Дука, не набрав высоты, сделал на аэроплане десять-двенадцать кругов над островком.
Заметил, в одном месте кусты пришли в сильное движение и только… Вообще — никого.
На всякий случай пролетел ещё раз над зарослями и скинул на землю привязанный к камню пакет. Беленький квадратик быстро и достаточно заметно соскользнул вниз.
Сделав это, Дука направился к горизонту и вскоре скрылся из виду.
Через двадцать минут Годар уже распечатывал пакет.
Чётким почерком на шести языках было составлено:
«Парламентёрское обращение».
«Просьба к находящимся на острове незнакомцам — дать о себе письменные сведения. Положите пакет ночью в ста шагах от ангара на песке. В силу некоторых причин не давайте знать о своём присутствии. Если вы не враждебны и, даже, если находитесь в стеснённых обстоятельствах, то, в случае лояльности ваших действий, можете рассчитывать на всемерную помощь и вознаграждение».
— Я боюсь! — решительно сказал Пулю, — тут может быть ловушка. Они хотят от нас избавиться.
— Вздор! — оборвал Годар, — среди них женщина, и, вдобавок, она, я думаю, француженка…
— Из чего ты это заключил? — взглянул на него Пулю.
— Смотри: текст письма писан разными лицами: пять текстов явно мужская рука… А французский текст — писала женщина.
— Гм! — и Пулю погладил щетину на подбородке.
А Годар, положив на колени плоский камень, уже покрывал неровными строками клочок бумаги…
Ночью, из кустов, жадными глазами следили открытое пространство между ангаром и кустами. На отсвете океана возник женский силуэт, неспешно продвинулся к условленному месту и нагнулся к земле.
— О, Пулю! Видал? Ну, какая же это ловушка? — радосто залопотал Годар. — Давай теперь спать спокойно!
И, потуже затянув пояса (ну, какая же это для взрослого пища — два-три краба?), беглецы, прикрывшись синим пологом ночи, захрапели.
Тесно в кружке Ирена, Луиджи, Ковбоев и Генри.
На бумагу — жёлтый кругляшек света потайного фонаря.
«Мы — французы. Нас — двое. По совести — мы в отчаянном положении и наши помыслы — две жестянки консервов…»