совершить.

10. ГЕВОНД. АРМЕНИЯ ПОД ВЛАСТЬЮ АРАБОВ

Армянский историк Гевонд, ученый монах, вардапет, т. е. доктор богословия; жил и писал в конце VIII века н. э. Приводимые ниже отрывки взяты из его «Истории халифов» в переводе Патканова: «История халифов вардапета Гевонда», 1862.

РАЗОРЕНИЕ ДВИНА

На втором году царствования Константина, императора греческого^[8], внука Геракла, сведал князь Теодорос 2, что идут иноплеменники на страну нашу. Тогда он, собрав войско, хотел занять проходы в теснинах, но не мог отрезать их пути, потому что неприятели с быстротой крылатых змей, со стремительностью ветра опередили его и, оставив позади себя войска армянские, устремились на столицу Двин 3. Так как город покинут был людьми, способными носить оружие, ибо все ушли с князем Теодоросом, то они нашли там только жен, детей и простой народ, не способный к войне. Вследствие чего они напали на город, мгновенно завладели крепостью, мужчин, бывших в ней, перерезали, а жен и детей в числе 30 000 увели в плен…

Священники с диаконами и причтом были умерщвлены мечом злых и беззаконных врагов, и многие из жен [благородных], воспитанных в неге и не испытавших несчастия, были истязаемы ударами и плеванием и увлечены на площадь. Там они возвысили плач и стоны на неожиданную участь. Толпы военнопленных, схваченных с сыновьями и дочерьми, издавали раздирающие стоны и плач и не знали, кого более оплакивать: падших ли от меча беззаконного или дочерей и сыновей живых, но исторгнутых из их объятий для отчуждения от веры в Христа и лишения божественного утешения. Многие оплакивали мертвых, собранных в огромные кучи и плавающих в крови, но не были в состоянии поднять и предать земле…

Когда войско армянское с нахарарами 4 и князем увидело, что грабители сильно притесняют их, упали духом мужи воинственные. Хотя и видели они, что жен и детей их уводят в плен, но по малочисленности своей не могли противостоять им, а, сидя, только оплакали своих жен и детей вздохами и стонами. Но агаряне 5, уведши их в землю сирийскую, уже не нападали на Армению в продолжение 10 лет.

ПОДЧИНЕНИЕ АРМЕНИИ АРАБАМ И РАЗОРЕНИЕ ЕЕ

Повелитель исмаильтян 6 написал грамоту в Армению: «Если вы не будете платить мне подати и не будете служить мне, всех вас обреку мечу»… Тогда собрались вместе первосвященник Нерсес 7, строитель [церкви] св. Григория, князья и вельможи и согласились платить дань тиранству исмаильтян, которые требовали у них заложников. Двое из нахараров наших, Григорий из дома Мамиконьян и Смбат из рода Багратуни, были отведены заложниками к повелителю арабов, Моавие, который наложил на Армению подать в 500 червонцев. Эту подать армяне должны были платить ежегодно и оставаться без опасения в жилищах своих…

Во время наместничества Езида 8 и властительства второго Абдаллы 9 ярмо налогов сильно тяготело над Армениею; ибо адская жадность злобного неприятеля не довольствовалась тем, что съедала тела избранников стада христова и пила кровь их, как воду. Вся земля наша подпала невыносимым бедствиям: серебро иссякло в Армении. Отдав последнее свое имущество, жители не находили средств для своего выкупа и для освобождения своей жизни от пыток, виселиц и горьких истязаний. Оттого многие убегали в пещеры и ущелия и скрывались; другие утопали в снегу и бросались в реки вследствие этих невыносимых бедствий, потому что не могли достать того, чего от них требовали. А тогда требовали с каждого подать серебром; и лишили всех собственности, сковали Армению оковами нищенства и бедности. Вообще все ели из печи убожества, — и нахарары, и вельможи. Гассан, сын Кагадба 10, прибыл правителем нашей земли с многочисленным отрядом из хорасанской 11 армии; войско его своими гнусными поступками еще более увеличило бедствия и стоны страны нашей, ибо, как сказано выше, господь ожесточил сердца их в отмщение за проступки наши. Действительно, в правление его голод, убийства и землетрясения не прерывались. К этому они присоединяли: поношения святителей, насмешки над епископами, бичевания священников, терзания князей и вельмож и притеснения, которых не могли сносить военачальники страны, — все это заставляло вздыхать и стонать от нестерпимых ужасов. И простой народ терзали разного рода мучениями: одних секли ремнями и требовали тяжкой подати; других мучали тисками и виселицами; некоторых обнажали и бросали в озера во время сильных морозов, ставили при них стражу и приказывали ей мучить их, и таким страшным мучениям подвергали жизнь их, что я не в силах передать повесть их испытаний.

11. АЛ-ИСТАХРИИ. ГОРОДА ЗАКАВКАЗЬЯ В X ВЕКЕ

Абу-Исхак-Ибрахим-ибн-Мухаммедал-Фарисейал-Истахрий около 930 г. написал «Книгу путей царств», откуда здесь приводятся отрывки о городах Закавказья. Относящиеся к Кавказу выдержки из «Книги путей царств» напечатаны в «Сборнике материалов для описания местностей и племен Кавказа», вып. 29, 1901.

БЕРДАА

Что касается до Бердаа^[9], то это город большой, более фарсаха 2 в длину и в ширину, здоровый, цветущий и весьма обильный посевами и плодами. В Ираке и Хорасане 3 после Рея и Испагани нет города более значительного, более цветущего и более красивого по местоположению и угодьям, чем Бердаа. От него, менее чем в одном фарсахе, есть место по имени Андараб (между Керне, Ласуб и Яктан), занимающее пространство более чем день пути в длину и ширину. Место это заполнено садами и огородами. В нем произрастают всевозможные плоды, и между прочим превосходный волоцкий орех, лучше ореха самаркандского. Среди плодов — «шахибаллут» 4, лучше шахибаллута сирийского. Там же растет плод по имени «зукал» 5, величиной приблизительно с «губейра» 6. В нем есть косточка, и он сладок, когда созреет, и горек до созревания. Что же касается шахибаллута, то он величиной в половину черного грецкого ореха, а вкус его близок ко вкусу волоцкого ореха и спелого финика.

Смоквы 7 в Бердаа привозятся из Лабсуба и считаются они лучшим сортом из этого рода плодов. Из Бердаа вывозится много шелку. Червей шелковичных вскармливают на тутовых деревьях, не принадлежащих никому. Много его [шелку] отправляется оттуда в Персию и Хузистан 8. В одной трети фарсаха от Бердаа — река Кура, а в реке Куре — рыба «сурмахи» 9, доставляемая в соленом виде в разные страны. Из Куры вылавливается также рыба, называемая «зеракан» и «ишубет» 10. Обе эти рыбы предпочитаются другим сортам рыб в этих странах. Около ворот Бердаа, называемых «Воротами курдов», рынок по имени «Ал-Кюркий» 11 величиною в фарсах в квадрате. На него собирается народ каждое воскресенье, и стекаются сюда люди из всевозможных стран, даже из Ирака. Этот рынок значительнее рынка «Кульсере». Наименование рынка «Ал-Кюркий» взяло перевес над именем дня по причине постоянного открытия рынка в этот день, так что часто жители, считая дни недели, говорят: «суббота, кюркий, понедельник, вторник», пока не досчитают всю неделю.

Казнохранилище у них в соборной мечети по сирийскому обычаю; сирийские казнохранилища всегда в мечетях. Казнохранилище это имеет крытую свинцом плоскую крышу с железной дверью, на девяти колоннах. Дворец правителя рядом с соборной мечетью в городе, а рынки в предместье города…

Из страны Бердаа вывозятся мулы и доставляются во все страны. Вывозят также оттуда марену, доставляемую в страны Индии и другие места.

ДЕРБЕНТ

Город Баб-ул-Абваб 12 лежит на Табаристанском море 13. Город этот больше Ардабиля 14, и там много посевов, но незначительное количество плодов, не считая того, что привозят сюда из окрестных стран. Вокруг этого города стена из камня, обожженного кирпича и глины, и город этот служит портом на Хазарском море 15 для Серира 16 и иных стран «кяфиров» 17, он служит также портом для Джурджана, Табаристана и Дейлема 18. Из Баб-ул-Абваба вывозятся полотняные одежды и не выделывается полотняных одежд в Арране 19, Армении и Азербайджане нигде, кроме этих мест. Там же произрастает шафран. В Баб-ул-Абвабе встречаются рабы из разных стран «кяфиров».

ДАБИЛЬ

Дабиль 20 больше Ардабиля; город этот служит столицей Армении и в нем дворец правителя, подобно тому, как дворец правителя Аррана в Бердаа и дворец правителя Азербайджана в Ардабиле. Вокруг Дабиля стена; здесь много христиан, и соборная мечеть города рядом с церковью. В этом городе выделываются шерстяные платья и ковры, подушки, сиденья, шнуры и другие предметы армянского производства. У них же добывается краска, называемая «кирмиз» 21, и ею красят сукно. Я узнал, что это червяк, который прядет вокруг себя наподобие шелковичного червя; а кроме того, узнал я, что там же выделывают много шелковых материй.

Дабиль — столица Армении и в нем Санбат, сын Ашута 22 Город постоянно находился в руках знатных христиан, а христиане составляют большую часть обитателей Армении, она же «царство Арман». Армения граничит с Румом 23,и пределы ее до Бердаа, до Джазиры 24 и до Азербайджана. Пограничная местность, прилегающая к Руму со стороны Армении, — Каликала 25. На Армению делают набеги обитатели Азербайджана, Джибаля, Рея 26 и соседних с ними стран. Есть у них место, откуда входят в Рум, известное под именем «Тарабезундэ» 27. Туда стекаются купцы, а затем отправляются для торговли в страны Рума. Таким образом, все, что попадается из парчи, шелку и румских одежд в этих странах, — это из Тарабезундэ.

12. МАСУДИ. АЛАНЫ И ЧЕРКЕСЫ

Арабский путешественник-географ Абуль-Хасан Али аль-Масуд и жил в первой половине X в. н. э., умер в 956 г. Приводимые отрывки взяты из его книги «Луга золота и рудники драгоценных камней». Перепечатывается из «Сборника материалов для описания местностей и племен Кавказа», вып. 38, 1908.

КАВКАЗ

Горы Кабх^[10] представляют собою громадную горную цепь, содержащую в себе на своем громадном протяжении значительное число царств и племен. В этих горах считают 72 племени, и у каждого племени свой царь и свой язык, не сходный с другими наречиями. В этих горах есть ущелья и долины.

АЛАНЫ И ЧЕРКЕСЫ

Царь аланов выставляет 30 000 всадников. Это царь могущественный, сильный и пользующийся большим влиянием, чем остальные цари. Царство его представляет беспрерывный ряд поселений настолько смежных, что если кричат петухи, то им откликаются другие во всем царстве, благодаря смежности и, так сказать, переплетению хуторов.

По соседству с аланами между Кабхом и Румским морем 2 находится племя по имени Кешах 3; это племя благоустроенное и подчиненное религии магов. Из описанных нами племен нет ни одного в этих странах народа, в котором можно было бы встретить тип с более светлой кожей и светлым цветом лица и более красивых мужчин и женщин. Ни у одного народа нет стана более стройного, талии более тонкой, бедер и таза более выдающихся и форм более красивых, чем у этого народа. Женщины их славятся мягкостью своего обращения. Они носят белые одежды, румскую парчу, пурпур и иные виды шелковых материй, затканных золотом. В их стране выделывают полотняную материю, так называемую «тала», которая гораздо нежнее, чем «дибаки», и гораздо продолжительнее в работе; цена одежды из этой материи доходит до десяти динаров 4. Вывозят такую материю также из стран соседних с ними народов; тем не менее выдающаяся по своим качествам та, которая вывозится от этих людей.

Аланы могуществом превосходят этот народ, и тот не был бы в состоянии сохранить свою независимость перед аланами, если бы не имел укреплений, построенных на берегу моря. Относительно этого моря получается разногласие и, по словам одних, это море Румское, а по словам других — море Нитас 5. Единственно только известно, что они имеют сношение с Тарабезундэ на кораблях, и те в свою очередь снаряжаются раньше у них. Что же касается их слабости по отношению к аланам, то она от того, что они не имеют общего царя. Известно, что если народы, говорящие их языком, сплотятся, то ни аланы, ни другой какой народ не будут в состоянии ничего предпринять против них. Имя их персидское и означает: «заносчивость, хвастливость». И действительно, у персов слово «кеш» применяется к человеку гордому и надменному.

13. МУХАММАД НАРШАХИ. БУХАРА ПРИ САМАНИДАХ

Абу-Бакр Мухаммад — сын Джафара Наршахи, происходил из селения Наршахи в окрестностях Бухары. Он родился в 899 г. и умер в 959 г, Помещаемые ниже отрывки взяты из книги Мухаммеда Наршахи «История Бухары», перевел Н. Лыкошин, 1897.

ТКАЧЕСТВО В БУХАРЕ

Зандана^[11]. В этом селении есть значительная крепость, большой базар и соборная мечеть. Каждую пятницу в мечети совершается намаз «джума» 2, а на базаре происходит торг… Вывозятся отсюда так называемые «занданичи», т. е. бумажные материи, названные так потому, что выделываются в этом селении. Материя хороша и в то же время выделывается в большом количестве. Во многих селениях Бухары ткут такую же материю и называют также «занданичи», потому что раньше всех начали выделывать эту материю жители этого селения. Бумажные материи оттуда вывозят во все области: в Ирак, Фарс, Кирман 3, Индустан и другие. Все вельможи и цари шьют из нее себе одежды и покупают ее по той же цене, как парчу…

В Бухаре между крепостью и городом, возле соборной мечети, была большая мастерская, где ткали ковры, занавесы, ткань иезди 4, подушки для молитвы и ткани для покрывания пола во дворце халифа. Все эти ткани выделывались такого высокого достоинства, что за одну занавесь можно было отдать всю поземельную подать Бухары. Из Багдада ежегодно приезжал отдельный сборщик податей, и все подати Бухары получал сотканными там одеждами. Настало, однако, время, когда эта мастерская закрылась, производство прекратилось, и люди, которые выделывали эти материи, разошлись в разные стороны. В Бухаре было много хороших мастеров, особо назначенных для этого дела. В Бухару приезжали торговцы и, как выше сказано было про занданичи, отсюда вывозили материи в Шам 5, Египет и города Рума 6. Ни в одном городе Хорасана 7 не умели ткать таких хороших материй. Удивительно то, что ткачи из Бухары отправились в Хорасан, взяли с собой все нужные для тканья этих материй приспособления, устроили там ткацкие мастерские и ткали материи, но по виду и качеству они далеко уступали вытканным в Бухаре. Не было царя, эмира, раиса 8, чиновника, который не носил бы одежды из этой материи. Материи выделывались красного, белого и зеленого цветов. В наше время во всех областях ткань занданичи пользуется большею известностью, чем эти материи.

ДВОРЕЦ ЭМИРА САИД-НАСРА

Все место, простирающееся от западных ворот крепости до ворот Моабид в Бухаре, называется Регистаном. Здесь издревле, со времен неведения 9, помещались царские дворцы. В царствование династии Саманидов эмир Саид-Наср 10, сын Ахмада, внук Исмаила Самани, приказал построить дворец в Регистане, и был построен очень хороший дворец, потребовавший громадных расходов. У ворот своего дворца эмир приказал построить здания для должностных лиц. У каждого из последних был особый диван 11 в собственном здании у ворот царского дворца. Таковы: диван визиря, диван мустауфи 12, диван столпа царства 13 диван военного начальника, диван начальника почты, диван мушрифов 14, диван государственных имуществ, диван мухтасиба 15, диван вакуфов 16 и диван судей. В таком порядке эмир приказал выстроить здания диванов, и это было исполнено.

14. АВИЦЕНА. О БИБЛИОТЕКЕ В БУХАРЕ

Знаменитый врач и философ Авицена (собственно И б н-С ина) родился в 980 г. и умер в 1037 г. Жил в Средней Азии. В своей автобиографии он описывает библиотеку Саманидов в Бухаре. Выдержку из «Автобиографии» Авицены приводим по книге В. Бартольда, Туркестан в эпоху монгольского нашествия, ч. II, 1900.

Я вошел в дом со многими комнатами; в каждой комнате были сундуки с книгами, положенными одна на другую; в одной комнате были книги арабские и поэтические, в другой — книги по фикху^[12] и т. д., в каждой комнате книги по одной из наук. Я прочитал список книг древних [авторов] и спросил то, что мне было нужно. Я видел такие книги, которые многим людям не известны даже по названию; я никогда не видел подобного [собрания книг] ни раньше, ни после. Я прочитал эти книги, извлек из них пользу и понял значение каждого человека в его науке.

15. АЛ-ИСТАХРИЙ. О ХАЗАРАХ

Абу-Исхак-Ибрахим-ибн-Мухаммед ал-Фарисей ал-Истахрий — о нем см. аннотацию к № 11.

Хазар — это имя страны, а столица ее Итиль; равным образом Итиль^[13] — имя реки, текущей к городу из страны руссов и болгар. Город Итиль делится на две части: одна часть на западном берегу реки по имени «Итиль», и это большая часть; а другая на восточном берегу. Царь живет в западной части и называется он на их языке «бек», а также называют его «бак». Величина этой части [города] в длину около фарсаха 2, и окружает ее стена. Постройки этого города разбросаны, и жилищами в нем служат войлочные палатки, за исключением некоторых жилищ, выстроенных из глины; у них есть рынки и бани; среди них множество мусульман; говорят, что между ними находится более десяти тысяч мусульман, и у них около тридцати мечетей. Дворец царя далек от берега реки, и выстроен он из обожженного кирпича. Ни у кого нет постройки из обожженного кирпича, кроме царя, и он не позволяет никому строиться из кирпича. В этой стене четверо ворот; одни обращены к реке, а другие — к степи, что расстилается за стеною города.

Царь их иудейского вероисповедания, и говорят, что свита его числом около 4000 человек. Хазары — мусульмане, христиане и иудеи, и среди них есть идолопоклонники. Самый малочисленный класс — иудеи, а самый большой — мусульмане и христиане, но все-таки царь и приближенные его — иудеи. Большую часть обычаев их составляют обычаи идолопоклонников, и они кланяются до земли друг другу для выражения почтения А установления их, которыми они отличаются от других народов основаны на древних обычаях и противоречат религиям мусульманской, иудейской и христианской.

У царя их войска 12 000 человек; когда умрет из числа их один человек, то немедленно ставят на его место другого. У них нет определенного постоянного жалования, разве только малая толика перепадет на их долю после длинного промежутка времени в случае войны, или когда их постигает какое-нибудь дело, из-за которого они все соединяются.

Источник доходов царя составляет взимание пошлин на заставах, на сухих, морских и речных путях. На обитателях городских кварталов и окрестностей лежит повинность доставлять им всякого рода необходимый провиант, напитки и прочее.

При царе 7 судей из иудеев, христиан, мусульман и язычников: В случае тяжбы между людьми решают ее эти судьи; нуждающиеся не являются к самому царю, но обращаются к этим судьям. В день суда между этими судьями и царем бывает посредник. При его посредстве судьи входят в сношение с царем относительно случающихся дел, и, таким образом, дела представляются ему [царю] на рассмотрение, а он передает судьям свой приказ, и они приводят его в исполнение.

При этом городе нет сел, а пашни их разбросаны. Летом они выходят на пашни приблизительно на 20 фарсахов в окружности для посевов, собирают хлеба частью над рекой, а частью в степи, и перевозят хлеба свои на повозках и рекою на судах. Питаются они преимущественно рисом и рыбой; то, что вывозится от них из меду и воску, ввозится к ним из земель руссов и болгар, точно так же как и бобровые шкуры, которые развозятся во все страны, добываются исключительно в реках земель руссов, болгар и Киева и не встречаются ни в одной иной стране, насколько я знаю.

В восточной части Хазар живут преимущественно купцы и мусульмане и находятся товары, а западная часть его исключительно предоставлена царю, войску его и истым хазарам.

Язык хазар не сходен с языком турок и персов, и вообще он не похож на язык ни одного из народов [нам известных]…

У хазар есть еше город по имени Семендер; в пространстве между ним и Баб-ул-Абвабом 3 находятся многочисленные сады, принадлежащие Семендеру; и говорят, что они содержат в себе приблизительно около 4000 виноградных лоз, доходя до пределов Серира 4, и главную часть плодов в этих садах составляет виноград. В Семендере множество мусульман, и у них в этом городе мечети; постройки семендерцев деревянные, плетеные; кровли на домах выпуклые. Царь Семендера иудейского вероисповедания и находится в родстве с царем хазар.

16. ИБН-ФАДЛАН. О КАМСКИХ БОЛГАРАХ

Ибн-Фадлан принимал участие в посольстве арабского халифа Муктадира к царю Камских (или Волжских) болгар в 921 г. Он посетил город хазар — Итиль и столицу Болгарии — город Великие Болгары, который стоял поблизости от впадения Камы в Волгу и развалины которого сохранились до нашего времени. В Итиле или в Великих Болгарах он видел славян. Текст рассказа Ибн-Фадлана (с пропуском пояснений в скобках, затрудняющих чтение) приводится по книге — «Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу>, под ред. И. Ю. Крачковского, М.—Л. 1939.

Их пища — это просо и мясо лошади; но и пшеница и ячмень у них в большом количестве, и каждый, кто что-либо посеял, берет это для себя, и у царя нет на эти посевы никакого права, за исключением того, что они платят ему в каждом году от каждого дома шкуру соболя. Если же он прикажет дружине совершить набег на какую-либо из стран и дружина награбит, то он имеет вместе с ними долю. Каждому, кто устраивает для себя свадьбу или созывает званый пир, необходимо сделать подношение царю в зависимости от размеров пиршества, а потом уж он вынесет для гостей медовый набид^[14] и пшеницу скверную, потому что земля у них черная, вонючая, а у них нет мест, в которых бы они складывали свою пищу, так что они вырывают в земле колодцы и складывают пищу в них. Таким образом, проходит только немного дней, как она портится и воспринимает запах, и его нельзя пользоваться. И у них нет ни оливкового масла, ни масла сезама, ни жира совершенно, и действительно они употребляют вместо этих жиров рыбий жир, и все, что они с ним употребляют, бывает сильно пахнущим. Они делают из ячменя мучной напиток, который пьют маленькими глотками девушки и отроки, а иногда варят ячмень с мясом. Все они живут в юртах, с той только разницей, что юрта царя очень большая, вмещающая тысячу душ, устланная в большей части армянскими коврами. У царя в середине ее стоит трон, покрытый византийской парчой. Из их обычаев один таков, что если у сына какого-либо человека родится ребенок, то его забирает к себе его дед, прежде его отца, и дед говорит: я имею на него большее, чем его отец, право в его доле, пока он не сделается взрослым мужем; если из них умрет человек, то ему наследует его брат прежде его сына… Я видел очень много гроз в их стране, и если гроза ударит на дом, то они не приближаются к нему и оставляют его таким, каким он есть, и все что в нем находится, — человека и имущество и все прочее, пока не уничтожит его время, — и они говорят: это дом, на жителях которого лежит гнев.

И если один человек из их среды убьет другого человека намеренно, они казнят его за убитого, а если убьют его нечаянно, то делают для него ящик из дерева хаданга (белого тополя), кладут его внутрь, заколачивают гвоздями и кладут вместе с ним три лепешки и кружку с водой. Они ставят для него три куска дерева наподобие дышел от плуга, подвешивают его между ними и говорят: «Мы подвешиваем его между небом и землей, где его постигнет действие дождя и солнца, — может быть, Аллах смилостивится над ним». И он остается подвешенным, пока не износит его время и не развеют его ветры…

В их лесах много меду в жилищах пчел, которые они (жители) знают и отправляются для сбора этого, а иногда нападают на них люди из числа их врагов, так они убивают их. У них много купцов, которые отправляются в землю турок, причем привозят овец, и в страну, называемую Вису 2 причем привозят соболей и черных лисиц.

Раздел II. Развитие феодальных отношений

Маркс К., Письмо к Ф. Энгельсу 7 ноября 1868 г. Маркс К и Энгельс Ф., Соч., т. XXIV, стр. 126–127 (об общине).

Энгельс Ф., Марка. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. XV, стр. 627–645 (об общине).

Ленин В. И., Развитие капитализма в России. Соч., т. III, стр. 150 (с закрепощении смердов).

Ленин В. И., Проект речи по аграрному вопросу во Второй государственной думе. Соч., т. XI, стр. 98 (о закрепощении смердов).

Ленин В. И., Левонародничество и марксизм. Соч., т. XVII, стр. 514 (о крепостничестве в России).

Ленин В. И., О государстве. Соч., т. XXIV, стр. 366 (о возникновении государства).

Глава II

Образование Киевского государства. IX–XI века

17. О РАССЕЛЕНИИ СЛАВЯН

Рассказ летописца о расселении племён восточных славян констатирует их положение к VIII–IX вв., что же касается вопроса о первоначальном расселении славян, то летописец пишет на основании дошедших до него преданий, опровергаемых археологическими данными. («Повесть временных лет» по «Лаврентьевскому списку», изд. Археографической комиссии, СПБ 1910.)

РАССЕЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ ПЛЕМЕН

По мнозех же времянех сели суть Словени по Дунаеви, где есть ныне Угорьска земля^[15] и Болгарьска. И от тех Словен разидошася по земле и прозвашася имены своими, где седше на котором месте; яко пришедше седоша на реце имянем Марава, и прозвашася Морава, а друзии Чеси 2 нарекошася; а се ти же Словени: Хорвате Белии, и Серебь 3 и Хорутане. Волхом 4 бо нашедшем на Словени на Дунайския, и седшем в них и насилящем им, Словени же ови пришедше седоша на Висле, и прозвашася Ляхове, а от тех Ляхов прозвашася Поляне, Ляхове друзии Лутичи, ини Мазовшане, ини Поморяне. Такоже и ти Словене пришедше и седоша по Днепру и нарекошася Поляне, а друзии Древляне, зане седоша в лесех; а друзии седоша межю Припетью и Двиною и нарекошася Дреговичи; [инии седоша на Двине и нарекошася Полочане], речьки ради, яже втечеть в Двину, имянем Полота, от сея прозвашася Полочане. Словени же седоша около езера Илмеря, и прозвашася своим имянем, и сделаша град и нарекоша и Новъгород; а друзии седоша по Десне, и по Семи, и по Суле и нарекошася Север. И тако разидеся Словеньский язык, темже и грамота прозвася Словеньская.

ПУТЬ «ИЗ ВАРЯГ В ГРЕКИ»

Поляном же жившим особе по горам сим, бе путь из варяг в греки и из грек по Днепру, и верх Днепра волок до Ловоти, и по Ловоти внити в Илмерь озеро великое, из него же озера потечеть Волхов и вътечеть в озеро великое Нево 5, и того озера внидеть устье в море Варяжьское, и по тому морю ити до Рима, а от Рима прити по тому же морю ко Царюгороду, а от Царягорода прити в Понт море 6, в неже втечеть Днепр река. Днепр бо потече из Оковьскаго леса 7, и потечеть на полъдне, а Двина ис того же леса потечеть, а идеть на полунощье и внидеть в море Варяжьское 8; ис того же леса потече Волга на въсток, и вътечеть семьюдесят жерел в море Хвалиськое 9. Темже и из Руси можеть ити по [Волзе] в болгары и в хвалисы, и на въсток дойти в жребий Симов, а по Двине в варяги, из варяг до Рима, от Рима же и до племени Хамова. А Днепр втечеть в Понетьское море жерелом, еже море словеть Руское…

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ У ПОЛЯН

Полем же жившем особе и володеющем роды своими, иже и до сее братье бяху поляне, и живяху кождо с своим родом и на своих местех, владеюще кождо родом своим. И быша 3 братья, единому имя Кий, а другому Щек, а третьему Хорив, и сестра их Лыбедь. Седяше Кий на горе, идеже ныне увоз Боричев, а Щек седяше на горе, идеже ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, от негоже прозвася Хоривица; и створиша град во имя брата своего старейшаго, и нарекоша имя ему Киев. И бяше около града лес и бор велик, и бяху ловяща зверь, бяху мужи мудри и смыслени, и нарицахуся поляне, от нихже суть поляне в Киеве и до сего дне.

Ини же, не сведуще, рекоша, яко Кий есть перевозник был, у Киева бо бяше перевоз тогда с оноя стороны Днепра, темь глаголаху: на перевоз на Киев. Аще бо бы перевозник Кий, то не бы ходил Царюгороду, но се Кий княжаше в роде своемь; и при-ходившю ему ко царю, якоже сказають, яко велику честь приял [есть] от царя, при котором приходив цари; идущю же ему вспять приде к Дунаеви, и възлюби место, и сруби градок мал, и хотяше сести с родом своим, и не даша ему ту близь живущий; еже и доныне наричють Дунайци городище Киевець. Киеви же пришедшю в свой град Киев, ту живот свой сконча; и брат его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь ту скончашася.

РАССЕЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ И ДРУГИХ ПЛЕМЕН

И по сих братьи держати почаша род их княженье в Полях, а в Деревлях свое, а дреговичи свое, а Словени свое в Новего-роде, а другое на Полоте, иже Полочане. От них же Кривичи, иже седять на верх Волги, и на верх Двины, и на верх Днепра, ихже град есть Смолёньск; туде бо седять Кривичи. Таже Север от них. На Белеозере седять Весь, а на Ростовьском озере Меря, а на Клещине озере Меря же. А по Оце реце, где втечеть в Волгу, Мурома язык свой, и Черемиси свой язык, Моръдва свой язык. Се бо токмо Словенеск язык в Руси: Поляне, Деревляне, Ноугородьци, Полочане, Дреговичи, Север, Бужане, зане седоша по Бугу, послеже же Велыняне. А се суть инии языци, иже дань дають Руси: Чюдь, Меря, Весь, Мурома, Черемись, Моръдва, Пермь, Печера, Ямь, Литва, Зимигола, Корсь, Нерома, Либь, си суть свой язык имуще, от колена Афетова, иже живуть в странах полунощных.

Словеньску же языку, якоже рекохом, живущю на Дунай, придоша от Скуф, рекше, от Козар, рекомии Болгаре и седоша по Дунаеви…

Посемь придоша Угри Белии, и наследиша землю Словеньску; си бо Угри почаша быти при Ираклии 10 цари, иже находиша на Хоздроя, царя Перьскаго. В си же времяна быша и Обри 11, иже ходиша на Ираклия царя и мало его не яша. Си же Обри воеваху на Словенех, и примучиша Дулебы, сущая Словены, и насилье творяху женам Дулебьским: аще поехати будяше Обърину, не дадяше въпрячи коня ни вола, но веляше въпрячи 3-ли, 4-ли, 5-ли жен в телегу и повести Обърена, и тако мучаху Дулебы. Быша бо Объре телом велици и умомь горди, и бог потреби я, и помроша вси, и не остася ни един Обърин, и есть притъча в Руси и до сего дне: погибоша аки Обре; их же несть племени ни наследъка. По сих же придоша Печенези; паки идоша Угри Чернии мимо Киев, послеже при Олзе 12.

Поляном же живущимь особе, якоже рекохом, сущим от рода Словеньска, и нарекошася Поляне, а Деревляне от Словен же, и нарекошася Древляне; Радимичи бо и Вятичи от Ляхов. Бяста до 2 брата в Лясех, Радим, а другий Вятко, и пришедъша седоста Радим на Съжю, и прозвашася Радимичи, а Вятъко седе с родом своим по Оце, от негоже прозвашася Вятичи. И живяху в мире Поляне, и Деревляне, и Север, и Радимичи, Вятичи и Хорвате. Дулеби живяху по Бугу, где ныне Велыняне, а Улучи и Тиверьци седяху по Днестру, приседяху к Дунаеви. Бе множьство их; седяху бо по Днестру оли до моря, и суть гради их и до сего дне, да то ся зваху от грек Великая Скуфь 13.

О РАССЕЛЕНИИ СЛАВЯН (перевод)

РАССЕЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ ПЛЕМЕН

Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земли Венгерская и Болгарская. И от тех славян разошлись по земле и назвались своими именами по тому, где кто сел на каком месте. Одни, придя, сели на реке именем Морава и прозвались моравами, а другие назвались чехами. А это — также славяне: хорваты белые, сербы и хорутане. Волохи напали на славян дунайских, сели среди них и чинили им насилие. Одни же славяне, пойдя, сели на Висле и назвались ляхами (поляками), эти ляхи получили название поляне, другие ляхи — лютичи, другие — мазовшане, иные — поморяне. Также и те славяне, которые пришли и поселились по Днепру, назвались полянами, другие — древлянами, потому что жили в лесах, а иные расселились между Припятью и Двиной и назвались дреговичами; иные сели на Двине и назвались полочанами из-за речки, именем Полота, которая впадает в Двину; от нее и прозвались полочанами. Славяне же сели около озера Ильменя и назвались своим именем; срубили город и назвали его Новгородом; другие жили по Десне, Сейму и Суле и назвались северянами. Так разошелся славянский народ, так и грамота получила название славянской.

ПУТЬ «ИЗ ВАРЯГ В ГРЕКИ»

Когда поляне жили отдельно по горам этим, был путь «из варяг в греки» и от греков по Днепру, а вверху Днепра волок до Ловати; из Ловати войти в озеро большое Ильмень; из этого озера течет Волхов и впадает в большое озеро Ладожское. Устье этого озера входит в море Варяжское; по этому морю идти до Рима, а от Рима, по тому же морю, прийти к Царьграду, а от Царьграда прийти в Черное море, в которое впадает река Днепр. Днепр вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина вытекает из того же леса и течет на север в море Варяжское; из того же леса вытекает Волга на восток и впадает семьюдесятью рукавами в море Каспийское. Поэтому по ней (Волге) из Руси можно идти к болгарам и хвалиссам, на востоке дойти до удела Симова, а по Двине до варягов, от варягов — до Рима, а от Рима и до племени Хамова. Днепр втекает в Черное море рукавом, это море зовется Русским…

ПЕРВЫЕ КНЯЗЬЯ У ПОЛЯН

Когда поляне жили отдельно и владели родами своими, потому что и до этих братьев были поляне, жил каждый с родом своим на своих местах, владея каждый родом своим.

И были три брата: одному имя Кий, другому — Щек, а третьему — Хорив и сестра их Лыбедь. И жил Кий на горе, где теперь подъем Боричев, Щек жил на горе, которая теперь зовется Щековица, а Хорив — на третьей горе; которая от него получила название Хоривицы. И срубили городок во имя своего старшего брата и дали ему имя Киев. И был около города лес и бор большой, и они охотились за зверями. И были они мужи мудрые и разумные и назывались полянами: от них — поляне в Киеве и до сего дня.

Другие же, не знающие, говорят, будто Кий был перевозчиком: у Киева был тогда перевоз с другой стороны Днепра; поэтому говорили: «на перевоз на Киев». Если бы Кий был перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду; но этот Кий княжил в роде своем. И когда он приходил к царю, то, как говорят, большую честь получил от царя, при котором приходил. Когда он шел обратно, пришел к Дунаю, полюбил (одно) место и срубил малый городок, где хотел жить с родом своим, но не позволили ему живущие там вблизи. Еще и теперь называют на Дунае городище Киевец. Кий же вернулся в свой город Киев и тут окончил свою жизнь; и братья его Щек и Хорив и сестра Лыбедь тут скончались.

РАССЕЛЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ И ДРУГИХ ПЛЕМЕН

После этих братьев начал род их держать княжение у полян, а у древлян — свое, дреговичей — свое, славян — свое в Новгороде, иное (княжение) на Полоте, где полочане. От них кривичи, которые живут на верховьях Волги, Двины и Днепра; их город — Смоленск: там живут кривичи. Также и северяне от них. На Бело-озере живет весь, на Ростовском озере — меря, на озере Клещино — та же меря. По реке Оке, где она впадает в Волгу, мурома — народ отдельный, и черемисы — отдельный народ, мордва — отдельный народ. Вот только славянский народ на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане, потому что поселились по Бугу, а после (назывались) волыняне. А вот другие народы, которые дань дают Руси: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печора, ямь, литва, зимьгола, корсь, нерома, либь — это отдельные народы из племени Иафета, которые живут в северных странах.

Когда славянский народ, как мы сказали, жил на Дунае, пришли от скифов, т. е. от хазар, так называемые болгары и расселились по Дунаю… Потом пришли белые угры (венгры) и унаследовали славянскую землю. Эти угры появились при царе Ираклии, который ходил войной на Хозроя, царя персидского. В эти же времена жили и обры, которые пошли войною на царя Ираклия и едва не захватили его.

Эти обры воевали со славянами и покорили дулебов, которые были славянами. Они чинили насилие дулебским женщинам. Если нужно было ехать обрину, он не давал впрягать ни коня, ни вола, но велел впрягать в телегу 3 или 4 или 5 женщин и везти обрина. И так они мучили дулебов. Обры были телом велики и умом горды, и бог истребил их, померли все и не осталось ни одного обрина. Есть пословица на Руси и до сего дня: «погибли как обры»; нет ни их племени, ни потомства. После них пришли печенеги и снова шли черные угры мимо Киева; это было после, при Олеге.

Поляне жили отдельно, как мы сказали, были от племени славянского и назвались полянами; древляне тоже от славян и назвались древлянами. Радимичи и вятичи от ляхов (поляков). Было у ляхов 2 брата: Радим и другой — Вятко; пришел и поселился Радим по Сожу: (от него) прозвались радимичи, а Вятко сел с родом своим по Оке: от него прозвались вятичи. Жили в мире поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты. Дулебы жили по Бугу, где теперь волыняне, а уличи и тиверцы жили по Днестру, вплоть до Дуная. Было их много. Жили они по Днестру вплоть до моря; их города существуют и до сего дня: они от греков получили название великой Скифии.

18. ИБН-ХОРДАДБЕ. О РУССКИХ КУПЦАХ

Начальник почт багдадского халифа, географ Ибн-Хордадбе жил в IX–X вв. (умер в 912 г.). Отрывок о русских купцах берется из его «Книги путей и государств» в переводе Гаркави. А. Я. Г а р к а в и, Сказания мусульманских писателей о славянах и русских, СПБ 1870.

Что же касается купцов русских, — они же суть племя из славян, — то они вывозят меха выдры, меха черных лисиц и мечи из дальнейших концов Славонии^[16] к Румскому морю 2, и царь Рума 3 берет с них десятину. А если желают, то ходят на кораблях по реке Славонии проходят по заливу хазарской столицы, где владетель ее берет с них десятину. Затем они ходят к морю Джурджана 4 и выходят на любой им берег; диаметр же этого моря 500 фарсангов 4. Иногда же они привозят свои товары на верблюдах в Багдад.

19. ИБН-РУСТЕ. ОБ ОБЫЧАЯХ И ОБРАЗЕ ЖИЗНИ СЛАВЯН

Абул-Али-Ахмедибн-0мар-ибн-Русте — арабский писатель начала X века. Отрывок о славянах взят из его «Книги драгоценных сокровищ».

В самом начале границы страны славян находится город по имени Куяб^[17]. Путь в их страну идет по степям, по землям бездорожным, через ручьи и дремучие леса. Страна славян — страна ровная и лесистая; в лесах они и живут. Они не имеют ни виноградников, ни пашен. Из дерева выделывают они род кувшинов, в которых находятся у них и ульи для пчел, и мед пчелиный сберегается. Это называется у них сидж, и один кувшин заключает в себе около 10 кружек его. Они пасут свиней наподобие овец. Когда умирает кто-либо из них, они сжигают труп его. Женщины их, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На следующий день по сжигании покойника отправляются на место, где оно происходило, собирают пепел и кладут в урну, которую ставят затем на холм. Через год по смерти покойника берут кувшинов двадцать меду, иногда несколько больше, иногда несколько меньше и несут их на тот холм, где собирается семейство покойного, едят, пьют и затем расходятся. Если у покойного было три жены и одна из них утверждает, что она [особенно] любила его, то приносит она к трупу его два столба, и вбивают их стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамью и конец этой веревки завязывает вокруг своей шеи. Когда она так сделала, скамья принимается из-под нее, и она остается повисшею, пока не задохнется и не умрет, а по смерти ее бросают в огонь, где она и сгорает. Все они идолопоклонники. Более всего сеют они просо. Во время жатвы берут они просяные зерна в ковше, поднимают их к небу и говорят: «Господи, ты, который снабжал нас пищей [до сих пор], снабди и теперь нас ею в изобилии». Есть у них разного рода лютни, гусли и свирели. Их свирели длиною в два локтя, лютня же их осьмиструнная. Хмельной напиток приготовляют из меду. При сжигании покойников предаются шумному веселью, выражая тем радость свою милости, оказанной ему [покойнику] богом. Рабочего скота у них мало, а верховых лошадей имеет только один упомянутый человек 2. Вооружение их состоит из дротиков, щитов и копий; другого оружия не имеют…

Холод в их стране бывает до того силен, что каждый из них выкапывает себе в земле род погреба, к которому приделывает деревянную остроконечную крышу, наподобие [крыши] христианской церкви, и на крышу накладывает земли. В такие погреба переселяются со всем семейством и, взяв несколько дров и камней, зажигают огонь и раскаляют камни на огне докрасна. Когда же раскалятся камни до высшей степени, наливают их водой, от чего распространяется пар, нагревающий жилье до того, что снимают уже одежду. В таком жилье остаются до весны. Царь их объезжает их ежегодно. Если у кого из них есть дочь, то царь берет себе по одному из ее платьев в год; если есть сын, то царь берет себе также по одному из его платьев в год. У кого нет ни сына, ни дочери, тот дает по одному из платьев жены или служанки в год. Поймает царь в государстве своем разбойника, велит или задушить его, или же отдает его под надзор кого-либо из правителей на отдаленных окраинах своих владений.

20. ИБН-ФАДЛАН. О РУССАХ

О Ибн-Фадлане и его книге см. комментарии к № 16.

Я видел руссов, когда они пришли со своими товарами и расположились по реке Итиль^[18], и я не видел более совершенных членами, чем они, как будто они пальмовые деревья; они рыжи, не надевают ни курток, ни кафтанов, но у них мужчина надевает кису 2, которою он обвивает один из боков, и одну руку выпускает из-под нее. Каждый из них имеет при себе неразлучно меч, нож и секиру; мечи же их суть широкие, волнообразные, клинки франкской работы. Начиная от конца ногтя каждого из них до его шеи [видны] зеленые деревья, изображения и другие вещи. Каждая же их женщина имеет на груди прикрепленную коробочку из железа ли, из меди ли, из серебра либо из золота, смотря по состоянию мужа и по его имуществу; в каждой же коробочке есть кольцо, к коему прикреплен нож, также на груди. На шее они имеют золотые и серебряные цепи, ибо, когда муж имеет 10 000 диргемов 3, делает он жене цепь; когда имеет 20 000, делает он ей две цепи; подобным образом каждый раз, когда у него прибавляется 10 000 диргемов, прибавляет он другую цепь своей жене, так что часто одна из них имеет много цепей на шее. Лучшее украшение у них — зеленые бусы из глины, из тех бус, которые бывают на кораблях; они стараются всеми силами достать их, покупают одну бусу за диргем и нанизывают ими ожерелья своих жен…

Они приходят из своей страны и бросают якорь в Итиль, которая есть большая река, и строят на ее берегу большие деревянные дома; в одном же доме собирается их десять, двадцать, также менее или более. У каждого из них есть скамья, на которой он сидит вместе с красивыми его девушками для торга…

Во время прибытия их судов к якорному месту каждый из них выходит, имея с собою хлеб, мясо, молоко, лук и горячий напиток 4 подходит к высокому вставленному столбу, имеющему лицо, похожее на человеческое, а кругом его малые изображения, позади этих изображений вставлены в землю высокие столбы. Он же подходит к большому изображению, простирается перед ним и говорит: «О господине! Я пришел издалека, со мной девушек столько и столько-то голов, соболей — столько-то шкур», пока не упоминает все, что он привез с собой из своего товара. Затем говорит: «Этот подарок принес я тебе», и оставляет принесенное им перед столбом, говоря: «Желаю, чтоб ты мне доставил купца с динарами 5 и диргемами, который купил бы у меня все, что желаю [продать] и не прекословил бы мне во всем, что я ему ни скажу»; после он удаляется. Если продажа бывает затруднительна и время ее продолжается долго, то он возвращается с другим подарком во второй, в третий раз, и если желаемое им все еще промедляется, то он приносит одному из тех малых изображений подарок и просит его о ходатайстве, говоря: «Эти суть жены господина нашего и его дочери», и он не пропускает ни одного изображения, которого не просил бы и не молил бы о ходатайстве и не кланялся бы ему униженно. Часто же продажа бывает ему легка, и когда он продает, говорит: «Господин мой исполнил мое желание, должно вознаградить его за то». И берет он известное число рогатого скота и овец, убивает их, часть мяса раздает бедным, остальное же приносит и бросает перед большим столбом и малыми, его окружающими, и вешает головы рогатого скота и овец на столбы, вставленные в земле, а когда настает ночь, то приходят собаки и съедают это; тогда тот, который это сделал, говорит: «Мой господин соблаговолил ко мне и съел мой подарок».

21. ПОХОД ОЛЕГА НА ЦАРЬГРАД И ДОГОВОР С ГРЕКАМИ

Из «Повести временных лет» по «Лаврентьевскому списку», СПБ 1910.

В лето 6415^[19]. Иде Олег на грекы, Игоря оставив Киеве; поя же множество варяг, и словен, и чюдь, и кривичи, и мерю, и деревляны, и радимичи, и поляны, и северо, и вятичи, и хорваты и дулебы, и тиверцы, яже суть толковины: си вси звахуться от грек Великая Скуфь. И с сими со всеми поиде Олег на конех и на кораблех, и бе числом кораблей 2 000, и прииде к Царюграду; и греци замкоша Суд 2 а град затвориша. И выиде Олег на брег, и воевати нача, и много убийство сотвори около града греком, и разбиша многы полаты, и пожгоша церкви; а ихже имаху пленникы, овех посекаху, другиа же мучаху, иныя же растреляху, а другыя в море вметаху, и ина много [зла] творяху Русь греком, еликоже ратнии творять. И повеле Олег воем своим колеса изделати и воставити на колеса корабля, и бывшю покосну ветру, въспяша парусы с поля, и идяше к граду. И видевше греци и убояшася, и реша выславше ко Олгови: «не погубляй града, имем ся 3 по дань, якоже хощеши». И устави Олег воя, и вынесоша ему брашно и вино, и не приа его; бе бо устроено со отравою. И убояшася греци, и реша: «несть се Олег, но святый Дмитрей, послан на ны от бога». И заповеда Олегу [дань] даяти на 2 000 корабль, по 12 гривен 4 на человек, а в корабли по 40 мужь; и яшася греци по се, и почаша греци мира просити, дабы не воевал Грецкые земли. Олег же мало отступив от града, нача мир творити со царьма Грецкима, со Леоном 5 и Александром, посла к нима в град Карла, Фарлофа, Вельмуда, Рулава и Стемида, глаголя: «имите ми ся по дань». И реша греци: «чего хощеши, дамы ти». И заповеда Олег дати воем на 2 000 корабль по 12 гривен на ключь, и потом даяти уклады на Рускыа грады: первое на Киев, таже на Чернигов, и на Переаславль, и на Полтеск 6, и на Ростов, и на Любечь и на прочаа городы, по тем бо городом седяху велиции князи, под Олгом суще; «да приходячи Русь слюбное 6 емлють, елико хотячи, а иже придут гости, да емлють месячину на 7 месяць, хлеб, и вино, и мясо, и рыбы, и овощь; и да творять им мовь, елико хотять; поидучи же [домовь, в] Русь, да емлють у царя нашего [на путь] брашно, и якори и ужа 7 и парусы, и елико им надобе». И яшася греци, и реста царя и боярьство все: «аще приидуть Русь бес купли, да не взимають месячины; да запретить князь словом своим приходящим Руси зде, да не творять пакости в селех в стране нашей; при-ходяще Русь да витають у святаго Мамы 8, и послеть царьство наше, и да испишють имена их, и тогда возмуть месячное свое, — первое от города Киева, и паки ис Чернигова и ис Переаславля, и прочий гради; и да входять в град одними вороты со царевым мужем, без оружья, мужь 50 и да творять куплю, якоже им надобе, не платяче мыта ни в чем же». Царь же Леон со Олександром мир сотвориста со Олгом, имшеся по дань и роте 9 заходивше межы собою, целовавше [сами] крест, а Олга водивше на роту, и мужи его по Рускому закону кляшася оружьем своим, и Перуном, богом своим, и Волосом, скотьем богом, и утвердиша мир. И рече Олег: «исшийте парусы паволочиты 10 Руси, а словеном кропиньныя» 11, и бысть тако; и повеси щит свой в вратех, показуа победу, и поиде от Царяграда. И воспиша [Русь] парусы паволочиты, а словене кропиньны, и раздра а ветр: и реша словени: «имейся своим толстинам, не даны суть словеном пре [паволочиты]». И приде Олег к Киеву, неся злато, и паволоки, и овощи, и вина, и всякое узорочье. И прозваша Олга вещий…

ПОХОД ОЛЕГА НА ЦАРЬГРАД (Перевод)

Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве. Он взял с собой множество варягов, и славян, и чудь, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, которые являются переводчиками. Все эти племена греки называют «Великая Скифия». Со всеми ними пошел Олег на конях и на кораблях. Число кораблей было 2000, и пришел он к Царьграду.

Греки замкнули Судскую гавань, а город заперли. Вышел Олег на берег и начал воевать, много убил около города греков, разрушил много дворцов и пожег церкви. А которых брал в плен, одних убивал, иных подвергал пыткам, других расстреливал, а других бросал в море и другого много зла учинила Русь грекам, — все, что воины (на войне) делают.

И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. Когда ветер стал попутным, надулись паруса, и (корабли) с поля пошли к городу. Увидали греки, испугались и сказали, послав к Олегу: «Не губи города, согласимся на дань, какую хочешь».

И уставил Олег воинов. И греки вынесли ему пищу, и вино, но он не принял их, потому что они были с отравой. Испугались греки и сказали: «Это не Олег, а святой Дмитрий, посланный на нас богом». И установил Олег давать дань на 2 000 кораблей, по 12 гривен на человека, а в корабле было по 40 мужей. Греки согласились на это, и начали греки просить мира, чтобы не разорял он греческой земли. Олег же, немного отступив от города, начал устанавливать мир с царями греческими Львом и Александром, послал к ним в город Карла, Фарлафа, Вельмуда, Рулава и Стемида сказать: «Соглашайтесь на дань мне». И сказали греки: «Чего ты хочешь, дадим тебе». И установил Олег дать воинам на 2000 кораблей по 12 гривен на ключ, а потом давать дань на русские города: прежде всего на Киев, также на Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов, Любеч и на прочие города; по тем городам сидели великие ккязья, бывшие под властью Олега.

«Пусть Русь, приходя, берет «слюбное», сколько хочет; а если придут гости, то берут и месячину на 6 месяцев, хлеб и вино, и мясо, и рыбу, и овощи; и пускают их в бани, сколько они хотят; когда же они пойдут домой в Русь, то пусть берут у царя нашего на дорогу пищу, и якори, и канаты, и паруса, и все, что им надо». И согласились греки, и сказали цари и все боярство: «если придет Русь без купли, пусть не берет месячины; пусть запретит князь (русский) словом своим, чтобы приходящая сюда Русь не творила зла в селах и стране нашей; когда же приходит Русь, то останавливается у святого Мамы и да пошлет царство наше и да перепишут имена их и тогда возьмут месячное свое — первое (для людей пришедших) из города Киева и еще из Чернигова и из Переяславля и остальных городов, и пусть входят в город (Царьград) через одни ворота с царевым мужем, без оружья, 50 мужей, и пусть покупают, как им надобно, не платя ни за что мыта».

Цари же Лев и Александр заключили мир с Олегом, обязавшись давать дань и, дав клятву, сами (цари) целовали крест, а Олега водили к клятве. И мужи его (Олега) клялись по русскому закону своим оружием и своим богом Перуном и скотьим богом Волосом, и подтвердили мир. И сказал Олег: «сшейте шелковые паруса для Руси, а для славян холстинные». И было так сделано. И повесил Олег свой щит на вратах в знак победы, и пошел прочь от Царьграда. И подняла Русь шелковые паруса, а славяне холстинные, и разодрал их ветер. И сказали славяне: «возьмемся за свои холстины, не даны славянам шелковые паруса». И пришел Олег в Киев, принеся с собой золото, шелковые ткани, сладости и вина, и всякое узорочье. И прозвали Олега вещим.

22. ДОГОВОР ИГОРЯ С ГРЕКАМИ

Из «Повести временных лет» по «Лаврентьевскому списку», СПБ.1910.

В лето 6453^[20] Приела Роман, и Костянтин и Степан 2 слы 3 к Игореви построити мира первого 4; Игорь же глагола с ними о мире. Посла Игорь муже своя к Роману, Роман же созва боляре и сановники. Приведоша Руския слы и велеша глаголати [и] псати обоих речи на харатье: «Равно другаго свещанья, бывшаго при цари Рамане, и Костянтине и Стефане, христолюбивых владык. Мы от рода Рускаго съли и гостье, Ивор, сол Игорев, великаго князя Рускаго, и объчии ели: Вуефаст Святославль, сына Игорева; Искусеви Ольги княгини; Слуды Игорев, нети 5 Игорев; Улеб Володиславль; Каницар Передъславин; Шихъберн Сфанъдр, жены Улебле; Пра-сьтен Туръдуви, Либи Аръфастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, нети Игорев; Кары Тудков; Каршев Туръдов; Егри Евлисков; [Воист] Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Явтяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка…; Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купець Адунь, Адулб, Ир-гивлад, Олеб, Фрутан, Гомол, Куци, Ем иг, Туръбид, Фуръстен, Бруны, Роалд, Гунастр, Фрастен, Игельд, Туръберн, Моны, Руалд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубьксарь, Вузлев, Синко, Боричь, послании от Игоря, великого князя Рускаго, и от всякоя княжья и от всех людий Руския земля. И от тех заповедано обновите ветъхий мир, ненавидящаго добра и враждолюбьца дьявола разорите, от мног лет и утвердите любовь межю греки и Русью.

И великий князь нашь Игорь, [и князи] и боляре его, и людье вси Рустии послашаны к Роману, и Костянтину и к Стефану, к великим царем Гречьским, створите любовь с самеми цари, со всемь болярьством и со всеми людьми Гречьскими на вся лета, дондеже съяеть солнце и весь мир стоить. И иже помыслить от страны Руския разрушите таку любовь, и елико их крещенье прияли суть [от страны Рускыя], да приимуть месть от бога вседержителя, осуженье на погибель в весь век в будущий; и елико их есть не хрещено, да не имуть помощи от бога ни от Перуна, да не ущитятся щиты своими, и да посечени будуть мечи своими, от стрел и от иного оружья своего, и да будуть раби в весь век в будущий. А великий князь Руский и боляре его да посылають в греки к великим царем Гречьским корабли, елико хотять, со слы и с гостьми, якоже им уставлено есть. Ношаху ели печати злати, а гостье сребрени; ныне же уведел есть князь вашь посылати грамоты ко царству нашему; иже посылаеми бывають от них [поели] и гостье, да приносять грамоту, пишюче сице: яко послах корабль селико 6; и от тех да увемы 7 и мы, оже с миромь приходять. Аще ли без грамоты придуть, и преданы будуть нам, да держим и храним, дондеже възвестим князю вашему; аще ли руку не дадять, и противятся, да убьени будуть, да не изищется смерть их от князя вашего; аще ли убежавше в Русь придуть, мы напишем ко князю вашему, яко им любо тако створять. Аще придуть Русь бес купли, да не взимають месячна. Да запретить князь слом своим и приходящим Руси еде, да не творять бешинья в селех, ни в стране нашей. И приходящим им, да витають у святаго Мамы, да послеть царство наше, да испишегь имяна ваша, тогда возмуть месячное свое, съли слебное 8, а гостье месячное, первое от города Киева, паки из Чернигова и [ис] Переяславля [и ис прочих городов]. Да входять 50, и да творять куплю якоже им надобе, [и] паки да исходять; и мужь царства нашего да хранить я, да аще кто от Руси или от грек створить криво, да оправляеть то. Входяще же Русь в град, да [не творять пакости и] не имеють волости купити паволок лише по 50 золотник; и от тех паволок аще кто крьнеть 9 да показываеть цареву мужю, и тъ е запечатаеть и дасть им. И отходящей Руси отсюда взимають от нас, еже надобе, брашно на путь, и еже надобе лодьям, якоже уставлено есть преже, и да возъвращаются с спасением в страну свою; да не имеють власти зимовати у святаго Мамы. Аще ускочить челядин от Руси, по не же придуть в страну царствия нашего и от святаго Мамы аще будет, да поимуть и; аще ли не обрящется, да на роту идуть наши хрестеяне Руси по вере их, а не хрестеянии по закону своему, ти тогда взимають от нас цену свою, якоже уставлено есть преже, 2 паволоце за чалядин. Аще ли кто от людий царства нашего, ли от города нашего, или от инех город ускочить челядин нашь к вам, и принесеть что, да въспятять и опять; и еже что принесл будеть, все цело, и да возьметь от него золотника два. Аще ли кто покусится от Руси взяти что от людий царства нашего, иже то створить, покажнен будет вельми; аще ли взял будеть, да заплатить сугубо; и аще створить [тоже] грьчин русину, да прииметь ту же казнь, якоже приял есть и он. Аще ли ключится 10 украсти русину от грек что, или грьчину от руси, достойно есть да возворотить е не точью едино, но и цену его; аще украденое обрящеться продаемо, да вдасть и цену его сугубо, и тъ показнен будеть по закону Гречьскому, [и] по уставу и по закону Рускому. Елико хрестеян от власти нашея пленена приведуть Русь, ту аще будеть уноша, или девица добра, да вдадять златник 10 и поимуть и; [аще ли есть средовечь, да вдасть золотник] 8 и поимуть и; аще ли будеть стар, или детещь, да вдасть златник 5. Аще ли обрящутся Русь работающе у грек, аще суть пленьници, да искупають е Русь по 10 златник; аще ли купил и будет грьчин, под хрестомь достоить ему, да возметь цену свою, еликоже дал будеть на немь. А о Корсуньстей стране. Еликоже есть городов на той части, да не имате волости, князи Рустии, да воюете на тех странах, и та страна не покаряется вам и тогда, аще просить вой у нас князь Руский да воюеть, да дам ему, елико ему будеть требе. И о том, аще обрящють Русь кубару 11 гречьскую въвержену на коемь любо месте, да не преобидять ея; аще ли от нея возметь кто что, ли человека поработить, или убьеть, да будеть повинен закону Руску и Гречьску. Аще обрящють в вустье Днепрьскомь Русь корсуняны рыбы ловяща, да не творять им зла никакоже. И да не имеють власти Русь зимовати в вустьи Днепра, Белбережи 12, ни у святаго Ельферья 13; но егда придеть осень, да идуть в домы своя в Русь. А о сих оже то приходять чернии болгаре 14 и воюють в стране Корсуньстей, и велим князю Рускому, да их не пущаеть: пакостять стране его. Аще ли ключится проказа некака от грек, сущих под властью царства нашего, да не имате власти казнити я, но повеленьемь царства нашего да прииметь, якоже будеть створил. Аще убьеть хрестеянин русина, или русин хрестеянина, да держим будеть створивый убийство от ближних убьенаго, да убьють и. Аще ли ускочить створивый убой и убежить, аще будеть имовит, да возмуть именье его ближьнии убьенаго; аще ли есть неимовит [створивый убийство] и ускочить же, да ищють его, дондеже обрящется, аще ли обрящется, да убьен будеть. Или аще ударить мечем, или копьем, или кацем любо оружьем русин грьчина или грьчин русина, да того деля греха заплатит сребра литр 5 15 по закону Рускому; аще ли есть неимовит, да како можеть, в только же продан будеть, яко да и порты, в нихже ходить, да и то с него сняти, а о проце да на роту ходить по своей вере, яко не имея ничтоже, ти тако пущен будеть. Аще ли хотети начнеть наше царство от вас война противящаяся нам, да пишем к великому князю вашему, и послет к нам, еликоже хочем: и оттоле уведять ины страны, каку любовь имеють грьци с Русью. Мы же свещание се написахом на двою харатью, и едина харатья есть у царства нашего, [на ней же есть крест и имена наша написана, а на другой послы ваши и гостье ваши. А отходяче послом царства нашего] да допроводять к великому князю Рускому Игореви и к людем его; и ти приимающе харатью, на роту идуть хранити истину, яко мы свещахом, напсахом [на] харатью сию, на ней же суть имяна наша написана. Мы же, елико нас хрестилися есмы, кляхомъся церковью святаго Илье в сборней церкви, и предлежащем честным крестом, и харатьею сею, хранити все, еже есть написано на ней, не преступити от него ничтоже; а иже преступить се от страны нашея, ли князь ли ин кто, ли крещен или некрещен, да не имуть помощи от бога, и да будеть раб в весь век в будущий, и да заколен будеть своим оружьем. А [некрещеная] Русь полагають щиты своя и мече свое наги, обруче 16 свое и [прочаа] оружья, да кленутся о всемь, яже суть написана на харатьи сей, хранити от Игоря и от всех боляр и от всех людий от страны Руския в прочая лета и воину. Аще ли же кто от князь или от людий Руских, ли хрестеян, или не хрестеян, преступить се, еже есть писано на харатьи сей, будеть достоин своим оружьемь умрети, и да будеть клят от бога и от Перуна, яко преступи свою клятву. Да аще будеть добре, Игорь великий князь да хранить ей любовь правую, да не разрушится, дондеже солнце сьяеть и весь мир стоить, в нынешний веки и в будущая».

ДОГОВОР ИГОРЯ С ГРЕКАМИ (Перевод)

В лето 6453 (945) прислали Роман, и Константин, и Стефан послов к Игорю возобновить прежний мир. Игорь же говорил с ними о мире. Игорь послал своих мужей к Роману, Роман же созвал бояр и сановников. Привели русских послов, и велели говорить и писать речи обеих сторон на грамоте [пергаменте]:

«Список договора, совершенного при царях Романе, Константине и Стефане, христолюбивых владыках. Мы от рода Русского послы и купцы, Ивор, посол Игорев, великого князя Русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игорева, Искусеви от Ольги княгини, Слуды, племянник Игорев, от Игоря, Улеб от Владислава (следует перечень имен)… посланные от Игоря великого князя Русского и от великого княженья и от всех людей Русской земли. И от тех поведено нам возобновить прежний мир, разрушить на много лет козни ненавидящего добра и враждолюбца дьявола и установить дружбу между Греками и Русью.

И великий князь наш Игорь, и князья, и бояре его, и все русские послали нас к Роману, и к Константину, и к Стефану, к великим царям Греческим, утвердить дружбу с самими царями и со всем боярством и со всеми людьми греческими на все время, доколе сияет солнце и весь' мир стоит. И если кто из русских замыслит разрушить эту дружбу, то крещеные из них да примут за то месть от бога вседержителя, и осуждение на погибель вечную, а некрещеные да не примут помощи от бога и от Перуна, да не защитятся они щитами своими, да будут посечены мечами своими и [убиты] стрелами своими и иным своим оружием, и да будут они рабами навеки в будущей жизни. Великий князь Русский и бояре его пусть посылают в Грецию к великим царям Греческим сколько хотят кораблей с послами и купцами, как установлено для них. [Раньше] послы носили печати золотые, а гости серебряные, теперь же князь ваш узнал, что [надо] посылать грамоты к нашему царству. Пусть те, кто бывает послан от Руси, послы и купцы, приносят с собой грамоту, где будет написано так: «Я послал столько-то кораблей». И из тех грамот будем знать и мы, кто приходит с мирными целями. Если же кто придет без грамоты и будет нами задержан, то мы будем их держать и охранять, пока не известим вашего князя. Если же они не сдадутся и будут сопротивляться, будут убиты, пусть за их смерть не взыскивает ваш князь; если же они убегут обратно в Русь, то мы напишем князю вашему, и он поступит с ними, как ему угодно. Если придет Русь не для торговли, то не получает месячины. Пусть запретит князь ваш приходящим сюда послам и Руси творить бесчинства в селах и в стране нашей. Приходящие же из Руси пусть живут у святого Мамы и когда пошлет царство наше переписать их имена, тогда они возьмут месячное содержание, послы — посольское, а гости — месячное, сперва возьмут [пришедшие] от города Киева, затем — от Чернигова и от Переяславля и от остальных городов.

И пусть входит Русь в город через одни ворота с царским чиновником без оружия, 50 мужей, и торгует, как им угодно, и вновь уходит; и чиновник царства нашего да охраняет их, и если кто от Руси или от грек сотворит неправедно, то он исправляет [их неправду]. Когда Русь входит в город, то пусть не причиняет зла и не имеет права купить шелковых тканей, больше, чем по 50 золотых; тот же, кто купит шелковые ткани, пусть показывает их царскому чиновнику, и тот привесит к тканям печать и отдаст их купившим. Когда же Русь уходит обратно, то пусть берет пищу на дорогу, сколько надобно, и все, что нужно для людей, как это установлено прежде, и возвращается безопасно в страну свою, но не имеет права зимовать у святого Мамы.

Если убежит раб от Руси, то раба следует поймать, поскольку Русь пришла в страну нашего царства, если раб бежал от святого Мамы; если же убежавшего не обнаружат, то пусть наши христиане дадут присягу Руси по своей вере, а не христиане по своему закону, и пусть тогда Русь берет на нас [греках] цену раба, как установлено прежде, по 2 шелковых ткани за раба. Если же бежит к Руси раб кого-либо из людей царства нашего, или из города нашего [т. е. Царьграда] или из других городов и унесет что-либо с собой, то его воротить обратно, и если унесенное этим рабом с собой будет все цело, то следует взять за украденное 2 золотых.

Если кто от Руси попытается отнять что-либо у людей царства нашего, то сделавший так будет строго наказан; и если что-либо взял, то заплатит за взятое вдвойне; если же гречин сделает тот же проступок против Руси, то пусть примет то же наказание. Если русин украдет что-либо у греков, или гречин у Руси, то следует возвратить не только украденное, но и [заплатить] его цену; если же окажется, что украденное было продано, то пусть уплатят двойную цену за украденное и укравший да будет наказан по закону греческому и по уставу и по закону русскому. За тех же, кого приведет Русь пленными, взятыми из нашей страны, за юношу или девицу дадут 10 золотых и выкупят пленника; если же пленный средних лет, то заплатят за него 8 золотых и выкупят его; если пленный старик или ребенок, то дадут за него 5 золотых. Если же окажется кто из Руси обращенными у греков в рабство как пленный, то будет выкуплен Русью за 10 золотых; если же гречин его купил, то следует ему дать присягу перед крестом и взять ту цену, которую он дал за него. О Корсунской стране: сколько ни есть городов в той стране, да не имеют над ними власти князья Русские и да (не) воюют и та страна им не покоряется, если же князь Русский просит у нас воинов в помощь, то мы дадим их ему, сколько ему надобно. И о том, если Русь обнаружит корабль греческий, выброшенный в каком-либо месте, то не нанесет ему обиды; если же кто возьмет что-либо из корабля, или обратит в неволю или убьет человека с корабля, да будет повинен закону русскому и греческому. Если же Русь обнаружит в устье Днепровском корсунян за ловлей рыбы, пусть не причинит им никакого зла. И пусть Русь не имеет права зимовать в устье Днепра, в Белобережье или у святого Елевферья, но когда придет осень, пусть идет домой в Русь. А о том, что приходят черные болгары и воюют в стране Корсунской, велим князю Русскому, чтобы он их не пускал наносить вред стране. Если же случится какое-либо преступление от греков, находящихся под властью царства нашего, то [князья русские] не имеют власти казнить их, но по повелению царства нашего получит он [наказание] за то, что сделал. Если христианин убьет русина, или русин христианина, то сотворивший убийство будет задержан родственниками убитого и пусть [они] убьют его. Если же сотворивший убийство убежит, а он был зажиточным, то пусть возьмут имение его родственники убитого; если же сотворивший убийство беден и убежит, то его [надо] искать, пока не обнаружат; если же он будет обнаружен, да будет убит. Если ударит мечем или копьем или каким-либо оружием русин гречина, или гречин русина, то за тот проступок заплатит 5 литров серебра по закону Русскому; если же он беден, то, сколько может, столько должен заплатить, в этом случае с него можно снять и платье, в котором он ходит, а о невыплаченном должен он идти к присяге по своей вере, в доказательство того, что он ничего больше не имеет, и тогда будет отпущен.

Если же наше царство пожелает иметь от вас [помощь] в войне против врагов наших, то мы напишем князю вашему, и он пошлет к нам [помощь], сколько мы захотим, и из этого увидят другие страны, какую дружбу имеют Греки с Русью. Мы же договор этот написали на двух грамотах, одна грамота остается у царства нашего, на ней написан крест и наши имена, а на другой грамоте [имена] послов ваших и купцов ваших. Когда же поедут послы царства нашего, то пусть их проводят к великому князю Русскому Игорю и к его людям; и те, приняв грамоту, идут к присяге хранить договор так, как мы совещались и написали на этой грамоте, на которой написаны наши имена. Мы же, все крещеные христиане, клянемся церковью святого Ильи в соборной церкви, и перед честным крестом, и над этой грамотой хранить все, что написано в ней, и не отступать от нее ни в чем; если же кто из страны нашей, князь ли, или кто другой, крешеный и некрещеный, не выполнит этого договора, да не получит помощи от бога и да будет рабом в этот и будущий век, и да будет заколот своим оружьем. Некрещеная же Русь пусть кладет щиты свои и свои обнаженные мечи, запястья свои и остальное оружие и клянется над всем, что написано в этой грамоте, не отступать от договора Игорю и всем боярам и всем людям страны Русской. Если же кто из князей или из людей Русских, из христиан и нехристи-ан, преступит то, что написано в этой грамоте, да будет достоин умереть от своего оружия, и да будет проклят от бога и от Перуна, как преступивший клятву. Если же все будет хорошо, Игорь великий князь да сохранит справедливую дружбу, и да не разрушится она, пока солнце сияет и весь мир стоит, в нынешний век и в будущий».

23. СМЕРТЬ ИГОРЯ

Из «Повести Временных лет» по «Лаврентьевскому списку», СПБ 1910.

В лето 6453^[21] В се же лето рекоша дружина Игореви: «отроци Свеньлъжи 2 изоделися суть оружьем и порты 3, а мы нази; пойди, княже, с нами в дань, да и ты добудеши и мы». И послуша их Игорь, иде в Дерева 4 в дань, и примышляше к первой дани, и насиляше им и мужи его; возьемав дань, поиде в град свой. Идущу же ему въспять, размыслив рече дружине своей: «идете с данью домови, а я возъвращюся, похожю и еще». Пусти дружину свою домови, с малом же дружины возъвратися, желая больша именья. Слышавше же деревляне, яко опять идеть, сдумавше со князем своим Малом: «аще ся въвадить волк в овце, то выносить все стадо, аще не убьють его; тако и се, аще не убьем его, то вся ны погубить»; и послаша к нему, глаголюще: «почто идеши опять? поймал еси всю дань». И не послуша их Игорь, и вышедше из града Изъкоръстеня деревлене убиша Игоря и дружину его; бе бо их мало. И погребен бысть Игорь, и есть могила его у Искоръстеня града в Деревех и до сего дне…

СМЕРТЬ ИГОРЯ (Перевод)

945 г. В этот же год сказала дружина Игорю: «У отроков Свенельда вдоволь и оружия и одежды, а мы наги. Пойди, князь, с нами за данью: ты добудешь и мы». Послушал их Игорь, пошел к древлянам за данью, прибавлял к прежней дани, и чинили насилие древлянам он и мужи его. Взяв дань, он пошел в свой город. Когда он возвращался, то, раздумав, сказал дружине своей: «Идите с данью домой, а я возвращусь и еще похожу [за данью]». Отпустил дружину свою домой, а сам с небольшой дружиной вернулся, желая еще большей добычи. Древляне, услыхав, что он опять идет, надумали с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то перетаскает все стадо, если не убьют его, так и тут, если не убьем его, то всех нас погубит». И они послали к нему сказать: «Зачем идешь опять? — ты взял всю дань». И не послушал их Игорь. И древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружину его: мало их было.

И похоронили Игоря, есть могила его у города Искоростеня, в земле у древлян, и до сего дня.

24. КОНСТАНТИН БАГРЯНОРОДНЫЙ О ПЕЧЕНЕГАХ И РУССАХ

Константин VII Багрянородный — византийский император X в. (родился в 905 г., умер в 959 г.), оставил после себя ряд сочинений. Отрывки о печенегах и руссах взяты из его книги «Об управлении государством» в переводе В. В. Латышева и Н. В. Малицкого.

О ПЕЧЕНЕГАХ И РУССАХ

Печенеги, кроме того, живут в соседстве и сопредельны и с руссами и часто, когда живут не в мире друг с другом, грабят Русь и причиняют ей много вреда и убытков.

И руссы стараются жить в мире с печенегами; они покупают у них быков, коней и овец и от этого живут легче и привольнее, так как на Руси ни одно из названных животных не водится. Притом руссы вовсе не могут даже выступать на заграничные войны, если они не живут в мире с печенегами, так как последние во время их отсутствия могут сами делать набеги и уничтожить и портить их имущество. Посему руссы, дабы не получать от них вреда, и в виду того, что народ этот очень силен, всегда стараются быть в союзе с ними и получать от них помощь, чтобы вместе и избавляться от вражды с ними, и пользоваться помощью.

Руссы не могут приезжать даже в сей царствующий град Ромеев^[22], если не живут в мире с печенегами, ни ради войны, ни ради торговых дел, так как, достигнув на судах речных порогов, они не могут проходить их, если не вытащат суда из реки и не понесут их на плечах; нападая тогда на них, печенежские люди легко обращают в бегство и избивают [руссов], так как те не могут исполнять одновременно двух трудов.

ТОРГОВЛЯ РУССОВ С ВИЗАНТИЕЙ

Однодеревки, приходящие в Константинополь из внешней Руси, идут из Невограды 2, в которой сидел Святослав, сын русского князя Игоря, а также из крепости Милиниски 3, из Телюцы 4, Чернигоги и из Вышеграда. Все они спускаются по реке Днепру и собираются в Киевской крепости, называемой Самвата. Данники их славяне, называемые кривитеинами 5 и лензани-нами 6,и прочие славяне рубят однодеревки в своих горах в зимнюю пору и, обделав их, с открытием времени [плавания], когда лед растает, вводят в ближние озера. Затем, так как они [озера] впадают в реку Днепр, то оттуда они и сами входят в ту же реку, приходят к Киеву, втаскивают лодки на берег для оснастки и продают руссам. Руссы, покупая лишь самые колоды, расснащивают старые однодеревки, берут из них весла, уключины и прочие снасти и оснащивают новые. В июне месяце, двинувшись по реке Днепру, они спускаются в Витичев, подвластную Руси крепость. Подождав там два-три дня, пока дойдут все однодеревки, они двигаются в путь и спускаются по названной реке Днепру. Прежде всего они приходят к первому порогу, называемому Эссупи, что по-русски и по-славянски значит — «не спи». Этот порог настолько узок, что не превышает ширины циканистирия 7. Посредине его выступают обрывистые и высокие скалы наподобие островков. Стремясь к ним и поднимаясь, а оттуда свергаясь вниз, вода производит сильный шум и [внушает] страх. Посему руссы не осмеливаются проходить среди этих островов, во, причалив вблизи и высадив людей на сушу, а вещи оставив в однодеревках, после этого нагие ощупывают ногами [дно], чтобы не наткнуться на какой-нибудь камень; при этом одни толкают шестами нос лодки, а другие — средину, третьи — корму. Таким образом, они со всеми предосторожностями проходят этот первый порог по изгибу речного берега. Пройдя этот порог, они, опять, приняв с берега остальных, отплывают и достигают другого порога, называемого по-русски Улворси, а по-славянски Островунипраг, что значит «остров порога». И этот порог подобен первому, тяжел и труден для переправы. Они опять высаживают людей и переправляют однодеревки, как прежде. Подобным же образом проходят и третий порог, называемый Геландри, что по-славянски значит «шум порога». Затем так же [проходят] четвертый порог, большой, называемый по-русски Аифор, а по-славянски Неясыть, потому что в камнях порога гнездятся пеликаны. На этом пороге все ладьи причаливают к земле носами вперед, отряженные люди ходят держать с ними стражу и уходят; они неусыпно держат стражу из-за печенегов. Остальные, выбрав поклажу, находившуюся в однодеревках, и рабов в цепях, переводят их сухим путем 6 миль, пока не пройдут порога. Затем одни тащат свои однодеревки волоком, другие несут на плечах и таким образом переправляют на другую сторону порога, спускают их там в реку, грузят поклажу, входят сами и продолжают плавание. Прибыв к пятому порогу, называемому по-русски Варуфорос, а по-славянски Вульнипраг, потому что он образует большую заводь, и опять переправив однодеревки по изгибам реки, как на первом и на втором пороге, они достигают шестого порога, по-русски называемого Леанти, а по-славянски Веруци, что значит «бурление воды», и проходят его таким же образом. От него плывут к седьмому порогу, называемому по-русски Струкун, а по-славянски Напрези, что значит «малый порог», и приходят к так называемой Крарийской переправе 8, где херсониты переправляются на пути из Руси, а печенеги — в Херсон. Эта переправа шириною приблизительно равна ипподрому, а вышиною от его низа до того места, где сидят союзники, так что долетает стрелафтреляющего с одной стороны на другую. Посему печенеги приходят и на это место и нападают на руссов. Пройдя это место, они достигают острова, называемого св. Григорием 9, и на этом острове совершают свои жертвоприношения, так как там растет огромный дуб. Они приносят в жертву живых петухов, кругом втыкают стрелы, а иные [приносят] куски хлеба, мясо и что имеет каждый, как требует их обычай. Насчет петухов они бросают жребий, — зарезать ли их [в жертву], или съесть, или пустить живыми. От этого острова руссы уже не боятся печенегов, пока не достигнут реки Селины 10. Затем, двинувшись от этого острова, они плывут около четырех дней, пока не достигнут лимана, составляющего устье реки: в нем есть остров св. Эвферия 11. Пристав к этому острову, они отдыхают там два-три дня и опять снабжают свои однодеревки недостающими принадлежностями, парусами, мачтами и реями, которые привозят с собою. А так как этот лиман, как сказано, составляет устье реки и доходит до моря, а со стороны моря лежит остров св. Эвферия, то они оттуда уходят к реке Днестру и, благополучно достигнув ее, снова отдыхают. Когда наступит благоприятная погода, они, отчалив, приходят к реке, называемой Белою, и, отдохнув там подобным образом, снова двигаются в путь и приходят к Селине, так называемому ответвлению [рукаву] реки Дуная. Пока они не минуют реки Селины, по берегу за ними бегут печенеги. И если море, что часто бывает, выбросит однодеревки на сушу, то они все их вытаскивают на берег, чтобы вместе противостать печенегам. От Селины они никого уже не боятся, и вступив на Булгарскую землю, входят в устье Дуная. От Дуная они доходят до Конопа, от Конопа в Константин на реке Варне, от Варны приходят к реке Дичине, — все места находятся в Булгарии, — от Дичины достигают области Месимврии; здесь оканчивается их многострадальное, страшное, трудное и тяжелое плаваниеЗимний и суровый образ жизни этих самых руссов таков. Когда ступит ноябрь месяц, князья их тотчас выходят со всеми руссами из Киева и отправляются в полюдье, т. е. круговой объезд, и именно в славянские земли вервианов, другувитов, кривичей, севериев 12 и остальных славян, платящих дань руссам. Прокармливаясь там в течение целой зимы, они в апреле месяце, когда растает лед на реке Днепре, снова возвращаются в Киев. Затем забирают свои однодеревки, как сказано выше, снаряжаются и отправляются в Романию 13.

25. ГАРДИЗИ. ПЕЧЕНЕГИ

Арабский географ Абу-Саид Абд-ал Хайяб. Зохака Гар-дизи писал в середине XI в., но свои сведения часто черпал и у более ранних географов VIII, IX, X вв. Отрывок о печенегах взят из книги Гардизи «Украшение известий» в переводе В. В. Бартольда. В. Бартольд, Отчет о поездке в Среднюю Азию с научной целью, 1893–1894.

Владения печенегов простираются на 30 дней пути. С каждой стороны к ним примыкает какой-нибудь народ; с востока — кипчаки, с юго-запада — хазары, с запада — славяне; все эти народы производят нашествия, нападают на печенегов, уводят их в плен и продают [в рабство]. Эти печенеги владеют стадами; у них много лошадей и баранов, также много золотых и серебряных сосудов, много оружия. Они носят серебряные пояса. У них есть знамена и копья, которые они поднимают во время битв: их трубы, в которые дуют во время битв, сделаны наподобие бычачьих голов.

Дороги в страны печенегов очень трудны и неприятны. Кто хочет отправиться оттуда в какую-нибудь страну, должен купить лошадей, так как ни с какой стороны нельзя выехать из их земли иначе, как верхом, вследствие дурного состояния дорог. Купцы на пути туда не придерживаются никаких дорог, так как все пути заросли лесом; они узнают дорогу по положению звезд.

26. ПОХОДЫ СВЯТОСЛАВА

В летописи сохранился рассказ о походах Святослава, в котором дается и характеристика военных приемов этого князя. Здесь приводится текст летописи по Лаврентьевскому списку («Повесть Временных лет» по «Лаврентьевскому списку», СПБ 1910).

КНЯЗЬ СВЯТОСЛАВ

В лето 6472. Князю Святославу възрастьшю и възмужавшю, нача вой совкупляти многи и храбры, и легъко ходя, аки пардус, войны многи творяше. Ходя воз по себе не возяше, ни котьла, ни мяс варя, но потонку изрезав конину ли, зверину ли или говядину на углех испек ядяше, ни шатра имяше, ни подъклад постлав и седло в головах: такоже и прочий вой его вси бяху. Посылаше к странам, глаголя: «хочю на вы ити»…

СРАЖЕНИЕ РУССКИХ С ГРЕКАМИ

В лете 6479^[23]. Приде Святослав в Переяславець 2, и затворишеся болгаре в граде. И излезоша болгаре на сечю противу Святославу, и бысть сечь велика, и одоляху болгаре; и рече Святослав воем своим: «уж нам еде пасти; потягнем мужьски братья и дружино!» И к вечеру одоле Святослав, и взя град копьем, и посла к греком, глаголя: «хочю на вы ити [и] взяти град вашь, яко и сей», И реша грьци: «мы недужи противу вам стати, но возми дань на нас, и на дружину свою, и повежьте ны, колько вас, да вдамы по числу на главы». Се же реша грьци, льстяче под Русью [суть бо греци Лстивы и до сего дни]. И рече им Святослав: «есть нас 20 тысящь», и прирече 10 тысящь, бе бо Руси 10 тысящь толко. И пристроиша грьци 100 тысящь на Святослава, и не даша дани; и поиде Святослав на греки, и изидоша противу Руси. Видевше же Русь убояшася зело множьства вой, и рече Святослав: «уже нам некамо ся дети, волею и неволею стати противу; да не посрамим земле Руские, но ляжем костьми [тут] мертвыми бо срама не имам, аще ли побегнем, срам имам: ни имам убежати, но станем крепко, аз же пред вами пойду: аще моя глава ляжет, то промыслите собою»; и реша вой: «идеже глава твоя, ту и свои главы сложим». И исполчишася Русь, и бысть сеча велика, и одоле Святослав, и бежаша грьци; и поиде Святослав ко граду, воюя и грады разбивая, яже стоять и до днешняго дне [пусты].

ПОДАРКИ СВЯТОСЛАВУ ОТ ЦАРЯ

И созва царь боляре своя в полату, и рече им: «что створим, яко не можем противу ему стати?» И реша ему боляре: «поели к нему дары, искусим и, любьзнив ли есть злату, ли паволокам?» И посла к нему злато, и паволоки, и мужа мудра; реша ему: «глядай взора, и лица его и смысла его»; он же взем дары, придет к Святославу. СИ] поведаша Святославу, яко придоша грьци с поклоном, и рече: «въведете я семо». Придоша, и покло-нишася ему [и] положиша пред ним злато и паволоки; и рече Святослав, кроме зря, отроком своим: «схороните». Они же придоша ко царю, и созва царь боляры, реша же послании: «яко придохом к нему, и вдахом дары, и не возре на ня, и повеле схоронити». И рече един: «искуси и еще, поели ему оружье». Они же послушаша его, и послаша ему мечь и ино оружье, и принесоша к нему; он же приим, нача хвалити, и любити, и целовати царя. Придоша опять ко царю, и поведаша ему вся бывшая и реша боляре: «лют се мужь хощет быти, яко именья не брежеть, а оружье емлеть; имися по дань». И посла царь, глаголя сице: «не ходи к граду, возми дань, еже хощеши»; за малом бо бе не дошел Царяграда. И даша ему дань; имашеть же и за убьеныя, глаголя: «яко род его возметь». Взя же и дары многы, и възратися в Переяславець с похвалою великою…

ПОХОДЫ СВЯТОСЛАВА (Перевод)

В лето 6472 (964). Когда князь Святослав вырос и возмужал, он начал собирать воинов многих и храбрых; ходя легко, как барс, вел он многие войны. В походе не возил с собою обозов, ни котлов, ни варил мяса, но тонко нарезав конину или зверину или говядину, пек ее на углях и ел; он не имел шатра, но [спал] подостлав чепрак, а седло в головах; такими были и все остальные его воины. Он посылал послов по странам, говоря: «Хочу идти на вас»…

В лето 6479 (971). Пришел Святослав в Переяславец, и болгары заперлись в городе. И вышли болгары на бой против Святослава, и была битва великая, и одолевали болгары. И сказал Святослав воинам своим: «Уже нам здесь погибнуть, будем биться мужественно, братья и дружина». И к вечеру одолел Святослав, и взял город с бою. И послал к грекам послов, говоря: «Хочу идти на вас, взять ваш город, как и этот». И сказали греки: «Мы не можем противостоять вам, но возьми дань с нас, на себя и на дружину свою, и скажите нам, сколько вас, чтобы мы дали по числу на головы». Так говорили греки, обманывая Русь, ибо греки лукавы и до сего дня. И сказал им Святослав: «Нас 20 тысяч», и прибавил 10 тысяч, потому что Руси было только 10 тысяч. И выставили греки 100 тысяч против Святослава и не дали дани. И пошел Святослав на греков, а те вышли против Руси. Увидав это, Русь убоялась большого множества воинов. И сказал Святослав: «Уж нам некуда деться; волей-неволей придется стать против, да не посрамим земли русской, но ляжем здесь костьми, мертвые ведь не будут иметь позора; если же побежим, то позор будет на нас, и не убежим, но станем крепко, а я пойду впереди вас; если моя голова ляжет, то подумайте сами о себе». И сказали воины: «Где твоя голова ляжет, тут и мы свои головы сложим». И Русь приготовилась к бою, и была великая битва, и одолел Святослав, и бежали греки, и пошел Святослав к Царьграду, воюя и разоряя города, которые стоят пустыми и до сегодняшнего дня.

И созвал царь своих бояр во дворец и сказал им: «Что нам делать, раз мы не можем противостоять ему?» И сказали ему бояре: «Пошли к нему дары: испытаем его, не любит ли он золото или шелковые ткани?» И послали к нему золото и шелковые ткани и мужа мудрого, и сказали ему: «Наблюдай за взглядом, его и за выражением его лица». Муж взял дары и пришел к Святославу. И сказали Святославу, что пришли греки с поклоном, и он сказал: «Введите их сюда». Пришли и поклонились ему, положили перед ним золото и шелковые ткани. И сказал Святослав дружинникам, смотря в сторону: «Спрячьте». Дружинники Святослава взяли и спрятали. Послы же вернулись к царю. И созвал царь бояр, и сказали посланные: «Как мы пришли к нему и поднесли дары, то он и не посмотрел на них, а велел спрятать». И сказал один: «Испытай его еще, пошли ему оружие». Греки послушали его и послали ему меч и другое оружие, и принесли к нему. Он же, приняв, начал хвалить и любоваться и благодарил царя. И пришли к царю и рассказали ему все, что было, и сказали бояре: «Лют должен быть этот человек: имуществом пренебрегает, а оружие берет, дадим ему дань». И послал царь, говоря так: «Не ходи к Царьграду, но возьми с нас дань, сколько хочешь», потому что он немного не дошел до Царьграда. И дали ему дань, он же брал и за убитых, говоря, что «род его возьмет». Взял же и дары многие и возвратился в Переяславец с большою славою…

27. ЛЕВ ДИАКОН. СВЯТОСЛАВ В ДУНАЙСКОЙ БОЛГАРИИ

Помимо русской летописи, походы Святослава в Дунайскую Болгарию описаны также византийским писателем Львом Диаконом, который сопровождал императора Иоанна Цимисхия во время его походов против русских. Здесь помещен отрывок, рассказывающий о совещании Святослава с дружиной перед последним сражением, о самом сражении с греками и о свидании Святослава с Цимисхием («История Льва Диакона и другие сочинения византийских писателей», перевод Попова, СПБ 1820).

…Тогда Святослав, вздохнув от глубины сердца, сказал: «Погибнет слава, спутница российского оружия, без труда побеждавшего соседственных народов и без пролития крови покорявшего целые страны, если мы теперь постыдно уступим римлянам. Итак, с храбростию предков наших и с тою мыслию, что русская сила была до сего времени непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями или, совершивши знаменитые подвиги, умереть со славою». Так посоветовал Святослав.

Говорят, что побежденные тавроскифы^[24] никогда живые не сдаются неприятелям, но, вонзая в чрево мечи, себя убивают. Они сие делают по причине мнения своего, что убитые в сражении по смерти своей или разлучении души с телом служат в аде своим убийцам, посему, страшась своего рабства, боясь служить своим врагам, они сами себя закалывают. Такое господствует у них мнение. Услышав слова своего правителя, они со всею охотою решились за свою жизнь подвергнуться опасности и с мужеством выступить против римской силы…

…По утверждении мира Святослав просил позволения у государя прийти к нему для личных переговоров. Он согласился и, в позлащенном вооружении, на коне приехал к берегу Истра 2, сопровождаемый великим отрядом всадников, блиставших доспехами. Святослав переезжает чрез реку на некоторой скифской ладье и, сидя за веслом, греб наравне с прочими, без всякого различия. Видом он был таков: среднего росту, не слишком высок, не слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом, с бритою бородою и с густыми длинными, висящими на верхней губе волосами. Голова у него была совсем голая, но только на одной ее стороне висел локон волос, означающий знатность рода; шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и диким. В одном ухе висела у него золотая серьга, украшенная двумя жемчужинами, с рубином, посреди их вставленным. Одежда на нем была белая, ничем, кроме чистоты, от других не отличная…

28. ОСАДА КОРСУНЯ ВЛАДИМИРОМ И КРЕЩЕНИЕ РУСИ

Из «Повести Временных лет» по «Лаврентьевскому списку», СПБ 1910.

В лето 6496, иде Володимер с вой^[25] на Корсунь 2, град гречьский, и затворишася корсуняне в граде; и ста Володимер об он пол города в лимени 3, дали града стрелище едино 4, и боряхуся крепко из града, Володимер же обьстоя 5 град. Изнемогаху в граде людье, и рече Володимер к гражаном: «аще ся не вдасте, имам стояти и за 3 лета». Они же не послушаша того. Володимер же изряди воа своа, и повеле приспу сыпати 6 к граду. Сим же спущим 7, корсуняне, подъкопавше стену градьскую, крадуще сыплемую перьсть, и ношаху к собе в град, сыплюще посреде града; воини же присыпаху боле, а Володимер стояше. И [се] мужь корсунянин стрели, имянем Настас, напсав 8 сице на стреле: «кладязи, яже суть за тобою от въстока, ис того вода идеть по трубе, копав перейми». Володимер же, се слышав, возрев на небо, рече «аще се ся сбудеть, и сам ся крещю». И ту абье повеле копати преки 9 трубам, и преяша воду; людье изнемогоша водною жажею и предашася. Вниде Володимер в град и дружина его, и посла Володимер ко царема, Василью и Костянтину 10, глаголя сице: «се град ваю славный взях; слышю же се, яко сестру имата девою, да аще ее не вдаста за мя, створю граду вашему, якоже и сему створих». И слышаста царя, быста печальна и въздаста весть, сице глаголюща: «не достоить хрестеяном за поганыя 11 даяти; аще ся крестиши, то и се получишь, и царство небесное приимеши, и с нами единоверник будеши; аще ли сего не хощеши створити, не можем дата сестры своее за тя». Си слышав Володимер, рече посланым от царю: «глаголите царема тако: яко аз крещюся, яко испытах преже сих дний закон вашь, и есть ми люба вера ваша и служенье, еже бо ми споведаша послании нами мужи». И си слышавша царя рада быста, и умолиста сестру свою, имянем Аньну, и посласта к Володимеру, глаголюща: «крестися, и тогда послеве сестру свою к тебе». Рече же Володимер: «да пришедъше с сестрою вашею крестять мя». И послушаста царя [и] посласти сестру свою, сановники некия и прозвутеры 12; она же не хотяше ити: «яко в полон» 13, рече, «иду, луче бы ми еде умрете». И реста ей брата: «еда како обратить бог тобою Рускую землю в покаянье, а Гречаськую землю избавишь от лютыя рати; видиши ли, колько зла створиша Русь греком? и ныне аще не идеши, тоже имут створити нам»; и одва ю принудиша. Она же, седъши в кубару 14, целовавши ужики 15 своя с плачем, поиде крес море; и приде к Корсуню, и изидоша корсуняне с поклоном, и въведоша ю в град, и посадиша ю в полате…

Епископ же Корсуньский с попы царицины, огласив, крести Володимира… Се же видсвше дружина его, мнози крестишася. Крести же ся в церкви святаго Василья, и есть цери та стоящи в Корсуне граде, на месте посреди града, идеже торг деють корсуняне; полата же Володимеря с края церкве стоить и де сего дне, а царицина полата за олтарем. По крещеньи же приведе царицю на браченье. Се же, не сведуще право 16, глаголють, яко крестилъся есть в Киеве; инии же реша: [в] Василеве; друзии же инако скажють…

Володимер… приде Киеву. Яко приде 17, повеле кумиры испроврещи, овы исещи, а другия огневи предати; Перуна же повеле привязати коневи к хвосту и влеши с горы по Боричеву на Ручай 18, 12 мужа пристави тети 19 жезльем…

Влекому же ему по Ручаю к Днепру, плакахуся его невернии людье, еще бо не бяху прияли святаго крещенья; и привлекше, вринуша и 20 в Днепр. И пристави Володимер, рек: «аще кде пристанеть, вы отревайте 21 его от берега, дондеже порогы проидеть; то тогда охабитеся его» 22. Они же повелевая створиша. Яко пустиша и, пройде сквозе порогы, изверже и ветр на рень, и оттоле прослу Перуня Рень 23, якоже и до сего дне словеть. Посемь же Володимир посла по всему граду, глаголя: «аще не обрящеться кто [заутра на] реце, богат ли, ли убог, или нищь, ли работник, противен мне да будеть»…

И повеле рубити церкви и поставляти по местом, идеже стояху кумиры; и постави церковь святаго Василья на холме, идеже стояше кумир Перун и прочий, идеже творяху потребы 24 князь и людье; и нача ставити по градом церкви и попы и люди на крещенье приводити по всем градом и селом. Послав нача поимати у нарочитые чади дети, и даяти нача на ученье книжное; матере же чад сих плакахуся по них, еще бо не бяху ся утвердили верою, но акы по мертвых плакахуся.

ОСАДА КОРСУНЯ ВЛАДИМИРОМ И КРЕЩЕНИЕ РУСИ(Перевод)

В 988 году пошел Владимир с воинами на Корсунь, город греческий, и заперлись корсуняне в городе. И остановился Владимир на другой стороне города у залива на расстоянии полета стрелы от города; крепко бились из города. Владимир осадил город. Изнемогали в городе люди, и сказал Владимир горожанам: «Если не сдадитесь, буду стоять больше 3 лет». Они не послушали его. Владимир изготовил к бою своих воинов и велел сыпать насыпь к городу. Когда осаждающие делали насыпь, корсуняне, сделав подкоп под городской стеной, крали насыпаемую землю и уносили к себе в город, ссыпая посредине города. Воины насыпали еще больше, а Владимир стоял. И вот муж корсунянин, именем Анастас, пустил стрелу, так написав на стреле: «Из колодца, который за тобой от востока, идет вода по трубе (в город); раскопай и перейми (воду)». Владимир, услыхав это, взглянул на небо и сказал: «Если это сбудется, крещусь сам». Тотчас велел копать поперек труб и перехватил воду. Люди изнемогли от жажды и сдались. Вошел в город Владимир и дружина его. И послал Владимир к царям Василию и Константину сказать так: «Вот я взял ваш славный город. Слышал я, что у вас сестра девица, если не отдадите ее за меня, то сделаю с вашим городом, что сделал с этим». Услышали цари, опечалились и послали ответ в таких словах: «Не подобает христианам отдавать за язычников. Если крестишься, то и это получишь, и царство небесное примешь и с нами одной веры будешь. Если же не хочешь этого сделать, то не можем отдать своей сестры за тебя».

Услыхав это, Владимир сказал посланным от царей: «Скажите царям так: я крещусь, потому что прежде этого испытал ваш закон, и ваша вера и служение любы мне, как рассказывали мне посланные наши мужи». Услышавши это, цари обрадовались и уговорили сестру свою, по имени Анну, и послали к Владимиру сказать: «Крестись, и тогда пошлем сестру свою к тебе». А Владимир сказал: «Пришедшие с вашею сестрою пусть крестят меня». И послушались цари и послали сестру свою, некоторых сановников и священников. Она же не хотела идти: «Как в плен— говорила, — иду, лучше мне здесь умереть». И сказали ей братья: «Если приведет через тебя бог Русскую землю к покаянию, то и Греческую землю избавишь от лютой войны: видишь, сколько зла причинила Русь грекам? И теперь, если не пойдешь, то же самое сделают нам». И едва ее заставили. Она села на корабль, с плачем поцеловала своих родных и поехала через море. И приехала к Корсуню, и вышли корсуняне с поклоном, ввели ее в город и посадили ее в палате…

Епископ Корсунский с попами царицы (царевны) сделал оглашение и крестил Владимира… Дружина его видела это, и многие крестились. Крестился он в церкви святого Василия; стоит церковь та в городе Корсуни на месте посредине города, где у корсунян происходит торг. Дворец же Владимира стоит у края церкви до сего дня, а дворец царицы (царевны) — за алтарем. После крещения привели царицу (царевну) к венцу. Одни, не знающие истины, говорят, что Владимир крестился в Киеве, другие — в Василеве, третьи же иначе говорят…^[26]

Когда (Владимир) пришел (в Киев), повелел ниспровергнуть кумиры, — одни изрубить, а другие предать огню. А Перуна повелел привязать к хвосту коня и стащить с горы по Боричеву въезду в Ручей (Почайну) и приставил 12 мужей толкать Перуна шестами… Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, неверующие люди оплакивали его… И приволочивши Перуна, ввергли его в Днепр. И Владимир приставил (людей), сказав: «Если где пристанет, отталкивайте его от берега, пока не пройдет порогов; а тогда бросьте его». Эти люди сделали, как было поведено. Когда они пустили Перуна, и он прошел сквозь пороги, выкинуло его ветром на отмель; и от этого прослыла она, как отмель Перуна, как слывет и до сего дня.

После этого Владимир послал по всему городу со словами: «Кого не окажется завтра на реке, богатого ли, убогого ли, нищего или раба, тот идет против меня»…

Владимир повелел строить церкви и ставить в тех местах где стояли кумиры. Церковь св. Василия поставил на холме, где стоял кумир Перуна и другие церкви, где приносили жертвы князь и люди. И начал Владимир ставить по городам церкви и попов а людей заставлял креститься по всем городам и селам И стал брать у нарочитых людей их детей и отдавать их в книжное учение. А матери плакали по ним, как по мертвым…

29. БОРЬБА ЯРОСЛАВА СО СВЯТОПОЛКОМ

Из «Повести временных лет» по «Лазрентьевскому списку», Спб. 1910.

БОИ ЯРОСЛАВА С СВЯТОПОЛКОМ И ПОБЕДА ЯРОСЛАВА

Начало княженья Ярославля Кыеве. В лето 6524^[27]. Приде Ярослав на Святополка, и сташа противу оба полы 2 Днепра, и не смеяху ни си онех ни они сихь начати, и стояша месяце 3 противу собе. И воевода нача Святополчь, ездя възле берег, укаряти Новгородце, глаголя: «что придосте с хромьцемь симь, а вы плотници суще? а приставим вы хоромов рубити наших». Се слышавше Новгородци, реша Ярославу: «яко заутра перевеземъся на ня аще кто не поидеть с нами, сами потнем 3[его]». Бе бо уже в замороз. Святополк стояше межи двема озерома, и всю нощь пил бе с дружиною своею; Ярослав же заутра, исполчив дружину свою, противу свету перевезеся. И выседше на брег, отринуша лодье от берега, и поидоша противу собе, и сступишася на месте; бысть сеча зла, и не бе лзе озеромь печенегом помагати и притиснуша Святополка с дружиною ко озеру, и въступиша на лед, и обломися с ними лед, и одалати нача Ярослав, видев же Святополк и побеже, и одоле Ярослав. Святополк же бежа в ляхы 4, Ярослав же седе Кыеве на столе отьни и дедни; и бы тогда Ярослав лет 28.

ПОБЕДА БОЛЕСЛАВА ПОЛЬСКОГО НАД ЯРОСЛАВОМ ПОБЕДА ЯРОСЛАВА И НОВГОРОДЦЕВ НАД СВЯТОПОЛКОМ

В лето 6526 5. Приде Болеслав 6 с Святополком на Ярослава с ляхы; Ярослав же, совокупив Русь, и варягы, и словене, поиде противу Болеславу и Святополку, и приде Волыню, и сташа оба пол рекы Буга. И бе у Ярослава кормилець и воевода, именемь Буды, нача укаряти Болеслава, глаголя: «да то ти прободем трескою 7 черево 8 твое толъстое». Бе бо Болеслав велик и тяжек, яко и на кони не могы седети, но бяше смыслень; и рече Болеслав к дружине своей: «аще вы сего укора не жаль, аз един погыну». Всед на конь, въбреде в реку и по немь вой его, Ярослав же не утягну исполчитися, и победи Болеслав Ярослава; Ярослав же убежа с 4-ми мужи Новугороду, Болеслав же вниде в Кыев с Святополкомь. И рече Болеслав: «разведете дружину мою по городом на покоръм», и бысть тако. Ярославу же прибегаю Новугороду, и хотяше бежати за море, и посадник Коснятин, сын Добрынь с новгородьци расекоша лодье Ярославле, рекуше: «хочем ся и еще бити с Болеславом и с Святополкомь». Начаша скот 9 събирати от мужа по 4 куны, а от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен; и привелоша варягы, и вдаша им скот, и совокупи Ярослав воя многы. Болеслав же бе Кыеве седя, оканьный же Святополк рече: «елико же ляхов по городом, избивайте я»; и избиша ляхы. Болеслав же побеже ис Кыева, възма именье и бояры Ярославле и сестре его, и Настаса пристави Десятиньнаго 10 ко именью, бе бо ся ему вверил лестью, и людий множьство веде с собою, и городы Червеньскыя за я собе, и приде в свою землю. Святополк же нача княжити Кыеве, и поиде Ярослав на Святополка, и бежа Святополк в печенегы.

В лето 6527 11. Приде Святополк с печенегы в силе тяжьце, и Ярослав собра множьство вой, и изыде противу ему на Льто 12. Ярослав ста на месте, идеже убиша Бориса, въздев руце на небо, рече: «кровь брата моего вопьет к тобе, Владыко!..

И се ему рекшю, поидоша противу собе, и покрыта поле Летьское обои от множьства вой. Бе же пяток тогда, въсходящю солнцю, и сступишася обои, бысть сеча зла, яка же не была в Руси, и за рукы емлюче сечахуся, и сступашася трижды, яко по удольем крови тещи; к вечеру же одоле Ярослав, а Святополк бежа.

БОРЬБА ЯРОСЛАВА С СВЯТОПОЛКОМ (Перевод)

БОИ ЯРОСЛАВА С СВЯТОПОЛКОМ И ПОБЕДА ЯРОСЛАВА

Начало княжения Ярослава в Киеве. В 1016 году пришел Ярослав против Святополка, и остановились друг против друга по обе стороны Днепра; не смели ни те против этих, ни эти против тех начать. Стояли 3 месяца друг против друга. И начал воевода Святополка, ездя вдоль берега, укорять новгородцев, говоря: «Что пришли с этим хромым, вы — плотники? Вот заставим вас хоромы для нас рубить!» Услыхав это, новгородцы сказали Ярославу: «Завтра переправимся против них; если кто не пойдет с нами, сами его убьем». Стояли уже морозы. Святополк стоял между двумя озерами и всю ночь пил со своей дружиной. Ярослав же, на другой день, изготовив к бою свою дружину, на рассвете переправился. И выйдя на берег, оттолкнули лодки от берега, пошли против врагов и схватились на месте. Был злой бой, и нельзя было печенегам оказать помощи (Святополку) из-за озера. Притиснули Святополка с дружиною к озеру, вступили они на лед, и обломился под ними лед. Ярослав начал одолевать. Увидал это Святополк и побежал.

Одолел Ярослав Святополка. Святополк же убежал к полякам. Ярослав сел в Киеве на столе отца и деда. Было тогда Ярославу 28 лет.

ПОБЕДА БОЛЕСЛАВА ПОЛЬСКОГО НАД ЯРОСЛАВОМ

ПОБЕДА ЯРОСЛАВА И НОВГОРОДЦЕВ НАД СВЯТОПОЛКОМ

В 1018 году пришел Болеслав с поляками вместе с Святополком против Ярослава. Ярослав собрал русь, варягов и славян и пошел против Болеслава и Святополка. Пришел он в Волынь, и те и другие стали по обе стороны реки Буга. Был у Ярослава кормилец и воевода, по имени Буды, стал он укорять Болеслава, говоря так: «Вот мы проткнем палкой живот твой толстый». Болеслав был высок и тяжел, так что и на коне не мог сидеть, но был он умен. Сказал Болеслав своей дружине: «Если вам не больно от этого укора, я один погибну». Сел на коня, въехал в реку, и за ним воины его. Ярослав не успел изготовиться к бою, и победил Болеслав Ярослава. Ярослав с 4 мужами убежал в Новгород, а Болеслав, вместе со Святополком, вошел в Киев. И сказал Болеслав: «Разведите дружину мою по городам для прокормления». И сделали так.

Ярослав же прибежал к Новгороду и хотел бежать за море. Посадник Константин, сын Добрыни, с новгородцами, разбил лодки Ярослава, говоря: «Хотим еще биться с Болеславом и Святополком». Начали собирать деньги: с мужа — по 4 куны, с старост — по 10 гривен, с бояр — по 18 гривен. Привели варягов, дали им денег, и собрал Ярослав много воинов. Болеслав же сидел в Киеве. Святополк Окаянный сказал: «Сколько поляков по городам, избивайте их». И перебили поляков. Болеслав же убежал из Киева, захватив имущество, бояр и сестер Ярослава; Настаса десятинного приставил к имуществу, потому что тот обманом вошел в доверие к нему. Множество людей увел с собою, города Червенские захватил себе и вернулся в свою землю. Святополк начал княжить в Киеве. И пошел Ярослав против Святополка, и убежал Святополк к печенегам.

В 1019 году пришел Святополк с печенегами, с большой силой. Ярослав собрал множество воинов и вышел против него на Альту.

Ярослав стал на месте, где убили Бориса, поднял руки к небу и сказал: «Кровь брата моего вопиет к тебе, владыка»… Когда он сказал это, пошли враги друг против друга, и покрылось поле около Альты с обеих сторон множеством воинов. Тогда была пятница; восходило солнце, сошлись оба войска, был бой злой, какого не было на Руси, боролись в рукопашную, трижды сходились, текла кровь ручьями. К вечеру одолел Ярослав, а Святополк убежал.

Раздел III. Феодальная раздробленность

Маркс К. Капитал, т. I, 1937 г., стр. 315 (о власти феодалов).

Маркс К. Капитал, т. III, ч. 2, 1938, стр. 559, 698–703 (о докапиталистической ренте; о формах крестьянских повинностей).

Маркс К. Хронологические выписки. «Архив Маркса и Энгельса», т. V, стр. 220, 344 (об империи Чингиз-хана; о Ледовом побоище).

Маркс К. Хронологические выписки. «Архив Маркса и Энгельса», т. VI, стр. 169–170 (о монголах, в конце XIV в.).

Ленин В. И. Развитие капитализма в России. Соч., т. III, стр. 74, 139–141 (о характерных чертах феодализма; о феодализме на Руси).

Сталин И. В. Доклад об очередных задачах партии в национальном вопросе 10 марта 1921 г. Соч., т. V, стр. 33–34 (Об образовании централизованных государств).

Глава III

РАСПАД КИЕВСКОГО ГОСУДАРСТВА. XI–XII ВЕКА

30. КИЕВСКОЕ ВОССТАНИЕ 1068 г

Из «Повести Временных лет» по «Лаврентьевскому списку».

В лето 6576^[28]. Придоша иноплеменьници на Русьску землю, половьци мнози, Изяслав же, и Святослав и Всеволод 2 изидоша противу им на Льто 3; и бывши нощи, подъидоша противу собе, грех же ради наших пусти бог на ны поганыя, и побегоша Русьскыи князи, и победиша половьци…