Выставка игрушек вызвала завистливое восхищение английских газет. Штерна и чудака осаждали журналисты. Было заманчиво описать, как старый грузовой пароход обогнул страшные скалы Рокк во время полного шторма, чтобы доставить во-время груз игрушек. Не хлеба и золота, не льна и нефти, а именно игрушек.

Отблеск героизма, в котором обвиняли Штерна, отражался и на чудаке, – он почувствовал в себе мужество.

Но ни Штерн, ни чудак не давали бесед журналистам. Штерн полагал, что это не нужно потому, что они попали в обыкновенный шторм и при умении каждый капитан может обогнуть скалы Рокк с запада. Чудак, же вообще боялся интервьюеров[3] с рысьими глазами, дежуривших около парохода. Но все же оба не избегли своей участи. Портреты их были напечатаны под крикливым заголовком:

Скалы Рокк при западном шторме могут обогнуть только большевики или сумасшедшие.

Этот заголовок развеселил Штерна.

«Борей» готовился в обратный путь, но в последние дни с запада пришел туман. Он был черного цвета с густым красным оттенком. Вода у набережных была только слышна. Визжали чайки, и порт гудел, как подземный улей. Чудовищные очертания пароходов наползали друг на друга. На высоких палубах тревожно тявкали колокола. Говорили, что туман лежит сплошь от Лондона до Нью-Фаундленда.

Туман вынуждал к безделью. Штерн занимался курением. Команда отсыпалась, а чудак читал Диккенса, прислушиваясь к внезапно возникшей суете, когда в гавань ощупью прокрадывался новый пароход.

Ждали неделю, пока в гуще неба не прорвалось голубоватое пятно. Белый от сырости солнечный свет все же был чудесен. Под ним пароходы отливали черным лаком, как спящие тюлени.

«Борей» взял четырех пассажиров-ирландцев и одного мальчика десяти лет Эри Мак-Кенни и отвалил в Одессу.

Ирландцы ехали в СССР, измученные постоянными преследованиями правительства. Среди них было трое бывших синфейнеров[4] и один коммунист. Все четверо заботились о мальчике, как о сыне.

По документам, хранившимся у Штерна, у всех пассажиров были разные фамилии, и Штерн терялся в догадках, чей это мальчик. Потом он бросил догадки и погрузился в чтение морских альманахов, купленных в Бельфасте. Альманахи были напечатаны на желтой меловой бумаге и пахли типографской краской.

Обратный рейс прошел спокойно. Над Европой стояла теплая осень. Ни разу не качало. Берега Франции были затянуты холстиной дождя, и только в Средиземном море вернулось солнце.

Мальчик бродил по палубе, застенчиво улыбался в ответ на вопросы и был похож на испуганного звереныша. Он часто морщил лоб и вопросительно смотрел на своих спутников. Однажды Штерн услышал, как ирландец, по фамилии Эссент, говорил мальчику:

– Эри, там будет очень хорошо. Там наша новая родина.

Штерн спросил Эссента, чей это мальчик. Эссент сделал вид, что не расслышал вопроса, а вечером пришел в каюту к Штерну, сел, закурил и сказал, не глядя Штерну в глаза:

– Его отец повешен. Штерн сидел неподвижно.

– Его отец повешен во время германской войны, – промолвил Эссент и выждал. Штерн молчал. Это понравилось Эссенту, и он рассказал капитану историю мальчика. Штерн слушал спокойно, но когда встал, то задохнулся и провел рукой по сухим волосам. Он смял в пепельнице папиросу и вышел на палубу.

На следующий день Штерн услышал, как радист сказал боцману:

– Его отец повешен.

Очевидно разговор был подслушан. Глухая новость быстро обошла команду. При встрече с мальчиком матросы уступали ему дорогу и долго смотрели вслед, чудак играл ему на виолончели, а Чох брал в машину и показывал все судовые механизмы. Как будто круговая порука связывала команду. Все старались развлечь мальчика, и тень улыбки на его лице вызывала у Штерна вздох облегчения. Ширяев вырезывал для мальчика модель фрегата с полной оснасткой.

Около берегов Греции произошло неслыханное событие: Штерн без уважительной причины переменил курс. Мальчик заметил на горизонте в бинокль странный парусный корабль и засмеялся. Он показал на него Эссенту. Штерн стоял на мостике. Он повернулся к Ширяеву и приказал держать курс к кораблю. Ширяев вздрогнул и завертел штурвальное колесо. Матросы высыпали на палубу, помощники тревожно шептались и пожимали плечами. Один чудак сразу же понял, что Штерн хочет показать мальчику странный корабль, вблизи. Это был древний турецкий барк, выкрашенный в синие и желтые полосы. Он вез в Александрию апельсины. В открытом море застопорили машину, спустили шлюпку, и Штерн вместе с Эри поехал на барк. Оттуда они привезли ящик апельсинов и ангорского розового котенка. Эри смеялся, Штерн был суров, а Чох объяснял все случившееся легким помешательством капитана.

В этот же вечер Штерн приказал команде собраться в кают-компании. Необычайный приказ вызвал смятение. Некоторые подумали про себя, боясь высказать вслух свою мысль, что Штерн «тронулся».

В назначенный час команда собралась. Штерн, спокойный, как всегда, вошел, оглядел всех и сказал:

– Среди вас ходят слухи, что отец нашего пассажира, мальчика Эри Мак-Кенни, Грахам Мак-Кении повешен. Эти слухи верны. Историю этого повешения я знаю. Я созвал команду, чтобы рассказать об этом.

Штерн передохнул и закурил.

– Так вот… – сказал он и задумался. – Так вот… Многим известно, что ирландцы уже давно а упорно борются с Англией за независимость своего острова Во время германской войны Грахаи Мак-Кеани решил поднять восстание против английского правительства. В борьбе с Англией хороши все средства, – это знал не один Мак-Кенни, это знают многие.

Мак-Кенни пробрался в Берлин и добился помощи восстанию.

Был снаряжен океанский пароход с грузом оружии и патронов. Пароход должен был под норвежским нейтральным флагом прорваться сквозь тройное кольцо сторожевых крейсеров, охранявших берега Англии, и выгрузить оружие и патроны в глухой бухте Трели, на западном берегу Ирландии. Путем хитрости, редкой отваги и находчивости капитану этого парохода удалось дойти до бухты Трели незамеченным английскими военными судами.

Во время этого небывалого рейса пароход с оружием обогнул при полном шторме скалы Рокк с запада, как обогнули их и мы. Англичане написали чепуху, что мы первые обогнули Рокк во время урагана Они прекрасно знают, кто сделал это первый, но вспоминать об этом им мешает хорошо известная «британская гордость».

Мак-Кенни был доставлен в бухту Трели на подводной лодке в день, назначенный для прибытия парохода с оружием. Пароход не опоздал. Но ночью произошла дурацкая ошибка.

Подводная лодка поднялась на поверхность. Ее капитан принял силуэт парохода с оружием, ожидавшего Мак-Кенни, за силуэт английского крейсера, и лодка ушла под воду. Три ночи под ряд она поднималась, и три ночи под ряд происходила та же роковая ошибка. Мак-Кенни решил, что пароход погиб. Он отчаялся и просил высадить его на берег. На четвертую ночь он был высажен, а к рассвету задержан английским патрулем и повешен. Восстание началось, но, обезглавленное, лишенное вождя Мак-Кенни и оружия, оно было быстро подавлено.

Пароход с оружием был захвачен английской эскадрой и отведен в порт Кингстон. При входе в порт капитан-немец взорвал его и закупорил в Кингстоне целую эскадру английских крейсеров. Так кончилась эта исключительная по смелости и неудаче история.

Штерн помолчал.

– Эри Мак-Кенни – сын Грахама, – добавил он – Вот и все.

– Теперь понятно, почему вы ради мальчика переменили курс, – пробормотал Чох.

Штерн первый раз на памяти команды болезненно покраснел.

– Вот и все, – повторил он и вышел.

Вечером Штерн встретил на палубе чудака, взял его под руку и сказал улыбаясь:

– Везет вам на ценный груз. И в Англию и из Англии идем с ценным грузом.

Чудак не понял.

– Какой же груз из Англии?

– Сын Мак-Кенни, – ответил Штерн. – Завтра утром мы будем в Константинополе. А теперь – идите спать.

Чудак покорно повиновался.