(По мотивам нартского эпоса)

Предисловие

Посвящается детям моим: Маше, Тане, Лиде, Сереже и Саше Либединским.

На северных склонах Кавказского хребта и примыкающих к нему плодородных равнинах расположена Северо-Осетинская республика, входящая в состав Российской Федерации.

Веселыми кудрявыми лесами покрыты здесь склоны гор. Летом на высокогорных, поросших пышными травами лугах, пасутся неисчислимые конские табуны, овечьи отары и стада рогатого скота, принадлежащие колхозам и Животноводческим совхозам Северной Осетии. Обильные урожаи хлеба и кукурузы зреют на ее тучных полях; шумные водопады, срываясь с высоких скал, образуют бурные реки, на быстро текущих водах которых работают мощные электростанции, приводящие в движение многочисленные фабрики и заводы, построенные за годы сталинских пятилеток. Весело и свободно живет и трудится гостеприимный осетинский народ, расцветший под солнцем Сталинской Конституции.

Только после Великой Октябрьской социалистической революции осетины получили возможность обучаться на родном языке. И теперь в столице Северной Осетии в городе Дзауджикау и куда бы вы ни заехали - в аул ли, расположенный так высоко в горах, что порой облака перебегают вам дорогу, или в просторное, прорезанное прямыми широкими улицами село на равнине, - всюду на самых лучших зданиях вы неизменно увидите надпись "Школа" или "Техникум".

Не так, совсем по-другому жили осетины до революции. Великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин, проезжая в 1829 году через Осетию, писал: "Осетинцы самое бедное племя из народов, обитающих на Кавказе".

И до самой Октябрьской революции эти слова точно выражали правду о действительном положении осетинского народа.

Лучшие, равнинные земли принадлежали осетинским богачам-помещикам, или, как их называют в Осетии, алдарам. Бедный народ вынужден был ютиться высоко в горах, и земельные наделы, вклиненные между скал и пропастей, были так малы, что в Осетии до сих пор рассказывают быль о том, как пришел горец к себе на пашню, сбросил бурку на землю и хотел начать работать, а пашню свою вдруг потерял - вся она уместилась под буркой.

Лучшие люди Осетии не могли равнодушно видеть, как страдает их родной народ. Все свои силы отдавали они на борьбу против царского произвола, смело поднимали свой голос в защиту бесправного, нищего народа и становились в ряды мощного русского революционного движения, проникаясь идеями передовых русских людей - демократов и социалистов.

В октябре 1917 года русский пролетариат сокрушил власть помещиков и капиталистов. Новое, советское государство, возникшее на месте царской империи, построилось на основе союза братских народов, и каждый из народов, входящих в наш Союз, получил все возможности для экономического и культурного развития и роста.

Летом 1949 года Северо-Осетинская АССР праздновала двадцатипятилетие своего существования в составе Российской Федерации. Празднование проходило торжественно и весело. Гости, приехавшие со всех концов Советского Союза, делегации, которые были присланы братскими республиками, - все отмечали достижения Советской Северной Осетии.

И не случайно один из дней этого всенародного празднования был посвящен нартскому эпосу - величайшему культурному сокровищу, созданному осетинским народом и от поколения к поколению, из уст в уста бережно сохраненному до нашего времени.

Отдельные записи нартских сказаний делались еще до революции, но только в советскую эпоху стало возможным собрать воедино, изучить, систематизировать и перевести сказания на русский язык.

Старики-сказители, которые сохранили в памяти переданные от их дедов и прадедов нартские сказания, пели перед осетинскими поэтами и учеными о подвигах нартов. Песни эти были записаны и сведены вместе, непонятные места в них были выяснены и растолкованы.

К двадцатипятилетнему юбилею первая стадия этой большой работы была закончена.

Что же такое сказания о нартах и как они возникли?

Согласно этим сказаниям, нарты - это племя богатырей, которые будто бы жили на земле в незапамятные времена. Нарты горды, благородны, вольнолюбивы, хотя среди них, как среди всякого народа, попадаются иногда злые и коварные люди, хитрецы и обманщики. Нартам приходилось все время бороться со страшными чудовищами - крылатыми семиглавыми драконами, одноглазыми людоедами невероятной силы, питавшими непримиримую ненависть к людям. Но нарты, будучи слабее своих врагов, по большей части одолевали их с помощью могучей силы своего человеческого ума. И хотя повествования о нартах носят сказочный характер, вы невольно верите этим сказкам, так как в них волшебное начало неразрывно и тесно переплелось с реальным, действительным.

У каждого нарта есть не только свое имя, но и свой характер и своя манера поведения, как это всегда бывает у людей в действительности. Живут нарты большим обществом, в котором есть свои установившиеся обычаи, на наш, современный взгляд порою очень странные. Но если оглянуться на прошлое человечества, эти обычаи можно понять и объяснить. Более того, если вглядеться в некоторые черты сравнительно недавнего прошлого народов Северного Кавказа, то и у них можно обнаружить многие обычаи, приписываемые нартам. И сейчас, когда осетин хочет похвалить хозяйку дома за ее гостеприимство, домовитость, за ее находчивый ум и мудрость, он называет такую женщину именем Шатаны, так как в нартских сказаниях Шатане свойственны как раз те достоинства, которые и сейчас считаются похвальными у осетинской женщины. Хитрого человека, обманщика осетины называют именем Сырдона - нарта, обладавшего этими свойствами.

Черкесы и кабардинцы, у которых есть тоже свои нартские сказания, издавна прозвали целебные источники, на месте которых сейчас находятся курорты Минеральных Вод, Нартсана, что значит "богатырский напиток". Так в русский язык вошло слово "нарзан". Название кабардинского селения Нартан обозначает место нартских игр, место состязаний в ловкости и силе, которыми часто развлекается нартская молодежь в сказаниях. Кукурузу осетины и сейчас называют "нартским хлебом".

Ученые установили, что нартские сказания стали возникать в древнейшую эпоху величайших открытий человечества, когда люди, научившись добывать огонь, обрабатывать и закалять металлы, преисполнились радостной и гордой уверенности в своем первом месте среди других детей природы, в своем призвании стать владыками стихий и повелителями земли. Не случайно первого нарта звали Басты-Сары-Тых, что в буквальном переводе с осетинского означает "мировой силы голова". Не правда ли, в этом имени есть сходство с русским словом "человек" - тем словом, о котором наш великий писатель А. М. Горький сказал: "Человек - это звучит гордо". И по сказаниям мы видим, что гордые нарты не клонили головы перед силами небесными и земными, боролись со всяким насильником, который пытался их покорить, давали отпор как иноземцам, так и феодалам-алдарам.

В наше советское время стали осуществляться самые заветные мечтания человечества. Советский строй уничтожил господствующие классы помещиков и буржуазии, земли и пастбища стали достоянием народа, люди получили невиданную по мощи власть над природой. Ее дала людям наука, ставшая достоянием трудящихся. С небывалой силой расцвело народное искусство.

Мне выпало счастье работать над переводом осетинских нартских сказаний. Но уже закончив эту работу, я не смог с ней расстаться. Обособленные нартские сказания стали в моем воображении переплетаться, соединяться, срастаться, а в некоторых случаях - дополняться мотивами кабардинских сказаний, которые мне тоже были известны.

Так возникла эта повесть о Сослане, его друзьях и врагах.

Ю. Либединский

1. Безымянный сын Урызмага

Пришел в страну нартов голодный год. Не было дождя, солнце выжгло посевы и луговые травы. Падать стал домашний скот, а дикие, питающиеся травой звери разбежались. За ними ушли хищники. Ничего не могли добыть нарты на охоте, и пропала у них вера в свои силы. Нартские юноши, столь отважные раньше, до того ослабели, что, с утра придя на нихас - на место, где собираются мужчины обсуждать свои дела, - засыпали там, а если и просыпались, только и слышно было, как вспоминают они о пирах, о жирной доле при дележе угнанного скота,- никто не вспоминал о булатном мече, гибком луке и меткой стреле.

У одного из нартов, Сырдона (о нем еще много будет рассказано!), была собака, увертливая и дерзкая. Случалось, прибегала она на нихас, и не находилось человека, который прогнал бы ее, - все спали. Прыгала она через головы спящих нартов - кому рот оближет, у кого обувь сгрызет или перегрызет пояс. И вот однажды старейший из нартов, Урызмаг, пришел на нихас и видит: словно на поле битвы, лежат отважные нартские юноши, а собака Сырдона свои мерзости совершает над ними. Разгневался Урызмаг. Бросил он в собаку свою тяжелую палку из кости мамонта, древнего зверя. Но собака увернулась и визжа убежала, а палка, ударившись о камень, сломалась - с такой силой бросил ее Урызмаг. Собрав обломки, разгневанный, вернулся он домой. Швырнул он на пол обломки своей палки, всей тяжестью тела опустился в свое кресло" и затрещало под, ним его кресло, из мамонтовой древней кости сделанное, резьбою изукрашенное.

- Почему ты воедино, свел черные дуги своих бровей? Почему так жалобно затрещало под. тобой твое кресло, хозяин головы моей? - спросила жена Урызмага, мудрая Шатана. - Что случилось с тобой? Кто обидел тебя?

- Никто не обидел меня, - грустно ответил ей Урызмаг. - Но как не сокрушаться мне, когда вижу я, что погибает без пищи наша молодежь. Не пристало им целые дни валяться на нихасе, и не могу видеть я, как дерзкая собака Сырдона скачет через головы доблестных юношей нартских - кому губы оближет, кому обувь обгрызет, кому перегрызет ремень на пояснице. Все спят, и никто не в силах даже прогнать ее с нихаса. Жена моя, хозяйка наша, если не могу я досыта накормить нартов так, чтобы горячая кровь снова заструилась по их жилам и чтобы опять крепки стали сердца их, тогда зачем же мне жить?

- Не печалься, - сказала Шатана. - Иди зови всех! Кладовые наши полны еды и напитков - всех накормлю я как одного человека.

И повела Шатана Урызмага по своим кладовым. Одна кладовая полна была пирогами, в другой от земли до потолка высились груды вяленого мяса, в третьей глубоко в землю врыты были глиняные большие кувшины, в которых сохранялось и крепло вино.

- Видишь, все это собирала я в годы изобилия, когда все вы оказывали мне честь и долю мою присылали мне после удачной охоты. Я все сберегла, и вот пригодилось, - сказала Шатана.

Сбежали тучи с лица Урызмага, и сказал он Шатане:

- Да здесь столько еды, что всем нартам не съесть ее за неделю. Приготовься к пиру, наша хозяйка!

И позвал Урызмаг глашатая, который обязан был оповещать нартов о важных новостях, накормил его досыта и велел ему:

- Иди по нартскому селению и кричи изо всех сил своих: "Кто в силах ходить, тот пусть сам придет! Кто сам не может прийти, тому помогите прийти! У кого есть в колыбели ребенок, тот пусть принесет в колыбели ребенка! Торжественный пир будет у нарта Урызмага Ахсартагата, и всех нартов зовет он к себе".

И по всему нартскому селению прошел глашатай, и повсюду он прокричал:

- О нарты! Кто в силах ходить, тот пусть сам придет! Кто сам не может прийти, тому помогите прийти! У кого есть в колыбели ребенок, тот пусть принесет в колыбели ребенка! Торжественный пир будет у нарта Урызмага, старейшего в роде Ахсартагата, и всех нартов зовет он к себе!

И, услышав радостную весть, повалили нарты в дом Урызмага. Все, от мала до велика, собрались у него. Накрыла Шатана столы, и день за днем сидели нарты в доме Урызмага, и все досыта ели и пили.

В разгаре пиршества увидел Урызмаг, что стал потухать огонь в очаге. Поднялся он со своего кресла и вышел во двор, чтоб наколоть дров. Наколол и только хотел собрать их, как с Черной Горы слетел огромный мохнатый черный орел, схватил Урызмага в свои когти и понес.

Долго он нес Урызмага и, опустившись посреди моря, далеко от берегов, положил его на одинокую скалу. Только море вокруг. Ни гор, ни деревьев, ничего живого не видно кругом, кроме синих вод. Стал жаловаться на свою судьбу Урызмаг: несчастным называл он себя и с ужасом видел, что верная гибель ждет его здесь.

Весь день просидел он на скале, оглядываясь кругом, но пустынно было море. Настал вечер, пришла ночь, - и вдруг увидел он, что снизу, из-под воды, из-под большой подводной скалы, пробивается свет.

- Что бы ни сулила мне судьба, я должен узнать, что это за диво, - сказал Урызмаг. Сполз в воду, сдвинул скалу и увидел красивую дверь. Открыл дверь Урызмаг - и три девушки, одна красивее другой и одна другой стройнее, выбежали к нему навстречу.

- Пусть счастье принесет приход твой к нам, Урызмаг! Пусть счастье принесешь ты, доверивший нам воспитывать своего ребенка! Войди и будь нашим гостем, - радостно говорили девушки.

Удивился Урызмаг: не было у него ребенка, которого он давал бы сюда воспитывать.

Вошел в дом Урызмаг и увидел почтенную старую женщину.

- Да будет счастье в вашем доме! - сказал он ей.

- Будь здоров и счастлив у нас! - ответила старая женщина н пригласила его сесть в кресло.

Сел Урызмаг, огляделся и видит, что под ногами у него голубое стекло, перламутром выложены стены и утренняя звезда горит в потолке.

Дивится Урызмаг: что за чудеса в морских глубинах? И понял он, что попал к родичам своим, повелителям бездны морской Донбеттырам. Мать Урызмага, красавица Дзерасса, и жена его, мудрая Шатана, обе происходили из этого рода.

Вдруг увидел Урызмаг, что бегает по дому маленький мальчик, и так он легок, так резв, что глаз не успевал следить за ним. И не мог Урызмаг наглядеться на мальчика, и радость наполнила его сердце.

"Счастлив тот, чьим сыном являешься ты", подумал он.

Солнце или ненастье привели тебя в нашу страну? Мы давно жаждем видеть тебя, - ласково сказала Урызмагу старушка.

Урызмаг тут совсем приободрился и подумал, что не пришел еще ему конец, если на дне моря нашлись у него родичи, жаждущие видеть его. Стал он рассказывать им, каким чудесным образом попал он в страну Донбеттыров, а девушки тем временем быстро и весело готовили для него угощение. Привели они откормленного барана и просили, чтобы Урызмаг сам зарезал его. Развели они резвый огонь, и не успел Урызмаг оглянуться, как перед ним накрыт был обильный стол.

Раньше чем приступить к еде, Урызмаг, по обычаю нартов, поднял на мече своем баранью лопатку, благословил ее и, по обычаю, обратился ласково к мальчику:

- Подойди ко мне, мое солнышко! Тебе первому надлежит отведать жертвенного мяса.

И, держа мясо на острие меча, Урызмаг протянул его мальчику.

Быстро подбежал малютка и вдруг споткнулся и упал на меч. Пронзило острие меча сердце мальчика, и, словно подкошенный цветок, упал он. Содрогнулось несколько раз его маленькое тело.

Печаль охватила Урызмага и всю семью Донбеттыров. С плачем унесли девушки тело малютки.

"Злосчастным рожден я на свет!" в отчаянии подумал Урызмаг.

И, видя, что не притрагивается он к угощению, сказала ему старая женщина:

- Тебе нужно поесть, Урызмаг. Того, что случилось, теперь не поправишь. От судьбы не уйдешь.

Но не до еды было Урызмагу. Встал он печальный и ушел тем же путем, каким пришел. И, уходя, долго слышал, как оплакивали женщины безвременно погибшего малютку.

Только вышел Урызмаг из воды и очутился снова на своей одинокой скале, как огромный черный орел опять появился над ним. Снова схватил он Урызмага в свои когти, долго нес его над землей и опустил его там, откуда похитил.

Собрал Урызмаг наколотые им дрова и, печальный, принес их к очагу. Увидел он, что продолжается пиршество и никто не заметил его отсутствия. Сел Урызмаг на свое место и обратился к пирующим:

- Какую быль хотите вы услышать от меня? Старую или новую?

- Много слышали мы о старине, - ответили пирующие. - Что-нибудь новое хотим мы услышать.

В соседней комнате, среди женщин, была в то время Шатана. Услышала она, как рассказывает Урызмаг чудесную и печальную историю приключений своих на дне морском. Схватила она себя за волосы и в горе стала царапать щеки свои. И заголосила она:

- Свекры вы наши драгоценные и почтенные старые люди, не осуждайте меня, простите, что в голос плачу я перед вами! Хранился у меня в родительском доме Донбеттыра тайный клад. Не знал муж мой о нем. Был он в походе, когда родился наш сын, и, зная, что на роду написано мужу моему убивать своих сыновей, отдала я сынка нашего на воспитание в родительский дом. Но и там отыскал его Урызмаг, и жизни еще не видавшего послал он нашего сынка в страну мертвецов. Как будем жить мы теперь? Кто позаботится о нас под старость?

Опечалились люди, слушая ее причитания, и тихо разошлись по домам.

С тех пор не находил себе места Урызмаг. Опустив голову и подняв плечи, ходил он среди людей, не отвечал улыбкой на улыбку, и тот, кто заговаривал с ним, не получал от него ответа.

Был камень на нартском никасе. Тот, кто ложился на этот камень, забывал о своем горе. На этот камень лицом вниз лег Урызмаг и часами лежал на нем. Собравшись возле, говорили Урызмагу старейшие из нартов:

- Урызмаг, самый добрый из нартов, не надо так убиваться! С каждым из нас может случиться такая беда.

Помогли Урызмагу эти мудрые слова. Повеселел Урызмаг, и долгое ли, короткое ли время прошло - снова стал он скликать нартов на веселые пиры.

2. Рождение Сослана

Отошло горе от Урызмага, но никак не могла успокоиться Шатана: видно, вправду суждено Урызмагу убивать своих сыновей! Но недаром мудрой называли Шатану. Небесной мудростью и земным колдовством одарена была она от рождения, тайны неба и земли ведомы были ей. И вот однажды пошла Шатана на берег звонкошумливой реки, протекающей через селение нартов. Среди белых, синих и серых камней катила река свои быстрые воды; при летнем таянье снегов и равноденственных бурях весны и осени река сама натащила сюда из тайных горных недр эти камни.

Долго ходила Шатана среди камней, пригибаясь к каждому камню, словно прислушиваясь к его шепоту. И вдруг увидела она небольшой округлый камень и долго разглядывала и ощупывала, словно проникая в него своим взором. Точно ржавой окалиной отделан был весь этот черный тяжелый камень.

Нашла Шатана то, что искала. Взяла она этот камень и пошла в горы - все выше, выше, на ту белоснежную гору, где в кузнице своей, сотрясая землю, грохочет молотом небесный кузнец. Курдалагон.

Подала ему камень Шатана. Посмотрел он на камень и сказал Шатане:

- Сто мешков дубового угля изготовь мне, мудрая Шатана.

С помощью Урызмага Шатана нажгла сто мешков дубового угля, и тогда положил Курдалагон камень Шатаны в горн и стал подкладывать уголья в огонь. Велел Курдалагон подручным своим раздувать кузнечные мехи, и, впитывая в себя жар, изо дня в день стал расти камень, принесенный Шатаной.

- А теперь добудь мне сто бурдюков волчьего молока, - сказал Курдалагон.

Не может придумать Шатана, откуда достать ей столько волчьего молока. Думала, думала Шатана и обратилась за помощью к Урызмагу:

- Нужно мне сто бурдюков волчьего молока, достань его мне.

- Скажи мне, как достать его, и я достану, - ответил Урызмаг.

- Вот что скажу я тебе. Там, где сходятся семь дорог, поставь шатер. Самые вкусные яства буду я посылать тебе туда, а ты угощай ими всех прохожих людей и у каждого спрашивай, как добыть молока волчицы.

Так и сделал Урызмаг: на перепутье семи дорог поставил он шатер, и стала Шатана присылать ему самые вкусные кушанья. И всякого прохожего-проезжего обильно угощал Урызмаг. Благодарили люди Урызмага, но когда спрашивал он, где бы добыть ему молока волчицы, то удивлялись гости и думали, что Урызмаг помешался.

Время идет. Сидит Урызмаг в своем шатре на перепутье семи дорог и ничего не может узнать. Вдруг видит он: бежит мимо него всех собак прародительница - вечно голодная собака Силам. Позвал ее Урызмаг и накормил досыта.

- Чего ты здесь ждешь? - спросила его собака Силам.

- Хочу я узнать, как достать мне волчьего молока, - ответил ей Урызмаг. - Вот и сижу здесь, на перепутье семи дорог.

- Целую неделю корми меня досыта тем, что я пожелаю, и достану я тебе волчьего молока, - сказала ему собака.

Согласился Урызмаг и стал посылать к Шатане за всеми кушаньями, каких только ни требовала собака.

"Вот теперь скоро будет у меня волчье молоко", подумала Шатана. И какие бы кушанья ни просил Урызмаг для собаки, все посылала ему Шатана.

Так целую неделю кормил Урызмаг собаку, и после этого сказала ему Силам:

- Теперь построй высокий загон.

Сплел Урызмаг крепкий плетень и построил высокий загон. Побежала собака в лес, и стаю за стаей стала она пригонять в этот загон свирепых волчиц. Далеко слышно было, как воют они, рычат и грызутся в загоне.

- Теперь можешь их доить, - сказала Урызмагу собака Силам.

- Легко сказать - доить! - сердито ответил ей Урызмаг. - Ведь они растерзают меня!

Тогда вошла собака Силам в загон, схватила одну из волчиц за мохнатый загривок и подвела ее к Урызмагу. Выдоил Урызмаг волчицу, и собака Силам отпустила ее на волю. Так одну за другой выдоил он всех волчиц. И наполнились волчьим молоком сто бурдюков.

Привезли Урызмаг и Шатана сто бурдюков волчьего молока Курдалагону, а за это время разжегся огонь в горне, и чудесный камень раскалился и почернел от жара. Наполнили молоком большую чашу, и такой огонь раздул Курдалагон в своем горне, что камень сначала покраснел, потом пожелтел, потом побелел и треснул. Треснул камень, и из пышущей жаром глубины его вывалился добела раскаленный младенец. Закрыты были его глаза, точно он крепко спал, и румянец горел на его щеках. Подставила Шатана подол своего бешмета - насквозь прожег младенец его ткань. Упал он на землю и на локоть ушел в землю. Задымилась, загорелась земля. И тут, ни мига времени не теряя, схватил его Курдалагон большими клещами за колени, опустил в молоко. Закипело и в белый пар обратилось волчье молоко. И спросил Курдалагон у Шатаны:

-. Погляди, улыбается он или нет? Не открыл ли он глаза?

Нет, не улыбался младенец, продолжал крепко спать.

Еще раз налил чашу и снова опустил в нее мальчика Курдалагон. И так до семи раз. На седьмом разе улыбнулся мальчик, открыл глаза, и тут увидели все, что в левом глазу у него два зрачка.

- Великим охотником и воином будет этот мальчик, - сказал Курдалагон". - А тело у него теперь стало закаленное, стальное. И будет ему имя - Сослан, солнечное имя.

И только промолвил Курдалагон это имя, как взошло солнце. Первый луч его заиграл и засветился в глазах мальчика. Потянулся он к солнцу, не мигая, как орленок, взглянул на него.

Засмеялась тут Шатана, и спросил ее Урызмаг:

- Что тебя так обрадовало, хозяйка наша Шатана?

И ответила мудрая Шатана:

- Все время беспокоилась я о судьбе нашего из камня рожденного сына, но теперь вижу - все пойдет хорошо. Или ты не видел ту, которая с первым солнечным лучом поцеловала нашего Сослана? Это дочь Солнца - Ацырухс. Только что она родилась - и сразу полюбила Сослана. Суждены они друг для друга и будут счастьем друг другу.

Казалось бы, все предвещало счастье Сослану. Но лукавый нарт Сырдон, проведав о том, что нечто чудесное творится в кузнице Курдалагона, давно уже пробрался сюда - до всего ему было дело. Видел он, как Курдалагон закалял Сослана, и зорким взглядом своим приметил Сырдон то, чего другие не заметили. Клещами стиснуты были колени младенца, когда в волчье молоко опускал его Курдалагон. И догадался Сырдон, что хотя все тело Сослана закалилось, но колени его остались не закаленными, слабыми. И крепко запомнил это Сырдон.

3. Сослан и Хамыц

За день на вершок, за ночь на целую пядь вырастал Сослан, но ходить научился не скоро. Тяжко было его незакаленным коленям носить стальное, быстро наливающееся силой тело. Когда выходил он из дому, мальчишки-сверстники дразнили его "колченогим", а дома ему сидеть не хотелось. В нижнем этаже каменной родовой башни, в которой он помнил себя с рождения, окошечки были маленькие, и когда дверь закрывали, даже в самый яркий солнечный день здесь было сумрачно. Веселее становилось лишь тогда, когда Шатана разводила огонь в большом очаге. Целого быка или оленя можно было зажарить в огне этого очага, возле которого, повелевая дочками своими, верховодила мудрая Шатана.

Нарты-мужчины редко бывали дома. Когда они возвращались, то привозили богатую добычу, а тела их были покрыты кровавыми ранами. Но знала Шатана тайные снадобья; сама она приготовляла их из трав и камней, из лунного света и паутины, змеиного яда и пчелиного меда. Искони умела она врачевать. И когда заживали раны, созывал Урызмаг всех нартов и устраивал в почетной комнате башни, которая была на втором ярусе, веселые пиршества. На пиршествах этих прислуживал старшим Сослан. Несмотря на кривые ноги свои, ловко и весело бегал он среди столов, приносил блюда из кухни, наливал кубки и жадно слушал, как хвалятся мужчины дальними походами и славными подвигами. Неделями длился пир, а когда он кончался, снова уезжали нартские мужи в поход или на охоту, и Сослан опять оставался с Шатаной. Он спрашивал, она рассказывала, и рассказы ее еще сильнее разжигали желание Сослана скорей возмужать и отличить себя подвигами.

С младенчества стало оружие любимой игрушкой Сослана. Трех лет он мог поднять меч Урызмага, который не всякому взрослому было под силу поднять. А брат Урызмага Хамыц сделал Сослану лук и стрелы.

Однажды был на охоте Хамыц. Заночевал он в лесу и вдруг на рассвете слышит - стрекочут над ним сороки. А Хамыц понимал птичий язык. И вот слышит он, сорока-жена говорит сороке-мужу:

- Хозяин нашего дома, остерегайся летать над башней Ахсартагата^(*). С рассвета и до вечера сидит там у двери колченогий мальчишка и ни одной птицы не пропускает. Многие родичи наши погибли, пронзенные его меткими стрелами.

- Молчала бы ты, женщина, пока тебя не cпросили! - ответил сорока-муж. - Люди охотятся только за той дичью, которая годна им в пищу. Мы же - такое наше счастье! - людям в пищу не годны.

Не сочти для себя обидой мое женское слово, - ответила сорока-жена, - но мальчик этот еще несмышленыш. Не отличает он годных в пищу от не годных, всех бьет подряд, в лёт и без промаха.

Весь день охотился Хамыц, а когда поздно ночью возвращался домой и подходил уже к сумрачной башне Ахсартагата, просвистела в ночной темноте стрела над его головой и что-то ухнуло, застонало и тяжело упало на землю. Кинулся туда Хамыц и поднял с земли мертвого филина - его сердце пронзила меткая стрела охотника.

- Это я его застрелил, - сказал Сослан, приковыляв к месту падения филина.

- Разве ты кошка, что видишь в темноте? - спросил Хамыц.

- У меня в левом глазу два зрачка; один из них - кошачий.

- Будешь ходить со мной на охоту, - сказал Хамыц и очень обрадовал этим Сослана.

Знаменитым охотником был Хамыц. Как младшего брата, полюбил Сослана Хамыц. Не было у Хамыца ни жены, ни детей. Девушки не шли за него - от рождения плешив был Хамыц, ни одного волоса не росло на его голом, блестящем черепе. Усы у Хамыца были рыжие, жесткие, глаза маленькие, синие. Сослану Хамыц казался красивым, а девушки смеялись над ним.

4. Женитьба Хамыца

Снова лютое время настало для нартов. Опять выжгло солнце поля нартов, а в домах не осталось хлеба. По горам и лесам бродили нарты, охотились и кормились тем, что добывали охотой.

В это тяжелое время больше всех помогал народу Хамыц. С болотистой равнины - называли ее нарты Желтая Осока - стал Хамыц приносить в нартское селение желтых косулей. Не мог он спокойно видеть, как голодают нарты, и в Сухой Балке бил он не раз молодых сухопарых оленей. Неустанно заботился Хамыц о нартском народе, и множество черноперых горных индеек добывал он для нартов на вершине Черной Горы. Сослан ходил вместе с Хамыцем, и не мала была его охотничья доля.

Однажды весь день ходили они понапрасну. Ни одна птица не подпустила их к себе на полет стрелы. За весь день, до самого вечера, даже краем глаза не удалось им увидеть ни одного зверя. Стало уже смеркаться. И вот в лесу, на зеленой потайной поляне, увидели они большое стадо оленей, и белый олень среди них - самый крупный.

Прицелился Хамыц, но не успел спустить стрелу, как гром загремел по ущельям, во все стороны разбежались олени, а белый олень упал замертво. Удивился Хамыц:

- Нет, это не был гром - ни единого облачка нет на небе, - сказал он Сослану. - Может быть, это не я, а кто-нибудь другой убил его? Но ведь мы нигде никого не видим!

И только вымолвил это Хамыц, как на поляну из чащи леса вышел мальчик - еле от земли видно его. Подошел он к убитому оленю, перерезал ему горло и стал ловко снимать с него шкуру. Вот снял он шкуру с одного бока, и тут Хамыц пробормотал:

- Постигнет же горе твой очаг, малыш!.. Кто перевернет тебе тушу оленя на другой бок? Не осилить тебе одному этого дела! Надеюсь, что по воле бога олень этот все-таки достанется нам.

И вдруг дивное диво увидел Сослан: ухватился мальчик за тушу оленя и легко перебросил на другой бок этого белого лесного зверя, точно белый мотылек попал ему в руки.

- Бедовый мальчишка! - сказал Хамыц. Собрали Хамыц и Сослан сухих веток для костра и направились туда, где, снимая шкуру с оленя, ловко орудовал ножом маленький охотник. Бросил Хамыц сухие ветки на тушу оленя, и так же сделал Сослан. И, сотворив этот старинный обычай охоты, сказал Хамыц маленькому охотнику:

- Пусть еще щедрее будут к тебе боги охоты!

- То, что будет послано мне, пусть будет послано нам обоим! - приветливо ответил маленький охотник. Ростом он был мал, но у него было лицо и повадки юноши.

Свернул свою бурку маленький охотник, положил на землю и обратился к Хамыцу:

- Присядьте здесь, добрые гости! Но ответил Хамыц:

- Нет, лучше мы поможем тебе, не то ты устанешь.

- Лишь бы духи, покровители охотников, не устали посылать мне добычу, а разделывать ее я никогда не устану, - ответил маленький охотник и, ловко сняв шкуру с оленя, повесил на дерево тушу.

Вмиг развел он огонь, умело выбрал лучшие части оленьего мяса, нарезал и быстро нанизал их на шесть шампуров.

- Не иначе, он товарищей ждет и для них приготовил столько мяса, - тихо сказал Сослан Хамыцу, и тот кивнул головой.

Но когда поджарились шашлыки, маленький охотник два шашлыка положил перед Хамыцем, два - перед Сосланом, а два перед собой. Хамыц доедал еще первый шашлык, а маленький охотник уже управился со своими обоими и сказал Хамыцу:

- Не много же надо тебе, чтобы насытиться!

И, подтащив к себе тот шампур, который лежал перед Хамыцем, он съел третий шашлык, а потом добрался и до второго шашлыка Сослана, который еще не управился с первым своим шашлыком.

"Ростом он не больше меня, а ест в два раза быстрей!" удивлялся Сослан.

После ужина маленький охотник повел Хамыца и Сослана в сухую пещеру, устроил для них удобную постель, уложил спать и накрыл своей буркой. Хамыц сразу уснул. А Сослан не спал и все смотрел, как маленький охотник, взяв белую шкуру убитого оленя, так же быстро и ловко, как он делал все, за что ни брался, обработал ее, разрезал на узенькие полоски и начал из этих полосок искусно плести красивые уздечки, крепкие путы для коней и тугие плети.

- Почему ты не ложишься спать? - спросил Сослан.

- Некогда мне спать, - ответил маленький охотник. - Все, что я делаю, пойдет в дар вам. Когда вы вернетесь в свое селение и люди спросят вас, с кем вы вместе охотились, надо будет вам показать что-либо, иначе не поверят они тому, что вы обо мне расскажете.

Настало утро, и сказал Хамыцу маленький охотник:

- Нельзя нам разойтись, не испытав друг друга.

- Чем же мы испытаем друг друга? - спросил Хамыц.

- Охотой, - ответил маленький охотник.

- Пусть будет так, - быстро согласился Хамыц. Нашли они глухое ущелье, в котором должно было быть много дичи. И спросил Хамыца маленький охотник:

- Пойдешь ли ты гнать зверей или же встанешь в засаде?

- Стар я ходить на гай, - ответил ему Хамыц. - Лучше я постою здесь и буду бить зверей, которые пойдут из ущелья.

Тут же согласился с этим маленький охотник. Побежал он по одному гребню ущелья, заклекотал по-соколиному; перебежал на другой гребень, закричал по-орлиному. Напугались звери и, сбившись все вместе, кинулись из ущелья и выбежали прямо на Хамыца и Сослана. Не ожидали они такого изобилия, растерялись и упустили зверей.

Вернулся к Хамыцу маленький охотник и спросил:

А где же звери, которых я выгнал из ущелья? - Не было тут ни одного зверя, - ответил Хамыц и мигнул Сослану, чтобы тот молчал.

Думал Сослан, что обидится маленький охотник, услышав такую явную ложь. Но ничем не показал маленький охотник своей обиды.

- Ну, если так, посиди-ка ты тут тихонько, а мы с твоим младшим как-нибудь сами поохотимся, - сказал он и ушел в глубь леса.

Не кричал маленький охотник теперь по-орлиному, не клекотал по-соколиному; молча выслеживал он зверей, молнией кидался на них и убивал с такой быстротой, что Сослан каждый раз не мог опомниться. Сто раз по сто и еще одну тысячу зверей убил маленький охотник за этот день. Притащил он добычу к тому месту, где сидел Хамыц, и стал проворно раскидывать на четыре кучи.

- Что же это такое? - тихо сказал Хамыц Сослану. - Нас здесь трое, почему же он делит добычу на четыре доли? Неужели он хочет взять себе половину? Сколько лет прожил я на свете, в скольких странах побывал, а никто не наносил мне подобной обиды.

Маленький охотник разделил всю добычу на четыре кучи и сказал Хамыцу:

- Подойди ближе, Хамыц, и выбери долю, которая, по обычаю, положена тебе как старшему.

Взял Хамыц долю старшего. Тогда сказал ему маленький охотник:

- А теперь возьми долю, которая положена тебе, по обычаю, как встречному, как товарищу по охоте.

Взял Хамыц и товарищескую долю. После этого маленький охотник указал и Сослану на его долю. А потом, вскинув на плечо всю огромную кучу доставшихся ему убитых зверей, точно это была вязанка сухого хмеля, попрощался он с Хамыцем, кивнул Сослану и пошел своим путем.

Обрадовался Хамыц богатой добыче и весело сказал Сослану:

- Беги скорей, Сослан, в селение нартов и крикни им: "Эй, нарты! У кого есть то, что на колесах катится, пусть сюда прикатит! У кого есть то, что оседлать можно, пусть седлает и сюда скачет! А те, у которых нет ни того, ни другого, пешком сюда торопитесь! Всем найдется, что унести отсюда".

Добежал Сослан до селения нартов, и когда взбежал он на гору, с которой видны были все родовые башни нартов и выше всех башня Ахсартагата, зычно крикнул он то, что приказал ему крикнуть Хамыц.

И хлынули нарты на этот зов туда, где горой навалены были убитые звери, и каждый повез в селение столько, сколько смог ухватить. Хамыц тоже направился в селение, но на полпути остановился:

- А что, если нарты будут спрашивать нас, как звали того, кто охотился вместе с нами? Ведь не сказал он нам, как его зовут!

И тут же Хамыц и Сослан повернули обратно и быстро пошли по следу маленького охотника. Увидев, что догоняет его Хамыц, маленький охотник остановился, снял с плеча свою ношу и положил ее на землю. И когда подошел к нему Хамыц, спросил его маленький охотник:

- Что случилось с тобой? Или ты забыл что?

И ответил ему Хамыц:

- Ты прости меня за то, что, проведя вместе с тобой столько времени, я не спросил тебя, кто ты такой и откуда ты родом.

- Принадлежу я к роду Бцента, и живем мы постоянно под землей, - сказал маленький охотник. - Происходим мы от Донбеттыров, и все подземные ручьи и колодцы даны нам в удел.

- Тогда я скажу тебе еще одно слово, - сказал Хамыц. - И пусть Сослан, мой младший, будет свидетелем моим. Захотелось мне взять жену из вашего рода. При малом росте, видно, мужественны люди вашего рода...

- Это хорошо! - сказал маленький охотник. - Мы бы тоже не прочь породниться с нартами. Но должен ты знать: мы все вспыльчивы и нетерпеливы. Всего две пяди наш рост, а в обхват и того меньше, но наша сила, наше мужество и другие наши достоинства в испытаниях не нуждаются. Есть у меня любимая сестра, и мы бы выдали ее за тебя замуж, но вы, нарты, любите надо всем насмехаться. Мы же от насмешек заболеваем, а от упреков умираем. Боюсь, что не сумеешь ты уберечь мою сестру.

- Вы только выдайте ее за меня, а уберечь ее - это уже будет мое дело, - сказал Хамыц.

- Что ж, пусть будет по-твоему! - согласился маленький охотник и назначил Хамыцу срок явиться за невестой.

- А где же ваш дом? - спросил Хамыц.

- Я проложу тебе дорогу, и ты придешь по ней к нашему дому, - ответил маленький охотник. - Обнажу я свой меч, вытяну его перед собой в сторону нашего дома и буду им сквозь темный лес, сквозь дремучую чащу прокладывать дорогу, прямую и широкую, как улица селения. Пересечет она насквозь этот лес и выйдет на равнину. И но этой равнине проведу я ногой борозду до муравьиной кучи. Под ней и находится наш дом.

Пожелав друг другу хорошего дня, они распрощались.

Взял сын Бцента на плечи свою ношу и, поддерживая ее одной рукой, другой прокладывал дорогу к своему дому так, как обещал он это Хамыцу.

А Хамыц, вернувшись в нартское селение, рассказал о своей встрече.

Когда наступил назначенный срок, собрал Хамыц лучших из нартов и вместе с ними поехал к Бцента за своей невестой. Предстояло Сослану быть дружкой на этой свадьбе, и гордился этим Сослан...

Добрались они до того места, где прощался сын Бцента с Хамыцем. Как и обещал сын Бцента, прямая широкая дорога пересекала дремучий лес. А за лесом, на равнине, увидели они глубокую борозду. Долго шли по ней нарты и дошли до муравьиной кучи. Слезли тут нарты с коней, и сразу же выскочили из-под кучи юноши из рода Бцента. Низкорослые и ловкие, приняли они у нартов их доспехи, оружие, бурки и унесли под землю, а потом раскрыли широкую дверь, ведущую в подземелье, и повели вниз нартов и нартских копей. Было время у рода Бцента приготовиться к приему нартских гостей! Приветливо встретили они нартов и богато их угостили.

И вот наступило время, когда Сослан как дружка жениха учтиво попросил, чтобы показали ему люди Бцента новую сестру его - невесту Хамыца. И оттуда, где шел пир, повели его в соседнюю комнату. Там в ряд стояли девушки, одна прекраснее другой. Поблагодарил их Сослан и спросил:

- Скажите, кто из вас станет сестрой моей?

- Нет среди нас сестры твоей, - ответили девушки Сослану.- Вон там, в постели, лежит сестра твоя.

- Вы шутите со мной, а мне без шуток, нужно узнать - которая из вас, красавицы, станет нашей невесткой? - опять сказал Сослан.

Тогда подвели Сослана к постели, подняли перину и показали Сослану на лягушку, которая сидела под периной.

- Вот ваша невестка! - сказали ему.

Не поверил Сослан. Подумал он, что с ним, как с самым младшим, хотят пошутить Бцента, и сам стал смеяться. Но тут подошла к нему хозяйка Бцента, старая женщина, и сказала ему:

- Мы не шутим, братец, с тобой и не хотим обидеть ни тебя, ни прочих нартов. Ласково взгляни на сестру твою: под лягушечьей шкуркой ее скрыта наша любимая дочь, девушка, предназначенная в невесты Хамыцу.

И тут рассердился Сослан. Выбежал он из комнаты невесты и крикнул нартам:

- Вот почему Хамыц наш при почтенном своем возрасте до сих пор никак не может жениться! Всегда насмехались над ним люди и продолжают насмехаться! Не спрашивайте меня о невесте, я вам ничего не отвечу. Сядем скорей на наших коней да вернемся домой!

Взглянули нарты на разгневанное лицо Сослана и поняли, что хотят их опозорить в доме Бцента. С шумом и криком стали они требовать коней своих и оружие и, не простившись, поехали прочь из дома Бцента.

* * *

Хамыц последним покинул дом Бцента. Надоело ему жить холостым. Горевал он о том, что опять не удалось ему жениться, и не заметил, что когда уезжал, снарядили Бцента невесту его в лягушечьей шкурке и спрятали ее под высокую луку Хамыцева седла. Печальный вернулся Хамыц домой. Поставил он коня своего в конюшню, снял седло и сбрую и так низко опустил голову от стыда, что высоко поднялись над ней его могучие плечи. Вошел он в дом, бросил седло в угол и в горе повалился на постель.

Когда же сон сошел на него, выпрыгнула из-под седла его невеста-лягушка и вдруг обернулась девушкой. Проснулся Хамыц и видит: стоит перед ним девушка - свет неба и краса земли встретились на лице ее. Веселым солнцем озарена комната - то рассыпались по плечам ее волосы, одели ее всю до пяток, и, как солнце, светят они.

- Небесный ты дух или земной? - спросил ее Хамыц.

- Я не дух небесный и не дух земной. Я девушка из рода Бцента. Я та, на которой ты женился. Но судьба мне такая, что днем прячусь я в лягушечью шкурку и только ночью выхожу из нее.

- Если так, - сказал Хамыц, - то вот постель твоя.

- Некогда мне, и не лягу я в эту ночь, - ответила девушка. - Лучше покажи мне все те ткани, всю одежду и обувь, которые припасены у тебя с юных лет.

Вскочил тут Хамыц с кровати и открыл свой большой сундук. Немало шелка, сукна и других богатых тканей с юношеских дней и до дня женитьбы накопил Хамыц. Взяла тут ножницы девушка из рода Бцента и стала кроить. Умело и быстро кроила и шила она. И все, что требовалось, чтобы одеть с головы до ног сто мужчин, все это скроила и сшила она за одну ночь до утра.

Настала вторая ночь, и молодая жена Хамыца снова занялась этим же делом. И когда приготовила она одежду и обувь, чтобы одеть двести мужчин, сказала она Хамыцу:

- А теперь сделай так: возьми все эти одежды и раздавай нартам. Кто беднее, тому отдавай лучшее.

И не бойся, что мы обеднеем от этого. Никогда не иссякнет и не растратится то, к чему прикоснулась я. Если же не будут обижать меня нарты и смеяться надо мной, не страшны вам будут годы засухи - велю я подземным водам подняться из-под земли, повсюду забьют родники и оросят ваши поля...

Роздал Хамыц подарки нартам, и долго удивлялись нарты и восхваляли щедрость Хамыца.

Так женился Хамыц и стал счастливо жить со своей красивой и робкой женой из рода Бцента.

5. Сослан и Кумский человек

Подрос Сослан. Стал он сам ходить на охоту.

Однажды увидел он след оленя на перевале, пошел по следу и догнал оленя. И так красив был этот олень, что жаль стало Сослану его убивать. Стоило пошевелиться оленю - бубенцами звенела шерсть на нем.

От бугорка к бугорку, от кустика к кустику стал Сослан подкрадываться к оленю. Приблизившись на полет стрелы, он уже прицелился, но не успел спустить свою стрелу, как в воздухе просвистела стрела другого охотника. Зашатался олень и покатился с кручи.

Закричал тут Сослан во все горло:

- Что за собака, что за осел? Кто посмел застрелить моего оленя?

Никто не ответил Сослану. Спустился Сослан по кровавому следу вниз, в ущелье, и видит - лежат на дне ущелья убитый олень, а возле него стоит юноша, такого же возраста, что и Сослан. И Сослан спросил его:

- Это ты убил моего оленя?

- Ты угадал. Это я убил оленя, - ответил юноша.

- Олень этот принадлежал мне, - заносчиво сказал Сослан. - Как же ты посмел убить его?

- Если это был твой олень, то зачем же ты не выстрелил в него раньше меня? - ответил юноша. - Нахожусь я в своей стране - в Кумском ущелье. Зачем же ты кричишь и ругаешься?

- А ты кто? - спросил его Сослан.

- Я из страны Кум. А сам ты кто и откуда пришел?

- Я - Сослан, нартский человек.

- Нартский человек! - сказал человек из страны Кум. - Мы друг друга не знали, а теперь мы друг друга узнали. В знак такой радости разделим по-братски оленя. Подойди, и мы снимем с него шкуру.

На этом кончилась их ссора, и они вместе стали снимать шкуру с оленя. И когда сняли шкуру, протянул кумский человек Сослану свой нож и сказал ему:

- Нартский человек, подели оленя по своему обычаю.

- Ты убил оленя, - ответил Сослан, - тебе и надлежит делить его.

Разделил кумский человек оленя на три части. "Что бы это могло означать? - думает Сослан. - Одна часть будет моя, другая - его. Третью часть он тоже, конечно, хочет взять себе. Но если ему достанется больше, чем мне, для меня это будет хуже смерти". Разделил оленя кумский человек и сказал Сослану:

- Твое право, нарт Сослан, выбирать первому.

- Нет, солнце мое! - сказал Сослан. - Ты убил оленя, тебе первому и выбирать.

Выбрал тогда кумский человек самую лучшую долю и сказал:

- Это будет твоя доля, Сослан. - А потом, указав на вторую долю, он добавил: - Ты к нам пришел издалека. Ты мой гость, и потому эта доля тоже тебе от меня, как гостю. Ну, а третья доля моя.

Зажарили они шашлык, угостились на славу. Потом каждый забрал свою долю, и стали они собираться в путь. И сказал кумский человек Сослану:

- Нартский человек, выбирай себе подарок. Что хочешь ты: вот мой меч, вот конь мой, вот мой лук. Выбери себе то, что тебе нравится, и возьми себе, чтоб добром поминать меня в стране нартов.

Поблагодарил Сослан кумского человека, но от подарка отказался. Подали они на прощанье друг другу руки и сели на своих коней.

Кумский человек направился в страну Кум, а Сослан - в страну нартов. Но, отъехав не очень далеко, подумал Сослан: "Ведь кумский человек давал мне подарок, зачем же я не взял его? Не воспользовался я счастьем... Как расскажу я об этом в стране нартов?"

Повернул Сослан своего коня обратно.

- Эй, кумский человек! - кричит он. - Остановись, мне нужно еще поговорить с тобой.

Кумский человек тоже повернул своего коня. И снова съехались они на том месте, где делили оленя.

- Чего тебе, нарт Сослан? - спросил его кумский человек. - Или ты забыл что?

И Сослан сказал:

- Уж такой народ мы, нарты, что если нам подарок честью дают, то отказываемся мы брать его, а потом жалеем, зачем не взяли.

- А мы такой народ, - ответил кумский - человек, - что когда честью предлагаем подарок и его не берут, мы больше его не дарим.

Слово за слово, опять поссорились два человека. Стали пускать они стрелы друг в друга, потом выхватили мечи и стали наносить удары друг другу. По восемнадцати ран было у каждого. Один повалился по одну сторону тропы, а другой - по другую. До вечера они отдыхали, а потом сказали друг другу:

- Разойдемся пока по домам, залечим свои раны, а ровно через год опять встретимся здесь.

Вернувшись домой, рассказал Сослан Шатане о том, как подрался он с человеком из страны Кум, и ответила ему Шатана:

- Неразумно поступил ты, нерожденный сын мой! Ты пришел на места чужой охоты, ты грубо и заносчиво разговаривал с хозяином чужой земли. А он был миролюбив с тобой и ласков, как с гостем. И, конечно, совсем не подобает, отказавшись от подарков, потом силой требовать их обратно. Я, конечно, залечу твои раны, но когда ты вернешься на место поединка, помирись тогда с человеком из страны Кум и приведи его к нам в гости.

Залечила мудрая Шатана все раны на теле Сослана, и через год он снова направился в страну Кум. Хотел Сослан сделать так, как научила его Шатана, но только издали увидел его кумский человек - сразу одну за другой стал пускать он стрелы в Сослана. Рассердился Сослан и ответил ему тем же. А потом вспомнил, чему учила его Шатана, и перестал пускать стрелы. После этого кумский человек выпустил одну стрелу, выпустил другую и перестал стрелять. Вот лежат они, затаившись, и каждый молчит. И спросил кумский человек:

- Нартский юноша, ты жив?

- Жив, - ответил Сослан.

- А почему не стреляешь?

- Не хочу убивать тебя, - ответил Сослан.

- И я тоже не хочу, - ответил кумский человек.

Тут встал он и пошел к Сослану. И Сослан тоже поднялся к нему навстречу.

- Да погибнуть нам обоим, нартский человек! Ведь мы не враги, зачем нам убивать друг друга?

Тогда бросили они в разные стороны свое оружие, подали друг другу руки и крепко обнялись.

- Раз стали мы теперь друзьями, должен ты побывать у очага моего, - сказал кумский человек.

Сели они на коней своих и поехали в кумское селение. Хорошо угостил кумский человек Сослана. Целую неделю не вставали они из-за стола.

Когда прошла эта неделя и Сослан собрался домой, подарил ему кумский человек свой лук и в придачу еще дал ему шкуру того оленя, из-за которого вышел весь спор. А шкура эта была такая, что каждый волос ее звенел колокольчиком, а каждая щетинка смеялась бубенчиком. И стоило только тронуть эту шкуру, как начинала она петь чудесными голосами.

Позвал Сослан к себе кумского человека. Приехали они в страну нартов, и радушно приняла Шатана гостя из страны Кум и угощала его целую неделю. А когда через неделю захотел кумский человек возвратиться в свою страну, как было не сделать ему подарка? И подарил ему Сослан своего коня.

Так стали друзьями Сослан и человек из страны Кум.

6. Сослан ищет того, кто его сильнее

Собралась раз нартская молодежь на площади, где происходили у нартов игры. Сослан тоже пришел на площадь. Сначала завели большой круговой симд - любимую долгую нартскую пляску. Молча смотрел Сослан на веселую пляску. Хотелось ему самому поплясать, но хотя и окрепли его ноги, все еще не надеялся он на них.

После симда стали состязаться в стрельбе из лука. Наметили цели и стали пускать в них стрелы. Немало было метких стрелков среди нартских юношей, но тут уж впереди всех оказался Сослан - его стрела всегда попадала в цель.

Неподалеку, на берегу реки, отдыхало стадо.

- А ну, испытаем-ка мы также и силу свою, - сказали нартские юноши.

Выбрал каждый по молодому быку и, схватив его за рога, старался перебросить через реку. Но никому это не удавалось. Тут Сослан, выбрав самого крупного быка какой только был в стаде, схватил его, размахнулся, и грохнулся бык на другом берегу реки.

Удивлялись все силе Сослана и говорили, что нет на земле человека сильнее его.

- В стране нартов нет такого человека, который мог бы со мной померяться силой, - сказал Сослан, вернувшись домой после состязаний. - Придется мне отправиться по другим странам и поискать там силу сильнее моей.

Покачала головой мудрая Шатана, но ничего не ответила Сослану. Снарядила она его в дорогу, и на следующий день, рано утром, отправился он вниз по реке. Долгое ли, короткое время шел, но вот достиг он того места, где река впадает в другую реку. Пошел Сослан вниз по ее течению. Вдруг видит: идет ему навстречу рыбак. Удилищем рыбаку служит большая береза, и вместо червяка крупная овца насажена на крючок.

- Удачи тебе желаю! - сказал Сослан рыбаку.

- Будь благополучен в нашей стране! - ответил ему рыбак. - Какая нужда привела тебя к нам?

- Я ищу человека, с которым мог бы померяться силой, - сказал ему Сослан. - Но вижу, что могу вернуться, вижу, что мне тебя не осилить!

- Не так уж велика моя сила, - сказал рыбак. - Пройди-ка дальше вниз по реке.. Там удит рыбу старший мой брат, он сильнее меня.

Отправился Сослан дальше вниз по реке. Идет он и видит: сидит на берегу реки рыбак, удилищем ему служит столетний дуб, а на крючке висит туша коровы.

- Удачи тебе желаю! - сказал Сослан рыбаку.

- Будь благополучен в нашей стране! - ответил ему рыбак. - Куда ты идешь? Кого ищешь?

- Я ищу человека, с которым мог бы померяться силой. Но вижу, что не встречу никого сильнее тебя.

- Не так уж велика моя сила, - ответил ему рыбак. - Пройди вниз по реке. Там старший мой брат ловит рыбу, он сильнее меня.

Пошел Сослан дальше, и увидел он еще одного рыбака. Сделано его удилище из трехсотлетнего дуба, и туша быка висит на крючке.

- Желаю тебе радости! - сказал Сослан.