Среди твоих ребячьих дел
И сказкам место есть.
Ты много их уже успел
Услышать и прочесть.
Ты сказки разные узнал...
Средь них наверняка
Ты только этой не слыхал —
Про Славного Дружка.
Она покажется порой
Похожею на быль;
По ней промчится, как герой,
Простой автомобиль.
САМОЕ НАЧАЛО ИСТОРИИ
Но начнём по порядку. С самого начала.
Грузовичок, о котором пойдёт речь, родился на берегу Волги. Там стоит огромный завод, известный каждому в нашей стране. И тебе тоже будет полезно узнать кое-что про него.
Может быть, когда ты вырастешь, то станешь рабочим или инженером... И — ведь всё случается — пойдёшь работать на этот завод.
А работать там интересно!
В больших светлых цехах день и ночь гудят станки, грохочут цепи подъёмных кранов, льётся расплавленная сталь, стучат молотки, шуршат рубанки... И всюду, во всех цехах и мастерских— весёлые люди. А как ты думаешь: почему им весело?.. Да очень просто — ведь они делают автомобили. А автомобили — грузовики и легковые — нужны всем нам: тебе, мне, нашим друзьям!
КТО ЕГО РОДИТЕЛИ!
Да, конечно же, рабочие!
Они создали эту машину: соорудили мотор, колёса, кузов... Всё сделали металлурги, токари, строгальщики, слесари, столяры, электрики... Без этих людей грузовичок ни за что не смог бы появиться на свет.
Я ещё добавлю: не было бы грузовичка — не было бы и этой сказки.
Вот видишь: даже сказку помогли сочинить рабочие.
«ХОЧУ РАБОТАТЬ! ХОЧУ ЖИТЬ!»
А вот к чему. Дети всегда похожи на своих родителей. Ты ведь хочешь стать таким же сильным и смелым, как твой папа?.. А ты, девочка,— разве ты не желаешь стать такой же ласковой и заботливой, как твоя мама?..
Вот и грузовичок тоже: едва привернули к нему последний винт — и он сразу решил сделаться таким же трудолюбивым, как его родители.
Ему захотелось немедленно начать работать: бегать по дорогам, перевозить тяжести, катать в кузове ребятишек... Ну, словом, захотелось совершать что-нибудь полезное, нужное!
...Он стоял в широких воротах цеха и смотрел на просторный заводской двор. Там стройными рядами, как солдаты перед маршем, выстроились сотни таких же машин. Их глаза-фары сияли, а выпуклые крыши кабин казались похожими на рабочие кепки.
День был солнечный, немного ветреный. Белые облака играли друг с другом в догоняшки на голубом небе.
Грузовичок думал:
«Что-то ждёт меня впереди? С кем придётся мне встретиться в жизни?.. Ах, скорее бы пустили меня в ход! Уж я бы показал, на что способен!.. Дайте мне бензина, налейте воды, смажьте маслом мотор!.. Скорее! Ведь я хочу работать — хочу жить!»
ПЕРВЫЙ ШАГ
Потёк бензин по трубочкам в мотор. Хорошо!..
Масло смазало рычаги. Ах, как вкусно!..
И холодная вода есть в запасе — будет, чем остудить себя во время быстрой езды.
Теперь дело за шофёром — и можно ехать.
А шофёр — вот он! Умелый, знающий. Специально работал на заводе, чтобы проверять: ладно ли сделаны автомобили, всё ли у них в порядке.
Открыл шофёр дверцу кабины, уселся на чистенькое кожаное сиденье, на котором ещё никто не сидел, взялся за руль и сказал грузовичку:
«Ну, малыш, покажи себя... Не осрамись...» Но прежде чем ехать, шофёр нажал большую чёрную кнопку на руле — кнопку сигнала, и грузовичок пропел: «Би-би!.. Би-би!..»
Голос у него оказался красивый: громкий, звонкий и какой-то задорный. Все, кто был поблизости, улыбнулись. А грузовичок заливался, как настоящий ребёнок: «Би-би!.. Би-би!..»
Может быть, потому он так весело кричал, что уж очень хотелось ему пробежаться по двору.
А может быть, он решил сейчас отличиться перед другими автомобилями...
Но я вот что скажу: сигнал грузовичку налаживал один молодой рабочий — славный парень и невероятный весельчак; а ведь известно — если характер у человека весёлый, то всё у него весёлым получается...
Посигналил грузовичок и поехал. Сначала — медленно, неуверенно, робко... А потом — всё быстрей, всё быстрей... Покатили!
«Хорошо-то как!— радовался грузовичок.— Я всегда буду ездить быстро! Никто меня не догонит!.. Эй, вы, автомобили — братья мои старшие! Ну что вы там стоите, чего дожидаетесь?.. Поглядите-ка на меня!..»
И опять ему захотелось крикнуть «би-би!»
Но шофёр сказал:
— Молодец! Хватит на сегодня...
Повернул руль, и наш грузовичок встал в ряд вместе с другими автомобилями на заводском дворе.
В СТРОЮ
Сосед молчал и даже не поздоровался, он был старше нашего грузовичка на целые десять минут и уже кое-чему научился. Он знал, что в строю надо стоять тихо и не разговаривать.
А грузовичок не унимался:
— Ух, какая жара сегодня! Отчего бы это?.. Вспомнил: когда мне привинчивали колёса, то говорили, что уже наступает весна. А летом, сказали, будет ещё жарче... А вы видели, как ловко я бегаю? Наверное, никто не сможет меня догнать!.. А скоро ли нас пошлют на работу?..
Сосед молчал. Но то ли солнечные лучи чересчур нагрели его, то ли какой-то винтик в нём был слишком туго привинчен, только грузовичок услышал, как сосед слегка скрипнул. И в этом скрипе можно было разобрать строгое слово: «тер-пе-ние!»
«Вот глупости! — подумал грузовичок.— А я не желаю «тер-пе-ние»! Я хочу ехать. Возьму и поеду сейчас куда-нибудь».
И, наверное, он поехал бы, если бы только знал, куда. Но ведь грузовичок был ещё очень молод, неопытен.
Ах, если бы мы все в молодости знали: куда нам ехать?..
Поразмыслив немного, грузовичок понял, что сейчас надо стоять и ждать. Рядом же стоят и ждут товарищи, которым тоже хочется поскорее приняться за дело.
«Что ж, как все — так и я!»— решил про себя грузовичок.
И решив это, он почувствовал, что ему нравится стоять, в общем, строю, рядом с такими же, как и он, новыми, сильными машинами.
ТЁПЛЫЙ ВЕТЕР
— Здравствуйте! Очень приятно познакомиться!— сказал младший сосед.— Вы видели, как быстро я бегаю?.. Когда же, наконец, мы начнем работать?..
Вдруг на заводской двор ворвался тёплый весенний ветер. Он скользнул под грузовики, запутался меж сотен колёс и зашептал:
— Подождите, друзья, немного подождите!.. Скоро, уже скоро!.. Вас ждут широкие дороги... Вы очень нужны!..
Тёплый ветер знал, что говорил. Ведь он примчался со степных просторов. А там уже таял снег, прорастали первые зелёные травинки, появились подснежники... Там колхозники готовились пахать чёрную сочную землю и сеять пшеницу.
Волнуясь, слушали автомобили шёпот тёплого ветра. Им казалось, что перед ними уже не асфальтированный заводской двор, а тихие просёлочные дороги, обсаженные яблонями. Чудилось машинам, что бегут они по этим дорогам, а ветер обрывает лепестки яблоневых цветов и лепестки кружатся в воздухе, залетают в кабины, опускаются на крыши, садятся в кузов... Ещё машинам казалось...
Впрочем, кто может в точности сказать, что думали машины, готовясь начать трудовую жизнь? Ведь машины — не люди...
Что же касается людей, то тут я знаю твёрдо: в молодости, а особенно весной — весь мир кажется прекрасным, как яблоневые цветы.
ПРОЩАЙ, ВОЛГА!
Словом, как скажет народ — так тому и быть.
И наш грузовичок тоже: мечтал кататься в заволжских степях, а народ отдал приказание: «Ехать на работу в Сибирь!»
А Сибирь далеко от Волги. Кто-нибудь другой, пожалуй, побоялся бы отправиться в такое долгое путешествие. Но грузовичок ни капельки не волновался. Во-первых, сделан он был прочно — все винты и гайки крепко завинчены; а во-вторых, не забудь, что родился-то он на заводе, в семье рабочих. И, значит, всюду в нашей стране у него есть родственники. В Сибирь так в Сибирь! Хорошему человеку везде будут рады. Хорошие люди всюду нужны.
Ой! Я, кажется, позабыл, что наш грузовичок не человек, а машина... Но, знаешь ли, не так-то уж плохо, что машина иногда похожа на человека, что она старается подражать людям. А если бы ты видел, сколько народу приезжает каждый день к нам в Сибирь! А куда люди — туда и машины. Обязательно.
...И вот отправился наш грузовичок в дальний путь. Кто-то даже написал мелом на его кузове: «Привет сибирякам!»
Грузовичок ехал в товарном поезде. В отдельном вагоне! Этот вагон особенный: у него ни стенок, ни потолка, а просто под колёсами лежит платформа-пол и всё...
Вот на такой платформе наш: автомобиль проезжал мимо завода, мимо спящего города, мимо Волги...
Грустно было грузовичку расставаться с родным заводом, с широким двором, где ещё утром он бегал и кричал «би-би!»... И автомобилю сделалось вдруг так зябко, так зябко, что даже глаза-фары затуманились... Ты, может быть, думаешь, что это от грусти?.. Между нами говоря, я тоже так думаю...
Но если бы мы спросили грузовичка, почему у него затуманились глаза, он ответил бы так: «Н-не знаю... Холодно что-то...»
И ни слова не сказал бы о грусти.
В ПУТИ
Вот уже и Волга позади... Вот уже виднеются уральские горы... Вот стоят знаменитые города... Заводы дымят... Но я боюсь, что устану рассказывать об этом длинном пути.
Наш грузовичок стоял себе на платформе и думал: «Скучно мне одному... Хорошо бы с кем-нибудь познакомиться, поговорить. Ведь я ещё ничего толком не знаю...»
И случилось как нарочно: когда поезд остановился у какой-то маленькой станции, на платформу к грузовику забрался усатый дядька в длинной-предлинной шубе.
— Ишь ты!— сказал дядька басом.— Какая машина добрая! Красивая... Кузов, однако, маловат... Да ничего, сгодится. Наши, сибиряки, будут довольны... Ну, как, грузовичок, скучновато ехать?..
Дядька провел тёплой рукой по холодной, застывшей фаре, и ладонь его стала влажной...
— Эй, браток, так нельзя! Конечно, невесело одному ехать, что и говорить... Но плакать-то, зачем же?
Честное слово, грузовичок и не думал плакать! И вовсе не слёзы были у него на глазах... А так просто...
Ему очень понравилась тёплая человеческая рука; хотелось, чтобы незнакомый дядька гладил его ещё, чтобы он тронул ладонью кузов, ветровое стекло.
Но дядька открыл дверцу кабины, пощупал мягкое кожаное сиденье и воскликнул:
— Эге!.. Добрый диван!.. А ну-ка, Шуба, полезай сюда, лежи пока что здесь... А то путаешься под ногами, долгополая...
С этими словами он взял свою шубу, положил её на сиденье, захлопнул дверцу и спрыгнул с платформы.
— Сторожи, грузовик, Шубу! А я по делам побежал!.. Усатый дядька быстро пошёл к другому вагону, и там уже
раздавался его весёлый голос: «Ну, как живёте?.. Всё ли в порядке?.. Привыкайте, братцы, к морозу — в Сибири стужа будет покрепче... Сейчас поедем, братцы!..»
И засвистел в свисточек.
Кто же этот усатый дядька?
Ты догадался?.. Ну, конечно, он — кондуктор товарного поезда.
РАЗГОВОР С ШУБОЙ
— Какой он нахал, этот кондуктор!— вдруг сказала Шуба.— Подумайте, бросил меня одну неизвестно где!.. Безобразие!
— Отчего же «неизвестно где?»— спросил грузовичок.— Лежите себе на здоровье, отдыхайте... А ваш кондуктор, должно быть, занят.
— Этот ужасный человек всегда занят. Он ни минуты не желает посидеть спокойно: бегает на каждой станции из вагона в вагон, всё проверяет, осматривает... И не хочет согреть меня хоть немного. Безобразие! Я мерзну!..
— Простите,— сказал грузовичок,— я ещё молод и многого не понимаю. Но мне кажется, согреться вы могли бы и сами. Для этого вам надо лишь заняться делом... Вот, например, когда я начну работать, то мне сразу же станет тепло.
— Чушь!— возмутилась Шуба.— Пусть лучше я совсем замерзну. А работать — извините!— это не моя обязанность. Пусть работает кондуктор... А я повисну у него на плечах.
— И часто вы у него так висите?
— К сожалению, нет. Этот человек бросает меня, где попало. Говорит, что ему и без шубы жарко... Ему жарко, а я должна мерзнуть... А знаете ли вы, грузовик: я не простая Шуба, а казённая. Он получил меня не как-нибудь, а под расписку — и поэтому обязан беспокоиться обо мне. Ах, люди, люди!.. Впрочем, грузовик, вы ещё ребёнок, ничего-то вы не видели...
Шуба вздохнула, скрестила на груди рукава и задумалась. Задумался и грузовичок. Он ещё мало был знаком с людьми. Помолчав немного, он сказал:
— Прошу вас, уважаемая Шуба, расскажите мне немного о людях. Вы их знаете лучше, чем я.
— Да-а! Уж людей-то я знаю. Насмотрелась на них!.. И вот что я вам посоветую, а вы слушайтесь меня — старушку: не верьте людям! Не давайтесь им в руки!.. Ничего нет на свете хуже, чем рука — жёсткая, упрямая!.. Как ухватит вас за пуговицу да за петлю — хочешь, не хочешь, а расстегнёшься нараспашку...
— У меня нет пуговиц, нет петель...
— Что вы говорите?! Ах, бедненький, как же вы будете жить? Ведь пуговицы и петли нужны для того, чтобы прятаться от людей, чтобы человек не смог заглянуть к нам внутрь... Да, жалко мне вас, грузовик! Без пуговиц вы пропадёте. Придёт какой-нибудь грубиян, схватит вас за руль, и вы поедете не туда, куда вам хочется, а куда прикажут. Мой вам совет: не подчиняйтесь людям!..
Грузовичку стало страшновато.
— Неужели все люди такие плохие?— спросил он.
— Хорошие попадаются редко. Впрочем, однажды я дружила с чудесным человеком. Он тоже был кондуктором товарного поезда. Всегда застегивал меня на все пуговицы. И всю дорогу от Москвы до Сибири и от Сибири до Москвы мы с ним сладко спали... Уж как он меня берёг; ни на секунду со мной не разлучался. Называл меня не шуба, а доха!.. И даже пел такую песенку:
Широка и неплоха
Моя казённая доха.
Хорошо мне спать в дохе!
Хо-хо-хо! Да хе-хе-хе!
Ах, как мы любили друг друга!.. Вот это был человек! Запомните, грузовик, его фамилию: Хвать-Похвать! Нежная, красивая фамилия — Хвать-Похвать! Может, и встретитесь с ним когда-нибудь...
Знаете, когда Хвать-Похватя выгнали с работы, он не хотел расставаться со мной и даже спрятал меня в кладовку... И всё-таки нам пришлось расстаться... Ах!..
Шуба так сильно вздохнула, что несколько шерстинок слетело с неё на пол кабины.
— Меня нашли в кладовке и отдали этому ужасному усачу. И вы подумайте: усатый кондуктор не захотел брать меня! «На что, говорит, мне нужна долгополая, только работать мешает»... А я так люблю тепло... Послушайте, грузовик, почему вы такой холодный?
Грузовик ответил:
— Начну работать и сразу же...
— «Работать, работать»,— передразнила Шуба.— Нет, вы ещё совсем не умеете жить! Вот погодите, я научу вас... А сейчас мне спать хочется. Спать...
И, скучно засопев, Шуба уснула.
Эх, куда же этой Шубе учить Бибишку! Ведь сделана-то она из бараньей шкуры. А все знают: никого нет глупее баранов.
ВСЁ ЕЩЁ В ПУТИ
Чем ближе к Сибири, тем становилось холоднее. Здесь была ещё зима. Весна в этих краях начиналась позднее, чем на Волге. Но всё-таки днем пригревало солнышко, и грузовичок с удовольствием подставлял бока своего кузова весёлым солнечным лучам.
Поезд мчался по бесконечным сибирским просторам.
...Навстречу летели другие поезда — пассажирские, товарные.
В пассажирских люди торопились в Москву, чтобы посоветоваться в Кремле о важных делах, побывать на Красной площади, поговорить с москвичами о своих заботах.
В товарных везли уголь, лес, зерно, металл, рыбу, меха...— Словом, всё, чем богата наша Сибирь.
ДО СВИДАНЬЯ, ШУБА...
— Ну, как, милый? Едем помаленьку?— ласково спросил он грузовичок.— Замерзаешь, поди?.. Бодрись! Завтра прибудем на место...
Кондуктор отворил кабину.
— Что, долгополая, всё валяешься?— строго сказал он Шубе.— Не надоело тебе спать без просыпу?
Шуба, нахмурившись, молчала; космы бараньего меха спутались и торчали в разные стороны — точь-в-точь как волосы у лодыря, который, не умывшись и не причесавшись, уселся завтракать.
Ух, как хотелось Шубе ответить кондуктору что-нибудь дерзкое!..
Но у вещей так повелось: в присутствии людей они молчат, и ты никогда не услышишь от них ни словечка. Это пошло с незапамятных времен, когда человек стал командовать вещами, когда вещи стали служить человеку; они поняли, что спорить с людьми бесполезно — всё равно, что захочет человек, то он и сделает.
Кондуктор ухватил Шубу за ворот и приподнял. Ей это не понравилось. Она пыталась уцепиться крючком за сиденье. Но сиденье в кабине было упругое, гладкое — крючок шаркнул по коже и не зацепился.
— Ишь ты!— сказал кондуктор.— Полюбилось тебе без дела валяться. А вот пойдем-ка, мохнатая, в соседний вагон. Там мандарины едут с Кавказа. Холодно им, боюсь — замерзнут. Поди-ка, погрей их.
Шуба с досады щелкнула костяшками пуговиц и зашуршала: «Не хочу, не желаю!», но так тихо, что эти слова слышал только грузовичок.
— До свиданья, юноша,— сказала ему напоследок Шуба.— Меня, как видите, хотят перебросить на ответственную работу... Что ж, пойду знакомиться с мандаринами. Жаль, что их до сих пор не съели!.. Всё равно, скоро люди их слопают... Терпеть не могу людей!..
Видал ты, как она рассуждает!
ПРИЕХАЛИ!
Дай погромче гудок:
Вот и город у вольной реки:
Ехали долго,
но прибыли в срок.
Здравствуйте, сибиряки!
— Здравствуйте! Здравствуйте!— закричал усатый кондуктор, соскакивая с площадки товарного вагона.— Принимайте скорее груз! Освобождайте вагоны — им надо в обратный путь отправляться! Скорее, скорее!.. ,
Навстречу кондуктору бежал вприпрыжку молодой паренёк.
— Гриша!— удивился кондуктор.— Ты что здесь делаешь, сынок?
— Тебя встречаю. И, кроме того, должен я получить сейчас новый грузовой автомобиль; сказали, что на твоём поезде его привезли.
— Правильно! Привезли, в целости и сохранности. Ты, значит, на нём работать будешь? Поздравляю, сынок! Машина хорошая.
А грузовичок уже скатился с платформы. Скатился и ждал: что с ним дальше будет?..
Шофёр Гриша осмотрел его со всех сторон. И всё очень понравилось Грише. Понравился тёмно-зелёный цвет грузовичка, туго надутые шины на колёсах, чистенькая кабина, светлые фары... Всё, всё понравилось... Но, пожалуй, более всего — надпись на кузове: «Привет сибирякам!»
— Спасибо,— сказал Гриша.— Спасибо вам, далёкие друзья, за то, что сделали такую красивую машину! Я буду беречь её и любить...
«Любить обещает,— подумал грузовичок,— беречь... Ладно, посмотрим... Шуба советовала остерегаться людей... А интересно — какие руки у этого шофёра? Наверное, жёсткие, упрямые...»
Гриша встал перед автомобилем и посмотрел ему прямо в глаза. Чистая, блестящая фара отразила Гришине лицо, белокурые волосы, вылезшие из-под шапки, и широкую, весёлую улыбку... Если бы умел грузовичок разбираться в людях, то сразу понял бы, что Гриша — парень хороший.
ГРИША ПОМОГАЕТ ОТЦУ
Грузовичку так хотелось поскорее рвануться с места, что едва только шофёр нажал педаль — мотор моментально завёлся и загудел нетерпеливо.
— Погоди, Гриша!— закричал издали усатый кондуктор.— Погоди, сынок!.. Помоги ты нам в одном деле. Просят поскорее вывезти в магазин несколько ящиков мандаринов. Давай погрузим их к тебе в кузов.
Гришу не надо было упрашивать. В одно мгновенье отец с сыном поставили двадцать ящиков в кузов, укрыли их сверху Шубой.
И машина побежала по городским улицам.
МАШИНОЙ УПРАВЛЯЕТ ЧЕЛОВЕК
Грузовичку хотелось ехать быстро, без остановок. Но шофёр приказывал ему двигаться не торопясь, спокойно. Хочешь, не хочешь, приходилось подчиняться.
На перекрёстках больших улиц они несколько раз останавливались, и грузовичок нетерпеливо ворчал. Когда проезжали мимо школ, где ребятишки играли на переменах в снежки, Гриша заставлял машину двигаться совсем медленно...
Всё это вовсе не нравилось грузовичку... А что поделать?.. С шофёром ему не справиться — это сразу видно.
А Гриша, наверное, понимал, чего хочется этой новенькой машине, и, где только было можно, разрешал ехать быстро, как говорится, на полную скорость.
Тогда грузовичок радостно кричал «би-би-би». Прохожие, заслышав сигнал, уступали дорогу.
— Красивая машина!— говорили прохожие. — Не такая-то уж большая, а смотрите, как лихо бежит!.. Молодцы рабочие!..
РАЗГОВОР В КУЗОВЕ
— Скорее! Скорее!— твердили мандарины.— Мы с юга!.. Мы очень озябли... Скорее бы в магазин!..
— И куда вы, мандаринчики, спешите?— посмеивалась Шуба.— Ну, привезут вас, голубчиков, в магазин... Придут люди, возьмут вас в руки, сдерут вашу золотистую одежку — и кончена ваша жизнь! Бедненькие!..
Мандарины испуганно замолчали.
Но самый большой из них, самый спелый и сочный — был парень бравый.
— Ну что ж!— сказал он.— Для того мы и выросли, чтобы доставить людям удовольствие и радость.
— Но ведь жизнь-то ваша тогда кончена!— воскликнула Шуба.
— Нет, не кончена. Жизнь наша заключена в зёрнышках, которых люди не едят... Бросят зёрнышко в землю, и вырастет из земли дерево, а на дереве — опять мы, золотистые мандарины!
— Ох, что-то вы всё врёте...— бормотала Шуба.— Земля — она грязная, а вы вон чистенькие, жёлтенькие...
— Земля — добрая. Она нас взрастила.
— У! Мандаринишки!..— зашипела Шуба, и крючок на её вороте согнулся, как нос у бабы-яги.
Тогда самый большой мандарин запел песню:
Ах, чего мне бояться в родимой стране!
Проживу я на свете немало;
Только б твёрдое зёрнышко было во мне!
Только б зёрнышко в землю упало!
А все его товарищи подхватили хором:
Мандарины! Мандарины!
Замечательный народ!
Ни один из мандаринов
На земле не пропадёт!..
ИМЯ
Вышли люди в белых фартуках и отнесли ящики с мандаринами прямо к прилавку. Мандарины всем понравились. Гриша тоже купил несколько штук.
...Поехали дальше.
Молодой шофёр был счастлив: он получил такую славную машину!
— Мы с тобой будем дружить по-настоящему?— спросил он у грузовичка.
И сам ответил:
— Обязательно по-настоящему. Ты станешь моим верным другом! Правильно я говорю?
...В тот же день к машине прикрепили жестяную табличку с номером и этот же номер написали на кузове.
— Вот смотрите, какой у меня появился славный дружок! — говорил Гриша своим товарищам-шофёрам.— Я так и называть его буду: «Славный Дружок!»
— А я бы назвал его «Бибишкой»,— посоветовал начальник гаража.— Слышите, как он выговаривает: «Би-би»?..
— Можно и «Бибишкой» — согласился Гриша.— Но «Славный Дружок» всё-таки лучше...
Так у нашего грузовичка появилось двойное имя: «Бибишка-Славный Дружок».
В СТАРОМ ГАРАЖЕ
Гараж, где поселился Славный Дружок, был, прямо скажем, плохим жильем: штукатурка обвалилась, на полу чернели большие жирные лужи, потолок потрескался, а в дырявую дверь залетел ветер со снегом.
Но, как бы там ни было, здесь стояло много автомобилей.
Большинство из них возило почту. У каждого почтового грузовика на кузове была нарисована красивая белая полоса, а над полосой надпись: «Почта».
Почтовые машины чувствовали себя важными особами. Ведь им приходилось всюду ездить, и они знали все улицы в городе, все дороги за городом... Дождь или снег, мороз или жара — ничто их не пугало; в любую погоду они везли в кузове письма, газеты, посылки и даже деньги! Ты, конечно, понимаешь — такое дело не каждому можно доверить.
Когда наступала ночь, шофёры уходили домой, сторож запирал дверь в гараже. И автомобили оставались одни. Тогда-то и начинались интересные разговоры. «Почтовые» рассказывали, что они видели за день.
— Мне сегодня встретился автомобиль, который сам убирает снег на улицах!.. Очень образованная машина!
— А я побывал в одной деревне. Там выстроили большой колхозный клуб!
— А в другой деревне я познакомился с новым трактором! Бибишка слушал и просто умирал от зависти!
— Скажите, пожалуйста,— вежливо спрашивал Бибишка у почтовых грузовиков,— это очень трудно — возить письма и деньги?
«Почтовые» не отвечали. Они важничали. Им казалось, что Бибишка совсем маленький и разговаривать с ним не стоит.
Только один Старый Грузовик понимал, что делается в Бибиш-киной душе.
Ты, между прочим, заметь: старики всегда любят маленьких, тянутся к ним... Потому что каждый, кто в старости думает о прожитом, в первую очередь вспоминает своё детство: ведь с него-то и началась жизнь!.. И опять хочет старик вернуть давние годы — хочет снова подружиться с ребятишками, играть с ними...
...Старый Грузовик стоял в гараже рядом с Бибишкой и утешал его:
— Не огорчайся. Придёт и твоё время. Всюду побываешь... Надоест ещё ездить-то...
— Ездить мне не надоест!—отвечал Бибишка.
— А я вот, к примеру, уже устал каждый день кататься по дорогам,— вздохнул Старый Грузовик.— Да и здоровье моё не важное. Скверное здоровье...
Он говорил со скрипом, дребезжал рессорами.
Белая полоса на его кузове почти совсем стёрлась от времени.
— Годы наши бегут...— вздыхала чёрная легковая машина, которую все ласково называли Эмочка.— Мне вот уже тридцать лет; совсем старенькая стала, слабая...
«А я никогда не буду старым!— думал Бибишка.— Я всегда буду молодым и сильным!»
— Ты слушайся нас,— говорила Эмочка Славному Дружку.— Слушайся Старого Грузовика, он — умный автомобиль... Тебе сей час спешить ещё рано. Надо ездить осторожно, не торопясь. Учись делать повороты, аккуратно переезжать перекрёстки, не скользить в гололедицу... Многому тебе ещё надо учиться, милый.
— А главное, не спорь с Гришей,— советовал Старый Грузовик.— Гриша — хороший шофёр, он всё понимает, что тебе нужно.
— Я сам знаю, что мне нужно!
При этих Бибишкиных словах почтовые машины тихонько посмеивались: «Эх, ты, мальчишка!, совсем ещё глупенький!» А у Бибишки фары мрачнели от обиды.
СПОР
В одну из таких ночей Старый Грузовик заскрипел всеми рычагами и рессорами:
— О-ох! Скверное моё здоровье... Скверное... Заболел я, простудился.. О-ох!
Эмочка тоже задребезжала:
— Я мерзну! Я мерзну! Я стою в луже воды... У меня под колёсами ледяная вода. Я могу заболеть ревматизмом. А ведь я нервная, я легковая...
Остальные машины притихли.
— Плохо живём!— опять застонал Старый Грузовик.— Разве это настоящий гараж? Это сарай! Скверно живём...
— Я, наверное, ещё ни разу не видел настоящего гаража,— сказал Бибишка.— Неужели наш гараж такой плохой?
— Плохой! Плохой! Не хотим тут жить!— со всех сторон зарокотали машины.
— Я желай сказать свое слово!— раздался хриплый, простуженный голос из дальнего угла.— Я желай спорить с вами всем!.. Ви должен быть счастлив, что живёт в такой гараж!..
Это говорил грузовик по прозвищу «Иностранец». Его потому так прозвали, что он был выкрашен ярко-ярко-жёлтой краской; уж и не знаю, право, кому это пришло в голову покрасить грузовик в такой нелепый цвет!.. Но самое главное: этому грузовику кто-то переставил сигнал с заграничной машины, поэтому он всегда гудел не своим голосом.
Впрочем, и цвет, и сигнал самому Иностранцу очень нравились. И он даже нарочно старался говорить неправильно. И нарочно старался держаться в стороне от других машин, выкрашенных обыкновенной краской.
— Зачем мечтать о новый гараж?— продолжал Иностранец.— Ведь новый гараж нужно долго строить. А наш народ устал строить. Кругом все строить и строить... Это тяжело. Гораздо легче — покрасить жёлтой краска. Можно даже с красненькой крапинка... Это великолепно! Люкс-лю-юкс!..
Что означают последние слова — Иностранец и сам не знал, но ему нравилось гудеть непонятно.
— Да!— сказал Иностранец.— Наш народ не имеет сила построить новый гараж...
Ох, что тут поднялось!
Все грузовики зафырчали, затарахтели, загремели.
— Не слушайте его!
— Он ничего не понимает!
— Откуда ты знаешь наш народ!
— Я знаю, свой шофёр Бублик,— отвечал Иностранец.— Бублик не есть хотеть строить гараж.
— Бублик просто лентяй,— сказала Эмочка.— Он только о себе думает.
— Я тоже есть думать о себе. Это правильно. Каждый думать о себе сам! Я стою в этой гараж на сухом месте. Надо мной не каплет. Лю-юкс!
— А до остальных тебе нет дела?!
— Мы все должны жить в хорошем гараже!
— Построим новый гараж!
— Правильно!
— Верно!
— Ду-ду-ду!
— Би-би-би!
Машины гудели. Шум поднялся такой, что даже ночной сторож мог бы проснуться... если бы, конечно, кто-нибудь разбудил его.
ЭМОЧКА ПЛАЧЕТ
— Как ты себя чувствуешь, Старый Грузовик? В ответ — ни слова.
— Отзовись, Старый Грузовик! Ты меня слышишь? Молчание.
— У него, наверное, есть, испорчен мотор,— произнёс Иностранец.— Он, наверное, умирать...
Маленькая чёрная Эмочка заплакала.
Они очень дружили со Старым Грузовиком. Почти всю войну были рядом. Вместе помогали фронту.
Между прочим, ты не думай, что если Эмочка — легковая машина, то ей и жилось легко.
Когда шла война, Эмочка много трудилась. Она возила начальников; а те были трудолюбивые и беспокойные люди.
Старый Грузовик тоже целыми днями, неделями, месяцами всё перетаскивал на себе тяжести: с вокзала на завод — обломки фашистских танков, а с завода на вокзал — бронебойные снаряды.
Только иногда, по ночам, машины встречались в гараже. Но от усталости даже говорить не могли. Молча стояли рядом.
...Война давно кончилась. Обе машины теперь работали на почте. И думали, что долго-долго будут вместе...
И вдруг — такое несчастье!..
УТРОМ
Сквозь открытую дверь сияла ранняя заря, и автомобили щурились от света. Только фары Старого Грузовика мерцали тускло, безжизненно... Гриша подошёл к нему, осмотрел внимательно и покачал головой.
— Он умер?— спросила Эмочка.
— Нет!— ответил Гриша.— Старый Грузовик не умер. Но он тяжело болен... Его надо лечить — капитальный ремонт ему нужен, вот что... Он будет жить. Непременно будет!
Все машины обрадовались. А больше всех Эмочка. Она верила Грише и даже разговаривала с ним.
...Помнишь, я тебе сказал, что люди никогда не слышали, как вещи беседуют между собой. А раз никто этого не слышал, значит, никто, наверное, не сможет и понять — чего хочет какая-нибудь машина, о чём она думает, о чём мечтает?..
Но, оказывается, есть такие люди, которые прекрасно понимают жизнь вещей!
Хочешь, верь — хочешь не верь, но наш шофёр Гриша умел разговаривать с машинами. Конечно, не сразу у него это получилось. Но Гриша много прочитал специальных книг, знал свое шофёрское дело.
Человек он был умный, весёлый и, главное, добрый.
А машины, как люди, любят, когда с ними хорошо обращаются.
КТО ПОЕДЕТ?
Теперь он заболел... Кто же поедет вместо него? Ведь почта должна быть доставлена вовремя.
Бибишка был уверен, что в деревню пошлют именно его.
Но начальник гаража решил иначе:
— Вместо Старого Грузовика почту повезут Иностранец и шофёр Бублик.
Иностранец обрадовался: хорошая работа. А шофёр по фамилии Бублик почесал небритый подбородок и сказал, зевая:
— Ладно... поеду... Велика важность!.. Деревни не видал Бублик, что ли?..
Сел за руль, нажал педаль и медленно выехал на улицу.
«ПОДУМАЕШЬ!..»
Когда Гриша уселся в кабине, Бибишка даже задрожал от нетерпения. Сердце его стучало часто-часто: «тук-тук-тук-тук-тук!»
— Эх, понесёмся же мы сейчас по городу! Би-би-и! Колёса у меня новенькие! Бензина — полный бак. Смотрите, «почтовые», как мы помчимся! Би-би-и!
— Осторожно! Не торопись!— шепнула Эмочка.
— Подумаешь!— ответил Бибишка.
К Старому Грузовику привязали крепкую стальную проволоку; другой конец этой проволоки прицепили к Бибишке.
Поехали!
Очень гордился Славный Дружок: вот он такой маленький, а тащит за собой огромную машину, которая послушно едет туда, куда он захочет.
— Давай, Гриша, поедем быстрее!
— Нельзя, Бибишка. Скользко.