ЛОКАЛЬНОСТЬ МАХНОВЩИНЫ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНАЯ ЕЕ РОЛЬ В ЛИКВИДАЦИИ ДЕНИКИНЩИНЫ

Все большевистские «историки» всегда касаются махновщины, стараются показать махновщину в роли узко-местнических целей, не стоющих, дескать, серьезного внимания историка. Гр. Кубанин тоже стал на этот неверный путь толкования Махновщины. Тогда как ему стоило бы взглянуть более трезво на махновщину, ибо, как ни как, он призван дать по вопросам Махновщины исчерпывающие ответы от имени своей партии. Но он обходит факты о том, что Махновщина несравненно дальше своего района смотрела и в связи с этим действовала.

Уже в сентябре и октябре месяце 1918 г. вооруженные силы махновщины, ведя борьбу против гетманщины и немецко-австрийских экспедиционных армий на Украине, выходили далеко за пределы местностей, где Махновщина взяла свое основание, и создавала на своем пути нужные группирования тружеников, а в ноябре месяце 1918 г. Махновщина уже занимала фронтовую линию против белого Дона и Деникина, действуя на ней далеко не во имя только местных целей. Мне известно (не знаю, почему только неизвестно большевистским историкам), что в это время Махновщина имела против себя четыре контр-революционных боевых участка, как то: деникинские — Мелитополь-Бердянский, Таганрогский и Гришинский, и Украинской Директории — Александровско-Синельниковский. Правда, последний боевой участок активно себя в то время не проявлял, но он в наличии был и против него штабу Махновщины приходилось всегда держать внушительные силы, пока не наступил благоприятный момент, чтобы и на этом подозрительно себя ведшем боевом участке заняться ликвидацией врага. Когда же момент этот наступил, махновщина ликвидировала и на этом боевом участке врага, причем ликвидировала она его далеко не из-за местных целей. Махновщина руководствовалась идеей Революции, свободы и независимости тружеников деревни и города на ее пути и она хорошо сознавала, что ввести в жизнь трудящихся реально эти идеи можно только через полное и решительное физическое уничтожение вооруженных сил действительной контрреволюции на всей территории революции и к этому она стремилась, это она делала.

Так что Кубанин напрасно уклонился от действительных документов, говорящих о целях и связанных с ними действиях Махновщины и выдумал и подменил их своими «истинами». Само протяжение фронтов Махновщины против наступления внутренней и внешней контр-революции уже в это время говорит за то, что Махновщина, как революционно-освободительное движение, была совершенно свободна от специфически локальных, т. е., приспособленных к обстоятельствам известной местности целям. Выше я подчеркнул, что физическое уничтожение сил контр-революции, по мнению Махновщины, должно являться первой и незамедлительной задачей вооруженных сил революции, на всей ее территории. Махновщина на Украине это и сделала. Стоит Кубанину покопаться во всех прокламациях и с ними в руках проследить деятельность махновщины, ее вооруженных сил, и ему не трудно будет убедиться в том, что он пишет неправду о Махновщине.

Правда, Кубанин аргументирует это свое утверждение о Махновщине: «Махно, — говорит он, — приняв бой и даже разбив врага, не преследует его, а поворачивает назад и стремится уйти обратно в свой район». И чтобы не быть голословным, он продолжает: «в августе м. 1919 г. Махно, под давлением деникинцев вышел далеко за пределы своей территории и проделал большой рейд по Донецкой, Екатеринославской, Полтавской и Киевской губерниям. Но, разбив деникинцев, Махно спешит вернуться обратно в свой район».

Но эта аргументация его, помимо того, что является грубой, по умыслу, неточности, неверности, и смешения во времени и в направлениях рейдов махновской армии под моим руководством, — она лишена вообще утверждающего смысла. Ибо в августе м. 1919 г. революционно-повстанческая армия Украины махновцев не была ни в Донецкой, ни в Екатеринославской и Полтавской губерниях.

До августа месяца армия махновцев, не смотря на всю ту грязь и травлю большевистской партии против меня лично, против движения в целом, по моему настоянию оставалась под большевистским верховным командованием в борьбе против деникинщины. И лишь, когда большевистский маршал — по махновски фельдфебель — Лев Троцкий прямо заявил Ленину и его присным, что необходимо дать ему право разделаться с Махновщиной и когда таковое получил и начал действовать против Махновщины, в согласии со своими заявлениями: «лучше отдать Деникину всю Украину, чем допустить расти и развиваться в ней махновщине»… «Деникина нам легче будет разбить» и т. д., и т. п… И, когда Красная армия на юге Украины начала оттягиваться своим командованием из неприступных для врага днепровских позиций далеко на Север Украины, с целью, как будто, выравнивания фронта, а в действительности это была эвакуация Украины с оставлением населяющих ее тружеников на растерзание деникинским палачам, — лишь в это время я со своим штабом решили действовать не медля ни одного дня. В эти же дни мною было сделано распоряжение повстанческим командирам, которые оставались с повстанцами в Красной армии, под общим красным командованием на противоденикинском революционном фронте, как-то: А. Калашнику, Буданову, Льву Голику и Дерменжи чтобы захватили штаб боевого участка и его начальника — Кочергина, издали приказ за моей подписью по войскам: «арестовать всех политкомов и ненадежных командиров и передать их всех в распоряжение временно замещающего меня начальника боевого участка т. Калашника, а самим, избрав нужных командиров, перейти в контр-наступление против наседавших деникинских дивизий, не щадя при этом ни одного врага революции, если бы такие оказались даже из рядов бедноты».

Переворот был устроен решительно и без кровопролития. Лучшие большевистские части сами арестовали своих политкомов и направляли их в штаб боевого участка товар. Калашника. Таким образом, армия махновцев снова взяла себе прежнюю инициативу в борьбе украинских тружеников против контр-революции, возглавлявшейся армией Деникина.

Результаты этого насильственного отнятия махновцами от большевистского командования инициативы борьбы против Деникина известны не только нам, махновцам, а также большевикам, Деникину и вооружавшей и снабжавшей его деньгами — Антанте. Они известны всему культурному миру, который серьезно следил за трагедией украинско-русской революции этого именно периода (или, если ему, этому миру, это не известно, то тогда он не знает украинско-русской революции). Результаты этого отнятия нами, махновцами, у большевиков инициативы в борьбе с Деникиным выразились в полном уничтожении деникинщины на Украине, уничтожении, вызвавшем полное замешательство и растерянность не только в самой ставке генерала Деникина, убежавшего со всеми представителями Антанты из г. Таганрога в Ростов на Дону, но и на фронте, под Москвой.

Удар махновской армии по деникинщине и ее армии на Украине был настолько неожидан по своей своевременности и силе, что ставка Деникина (не без совета с Антантой) начала в спешном порядке оттягивать лучшие свои боевые части со своего фронта на московском направлении, чтобы, во что бы то ни стало, отбить у нас революционную украинскую территорию — этот, один из лучших стратегических плацдармов для его ориентации на западную буржуазию, а последней — на него, против украинско-русской революции и тех идей, которыми революция питалась, но большевики постарались эту пищу отравить и этим убили революцию.

И то, что армия украинских революционных крестьян и рабочих — армия повстанцев-Махновцев — разбила генерала Деникина, не отрицает и Кубанин в своей книге. Он хотя и подтасовал свое признание в этом, но тем не менее подтасовка его бьет мимо цели. Вопреки своей воле и партийной обязанности, он должен был сказать это следующими словами: «В конце 1919 г. махновская армия, сразив Деникина, сама была сражена тифом…» К этому большевистскому признанию через 8 лет, когда видимо надоело во всем и всегда клеветать на махновщину, — к признанию, что все-таки армия махновцев сразила Деникина на Украине — я считаю своим долгом добавить: сразила армия повстанцев-махновцев деникинщину и ее армию под предводительством г-ла Деникина на Украине потому, что дерзнула силою отнять у большевиков инициативу борьбы с ними. Не отними махновцы этой инициативы от большевиков, они, большевики, по своей глупости в маневрировании против Махновщины, отдав летом 1919 г. Деникину Украину, отдали бы все Подмосковье и, быть может, самое Москву, лишь бы, как Троцкий выражался, не допустить роста и влияния Махновщины. А отнятием от них инициативы борьбы против разлившейся по Украине контр-революции, Махновская армия в два месяца парализовала деникинские силы и занялась в спешном и решительном порядке полной ликвидацией их. Правда, большевики в настоящее время, в силу их логики мышления и связанного с ним авантюристически-интеллигентско-кастового отношения к интересам революции, к роли в ней украинских революционных крестьянских низов, не под силу это оценивать. Но, тем не менее, благодаря факту отнятия у них махновцами инициативы борьбы с деникинской контрреволюцией и разгрома ее на Украине, повстанцы-махновцы этим самым оказали не подлежащую измерению помощь русским крестьянам и рабочим — их Красная армия того времени, — помощь, благодаря которой Деникин принужден был замедлить свое форсированное наступление по следам отступавшей Красной армии на московском направлении и даже останавливал его в связи с тщетными попытками спасти свой тыл от смертельных ударов махновских корпусов.

Это обстоятельство позволило красной армии опомниться и своевременно остановиться на путях своего тяжелого отступления под натиском деникинской армии на московско-тульском направлениях и, оправившись, перейти в контр-наступление против армии Деникина, как раз в тех местах, где Деникин — снятием ряда своих боевых частей, отправленных в тыл против армии повстанцев-махновцев, ослабил их.

Так в действительности началась повстанцами-махновцами на Украине ликвидация контрреволюции г-ла Деникина, реальность которой спасла красный фронт Тула-Москва и, таким образом, сочетала во всероссийском масштабе, махновцами из Украины, Красной армией из центральных губерний России, ликвидацию этой контр-революции, в которой эта последняя и нашла приятную для нас всех смерть.

Факты об этом акте движения Махновщины тоже определенно говорят нам, что большевистские историки, в силу своего ничтожества, бессильны охватить действительность русско-украинской революции и понять подлинную роль в ней революционно-повстанческой армии Украины (махновцев), принуждены путаться в вымышленной ими же локальности махновщины, произвольно высасывать данные о ней и лгать в связи с этим на Махновщину и на всех, не впавших (sic! — А.Д.) перед ложью их государственности и власти на колени лучших преданнейших ее представителей.