«Весь век томись один, смиренно…»

Весь век томись один, смиренно

во тьме изнемогай,

зарницей вспыхивай мгновенной

и угасай,

и слушай голос запредельный,

словам вверяя сны

и сердца слезы, стон свирельный

из глубины…

Все для того, чтобы осталось

от выстраданных слов

и слез и снов — какая малость! —

от всех миров,

до тла сгоревших в этом стоне,

две-три строки

рифмованной тоски —

как пепла горстка на ладони.