Человек в садовых кустах
Однажды бабушка с корзиной белья вышла в сад, чтобы на веревке позади дома развесить несколько рубашек да носовых платков.
Стоял чудесный день золотой осени. Цвели астры, подсолнухи приветливо заглядывали через ограду, а на компостной куче в углу сада зрели тыквы: пять больших, девять средних и шесть маленьких. Бабушка специально выращивала их по заветному рецепту своей двоюродной тетушки. Маленькие должны были иметь вкус абрикосов, большие - вкус шоколада, а средние - сбитых сливок снаружи и малинового мороженого внутри.
Касперль и Сеппель проявляли к тыквам полное равнодушие. Тем больший, как надеялась бабушка, их ждал сюрприз. «Только бы погода еще несколько дней продержалась достаточно теплая, - размышляла она. - В настоящий момент это главное».
Она опустила корзину с рубашками и носовыми платками на траву и только хотела было начать подтягивать туже бельевой шнур, как в кустах раздалось «тсс!» - и когда бабушка взглянула в ту сторону, то между золотарником и кустом ореха неожиданно увидела лицо человека, которого она, к сожалению, слишком хорошо знала: уже дважды она была ограблена этим бродягой в черной шляпе с длинным пером и один раз даже похищена.
«На сей раз, - решила она, - этот номер у него не пройдет!» Затем собралась с духом и спросила твердым голосом, который лишь капельку дрогнул, однако заметила это, вероятно, лишь она сама:
- Вы опять забрались в мой сад, господин Хотценплотц?
- Как видите, сударыня.
Разбойник кивнул и хотел было выйти из своего укрытия. Бабушка невольно схватилась за мешок с прищепками.
- Ни с места! - воскликнула она. - Иначе я так дам вам в ухо этим мешком, что ни одна шляпа на вас больше не удержится, - руки вверх!
Хотценплотцу и в голову не могло прийти, что с недавних пор бабушка читала перед сном истории про разбойников. В целях предосторожности он поднял руки и заверил, что у него и в мыслях не было ничего дурного.
Бабушка оборвала его на полуслове.
- Оставьте при себе ваше глупое красноречие! - набросилась она на него. - Я только желаю знать, как вам на сей раз это удалось, поскольку совершить побег из окружной тюрьмы, как известно, абсолютно невозможно.
- Так оно и есть, - сказал Хотценплотц.
- Тогда как же вы сюда попали?
- Я был освобожден сегодня утром за хорошее поведение - досрочно.
Бабушка просто ушам своим не поверила.
- Не рассказывайте сказки, господин Хотценплотц!
Хотценплотц клятвенно приложил к сердцу три пальца.
- Да чтоб мне провалиться на этом месте и заболеть корью, если я лгу вам! Кроме того, это указано в свидетельстве о моем освобождении. - Он извлек из жилетного кармана листок бумаги. - Вот - если вы мне не верите!
Бабушка отступила на шаг назад, ее вдруг осенило. Надо надеяться, что разбойник ничего не заподозрит.
- Я не могу это прочесть, - сказала она. - Мне для этого необходимо мое пенсне.
- Как так! - в изумлении воскликнул Хотценплотц. - Пенсне же сидит у вас на носу, ха-ха-ха!
- Вот это? - моментально нашлась бабушка, - она поразилась, как гладко идет дело. - Это пенсне для дали, - сказала она. - В нем я читать не могу. Для чтения мне нужно мое пенсне для близи.
Она запустила руку в левый карман фартука, затем озадаченно сунула руку в карман правый и снова удивилась. Хотя она была не слишком искушена в авантюрах, свою роль она играла великолепно.
- В самом деле, с этой парой пенсне вечная путаница! Я постоянно одно из них где-нибудь оставляю. Пенсне для близи, я думаю, лежит в прачечной - слева у входа за дверью, рядом со стиральным корытом на стенной полке… Не могли бы вы в виде исключения оказать мне любезность, господин Хотценплотц, и принести его мне?
- Ну конечно, бабушка!
Хотценплотц сложил бумажку и спрятал ее в карман. Потом он направился к прачечной - а бабушка на цыпочках последовала за ним.
Кроме пары крошечных зарешеченных окошек с матовыми стеклами, в домике была только одна-единственная дверь. Хотценплотц не знал этого, зато это хорошо знала бабушка. Едва только он вошел в прачечную, как она захлопнула дверь и заперла ее на засов. Потом дважды провернула в замке ключ, вынула и поместила его в карман фартука.
- Об остальном позаботится полиция!
До сих пор у бабушки не было времени испугаться. Только теперь, когда Хотценплотц сидел в ловушке, ее охватила ужасная дрожь: от страха ее бросало то в жар, то в холод, сад начал кружиться у нее перед глазами. Она почувствовала, что ноги отказываются служить ей. Из последних сил она закричала:
- Помогите! На по-о-мо-ощь!
Потом закрыла глаза и упала в обморок.
У госпожи Худобок день не из лучших
Последнее время Касперль и его приятель Сеппель повадились частенько навещать вдову Худобок. Они ведь пообещали ей что-нибудь придумать, чтобы содействовать возвращению прежнего облика крокодиловой собаке Васьти. С тех пор госпожа Худобок угощала их чаем и бутербродами с колбасой всякий раз, когда они приходили.
Сегодня тоже Касперль и Сеппель с аппетитом уплетали бутерброды с чаем. Госпожа Худобок, расположившаяся у окна в кресле с подлокотниками, печально покуривала толстую черную сигару. Васьти лежал вытянувшись у ее ног, он лишь довольно ворчал да помахивал хвостом.
Его мало беспокоило то обстоятельство, что в молодости он был длинношерстной таксой, пока в один прекрасный день госпожа Худобок не переколдовала его по ошибке в крокодила. Тем более страдала госпожа Худобок от этой неудачи. Касперль и Сеппель давно уже знали эту историю наизусть. Однако и на сей раз они снова терпеливо слушали рассказ госпожи Худобок с самого начала: как произошла с Васьти эта чертовщина, как она испробовала все мыслимые способы, чтобы расколдовать его обратно, - и как ей это не удалось.
- Напоследок я так отчаялась, что недолго думая бросила книжку по колдовству в печь и сожгла, - заключила она свою исповедь. - Я ведь ясновидящая с гослицензией на руках, а не ученая колдунья. В профессиональной жизни следует по возможности держаться в стороне от вещей, в которых не разбираешься.
- И все же! - возразил Касперль. - Лучше бы вы не бросали книгу в огонь, а подарили нам; с Сеппелем!
Госпожа Худобок высморкалась в подол утреннего халата, который она имела обыкновение постоянно носить в течение всего дня, и спросила своим низким прокуренным голосом:
- Вам?
- Тогда мы уж точно смогли бы помочь Васьти! Но сожжена - значит, сожжена, и теперь вам, к сожалению, остается только запастись терпением.
На чердаке бабушкиного дома были повсюду развешаны бесчисленные мешочки и торбочки: одни были наполнены травами и кореньями, другие - высушенными листьями и кусочками коры, - всё испытанные средства, применявшиеся бабушкой, чтобы лечить самые разные болезни.
- Быть может, - размышляли Касперль и Сеппель, - среди них окажутся такие, которые случайно помогут от заколдованности, как иные помогают от желудочных болей и лихорадки…
На их взгляд, Васьти нисколько не вредило их лечение травами и корнями. Уже несколько недель они испытывали на нем бабушкины запасы: наудачу, правда, однако строго в алфавитном порядке.
Они начали с анисового порошка. Потом дали 1Васьти сушеный корень арники, потом алтейные листья, потом базилик, потом валерьяновой настойки, потом подслащенную медом горюху, потом горечавку, потом перемолотую хинную кору - и так далее вплоть до сегодняшнего дня, когда они влили ему в пасть отвар из мать-и-мачехи.
К сожалению, пока лечение успеха не принесли Единственное, чего они этим добились, было то, что с предпоследнего четверга Васьти бесповоротно отказался есть мясо. Вместо этого он выказал поразительное пристрастие к салату; от кормовой капусты, помидоров, редиса и лука он ни при каких обстоятельствах не отказывался - а на соленые огурцы стал особенно падок: их он поглощал, словно копченые колбаски.
- Бедняжка Васьти! - вздыхала госпожа Худобок. - Теперь в довершение всех бед ты еще стал и вегетарианским крокодилом! Я уже сомневаюсь в правильности лечения. А вдруг в один прекрасный день он закукарекает? Или заблеет? Или заревет по-ослиному? Даже представить себе нельзя, что с ним может приключиться, если вы и дальше будете продолжать в том же духе!
- С таким же успехом, - сказал Касперль, - он мог бы в один прекрасный день снова превратиться в таксу.
А Сеппель со своей стороны добавил:
- Не забывайте об этом, пожалуйста, госпожа Худобок!
Но у госпожи Худобок, похоже, был сегодня день не из лучших. Вместо того чтобы ответить друзьям, она начала плакать. Громко причитая, она ломала руки; в то время как ее крупные слезы капали на сигару, она рыдала:
- Я сама виновата во всех бедах Васьти - конечно, я сама виновата в этом!
Касперль и Сеппель пытались утешить ее, но безуспешно. Разразившись ревом, госпожа Худобок так и продолжала реветь: и как можно было судить по ее виду, она не собиралась скоро заканчивать.
Тогда оба приятеля поспешили доесть свои бутерброды. Перед уходом они ласково потрепали Васьти; по спине, потом попрощались и, предоставив госпожу Худобок ее скорби, отправились восвояси.
Не было ли тут еще чего-нибудь?
Касперль и Сеппель как раз подходили к калитке бабушкиного сада, когда услышали велосипедный звонок - и, едва обернувшись, увидели, что из-за ближайшего угла на полном ходу вывернул господин главный вахмистр Алоиз Димпфельмозер. Левой рукой он одновременно правил велосипедом и звонил, а правой приглаживал себе усы. Серебряные пуговицы его мундира сверкали на солнце, сапоги и портупея были начищены до зеркального блеска, весь господин Димпфельмозер производил такое впечатление, будто недавно его кто-то смазал и отполировал.
Касперль и Сеппель тотчас же сообразили что к чему. Еще за завтраком бабушка прочитала им вслух из газеты, что на основании приказа, действительного от первого числа текущего месяца, господину Димпфельмозеру присвоено внеочередное звание главного вахмистра - и во всем городке, несомненно, не сыскалось бы ни одного человека, кто искренне не пожелал ему этого.
Друзья приветливо помахали ему: один шапочкой с кисточкой, другой тирольской шляпой.
- Примите наши наилучшие пожелания, господин Димпфельмозер! Мы поздравляем вас!
- Большое спасибо, премного благодарен! - Господин Димпфельмозер затормозил так, что завизжали покрышки, и лихо соскочил с велосипеда. - Стало быть, вы уже в курсе?
- Конечно, - сказал Касперль.
- И как вам она нравится?
- Кто? - спросил Сеппель. Димпфельмозер с гордостью ткнул указательным пальцем в свой воротник.
- Третья звездочка здесь. Госпожа Доротея Бэнш, моя квартирная хозяйка, только что мне ее прикрепила.
- Очень мило с ее стороны, - сказал Касперль, а Сеппель торжественно заверил, что господину Димпфельмозеру, несомненно, невозможно было пришить более красивую звездочку.
- Бабушка очень обрадуется, когда увидит ее, - заявил Касперль.
Господин Димпфельмозер прислонил велосипед к ограде сада, огладил свой синий китель и поправил каску. Затем за Касперлем и Сеппелем последовал к домику бабушки. Дверь оказалась незапертой, окно кухни было отворено - бабушки нигде не было видно.
- Вероятно, она в саду, - предположил Касперль. - Или, может быть, в прачечной.
Друзья не очень испугались, когда обнаружили бабушку. Пожилая дама, прямая как палка, лежала в траве: с закрытыми глазами и заострившимся носом, вытянув в стороны руки.
- Бабушка! Бабушка! - Касперль и Сеппель склонились над ней. - Скажи же хоть что-нибудь, бабушка! Ты не можешь ответить?
- Нет, - чуть слышно выдохнула бабушка. - Я в обмороке.
Сеппель стремглав кинулся за лейкой, Касперль притащил поливочный шланг. Бабушка на йоту опередила их попытку привести ее в чувство: едва только Касперль собрался было пустить воду, она открыла глаза.
- Касперль! - воскликнула она. - И Сеппель! Как хорошо, что вы тут!
Лишь только после этого она обратила внимание на господина Димпфельмозера.
- Вы должны извинить меня за то, что я вас сразу не заметила, - попросила она слабым голосом. - Не каждый день все-таки падаешь в обморок, не правда ли?
Она потеребила фартук и наморщила лоб, словно бы напряженно вспоминая о чем-то.
- Тут произошло кое-что такое, - проговорила она, - о чем я хотела поговорить с вами, господин Димпфельмозер, - нечто весьма важное… Однако что ж это было?
Касперль и Сеппель тайком подавали ей знаки. Один хватал себя за воротник, другой выбрасывал три пальца и указывал ими на господина Димпфельмозера.
- Что с вами? - спросила бабушка. - Вечно вы гримасничаете!
Поскольку бабушка не понимала, Касперль вынужден был высказаться без обиняков.
- Не хочешь ли ты поздравить господина Димпфельмозера с повышением в звании? - откровенно спросил он.
- Это тоже, это, естественно, тоже. Бабушка поспешила с сердечными поздравлениями, потом снова погрузилась в глубокое раздумье.
- Тут было еще что-то другое, - бормотала она. - Тут было еще что-то…
Продолжить она не успела, потому что вдруг кто-то громко заколотил изнутри в дверь прачечной.
- Откройте! - услышали они зычный и настойчиво грубый мужской голос. - Меня заперли здесь самым незаконным образом! Отворите же наконец дверь, черт побери!
С печатью и подписью
Касперль и Сеппель, господин Димпфельмозер и бабушка были столь ошарашены, словно получили кочергой по макушке. Миновало довольно много времени, прежде чем они оказались в состоянии предпринять что-либо.
Господин Димпфельмозер первым начал с того, что сделал глубокий выдох и обнажил саблю.
- Хотценплотц! - крикнул он громовым голосом. - Вы окружены! Немедленно выходите - и не оказывайте сопротивления! Вы меня поняли?
- Так точно, - произнес из-за двери Хотценплотц. - Только вот выйти-то отсюда я не могу: бабушка Касперля заперла меня здесь.
- Бабушка Касперля? Бабушка схватилась за голову.
- Правильно, господин Димпфельмозер, я все теперь вспомнила! - Она с нескрываемой гордостью огляделась по сторонам. - Такого вы от меня, по всей вероятности, не ожидали, каково?
- Вот так дела, потрясающе!
Господин Димпфельмозер вложил саблю в ножны, выхватил карандаш и открыл записную книжку.
- Позвольте, пожалуйста, занести инцидент в протокол!
Бабушка собралась было поведать, как хладнокровно она перехитрила разбойника и заперла его под замок, однако ее перебил Хотценплотц.
- Откройте! - закричал он. - Я по горло сыт сидением здесь, дьявол вас возьми! Меня освободили из окружной тюрьмы, я могу даже доказать это!
Господин Димпфельмозер подмигнул Касперлю и Сеппелю, словно хотел сказать: он, кажется, совсем за дураков нас принимает.
- Не смешите меня, Хотценплотц! Вас - и освободили? Более идиотской выдумки вы не могли придумать!
- Но это правда, господин старший вахмистр! Поверьте мне, наконец!
Господин Димпфельмозер скрестил на груди руки.
- Две вещи вы должны зарубить у себя на носу, Хотценплотц: во-первых, на основании приказа, действительного от первого числа текущего месяца, мне было присвоено звание главного вахмистра, и во-вторых, у меня нет ни малейшего желания разводить тут с вами тары-бары. Рассказывайте свои байки кому хотите, но не мне!
- Я вовсе не байки рассказываю! - заверил Хотценплотц. - Хотите взглянуть на мои бумаги? Вам достаточно только отворить дверь, чтобы я мог предъявить их вам!
Но господина Димпфельмозера так просто было не обмануть. К облегчению бабушки, Касперля и Сеппеля, он заявил коротко и ясно:
- Дверь, естественно, останется запертой.
- А справка? - спросил Хотценплотц. - Моя справка об освобождении?
- В случае крайней необходимости воспользуйтесь щелью под дверью - вы можете просунуть ее туда.
- Ну конечно же! - воскликнул Хотценплотц, и по его голосу было слышно, какое облегчение он почувствовал. - Вот это идея!
Потом что-то зашуршало - и смотрите-ка: сквозь щель между дверью и порогом просунулся сложенный вдвое листок бумаги. Касперль и Сеппель собрались было нагнуться за ним, но господин Димпфельмозер удержал их.
- Это дело полиции!
Он самолично нагнулся за бумагой, поднял и развернул ее. Затем начал читать: негромко, только усы его шевелились во время чтения, и постепенно лицо принимало все более смущенное выражение.
- Что там написано? - полюбопытствовал Касперль.
Господин Димпфельмозер расстегнул верхние пуговицы воротника, ему, казалось, не хватало воздуха.
- Документ подлинный, мы должны, к сожалению, выпустить его, - произнес он.
- Хотценплотца? - растерянно спросила бабушка.
- Он освобожден по всем правилам: с печатью и подписью, как полагается. Следовательно, отворите, пожалуйста, дверь, дражайшая.
Бабушка извлекла из кармана ключ и вставила его, несмотря на колебания, в замочную скважину.
- На вашу ответственность!
Дважды щелкнул замок, затем она отодвинула засов - и готово.
Касперль и Сеппель затаили дыхание.
Хотценплотц нажал на ручку и толкнул дверь. Он вышел на свободу, сдвинув разбойничью шляпу на затылок, и прищурил глаза от солнца.
- Как вы попали в этот сад? - прикрикнул на него господин Димпфельмозер.
- Через садовые ворота, - сказал Хотценплотц.
- И что вы здесь потеряли?
- Я имел намерение сказать бабушке «добрый день» и извиниться перед ней. За тогдашнее - ну, вы сами, впрочем, хорошо это знаете…
- Еще бы мне не знать этого! - воскликнул господин Димпфельмозер. - А вы знаете, что я еще знаю? Как только я уличу вас в малейшем нарушении закона и права, вы снова окажетесь там, где вам место - а именно, в кутузке: это ясно как божий день!
Хотценплотц склонил голову набок.
- Вы мне не поверите - но я твердо решил для себя стать честным человеком. Даю слово разбойника!
- Вы закончили? - резко оборвал его господин Димпфельмозер. - А теперь убирайтесь с моих глаз долой!
Хотценплотц протянул руку.
- Верните прежде справку об освобождении!
- Вот! - воскликнул господин Димпфельмозер. - Отправляйтесь с ней подальше отсюда. Но всегда помните о том, что мы располагаем средствами и способами держать вас на каждом шагу под полицейским контролем: к примеру сказать, с помощью известной дамы и ее хрустального шара.
- Вы разве не расслышали, что я покончил с разбоем? - спросил Хотценплотц. - Сколько раз еще я должен повторить это, прежде чем вы поймете, что для меня это серьезно? Будьте все здоровы!
Он сунул справку об освобождении в карман жилетки, потом слегка коснулся пальцами шляпы и покинул сад.
Касперль и Сеппель, господин Димпфельмозер и бабушка посмотрели ему вслед, они чувствовали себя до некоторой степени не в своей тарелке, все четверо, - когда их внезапно вывел из этого состояния пронзительный звонок.
Господин Димпфельмозер побледнел до кончиков усов.
- Мой велосипед! - закричал он. - Хотценплотц похитил у меня велосипед - и теперь уже во второй раз!Мордобол
Переполох, как оказалось, был совершенно напрасным. Касперль и Сеппель уже собрались было сорваться с места, чтобы начать преследование разбойника, когда Хотценплотц добровольно вернулся в сад. Он, толкая, ввел велосипед и прислонил его к скамейке возле дома.
- Вы позабыли замкнуть его, господин главный вахмистр. И я подумал, что будет лучше, если я поставлю велосипед здесь за оградой.
С этими словами он слегка приподнял разбойничью шляпу и растворился окончательно.
Господина Димпфельмозера как обухом по голове огрело. Прошло полминуты и тридцать семь секунд, прежде чем к нему опять вернулся дар речи; и хотя он находился на службе и являлся сознающим свой долг должностным лицом, он сказал:
- После такой диспозиции, бабушка, я попрошу у вас рюмочку шнапса.
Бабушка нашла, что она тоже не прочь сделать глоточек, «потому что это так хорошо успокаивает нервы». Пока она, не теряя ни секунды, поспешила в дом, господин Димпфельмозер обратился к Касперлю и Сеппелю.
- Бегите к госпоже Худобок, - поручил он обоим, - и передайте ей, что я-де иду за вами по пятам. Она тем временем должна все подготовить, чтобы я тотчас же мог приступить к наблюдению за разбойником.
Он хотел было запереть велосипед на замок, однако никак не мог отыскать ключ в своих многочисленных карманах. Тогда, недолго думая, он крепко привязал его куском веревки к скамейке у дома.
- Четыре пары тройных узлов должно быть достаточно, я полагаю.
Завязав узлы, он тоже пошел в дом.
- Приятного аппетита! - крикнули ему вслед Касперль и Сеппель.
Потом опрометью кинулись к госпоже Худобок, причем самой кратчайшей дорогой: через заднюю калитку сада, прямо мимо компоста.
- Послушай, может, Васьти придется по вкусу что-нибудь из этого? - спросил Касперль, взглядывая на тыквы.
- Почему бы нет? - решил Сеппель. - Пусть попробует, а там видно будет.
Они прихватили с собой парочку маленьких тыкв. То, что каждая из них у бабушки на счету, они даже предположить не могли, а то, что речь к тому же идет еще и о тыквах необыкновенных, им и в голову не пришло: так хорошо бабушка хранила от них свою тайну.
Госпожа Худобок, как всегда, не спешила. Шесть или семь раз пришлось Касперлю и Сеппелю постучать в ворота сада, прежде чем она наконец соблаговолила, шаркая туфлями, подойти к ним. Лицо ее было еще слегка зареванным, однако в общем и целом она, казалось, снова взяла себя в руки.
- Вы опять явились с новыми травами для Васьти?
Она говорила в нос, как будто у нее был насморк.
- Нет, - сказал Касперль. - Мы пришли по поручению полиции. Господину Димпфельмозеру нужна ваша поддержка - вы только выслушайте, о чем он вас просит…
Госпожа Худобок всплеснула руками, когда друзья сообщили ей, что произошло. И хотя она была как-никак ясновидящей с гослицензией, она вынуждена была признать, что ничего подобного не предугадала.
- Времена, когда люди трепетали перед моим ремеслом, миновали!
Она заявила о своей готовности безотлагательно помочь господину Димпфельмозеру: с помощью хрустального шара это детские игры. Затем, шаркая туфлями, она через сад проплыла в дом, а друзья последовали за ней. В прихожей им навстречу выскочил Васьти. Радостно лая, он набросился на Касперля и Сеппеля, пастью хватая их за руки.
- Не балуй! - пожурила его госпожа Худобок. - Приличной собаке негоже так себя вести!
В то время как она поспешила в гостиную, чтобы достать из шкафа хрустальный шар, друзья приотстали в сенях возле Васьти.
- Мы тебе кое-что принесли. - Касперль протянул ему одну из тыкв. - На-ка - попробуй!
Васьти, собственно говоря, был сыт до отвала. Лишь незадолго перед их приходом он уплел полторы дюжины картофельных клецек с тушеной зеленой фасолью и огуречным салатом в качестве гарнира. Ради приличия он обнюхал тыкву со всех сторон - и только потому, что не хотел обижать Касперля и Сеппеля, в конце концов надкусил ее.
- Ну, как нам это понравилось?
Раздалось удивленное «гав-гав», которое можно примерно перевести как: «Ого, да это же просто лакомство!» Затем он принялся пожирать тыкву так, что только за ушами трещало.
- А теперь, - заявил Сеппель, - еще и вторая в придачу!
Васьти обнюхал и вторую тыкву. Однако есть ее не стал, потому что желудок его был уже переполнен. Он просто подтолкнул ее мордой - и затем ловко покатил перед собой: через прихожую, в дверь на улицу и еще дальше по саду, прямиком к своей конуре.
- Гляди-ка! - воскликнул Сеппель. - Он играет тыквой в мордобол, сейчас он забьет гол в собственные ворота!
Перед собачьей конурой Васьти замедлил бег. Он опустил морду, он прицелился и - хоп! - сильным ударом отправил тыкву внутрь.
- Отлично сыграно!
Касперль и Сеппель захлопали в ладоши, однако Васьти не доставил им удовольствия повторить фокус. Больше не обращая на них внимания, он забрался в конуру.
- Да оставьте меня в покое! - проворчал он на собачьем языке. - Теперь я хотел бы отдохнуть, гаф-гаф, и капельку поспать.
Друзья вполне уразумели, что он имел в виду.
- Пойдем, - сказал Касперль Сеппелю. - Теперь к госпоже Худобок.
Шторы в гостиной, как всегда, были опущены. Пламя одной-единственной свечи освещало комнату. Свеча стояла в середине круглого, покрытого всевозможными диковинными знаками стола. Там же покоился знаменитый шар из горного хрусталя. С его помощью можно было наблюдать все, что происходило вокруг в радиусе тринадцати миль: при условии, что это совершалось под открытым небом.
До сих пор Касперль и Сеппель собственными глазами не видели шар госпожи Худобок.
«Говоря откровенно, - подумал Касперль, посмотрев на него, - он выглядит как одна из маленьких бабушкиных тыкв - с той разницей, что он не зеленый, а голубоватый…»
И в самом деле: за исключением этого незначительного отличия, бабушкины тыквы и магический шар вдовы Порциункулы Худобок были похожи как две капли воды.
Муравейник с начинкой
Господин главный вахмистр полиции Алоиз Димпфельмозер заставлял себя ждать. Друзья не могли объяснить себе, почему он так долго отсутствует. Не напал ли на него по дороге разбойник Хотценплотц?
- Давайте-ка посмотрим, - сказала госпожа Худобок.
Она подсела к столу и начала поворачивать подушку из черного бархата, на которой лежал хрустальный шар. Тут у садовой калитки раздался звонок - и когда Касперль и Сеппель стрелой вылетели во двор, чтобы открыть, снаружи стоял господин Димпфельмозер со своим велосипедом: красный как рак, он тяжело пыхтел и отдувался, словно старый паровоз.
- Я уж думал, что никогда не развяжу четвертый тройной узел! - с трудом переводя дух, проговорил он. - На будущее, я полагаю, трех мне будет вполне достаточно.
Он нашарил в кармане бечевку и огляделся по сторонам.
- Где здесь можно привязать велосипед?
- Да просто поставьте его к конуре Васьти! - предложил Касперль.
- Ты прав, - сказал господин Димпфельмозер. - Там он в безопасности даже от Хотценплотца - и без веревки.
В дверях гостиной госпожа Худобок встретила его возгласом: «Ну наконец-то вы явились!» Потом она предложила ему чашку чаю.
- Спасибо, - отрицательно покачал головой господин Димпфельмозер. - К сожалению, вместо чая мы должны безотлагательно приступить к полицейскому наблюдению за разбойником. Каждая минута дорога.
Он уселся перед шаром из горного хрусталя. Госпожа Худобок заняла место на противоположной стороне стола, Касперль и Сеппель встали позади господина Димпфельмозера и наблюдали через его плечо.
- Итак, начинаем!
Госпожа Худобок кончиками пальцев слегка повернула подушку налево, а потом слегка направо, медленно и осторожно: тогда магический шар понемногу становился прозрачным и налился молочным мерцанием - как будто заполняясь белым дымом или туманом.
- Откуда вы желаете начать поиски? Господин Димпфельмозер почесал затылок.
- Начнем-ка мы с дороги через разбойничий лес, которая ведет к его пещере!
Госпожа Худобок повернула подушку еще немножко вправо. Туман рассеялся, внутри шара появилось изображение леса: сначала оно было расплывчатым, однако быстро обрело четкие контуры.
- Разбойничий лес! - удивился Сеппель. - Здесь проходит проселочная дорога - а там, у поворота…
- Действительно! - воскликнул Касперль. - Там у поворота начинается тропинка, ведущая к старому каменному кресту - и от каменного креста к разбойничьей пещере!
Госпожа Худобок манипулировала своим магическим шаром с превеликим мастерством. У Касперля и Сеппеля появилось ощущение, будто они с быстротою молнии летели по лесной тропинке: мимо малиновых зарослей и кустов ежевики, по сплетению корней, по камням и через вьющийся* терновник, сквозь огонь и воду. Вот уже мост над Мшистым ручьем - а там, буквально в нескольких шагах, они обнаружили Хотценплотца, который, тяжело ступая, брел через вересковую пустошь: они догнали его.
- Тсс! - прошептал Касперль. - Я полагаю, он что-то напевает.
Голос разбойника звучал издалека, и все же слова песни можно было четко различить. Это был один-единственный куплет, который Хотценплотц непрерывно повторял:
Жизнь в лесу здесь весела
Мне, разбойнику, была!
Но хочу всем обещать
Честным человеком стать!
Но хочу всем обещать
Честным стать!
Господин Димпфельмозер некоторое время с гневным выражением лица слушал его, а затем проворчал:
- Чистейшее надувательство! Ему вовсе нет надобности петь так громко, чтобы уверить в этом полицию!
Между тем разбойник широким шагом приблизился к своему жилищу. Доски, которыми господин Димпфельмозер давеча заколотил вход, он оторвал и побросал на землю. Потом отворил дверь и скрылся.
Что можно было возразить против этого? Ведь в его бумагах черным по белому было написано, что он отпущен «на место своего постоянного жительства».
- Обождем, что он предпримет, - проворчал господин Димпфельмозер.
Силы магического шара, к сожалению, было недостаточно, чтобы наблюдать за Хотценплотцем внутри его пещеры. Некоторое время в пещере царила тишина - затем они услышали звуки, напоминающие громкий храп. Из этого они заключили, что разбойник улегся спать.
Долгие часы провели они в напряженном ожидании. Госпожа Худобок заварила чай и угостила их сырным печеньем и пирожками с луком. Уже стемнело в лесу, когда Хотценплотц появился снова.
Широко зевая, он вышел из разбойничьей пещеры. Взял понюшку табаку, потер нос и несколько раз чихнул. Потом достал из густого кустарника штыковую лопату, взял ее на плечо, - и они уже не выпускали его из виду до тех пор, пока он не остановился наконец перед огромным муравейником.
Какая удача, что светила луна!
Так, несмотря на темноту, они смогли отчетливо разглядеть, что это был искусственный муравейник, с которым лопате разбойника теперь пришлось изрядно повозиться.
Он откопал два бочонка пороха и один обитый жестью ящик.
Из ящика Хотценплотц вынул дюжину пистолетов и, по меньшей мере, семь ножей, все это он сложил в большой мешок.
Потом черная туча занавесила луну, изображение в шаре померкло - и больше в этот вечер при всем желании наблюдать было нечего.Ловушка для разбойника
Касперль и Сеппель, госпожа Худобок и господин Димпфельмозер увидели достаточно: теперь они были твердо уверены в том, что у Хотценплотца и в мыслях не было менять свой образ жизни.
- Мирные граждане в порохе не нуждаются, - заявил господин Димпфельмозер. - А что он замышляет со своими ножами и пистолетами, ясно как дважды два. Надвигается величайшая опасность! Завтра утром я все это письменно занесу в протокол - и после обеда определю, какие дальнейшие меры против него предпринять. Мерзавец у меня узнает, где раки зимуют!
Он надел каску, затем обратился к вдове Худобок со следующими словами:
- Не будете ли вы любезны завтра утром, когда рассветет, продолжить наблюдение за разбойником? Очень важно, чтобы он не улизнул от нас.
- Из уважения к вам, - ответила ему госпожа Худобок, - я поставлю будильник на четыре часа утра.
Касперль и Сеппель были вовсе не в восторге от того, что господин Димпфельмозер собирался предпринять следующий шаг против Хотценплотца не ранее второй половины завтрашнего дня. Разбойник был вооружен до зубов - что только он мог натворить за это время!
Возвращаясь вместе домой, они разработали план, с помощью которого намеревались поймать Хотценплотца.
- Мы уже дважды держали его в руках, - сказал Касперль. - Так справимся ив третий раз тоже!
На следующее утро они ни свет ни заря незаметно улизнули из дома и пустились в дорогу: Касперль с полным песка мешком за спиной, Сеппель с бабушкиным бельевым шнуром под мышкой.
В предрассветных сумерках они торопливо двинулись через лес, пересекли Мшистый ручей и проскользнули мимо старого каменного креста. Неподалеку от разбойничьей пещеры они остановились. Здесь высились два могучих старых бука рядом с тропинкой, один слева, а другой справа от нее: это было место, наиболее подходящее для поимки разбойника.
- Приступим! - сказал Касперль.
С помощью Сеппеля он взобрался на левый бук и уселся верхом на ветке, нависающей над тропинкой. Он осторожно продвигался вдоль ветки до тех пор, пока пешеходная стежка не оказалась точно под ним. Теперь Сеппель должен был забросить ему один конец бабушкиной бельевой веревки.
- Ну, поймал?
- Спасибо. Порядок, - сказал Касперль. - Я снова спущу ее с другой стороны, чтобы ты крепко привязал к ней мешок с песком. Тебе ясно?
- Ясно как дважды два.
Касперль пополз назад и по буковому стволу соскользнул на землю.
- Готово?
- Минуточку, - сказал Сеппель. - Я для надежности сделаю добавочный узел… Пусть у меня борода вырастет, если он не выдержит.
Совместными усилиями они подтянули мешок вверх до самой ветки. Свободный конец бельевой веревки они обмотали вокруг букового ствола, стоявшего по правую сторону тропинки. Остаток Касперль натянул поперек дороги так, чтобы об него можно было споткнуться.
- И ты думаешь, все получится? - спросил Сеппель. - Откуда вообще известно, что Хотценплотц проследует именно здесь?
Касперль не сомневался.
- Другой дороги, которая вела бы к его пещере, просто не существует.
- А мешок с песком? Он действительно упадет?
- Это можно проверить.
- Хорошо бы, - сказал Сеппель. - Представим, что Хотценплотц проходит здесь и не заметет спотыкальной веревки. Он наталкивается на нее ногой: совсем несильно, как сейчас ее толкаю я, - и потом?
Опасения Сеппеля оказались совершенно безосновательными.
Едва лишь он коснулся спотыкальной веревки большим пальцем ноги - как мешок с песком рухнул вниз. Он так плюхнул его по шляпе, что Сеппель только ойкнул:
- Ой!
С этим восклицанием он осел и больше не проронил ни слова.
- Сеппель! - вскричал Касперль. - Что с тобой, ради всего святого? Вставай, Сеппель!
Сеппель лежал как громом пораженный и не издавал ни звука.
- Сеппель! - умолял его Касперль. - Поднимайся, Сеппель!
Он дергал его за волосы, теребил за уши, он щипал его за нос - все напрасно. Тут раздался хриплый мужской голос:
- Он, кажется, попался в собственную ловушку, ха-ха!
И когда пораженный Касперль поднял глаза - он посмотрел прямо в лицо разбойнику Хотценплотцу.
Фейерверк
От испуга Касперль не мог вымолвить ни звука. Что ж ему теперь - вот так просто бросить Сеппеля на произвол судьбы? Да никогда в жизни! Пусть разбойник делает с ним что угодно!
- Ну что, изобретатели?
Хотценплотц опустился на корточки рядом с Касперлем и пощупал у Сеппеля пульс.
- Давай-ка попробуем привести его в чувство. - Он извлек из кармана штанов табакерку. - Эта штука, следует тебе знать, творит иногда чудеса.
- Вы полагаете?
Хотценплотц набил Сеппелю нюхательным табаком полный нос.
- Смотри внимательно, как это помогает!
Не прошло и двух секунд, как Сеппель разразился ужасным чиханием. Он чихал и чихал, словно вознамерился исчихать себя изнутри по кусочку.
Касперль схватил его за плечи и стал трясти.
- Апчхи! - шумел Сеппель и судорожно хватал ртом воздух. - Я, должно быть, схватил ужасный насморк, Касперль, апчхи, ап-чхи-и!
Касперль протянул ему свой носовой платок. Сеппель высморкался и протер глаза. Лишь только теперь он заметил Хотценплотца.
- Это вы?
- Я, если ты ничего не имеешь против. А теперь скажите-ка мне откровенно, что здесь произошло?
- Ах, - нехотя промямлил Касперль, - мы, собственно говоря, и сами не знаем. Какая-то случайность, вы понимаете, ничего, кроме глупой случайности, господин Хотценплотц…
- А полный мешок песка? А спотыкальная веревка? - Разбойник отмахнулся от ответа Касперля, пренебрежительно хмыкнув. - Я, знаете ли, наблюдал за вами уже довольно давно - и нахожу, что вам лучше оставить эту затею.
- Какую? - спросил Касперль с таким невинным видом, на какой только был способен.
- Ставить мне западню! Во-первых, так недолго и в глаз схлопотать…
- В глаз - это ничего, - вставил Сеппель. - Тут я вот уже схлопотал по шляпе. А во-вторых?
- Во-вторых, укуси меня черт и его бабушка, сейчас я повторяю еще раз, что со вчерашнего дня я являюсь мирным гражданином! К чему тогда мешок с песком, которым вы собирались огреть меня по голове - по моей доброй, старой, бывшей разбойничьей голове?
Этого еще не хватало, чтобы Хотценплотц насмехался над ними!
- Не прикидывайтесь простачком, пожалуйста! - воскликнул Касперль. - Сеппель и я как свои пять пальцев знаем, что вы из себя представляете, господин Хотценплотц!
- И к счастью, - сказал Сеппель, - полиция тоже в курсе дела!
Хотценплотц сделал большие глаза, будто ни сном ни духом не ведал, о чем идет речь.
- Я воистину не понимаю, что вы имеете в виду.
- Тогда припомните-ка, пожалуйста, вчерашний вечер! - подсказал ему Касперль. - Я только скажу: муравейник!
Разбойник смерил его изумленным взглядом.
- Вы имеете в виду полдюжины пистолетов?
- Там было еще по меньшей мере семь ножей - и кроме того, два бочонка пороху. Вы, должно быть, позабыли об этом, господин Клотценмотц?
Хотценплотц шлепнул себя ладонью по бедру.
- Если это все, то вы можете быть спокойны, ха-ха-ха-ха-а-а!
- Послушайте! - вскипел Касперль. - Это, на наш взгляд, вовсе не так смешно!
Хотценплотц же хохотал так, что слезы покатились у него по щекам: настоящие, подлинные, крупные разбойничьи слезы.
- Да ведь я выкопал весь этот старый хлам потому, что хотел от него избавиться, проклятье!
- Избавиться? - спросил Сеппель.
- Потому что честному человеку нечего делать с пистолетами, с ножами да порохом - ясно?
Следовало ли приятелям верить словам разбойника?
- И что же вы сделали с этим добром? - поинтересовался Касперль.
- Пока ничего, - пояснил Хотценплотц. - Потому что вчера вечером было уже слишком темно.
- А сейчас? - спросил Касперль.
- Сейчас мы со всем этим покончим, - ответил ему разбойник. - Поднимайтесь - и ступайте со мной! - Он подтолкнул их в спину. - Вперед!
Далеко идти им не пришлось. Через несколько шагов они вышли на небольшую лесную поляну. Там в лощине лежали оба бочонка с порохом.
- Вот мы вроде бы и на месте, - проговорил Хотценплотц. - Все уже подготовлено - мы с этим покончим не откладывая!
Касперль и Сеппель понурили головы, они в этот момент хотели бы оказаться как можно дальше отсюда. Что же замыслил разбойник с ними сделать: это ничего хорошего не предвещало!
- Видите тут, на лесной почве, коричневую нитку?