Лунный бредень («Доверившись ночной прохладе…»)

Доверившись ночной прохладе

и озаренной тишине,

я засыпал, на небо глядя,

в саду, под липой, при луне.

Она плыла над темным гребнем

раскинутых кругом холмов

и за собой тянула бреднем

рои пушистых облаков.

Любуясь небом, сонно млея,

я забывал земное зло, —

не верилось, что на земле я,

так было тихо и светло.

Невыразимо тихо… Словно

струила тишину луна, —

земля, казалось, дышит ровно,

молчанью ночи отдана,

и это дольное дыханье

неясных звуков так полно:

не то свирель, не то журчанье,

напев и шелест заодно,

и плеск и звон… Гремят в долине

неугомонные сверчки,

а звезды в лунной паутине —

как золотые паучки.

Они мерцали чуть приметно,

и сердце улетало к ним

и отдавалось беззаветно

луне и шорохам ночным, —

я засыпал, все забывая,

истаивая в полусне,

и неба глубина живая

в моей сияла глубине.