I.
— … и, конечно, он был прав…
На этом отрывке наш разговор прекратился, так как в это время вошедший лакей объявил Шерлоку Холмсу, что какой-то господин непременно хочет видеть его.
— Кто такой? — полюбопытствовал Шерлок Холмс.
— Право, не могу знать. Господин, должно быть, служит на железной дороге, потому что форма похожая.
— Хорошо, проси! — сказал Холмс.
Через несколько минут в нашу комнату вошел невысокого роста господин, с жиденькой, белокурой бородкой и каким-то странным взором.
Судя по форме, он был железнодорожным служащим.
— Простите, что побеспокоил вас, — заговорил он просительным тоном. — Но обстоятельства так сложились для меня, что я готов беспокоить самого Бога, не только человека.
Это невольно вырвавшееся признание вызвало веселую улыбку на лице Холмса.
— Право же, проще побеспокоить меня, чем забираться так высоко! — ответить он.
— Очень, очень вам благодарен! — быстро проговорил пришедший. — Простите, я не назвал еще своей фамилии! Имею честь рекомендоваться: начальник станции Кураки-но, Московско-Курской железной дороги, Петр Иванович Дрягин.
— Очень приятно! — ответил Холмс. — Милости прошу, присаживайтесь и рассказывайте ваше дело. Только помните, что я не люблю лишних фраз…
— Какие уж тут фразы!
— Главное, рассказывайте сжато, не упуская нужных делу подробностей.
— Мое-то дело все в трех словах состоит! — воскликнул убитый горем начальник станции. — Попросту, меня ограбили!
— Кто и как?
— Экспроприатор или экспроприаторы! Ведь как чисто дело обделали! Ничего разыскать нельзя! А ведь если не отыщутся деньги, меня под суд, и службу поминай как звали! Я пятнадцать лет на этой самой дороге служу, у меня жена, дети…
В его голосе послышались рыдания.
— Я вас попрошу успокоиться! — посоветовал Холмс. — Нервничание не приведет ни к чему.
Начальник станции немного успокоился.
Он выкурил папиросу, выпил воды и, опустившись в кресло, стал рассказывать.