ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР

Москва 1948 Ленинград

Под общей редакцией

КАПИТАНА 1-го РАНГА Н. А. ПИТЕРСКОГО

Консультанты

КАПИТАН 1-го РАНГА И. В. НОВИКОВ

КАПИТАН 1-го РАНГА Г. А. ВЕРБОВИК

Обложка, титульный лист, шмуцтитулы

В. ЩЕГЛОВА и В. ДОБРОКЛОНСКОГО

Форзац, заставки и концовки

В. ЩЕГЛОВА

От автора

Наша страна – великая морская держава. Воды двух океанов и тринадцати морей омывают ее берега. Длина морских границ ССОР – больше 46 тысяч километров. Лентой такой длины можно опоясать по экватору земной шар, и еще останется «отрезок» в в тысяч километров – длина радиуса Земли. Но не только берега океанов и морей образуют водную границу нашей Родины. По берегам больших и малых рек еще на многие тысячи километров тянутся рубежи СССР.

Для охраны этой великой границы, для ее защиты от нападения с моря или из-за речных рубежей нашей Родине нужен сильный Военно- морской флот.

Еще до начала Великой Отечественной войны советское правительство приняло решение о строительстве могучего Военно-морского флота СССР, такого флота, который мог бы наиболее достойно и надежно защищать государственные интересы страны на морях и в океанах.

В 1939 году было установлено, что ежегодно в июле празднуется День Военно-морского флота Союза ССР – день всенародного смотра наших военно-морских сил и мобилизации широких масс трудящихся вокруг вопросов строительства советского Военно-морского флота. Это означает, что строительство флота стало всенародным делом. Оно не прекращалось во время Великой Отечественной войны, оно не прекращается и в послевоенное время.

Молодежь нашей страны отдает свои лучшие кадры па эту стройку: в цехи судостроительных заводов, на корабли флота, в школы и училища, готовящие будущих моряков.

Пионеры и старшие школьники – юные патриоты Родины еще в школах готовят себя к почетной роли ее защитников; среди них много будущих военных моряков и кораблестроителей. Когда придет время, они будут настойчиво, вдумчиво изучать полное захватывающего интереса военно-морское дело. Но еще в школьные годы они готовят себя к этой учебе: овладевают парусно-гребным спортом, знакомятся с историей и вековыми традициями родного флота, с историей боевых кораблей, получают первые сведения об их устройстве и оружии – об артиллерии, торпедах, минах.

Подробно рассказать обо всем этом читателям – задача многих книг. В книге «Боевые корабли» даны только первые, общие сведения о кораблях Военно-морского флота: как они развивались, как устроены и вооружены, как они ведут бой. Автор ставил перед собой задачу – дать своему читателю первую книгу о боевых кораблях, вызвать у него интерес к дальнейшему, более углубленному изучению военно-морского дела, материальной части флота и его оружия.

Из истории боевых кораблей

Глава I. Весла и метательные машины

Саламинская битва

Это было за двадцать четыре века до наших дней. Армия персидского царя Ксеркса пришла к берегам Геллеспонта. Так назывался в те времена узкий пролив, ведущий из Мраморного в Эгейское море. В наши дни этот узкий пролив называется Дарданеллы.

Удары бесчисленных молотков, топоров наполнили воздух звуками спешной стройки. Множество персидских боевых кораблей стало у входа в Геллеспонт. Под их охраной один за другим поперек пролива, в самой узкой его части, выстраивались в тесный ряд большие грузовые суда. Плотники сколачивали длинный широкий помост и настилали его через палубы этих кораблей.

Триеры. В носовой части едва выдается над водой крепкий и острый бивень – «таран». Выставленными по бортам щитами воины защищали себя от стрел противника.

Так строился гигантский понтонный мост , через пролив. По этому мосту полчища персидского царя Ксеркса перешли из Азии в Европу и начали поход против греков.

Когда последние отряды вступили на европейский берег Эгейского моря, огромный боевой флот и транспортные корабли персов двинулись вслед за ними.

Флот держался у берегов и следовал за армией. На транспортных кораблях везли запасы продовольствия. Сотни боевых кораблей теснили перед собой флот греков. Когда на суше войска греков оказывали особенно ожесточенное сопротивление, персы перебрасывали свои части по морю в обход и заставляли греков отступать. Так еще в те отдаленные времена флот оказывал огромную помощь сухопутной армии и обеспечивал успех наступления.

По дорогам и тропам, через горные перевалы и ущелья двигалось войско Ксеркса в глубь Греции. Область за областью, город за городом подчинялись ему.

Греческие полководцы прекрасно понимали, что надо лишить Ксеркса помощи с моря, а для этого нужно было разгромить персидский флот. Задача эта была очень трудной. Флот Ксеркса почти втрое превосходил численностью греческий флот. Кораблями персов управляли опытные моряки. Казалось, что такую силу одолеть невозможно.

И все же вождь греков Фемистокл придумал такой план сражения, который обещал победу. Он сосредоточил весь греческий флот у острова Саламин, у выхода из узкого пролива между островом и материком. Легенды о Саламинском бое повествуют о том, что Фемистокл притворился изменником и написал Ксерксу: «Царь! На помощь грекам спешат шестьдесят боевых кораблей. Между греческими вождями начались раздоры. Лучше всего немедленно напасть на греческий флот у Саламина и дать решительное сражение». Персы так и сделали.

Они были уверены в победе. Царь Ксеркс велел поставить свой трон на высоком холме у Мегары, откуда можно было наблюдать сражение.

Еще ночью корабли персов тремя длинными колоннами втянулись в пролив. Весла обмотали, чтоб заглушить шум гребли. Всю ночь двигались персы. К рассвету еще не вышли из пролива, а гребцы уже изнемогли. У них уже не осталось сил, чтобы с необходимой скоростью выйти из пролива и на просторе быстро развернуться в боевой порядок. А тут, у выхода из пролива, притаился греческий флот. Военное искусство Фемистокла в том и сказалось, что он выбрал для своего флота выгодную позицию: в узком проливе многочисленные корабли персов не могли развернуться, использовать свое превосходство в количестве. И не успели первые корабли персидских колонн выйти из пролива, как на них всей своей силой обрушились греки и заставили отступить. Но там, сзади, продолжали наступать свои же, персидские корабли. Маневрировать на малом пространстве было очень трудно. В узком проливе отступающие и наступающие корабли персов в беспорядке перемешались между собой. Экипажи охватила паника. Этим и воспользовались греки. Их корабли преследовали персов, атаковали и топили разрозненные суда противника. Так удалось Фемистоклу с меньшими силами нанести персам полное поражение.

Сражение при Саламине – первый большой морской бой, о котором знает военная история. В этом бою с обеих сторон участвовало больше тысячи боевых кораблей. Сто тысяч моряков и бойцов было на этих кораблях.

Как же были устроены эти корабли, как пели они бой?

Морское сражение между персами и греками в 480 году до нашей эры – Саламинский бой.

Схема расположения гребцов на триере (иди триреме).

Надсмотрщики – «гортаторы» – понукали гребцов голосом в бичом.

Первые «Плавающие крепости»

Это были узкие и длинные корабли с низкими бортами, длиной в 30-40 метров, и шириной всего в 4-6 метров. Водоизмещение 1* триер было всего 80-100 тонн.

Нос боевого корабля удлинялся, и па уровне воды или под водой выступал вперед тяжелый, железный или медный, а иногда и деревянный, окованный железом, прямой или загнутый кверху острый брус. Часто оконечности бруса придавалась форма головы какого-нибудь устрашающего зверя или клюва хищной птицы. Этот брус-таран служил древним боевым кораблям главным наступательным оружием.

Немного выше уровня воды в бортах устраивались отверстия для нижнего ряда весел; повыше, почти у верхнего края борта, отверстия с уключинами для второго ряда весел. От верхней кромки борта в море выступала узкая платформа; на ее краю – уключины для третьего, верхнего ряда весел. Три яруса весел – поэтому и назывались корабли эти триерами – от греческого слова «триерес»; по-русски оно означает «трехладный» или «трехгребный». Весел было очень много – до 180. При каждом взмахе веслами казалось, что в воздухе с обеих сторон корабля взлетают зубья гигантского гребня. Весла заменяли древним кораблям современный винт, а мотором, двигателем служили люди – мускульная сила гребцов. Были на этих кораблях и мачты, но парусов было немного: в древнейшее время – один, на мачте, позднее – два паруса; четырехугольные – у греков, треугольные – у римлян. Для управления парусами на кораблях были еще и матросы (кроме гребцов). Парусами пользовались только на переходах, при попутном ветре. В бой всегда шли на веслах и при этом развивали очень большую по тем временам скорость – около 5 узлов. На переходах пользовались только частью весел и шли со скоростью 2,5-3 узла. Над линией гребцов, па корме и на носу, на специальных площадках устраивались позиции для воинов. О высоты этих позиций стрелки стреляли из луков и пращей, бросали дротики или копья.

Гребцы, матросы и воины составляли экипаж корабля. Ими командовал «капитан», ему помогали «кормчий» и помощник кормчего – они выполняли штурманские обязанности, были водителями корабля. А за гребцами наблюдали еще особые надсмотрщики- «гортаторы». Непрестанно ходили гортаторы по длинному помосту вдоль линии гребцов и всячески понукали их, нередко ударами палки или бича.

Вот триера ворвалась в строй противника и сделала свое первое дело – проскользнула вдоль борта неприятельского корабля и изломала его весла. Затем триера проходит за корму потерявшего подвижность корабля противника, поворачивает и наносит удар тараном в кормовую часть его корпуса. Если таранный удар не удавался, нападающий корабль стремился «свалиться» борт о борт с противником, и воины бросались в атаку «на абордаж», в рукопашную схватку.

Греческие триеры и римские триремы (от латинского слова «триремис»; по-русски- трехвесельный) были основой морской мощи древних флотов.

В битве при Саламине триеры были главной силой обеих сторон. Их предшественниками, а позднее и кораблями для связи и разведки были меньшие военные суда, с одним или двумя рядами весел: «униеры» и «биеры».

В древние века, за сотни лет до нашей -эры, на острове Сицилия, в центре Средиземного моря, существовало независимое государство Сиракузы, основанное выходцами из Греции. Столица этого государства – большой портовый город на .восточном побережье острова – тоже называлась Сиракузы. Государство было небольшое, но очень богатое. Оно раскинулось на главных путях между восточными и западными, северными и южными берегами огромного моря. Заходили в Сиракузы торговые корабли Египта, Афин. Спарты. Финикии, Персии, Рима, Карфагена. Со всеми этими странами вели Сиракузы большую морскую торговлю и очень на этом богатели Все больше торговых судов нужно было Сиракузам, все больше они их строили и посылали за товарами в заморские страны.

1* Объяснения морских терминов даны в приложении в конце книги.

Нападающий корабль стремился «свалиться» бор; о борт с противником, я воины бросались в атаку.

Для охраны своих торговых кораблей от многочисленных в тс времена пиратов (морских разбойников) и для защиты своих богатств и независимости о г могущественных соседей (Карфагена. Рима, Афин) Сиракузам нуж е н был большой и сильный военный флот.

И через 100 лет после Саламинской битвы те же триеры и триремы были самыми сильными и крупными боевыми кораблями и царили на Средиземном море. Не только морские государства, но даже морские разбойники владели такими кораблями. И тогда правитель Сиракуз Дионисий решил усилить свой военный флот, сделать его настолько могущественным, чтобы ему не были страшны корабли пиратов и даже сильных соседей, чтобы у него не было соперников на Средиземном море.

Римская трирема.

В Сиракузах процветала не только торговля, но и наука и искусство. По заданию Дионисия ученые и кораблестроители нашли новое оружие для кораблей. Это были заимствованные с Востока метательные машины – «катапульты» и «баллисты», выбрасывавшие в противника тяжелые камни, гигантские стрелы-бревна и горшки с горючими материалами. Эти машины уже применялись в сражениях на суше. Но не так просто было установить их на кораблях. Прежде всего катапульты и баллисты и их снаряды занимали много места и были очень тяжелыми. Триеры не были рассчитаны на такой груз, на них не было и места для размещения нового оружия. Надо было строить новые, большие и очень прочные корабли и приспособить их к вооружению метательными машинами. Так во флоте Сиракуз во времена Дионисия появились новые, могучие боевые корабли – «плавающие крепости» древнего гребного флота.

Новые корабли получили название «пентеры», которое происходит, так же как и триера, от греческого слова «пентерес» – по-русски оно означает «пятигребный». Поэтому можно было бы предположить, что на пентерах было пять рядов весел. В древних описаниях упоминаются боевые корабли с числом рядов весел до десяти. Были даже, по преданиям, построены корабли с 16, 20 и даже с 40 рядами весел. Но еще никому не удалось найти изображение древнего корабля с числом рядов весел больше трех. Да и вряд ли могли существовать такие суда. Длина весел верхнего ряда триеры доходила до 9 метров. Если бы существовало судно с десятью рядами весел, то весло верхнего ряда нужно было бы делать длиною примерно в 30 метров. А это едва ли было возможно. Корабль стал бы очень громоздким, и было бы очень трудно наладить одновременную греблю всеми веслами, управлять ею. И, наконец, не удалось бы и разместить столько рядов весел при нормальной высоте борта, или его пришлось бы сделать настолько высоким, что-корабль опрокинулся бы. Все это заставляет исследователей-историков предполагать, что в описаниях древних авторов речь идет не о большем количестве рядов весел, а об очень больших кораблях. По всей вероятности, эти корабли тоже передвигались одним, двумя или тремя рядами весел, но очень тяжелых. Каждое из весел приводилось в движение не одним, а несколькими гребцами. Водоизмещение пентеры доходило уже до 300 тонн.

Во время боя пентеры как самые мощные корабли помещались в центре строя, а триеры – на флангах. Так еще в древние времена появились первые «плавающие крепости» военно-морского флота – особо большие и тяжело вооруженные корабли, основа морской мощи страны. Как велико было в то время стремление усиливать флот сверхмощными кораблями, видно из следующего интересного факта. Через 100 лет после появления пентер один из преемников Дионисия, Гиерон, приказал построить корабль, во много раз больший, чем пентера. Такой гигант был выстроен; водоизмещение корабля равнялось 4 тысячам тонн. Строителем его был живший и работавший в Сиракузах величайший "математик и механик древности Архимед. Он вооружил «Сиракузию»-так назвали корабль – восемью боевыми башнями с установленными на них тяжелыми камнеметными машинами. Но когда корабль был построен и вооружен, выяснилось, что его боевые качества недостаточно высоки. Поэтому пришлось Гиерону подарить «Сиракузию» в качестве дружеского дара своему союзнику, египетскому фараону Птоломею, для праздничных, торжественных выездов.

Морское сражение между римлянами и карфагенянами при Экноме (270 год до н. ».). в котором уже участвовали тяжелые корабли – пентеры, вооруженные таранами, метательными машинами, боевыми башнями. На переднем плане (слева) идет ко дну корабль, пораженный ударом тарана противника (справа).

Через две тысячи лет

Проходило много столетий, а боевые корабли мало изменялись по своему устройству и внешнему виду.

Еще не были открыты Америка и морские пути в Индию и Китай, и не было нужды пересекать океаны, совершать дальние плавания вдали от знакомых берегов, огибать малоизвестные или вновь открытые материки. Поэтому по-прежнему главным двигателем, особенно в бою, оставалась сила человеческих мышц, по-прежнему гребцы надрывали свои силы непосильным трудом. В средние века чаще строили корабли с одним ярусом тяжелых весел и называли их галерами. Это название для гребных боевых кораблей появилось в VII веке и просуществовало еще одиннадцать столетий.

На больших галерах каждое весло приводилось в движение усилиями 5-6 человек. Это были пленные и покупные. рабы или осужденные преступники; их приковывали цепями к месту у весла. Турки называли такие корабли «кадрига», а греки и балканские славяне, жившие по берегам Адриатического моря, – «каторга». На турецких кадригах-каторгах было немало русских гребцов, уведенных татарами и турками из украинских степей. Некоторым из них удавалось вернуться из плена домой. Оловом «каторга» они стали называть не только изнурительную работу на галерах, но и всякий принудительный, непосильный, тяжкий труд.

Оружие морского боя тоже почти не менялось. Правда, корабли уже не вооружались таранами – это оружие увеличивало сопротивление воды движению корабля, замедляло его ход. На палубах устанавливали метательные машины. Те же пращи, луки, самострелы, метательные дротики начинали бой, а абордажная схватка завершала поединок двух кораблей.

Почему же за столько веков мало изменилось устройство кораблей?

Главная причина заключалась в том, что очень мало продвинулась вперед техника во всех областях производства, в том числе и в кораблестроении. Еще не было фабрик и заводов. Кораблестроением занимались отдельные мастера, которые передавали секреты своего искусства от отца к сыну без сколько-нибудь больших изменений. Техника кораблевождения тоже не развивалась. Моряки еще не овладели искусством заставлять ветер двигать корабли в любом направлении. Еще не было у них ни компаса, ни других мореходных инструментов и приборов. Вдали от берегов моряки не могли находить верные пути – определять местоположение корабля и правильный курс на океанских просторах, в открытом море. Торговые и военные морские пути проходили в те времена главным образом вдоль берегов Средиземного моря и восточного побережья Атлантического океана. Корабли часто и подолгу укрывались в стоянках от сколько нибудь неспокойного моря. Плавание от берегов Адриатического моря до Британских островов длилось от 8 месяцев до 2 лет – это зависело от условий погоды.

Глава II. Паруса и Пушки

Первые русские корабли

Город Стамбул, расположенный на берегах пролива Босфор, у выхода его в Мраморное море, в средние века назывался Константинополем и был столицей очень сильного и богатого государства – Византийской империи.

Черное море еще носило тогда свое древнегреческое название – «Понт Эвксинсккий». По-гречески эти слова означают «гостеприимное море». Такое название дали этому морю вовсе не потому, что оно было спокойным, обещало безопасное плавание. Наоборот, оно было бурным, опасным, грозным в непогоду. Но на берегах его, южных, восточных и северных, сначала древние греки, затем римляне и византийцы облюбовали много удобных территорий и основали на них свои колонии. Вот почему назвали они бурное море гостеприимным. Византийцы хорошо знали это море, они были знакомы и с полудикими кочевыми народами, бродившими по его побережью. Но эти степняки- кочевники не знали мореходства, не выходили в море.

Наступил все же день, когда неожиданно с севера пришли корабли, много парусно-гребных кораблей еще не известного византийцам народа. Мореходы эти были торговые люди. На неказистых, но крепко построенных судах, хорошо выдерживавших непогоду, привезли они товары для торговли с византийцами. И тогда в Константинополе узнали, что на север от Понта Эвксинского, за прибрежными степными просторами, лежит богатая страна – Русь, что люди этой страны – трудолюбивые земледельцы, смелые воины, отважные и искусные мореходы.

По широкой, полноводной реке, сквозь стремнины ее порогов спускались они к Понту Эвксинскому, который считали и называли своим, Русским морем. Там, у устья Борисфена, как называли византийцы Днепр, снаряжали они для морского плавания прочные свои корабли – «ладьи», которые вмещали десятки воинов, запасы пищи, воды и товары.

На этих судах пересекали русские свое море.

По солнцу и звездам вели они корабли. И так прочны были их ладьи и так искусно вели их русские мореходы, что быстро и без потерь прибыли они на этот раз в незнакомую для них страну, в богатую Византию, для мирной торговли.

Но не пожелали византийцы вести с русскими равный торг, много обид нанесли они русским гостям. Все это случилось еще в незапамятные времена, задолго до того времени, с которого начинается русская летопись. Но в 860 году 200 боевых ладей пересекли Черное море, чтобы отомстить византийцам за обиды. Могущественная Византия не приняла боя с русским флотом, откупилась большой данью. Об этом, уже рассказывается в летописи.

Прошло еще сорок семь лет. В княжение Олега, в 907 году, уже 2 тысячи боевых ладей с 80 тысячами воинов еще раз пересекли Черное море. Но не забыли еще византийцы первого русского похода и загородили вход в Босфор металлической цепью. Тогда русские мореходы и воины высадились на берегу моря севернее Босфора. Они вытащили свои корабли на берег, поставили их на катки и подняли паруса. Попутный ветер подгонял корабли, помогал передвигать их к стенам Константинополя. Так смелость, решительность и военная хитрость обеспечили Олегу победу.

Византийцы даже не осмелились выступить против его войска и согласились уплатить большую дань. В знак победы и примирения – по обычаю тех времен – Олег прибил свой щит на воротах Константинополя (русские называли этот город Царьградом).

Эта победа воспета Пушкиным в стихотворений «Олегов щит»:

Тогда во славу Руси ратной,

Строптиву греку в стыд и страх,

Ты пригвоздил свой щит булатный

На Цареградских воротах.

Еще много раз совершали русские воины и моряки свои победоносные походы на Царьград. Русские корабли ходили и в Средиземное море.

Парусно-гребной корабль – галеас.

Абордажная схватки во времена раннего Средневековья.

* * *

Северные границы Русского государства еще в самом начале его истории проходили по берегам Балтийского и Белого морей. Устье Невы на северо-западе служило морскими воротами в нашу страну. Два великих водных пути – от Балтийского в Черное море и от Балтийского в Каспийское море – цепью рек и озер пересекали необъятную Русь. Еще в те времена эти водные цепи служили важнейшими путями в торговле между Западом и Востоком, Севером и Югом. Русские корабли уже в незапамятные времена бороздили воды Бантики и Белого моря. Новгородские купцы ходили на своих кораблях далеко на запад, основывали свои торговые базы в далеких заморских странах. А новгородские промышленники в поисках новых мест для охоты дошли до берегов Белого моря, промышляли там морского зверя, вывозили пушнину. Для морской торговли и промысла нужны были устойчивые на волне, крепкие и достаточно большие корабли, нужны были умелые мореходы, владеющие искусством управления парусами и вождения судов вдали от берегов.

На русские торговые корабли часто нападали морские разбойники и военные суда соседней Швеции. Поэтому новгородцы хорошо вооружали свои корабли и моряков. Много раз выходили они победителями в морских боях со шведами. Так, в 1142 году три новгородских купца во главе своих флотилий вооруженных судов наголову разбили пиратский флот шведов из 60 боевых кораблей. Спустя сорок пять лет боевые корабли новгородцев пересекли море, чтобы отомстить шведам за новые предательские нападения. Новгородцами была разгромлена Сигтуна – большой по тем временам торговый город, который был расположен недалеко от нынешней столицы Швеции – Стокгольма.

Первые русские ладьи на Балтийском норе.

Корабли поморов.

* * *

Какими же качествами отличались русские корабли, русские мореходы?

Мы уже знаем, что корабли, пересекавшие Черное море, были неказисты на вид и грубо построены.

До XII столетия на них даже не было палуб. Но эти корабли оказывались хорошо приспособленными для дальних плаваний в тяжелых условиях, они отличались хорошими мореходными качествами и вмещали, кроме моряков и воинов, достаточно пищи и пресной воды.

Новгородцы строили свои суда с палубами и помещениями для команды, воинов и грузов. Русским мореходам того времени уже были известны приемы управления парусами при противном ветре.

Так случилось, что хотя кораблестроение и мореходство зародились еще в древности на юге, у народов, обитавших по берегам Средиземного моря, искусство дальнего мореходства и строительства приспособленных для этого кораблей пришло с севера, от народов, живших в средние века по берегам Черного, Балтийского, Северного морей, в том числе – от Руси. Мореходы этих народов, проникая на своих кораблях на далекий юг, заходили и в Средиземное море. Так их опыт стал известен и южным морякам и кораблестроителям.

Татарское нашествие отодвинуло русский народ от берегов Каспия и Черного моря. Оно же ослабило тыл Великого Новгорода и вынудило его постепенно отступать от берегов Балтийского моря под натиском шведов и немецких псов-рыцарей. На несколько столетий наш народ-мореход был оторван от своих древних морских границ.

В течение этих столетий кораблестроение и мореходство продолжали развиваться на юге и западе Европы.

Боевой корабль новгородцев.

Пушки разного калибра располагались в кормовых и носовых надстройках на верхней палубе.

Пушка на корабле

Появившиеся в Европе в XIV веке пушки почти два сто летая очень медленно улучшались. На то, чтобы зарядить их, уходило много времени. Снаряды редко попадали в цель.

Пользы от пушек было мало. Но шум, огонь и дым от выстрела наводили панику на противника, устрашали его. Огнестрельное оружие хоть и медленно, но неуклонно все больше проникало на боевые корабли и даже на торговые – для защиты от пиратов.

В 1571 году у г. Лепанто (в Греции) встретились в бою 550 кораблей двух флотов: 250 кораблей испано-венецианского и 300 кораблей турецкого. По-прежнему корабли шли в бой на веслах; по-прежнему корабли «сваливались» на абордаж и решали бой рукопашной схваткой. Но, кроме метательных машин, на кораблях уже были и пушки. На кораблях испано-венецианского флота количество пушек было в несколько раз больше, чем у турок. Вместо луков и самострелов у большинства испанцев и венецианцев были первые огнестрельные ружья, новинка того времени – «аркебузы». Турки же больше надеялись на луки и самострелы.

Битва при Лепанто окончилась победой испано-венецианского флота над турками и показала, что пушки могут оказаться решающим оружием в бою. Надо было приспособить боевые корабли для нового оружия.

На обыкновенных галерах было мало места для пушек. Их можно было устанавливать только на корме и на носу в небольшом количестве. Кроме того, обыкновенные галеры были недостаточно прочны, чтобы выдержать тяжесть большого количества пушек. Пришлось изменить устройство боевых кораблей.

Тогда начали строить галеры больших размеров, с более высокими бортами и более прочной конструкции. Эти корабли назвали «галеасами» (от того же корня, что и галера). Длина их доходила до 80 метров. На носу, корме и по бортам такого судна размещали до 70 небольших пушек. Такие корабли уже участвовали в бою при Лепанто.

Носовая часть этих кораблей па уровне палубы удлинялась так, что являлась каким-то подобием тарана. Служила же она больше для растягивания переднего паруса, а при абордаже – для перехода на корабль противника.

Галеасы были тяжелыми судами. Приходилось ставить по восемь-девять гребцов на одно весло. Корабль оставался неповоротливым, тихоходным, плохо выдерживал непогоду в открытом море.

Узкие и длинные галеры едва вмещали своих гребцов, команду и небольшое число воинов. Эти корабли не годились для перевозки товаров, боевого снаряжения или большого числа людей. Для таких перевозок еще римляне строили короткие и широкие, но высокобортные корабли для плавания под парусами.

В средние века продолжали строить такие корабли – их называли «нефы». Эти суда были лакомой добычей для морских пиратов. Поэтому приходилось приспосабливать нефы для боя и вооружать команду. В те времена кораблестроители и военные моряки считали, что возвышения на корабле обеспечивают выгодную позицию в бою. На верхушке мачты устраивалось «гнездо» для дозорного – наблюдательный «марс», а на корме и на носу – возвышения для стрелков.

Постепенно вооруженные нефы превратились в большие боевые корабли с неуклюжими – в несколько этажей – надстройками на носу и корме.

Чтобы сделать нефы быстроходными, кораблестроители начали строить их более узкими и длинными, но высокие носовые и кормовые надстройки сохранились. Такие корабли получили название «галионов». Они появились в XIV-XV веках в испанском и португальском флотах. Их тоже вооружили пушками. Галион, вооруженный пушками, стал родоначальником большого парусного боевого корабля. Но этот корабль был еще недостаточно приспособлен к плаванию в открытом море, в океане в непогоду, при сильном ветре и волнении; он был громоздок и неустойчив.

Русские корабли на сибирских реках.

После открытия Америки и морского пути в Индию на просторы трех океанов – Атлантического, Индийского и Тихого – вышли многочисленные торговые корабли. С грузом шли они из Европы в Индию и Америку и привозили оттуда ценные колониальные товары.

Все оживленнее становились морские и океанские пути.

В мирное время нужно было охранять их от пиратов, во время войны – от неприятельских кораблей.

Чтобы нарушить морскую торговлю неприятеля, нужно было послать побольше быстроходных кораблей на океанские и морские пути, захватить и уничтожить суда противника. Этим расстраивался или вовсе прекращался подвоз с моря продуктов питания, сырья для изготовления необходимых предметов и оружия и ослаблялась экономика неприятельской страны.

Победившая на море сторона под охраной своего флота перебрасывала на транспортных судах свои войска в помощь гласным сухопутным силам.

От случайных отдельных набегов и военно-морских экспедиций перешли к широким, заблаговременно разработанным действиям на море, протекавшим но определенному плану.

Для борьбы на бурных просторах морей и океанов были непригодны громоздкие, неустойчивые парусные корабли, не годились и гребные суда.

Нужны были более подвижные и крепкие корабли, хорошо выдерживающие шторм и непогоду.

Постепенно уменьшались и вовсе исчезали высокие и тяжелые надстройки на корме и на носу; военный корабль удлинялся, принимал более стройные очертания, становился устойчивее, количество парусов на нем все увеличивалось, и управление ими строилось с таким расчетом, чтобы во всех случаях можно было наилучшим образом воспользоваться даже малейшим ветерком.

Абордаж по-прежнему оставался лучшим способом решить исход поединка двух кораблей. Но сблизиться для абордажного боя не всегда удавалось. Поэтому особенно необходимо было оружие для нанесения ударов на расстоянии. Таким оружием могли явиться только пушки. Еще но было специальных морских орудий. Те же пушки, которые применялись на суше, приспосабливали к установке на кораблях. Крупные пушки укладывались в особые колоды-ящики на низких колесах спереди и сзади. Малые пушки укреплялись на особых подставках в виде огромной двузубой вилки. Подставка устанавливалась в специальное отверстие в борту корабля или в деревянной тумбе, прикрепленной к палубе.

Неуклюжие, в несколько этажей, надстройка па носу, п корме корабля.

Корабельные артиллеристы всячески совершенствовали пушки, чтобы лучше использовать их для боев на море. А корабли старались строить так, чтобы побольше пушек можно было разместить наилучшим образом, чтобы их залпы наносили противнику наибольший ущерб.

В самом начале XVI столетия кораблестроители начали прорезать в бортах кораблей отверстия – «порты» – для пушечных стволов, а за ними внутри кораблей настилать сплошную ровную палубу для пушек.

Можно было построить большой корабль с двумя-тремя линиями портов; с двумя или тремя пушечными палубами.

Это очень простое изобретение имело большое значение для развития строительства больших, сильно вооруженных парусных кораблей.

Раньше пушки разного калибра располагались в кормовых и носовых надстройках и на верхней палубе без всякой системы. Теперь же пушки выстроились стройными линиями по бортам корабля в два и три этажа. Число их резко увеличилось.

Уже в начале XVI столетия появились крупные боевые корабли с двумя линиями портов для пушек. Для стрелков были оставлены высокие надстройки и башенки на корме и на носу.

Артиллерия этих кораблей начинает играть большую роль в морских боях. Огонь линейно расположенной артиллерии уничтожает корабли противника, топит их или подготовляет успех абордажного боя.

Гребные же корабли – галеры сохранились только для действий у берегов, в лабиринтах прибрежных островков и шхер.

В конце XVIII столетия галеры вовсе исчезли.

Как вели бой корабли этого времени, гребные и парусные?

Галион- «родоначальник» большого парусного боевого корабля (XIV век). На этих кораблях в первое время их развития еще сохранились весла.

Военный корабль удлинялся, принимал более стройные очертания.

Гангутский бой

Июльские дни 1714 года. По югу Финляндии, с востока на запад, движутся вперед победоносные русские войска Петра I. Город за городом сдается победителям. Вот уже пал Або, и шведы явственно ощущают опасность нависшей угрозы: потерю Финляндии, выход русских на побережье Ботнического залива, с тем чтобы оттуда угрожать десантными высадками на берега Швеции, наступлением на Стокгольм.

Именно для этой цели вдоль северного побережья Финского залива, меж шхер и островков, прячась в лабиринте узких и мелководных проливов, огибая бесчисленные полуостровки, следовал на запад, к Або, русский галерный шхерный флот. В большинстве это были небольшие парусное-гребные 36-весельные суда – «скампавеи». На них находилась русская десантная армия и ее продовольственные запасы.

Шведам необходимо было во что бы то ни стало остановить русских. Но на суше это оказалось им не под силу. Тогда надежды их обратились к морю.

Шведы обладали одним из сильнейших флотов, с большим количеством многопушечных и быстроходных парусных кораблей. И все же они ничего не могли предпринять, пока русские галеры скрывались в прибрежном лабиринте Финского залива: большие шведские корабли не могли туда проникнуть. Тогда шведский адмирал Ватранг выбрал выгодную позицию. Почти па повороте из Финского в Ботнический залив в море выступает к югу Гангутский полуостров с небольшим портом Ганге (Ханко) на южной оконечности. Чтобы обогнуть этот полуостров, русским галерам надо было выйти из шхер на открытое пространство. Здесь, на рейде Ганге, адмирал Ватранг и сосредоточил свои главные морские силы.

Перед русскими моряками стала задача: любым способом прорваться на другую сторону Гангутского полуострова. Некоторое время прошло в поисках выхода из положения.

Шведы спокойно и уверенно стояли у Ганге, выжидая неизбежного, как им казалось, отступления неприятеля. Но 23 июля лазутчики неожиданно донесли: «Русские моряки настилают помост в наиболее узком месте полуострова (2,5 километра) и собираются перетащить свои галеры волоком по суше».

Оказалось, что через восемь столетий Петр решил повторить на берегах Балтийского моря подвиг дружинников Олега, славных мореходов начала X века, и перетащить свои корабли через Гангутский полуостров. Эти корабли должны были поя виться в тылу шведского флота, и «привести его в конфузию».

Весь план Ватранга рушился. Тогда он решил часть эскадры отправить в засаду к месту предполагаемого окончания волока.

Узнав об этом, Петр решил не перетаскивать корабли. В это время погода изменилась – наступил полный штиль, не стало никакого ветра: шведские корабли потеряли подвижность. И тогда Петр решается на смелый прорыв морем, мимо Ганге.

Малая галера петровских времен – скмпавея.

Утром 20 июля шведские дозорные заметили первую группу русских галер, которые быстро огибали неприятельскую эскадру. Шведы открыли бешеный артиллерийский огонь, но галеры благоразумно держались на большом расстоянии, и неприятельские снаряды не причиняли им вреда.

Первый отряд русских галер прорвался, обогнул полуостров и, в свою очередь, запер шведскую эскадру, притаившуюся в засаде у конца волока. Пытаясь помешать прорыву русских галер, главная эскадра шведов с помощью буксирных шлюпок отошла немного к югу. Между берегом и ближайшими к нему шведскими кораблями образовался довольно широкий водный проход.

Наступило утро 27 июля. По-прежнему продолжался штиль. И вот, в то время как шведские дозорные напряженно стерегли проходы на морс, из прибрежных шхер одна за другой, в стройном порядке вынырнули легкие скампавеи и устремились в свободный проход.

Шведские корабли оказались настолько удаленными, что огонь их орудий не был опасен для прорывавшихся под берегом галер. Русские моряки смело воспользовались штилевой погодой и перехитрили врага, проскочив у него под кормой и потеряв всего одну галеру, севшую на мель.

Оставался только один противник – шведская эскадра в засаде.

Запертые у берегов, шведские корабли заняли выгодную позицию в узком проливе меж двух островков.

Построившись в боевой порядок, прямой лобовой атакой шли на веслах русские моряки. Две атаки были отбиты, но третья закончилась абордажной схваткой и решила исход битвы: шведы понесли огромные потери и спустили флаги на всех кораблях.

На весь мир прогремела слава Гангутский победы. После нее Петр I говорил: «Всякий потентат (государство.-3. П.), который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет».

К этому времени в русском флоте были уже и большие парусные корабли для боя и открытом море. Галеры составляли шхерный флот, а большие парусные корабли – корабельный флот, также нанесший шведам несколько крупных поражений.

Гангутский бой. Русские скампавеи атакуют шведские корабли.

Попытки отвоевать морские рубежи на юге и северо-западе, освоить северные моря, достигнуть новых морских берегов на Дальнем Востоке и северо-востоке начались еще за столетие до первых шагов Петра I к морю. На юге донские и запорожские казаки возобновили морские походы на Каспий и Черное морс. Их кораблестроение началось почти с того же, на чем кончили моряки Киевской Руси. Суда казаков еще не успели развиться в большие, сильно вооруженные корабли, которые уже были у турок. Но казаки применяли смелую тактику скрытного сближения с противником и стремительного абордажа, что давало им возможность на своих малых судах громить многочисленные и крупные турецкие галеры.

На севере потомки новгородцев-промышленников – поморы, отважные и искусные мореходы, все дальше и дальше уходили на своих судах от берегов. Они умели строить крепкие, устойчивые в бурю корабли и водить их в необъятных просторах Ледовитого океана. Все больше и больше расширяли они и осваивали северные морские границы нашей родины. В то же время начались героические походы русских казаков на восток. Походы Москвитина, Пояркова, Хабарова и других отважных исследователей открыли для русского народа земли Дальнего Востока, берега Охотского и Японского морей, которые стали восточными морскими границами нашей страны.

В 1654 году казак Семен Дежнев впервые обогнул Азию с северо-востока, на 100 лет раньше Беринга открыл пролив между Чукоткой и Аляской. Линия нашей восточной морской границы стала проходить по берегам Тихого океана и его морей.

При Петре I наша родина в победных боях вернула себе морскую границу на Балтике и начала борьбу за берега Черноморья и Каспия.

В упорной борьбе за возвращение себе выходов в Черное и Балтийское моря русский народ собственными силами создавал необходимые для победы боевые средства.

Корабли строились на уровне новейшей техники своего времени. При этом русские моряки и кораблестроители (Федосей Скляев и другие) уже в те времена были новаторами и создавали свою боевую технику, которая оказывалась особенно пригодной для данного театра военных действий на море. Шведы сотни лет владели финскими шхерами и не додумались до идеи шхерного флота, а Петр I создал такой флот и сразу же стал господином всего шхерного театра войны, завоевал Финляндию, взял все ее приморские крепости (Выборг, Борго, Гельсингфорс, Або) и тем самым вытеснил шведский Флот из его финских баз. Шхерный флот Петра I оказался тем «козырем», который шведам нечем было крыть.

Корабли казаков в морском набеге на Константинополь.

Чесменский бой

Утром 24 июня 1770 года в Хиосском . проливе Средиземного моря (между берегами Малой Азин и островом Хиос) на фоне слегка волнующегося моря вырисовывались очертания многочисленных боевых кораблей, стоявших на якорях недалеко от Чесменской бухты. Это был очень большой турецкий флот. 17 линейных кораблей, 4 фрегата и до 50 более мелких судов укрылись в проливе, за островом, чтобы избежать боя с русской эскадрой адмиралов Орлова и Спиридова.

Еще в ноябре 1769 года русские боевые .корабли через Гибралтарский пролив впервые вошли в Средиземное море. Эскадра совершила трудный поход от Кронштадта через Балтику, Северное море и Атлантический океан, пересекла вдоль Средиземное море и принесла туркам немало хлопот на Балканском полуострове и в Архипелаге. Теперь русская эскадра настойчиво и упорно искала турецкий флот, чтобы не дать ему укрыться за неприступным Дарданелльским проливом и заставить его принять бой.

Турецкий флот избегал решительного сражения. Но здесь, в Хиосском проливе, турки были прижаты к стене; здесь, всего в одном километре от своего берега, они приготовились встретить русские корабли.

С первых минут рассвета марсовые турецкого флота уже на посту, на верхушках мачт, наблюдают за южным горизонтом: не покажутся ли русские корабли? Еще вчера разведчики видели их у западного берега Хиоса. И действительно, скоро тревожные сигналы передают по линии кораблей, что русская эскадра идет в пролив в боевой линии.

Вот приближается авангард. Это три линейных корабля: «Европа», «Евстафий» и «Три святителя». За ними центр линии, тоже из трех кораблей: «Яннуарий», «Три иерарха» и «Ростислав». Сзади арьергард: «Не тронь меня», «Святослав» и «Саратов». Всего 9 линейных кораблей атакуют вдвое большие силы врага. Их сопровождают лишь 3 фрегата и несколько малых судов. И тем не менее русские корабли стремительно идут на неприятеля и начинают бой.

Не успела еще «Европа» – передовой корабль русской эскадры – приблизиться на пушечный выстрел, как турки открыли бешеный артиллерийский огонь. Но русские корабли не отвечают, молчат их орудия, точно застыли около них артиллеристы в ожидании команды. Неприятельские ядра рвут паруса, снасти, попадают на палубы, решетят борты, убивают и ранят людей, но корабли в грозном молчании продолжают итти вперед. И только подойдя уже совсем близко к неприятельскому флоту, они открывают огонь бортовыми залпами по турецким кораблям.

Корабль «Орел», построенный в России в XVII столетии.

Бой закипел по всей линии. Русские корабли действовали быстро и решительно, артиллеристы стреляли метко и непрерывно. «Евстафию» пришлось биться против трех турецких кораблей. В пылу сражения «Евстафий» со своими 66 пушками очутился борт о борт с турецким 100-пушечным флагманским кораблем. Последовало короткое приказание, и команда «Евстафия» бросилась, на абордаж, в рукопашный бой. Кучка храбрецов кинулась к турецкому флагу. Вот один из них протянул руку, чтобы схватить его, но удар турецкой сабли отсекает руку смельчаку. Тогда он хватает знамя другой рукой: новый удар лишает его второй руки. Истекая кровью, под ударами обступивших его врагов, герой рванулся вперед, впился в полотнище флага зубами, сорвал его и тут же упал, проколотый десятками турецких кинжалов.

А тем временем все туже и туже приходилось туркам на флагманском корабле. Под непреодолимым натиском русских моряков шаг за шагом отступают они. Уже некуда отступать. Турки бросаются за борт, чтобы вплавь достичь берега. В это время внутри корабля вспыхивает пожар. Пламя вырывается наружу, быстро обегает снасти, взлетает по мачтам; весь корабль в огне и дыму. Искры летят во все стороны и грозят пожаром «Евстафию». Героическая команда и командир Круз пытаются отбуксировать свой корабль, освободить его от опасного «объятия» противника. Ничего не выходит – сила течения удерживает «Евстафия» на месте.

А пламя продолжает бушевать, все чаще и чаще приходится тушить вспышки на «Евстафии». Огонь угрожает крюйт-камере- пороховому погребу корабля. Круз приказывает залить крюйт-камеру водой. Матросы бросаются к ведрам и бочонкам. В этот миг раздается треск, и грот-мачта турецкого корабля, вся в огне, падает на «Евстафия» и покрывает его пеленой полы хающего пламени. Искры попадают в крюйт- камеру.

Героический корабль на миг превращается в кратер извергающегося вулкана, взлетает на воздух и… исчезает под водой. Через несколько мгновений турецкое судно последовало за своим победителем. Так окончился один из самых героических эпизодов этого дня.

Гибель. турецкого флагмана навела панику на весь турецкий флот. Ближайшие турецкие корабли стали рубить якорные канаты, чтобы не сделаться жертвой огня. На других же кораблях турецкой линии решили, что они выходят из боя. И тогда все остальные турецкие корабли стали уходить в Чесменскую бухту, под защиту крепостных батарей.

Русские корабли преследовали турок до самого входа в бухту, и противник оказался запертым в ней.

Русские адмиралы принимают смелое решение – уничтожить, сжечь весь неприятельский флот.

Немедленно четыре небольших судна были приспособлены под зажигательные суда-«брандеры». 25 июня все было готово для решительной атаки.

Корабли Петра I в осаде Азова.

* * *

Южная лунная полночь. Черные силуэты русских кораблей четко выделяются на глади успокоившегося моря. Три ярких огня зажглись на «Ростиславе». Такие же огни вспыхивают на линейных кораблях «Европа», «Не тронь меня» и «Саратов», на фрегатах «Надежда» и «Африка»,, на бомбардирском судне «Гром». Эти корабли и еще четыре брандера назначены для нападения на турок в Чесменской бухте.

Как только был дан сигнал, «Европа» быстро снимается с якоря и спешит в бухту. Корабль останавливается всего в 400 метрах от турецкого флота и открывает огонь. Тридцать минут длится неравный бой одного корабля против всех неприятельских судов. За это время подходят остальные корабли, выстраиваются в линию и вступают в бой. Еще час не умолкает канонада.

Зажигательный снаряд метко попадает г. турецкий корабль: занялись паруса, языки пламени взвиваются кверху, сбегают вниз, лижут мачты, разбегаются по снастям, огонь разливается по палубе корабль горит, как гигантский костер. Тут же вспыхивает и другой турецкий корабль.

В этот момент в воздух взлетают три ракеты. Это сигнал для брандеров. Одним из них командует лейтенант Ильин. Он ведет свое судно прямо на турецкий 84-пушечный корабль. Залпы турецких орудий, бешеная пальба из ружей – все это не останавливает Ильина. Еще несколько минут – и его судно сцепилось с турецким кораблем. Тогда на глазах неприятеля он приказывает матросам перейти в шлюпку, зажигает свой брандер, забрасывает на неприятельский корабль зажженный брандскугель (ядро, начиненное зажигательным составом), спускается в шлюпку и отплывает на небольшое расстояние. Раздается команда: «Суши весла!» Шлюпка останавливается, и герой-лейтенант наблюдает: ведь нужно доложить адмиралу о результате атаки.

Недолго пришлось ждать Ильину. Через короткое время пылающий корабль взлетел на воздух.

Далеко по обе стороны разлетелись горящие обломки. Огненным дождем посыпались они на рядом стоящие турецкие корабли и зажгли их. Пламя быстро обегает всю линию вражеских судов. Бухта покрывается гигантскими кострами – горят корпуса кораблей, взрываются пороховые погреба, и громы сотен орудий заглушаются гулкими раскатами взрывов.

Пятнадцать линейных кораблей, несколько фрегатов и до 50 мелких судов турок погибли от артиллерийского огня, в пламени пожаров, от взрывов в панической сутолоке. Весь турецкий флот был уничтожен в Чесменском бою.

Строй линии

В описаниях Гангутского и Чесменского боев были названы еще не известные читателю типы кораблей и военно-морские термины: линейный корабль, фрегат, брандер, строй боевой линии.

В морских сражениях древних и средних веков корабли-противники выстраивались друг против друга тесным строем полумесяца и начинали сближаться для таранного удара или . абордажной схватки. Сгрудившись на небольшом пространстве, корабли обеих сторон выбирали себе более или менее равного по силе противника. Сражение разбивалось на отдельные морские «поединки» между кораблями.

Такая тактика и навела военных моряков на удачную мысль – применить в бою небольшие суда, нагруженные горючими веществами, своего рода «плавучие факелы». Команда – несколько человек – вела эти суденышки на корабли противника и, пустив по направлению ветра, покидала их. Направленные на скученного противника, плавучие факелы (их называли брандерами) представляли большую опасность – поджигали неприятельские корабли или же заставляли их уходить из боя, спасаться бегством. При этом надо помнить, что боевые корабли того времени легко воспламенялись. Бывало, что морские сражения выигрывались с помощью брандеров.

Особенный успех, выпавший на долю брандеров в Чесменском бою, объяснялся тем, что русские моряки не пустили их по ветру, не доверили капризам течения, а бесстрашно довели до борта противника и обеспечили смертельность удара.

Уже в XVII столетии брандеры сделались грозой боевых кораблей, и военные моряки стали искать надежный способ защиты от плову чих факелов.

Чесменский бой. Лейтенант Ильин наблюдает за пожаром на турецком корабле поело атаки брандера.

Разрез трехдечного корабля XVII столетия по его корме.

В 1655 году произошло морское сражение между английским и голландским флотами.

Англичане приготовили для противника уже много раз испытанные в боях пловучие факелы. Каково же было их удивление, когда- вместо сгрудившихся судов они увидели перед собой строгую линию боевых судов, идущих на точно выдержанном расстоянии друг от друга! Этот строй голландцы соблюдали во все время сражения, и ни один английский брандер в этот день не мог похвастать удачей.

Как ни старались англичане использовать ветер, корабли противника легко избегали встречи с пловучими факелами, пропускали их в промежуток между двумя кораблями. Кроме того, при ладейном строе корабль всегда мог притти на помощь своему соседу. Бой кончился поражением англичан.

Так появился способ борьбы с брандерами- строй боевой линии. Корабли выстраивались или один впереди другого – в «линию кильватера», или бортами друг к другу – в «линию фронта». В первом случае вели стрельбу из многочисленных бортовых орудий, во втором – приходилось довольствоваться только носовыми «погонными» или кормовыми пушками. Первое было намного выгоднее: основное боевое средство кораблей – их бортовая артиллерия использовалась при этом наиболее полно. Вот почему в XVIII столетии линия кильватера постепенно была признана лучшим строем кораблей в бою.

Но задача заключалась не только в том, чтобы выстроить корабли в одну линию.

Когда начали вести бой в линии, встретилось серьезное затруднение. Боевые суда различались тогда только по количеству пушек и по водоизмещению, а не по назначению для каких-либо специальных целей. Поэтому и в бою, и в действиях против торговых судов, и для разведки одинаково применялись все корабли флота – и большие, и средние, и малые. Если на самом большом и сильном корабле было 100 пушек, а на самом малом – 30, то между ними можно было насчитать еще около двадцати промежуточных типов кораблей. Во времена скученного боя каждый корабль выбирал себе противника по силам. В линейном бою, когда каждая единица флота занимала и должна была сохранять свое место в. строю, могло случиться, что слабейшие корабли оказывались противниками наиболее сильных кораблей.

Чтобы этого избежать, решили, что в линии должны сражаться наиболее сильные, специально назначенные для боя корабли – «линейные корабли». Так началось разделение боевых кораблей на классы в соответствии с их боевым назначением.

В бою при новом строе приходилось соблюдать расстояние около 100 метров между соседними кораблями. Если в бою участвовало 50-60 кораблей, линия растягивалась на 5-6 километров. В те времена связь между кораблями осуществлялась только с помощью видимых сигналов. Поэтому было очень трудно управлять кораблями, расположенными по такой длинной линии. Да и трудно было строго соблюдать строй линии при изменчивом, капризном ветре.

Значит, лучше было довольствоваться более короткой линией, небольшим количеством линейных кораблей. А если так, то приходилось снабжать эти корабли большим количеством пушек. Для пушек нужно было много места; корабль поэтому надо было строить большим, прочным, с тремя палубами – «деками » – для размещения орудий.

Линейный трехдечный корабль XYII столетня.

Боевые корабля в кильватерной колонне.

Так еще к концу XVII столетия появился линейный двух- или трехдечный корабль- «плавающая крепость» времен деревянного парусного флота. На таком корабле количество матросов, канониров и солдат доходило до 1100 человек, а количество пушек – до 100 и более. Тяжелые пушки устанавливались на нижней палубе, а самые легкие – на верхней.

По длине (50 метров) линейный корабль был только немного больше средней триремы, по зато втрое шире. Его корпус глубже погружался в воду, борты намного выше поднимались над водой. Водоизмещение корабля возросло до 1700 тонн – в 17 раз больше водоизмещения триремы.

Когда 100-пушечный корабль стрелял одновременно из пушек одного борта, на неприятеля летело около 800 фунтов чугуна. Но в те времена меткость артиллерийской стрельбы была недостаточной. Почти никогда не случалось, чтобы ядра всех пушек попадали в цель.

В соревновании между флотами появлялись все более мощно вооруженные, более быстроходные, подвижные и прочные линейные корабли.

По мере их совершенствования трехдечные корабли приобретали все более стройные очертания, они оснащались все большим количеством парусов, артиллерия их становилась мощнее, а водоизмещение увеличилось почти втрое и перевалило за 4 тысячи тонн.

Когда Петр I успешно довел до конца дело строительства сильного русского военно-морского флота, линейные корабли уже входили в состав почти всех флотов и были основным их ядром. Устройство, вооружение, боевая выучка экипажей русских линейных кораблей были на очень высоком уровне. Под конец царствования Петра I в русском флоте насчитывалось уже 48 линейных кораблей.

Большим боевым кораблям, сражавшимся в линии, понадобились корабли-помощники. Такими помощниками были меньшие корабли, более легкие и быстрые на ходу.

Они служили разведчиками, посыльными, охотились за торговыми кораблями противника или свою очередь, охраняли от вражеских нападений свои торговые суда. Постепенно из всех средних и малых кораблей выделились два рода боевых судов: фрегат для помощи линейному флоту в бою и боевой разведки и легкий крейсер-корвет, бриг, бригантина – для нападения на торговый флот противника, для конвоирования собственных торговых судов и для связи. Постепенно исчезли многочисленные разновидности боевых кораблей. Появились три основных класса: линейные корабли, фрегаты и малые корабли крейсерского назначения; из них и состоял военно-морской флот страны.

Большие фрегаты участвовали и в линейном бою, поэтому они нуждались в сильной артиллерии.

Обычно их вооружали 40 или 50 орудиями среднего калибра, а малые суда – 20 или 30-ю пушками небольшого калибра. Когда проектирова ли такие корабли, то больше всего обращали внимание на скорость и маневренность. Эти качества считались важнейшими для разведки, внезапных нападений на торговые корабли противника и для быстрой связи между эскадрами.

После Петра I, в течение всего XVIII столетия, устройство кораблей и их вооружение почти не изменялись. И шведскую эскадру в Гангутском бою и турецкую эскадру в Чесменском бою составляли линейные корабли, фрегаты и легкие силы одного и того яге типа.

Меткость и скорострельность орудий корабельной артиллерии были и в то время очень низкими. Дистанция в 70-150 метров считалась очень большой. При стрельбе на такую дистанцию из десяти ядер только одно попадало в цель. Ведь корабли-противники во все время боя находились в движении, маневрировали, качались на волне. Это еще больше затрудняло стрельбу. Для успешной стрельбы противникам приходилось сближаться на 30-50 метров. А такое сближение требовало смелого, искусного маневрирования. Русские моряки были мастерами стремительного боевого сближения с противником и артиллерийского разгрома его кораблей на близкой дистанции.

В Чесменском бою снаряды русских пушек не только громили турецкие корабли, но еще и зажигали их, и вот как этого достигали.

Плохая меткость и малая скорострельность орудий заставили морских артиллеристов задуматься: а нельзя ли добиться того, чтобы даже одно попадание могло причинить противнику решающее повреждение, выводило из строя пли уничтожало неприятельский корабль?

Большой линейный корабль петровских времен.

Фрегат.

Корвет.

Бриг.

Эту задачу первыми решили русские морские артиллеристы.

В 1757 году на вооружение русской армии была принята новая пушка – гаубица «единорог», изобретенная талантливым артиллеристом О. А. Мартыновым. Возглавлявший в то время русскую артиллерию Шувалов докладывал императрице Елисавете Петровне об этой пушке: «…Не меньше от сего единорога и при флоте ожидать можно, ибо бомбардирует с 5 верст, действуя бомбами и брандскугелями».

До этого времени морские пушки стреляли сплошными ядрами (без Взрывчатой начинки). Эти снаряды, если попадали в цель, причиняли ей только местные, не решающие повреждения. Поэтому бывало, что и десятки попаданий не топили, не уничтожали корабля. Было ясно, что снаряд с взрывчатой начинкой – бомба единорога,- попавший в корабль противника, не только разрушит его взрывом, но и вызовет пожар. И уже в 1761 году русские боевые корабли вооружались еда порогами, а вскоре и другие морские державы позаимствовал у нас эту систему орудий. В Чесменском бою именно единороги зажигали турецкие корабли. А через несколько десятков идея стрельбы на море бомбами, возникшая у русских артиллеристов, породила оружие морского боя – бомбовую пушку. Эта новинка послужила причиной появления очень важных изменений в устройстве боевых кораблей.

Бригантина.

Новая тактика

Кончался четвертый год русско-турецкой 1787-1791 годов. Палящие лучи августовского солнца загнали жителей Константинополя из узких и кривых улочек в тенистые закрытые дворы. В городе – сонный покой южного жаркого дня. Внезапно в тишину полуденного часа врываются громкий тревожный говор толпы, удивленные и яростные восклицания.

От моря к дворцу султана движется странная процессия. Люди в одеждах турецких военных моряков окружают и несут носилки с задернутыми занавесями. Они хранят угрюмое молчание и не отвечают на обидные прозвища и гневные выкрики толпы, преследующей носилки. Два имени – Саид-Али и Гуссейн-паша – чаще всего слышатся в этих выкриках. И еще одно имя выкликает толпа: Ушак-паша. Это имя произносится с трепетом.

И каждый раз, когда слышится это имя, еще угрюмее становятся лица моряков, ниже опускают они головы и вздрагивают занавеси закрытых носилок, будто кто-то внутри пытается плотней задернуть их и укрыть себя от гнева толпы.

На мягких подушках носилок лежит раненый, подавленный позором поражения турецкий адмирал Саид-Али, «гроза морей», «лев полумесяца», носитель еще многих других устрашающих и почетных прозвищ, заслуженных им в многочисленных победных боях на Средиземном море. Несколько месяцев назад султан Селим призвал его, командира алжирской эскадры, на помощь Гуссейн-паше в Черное море, чтобы остановить страшного Ушак-пашу – так прозвали турки знаменитого русского адмирала Федора. Федоровича Ушакова. С меньшими, чем у турок, силами неутомимо рыскал непобедимый Ушак-паша по просторам Черного моря в поисках турецкого флота.

При Керчи и Гаджибее адмиралу Ушакову дважды удалось заставить турок принять бой. В сражении при Керчи у турок было 54 корабля против 33 русских; при Гаджибее – 45 кораблей против 37 русских. И все же оба раза турецкий флот был разгромлен и бежал.

Когда Саид-Али во главе своей эскадры пришел от далеких алжирских берегов в Константинополь, когда его корабли, разукрашенные флагами, стройные и сильные, уже готовились покинуть спокойны»; воды Босфора, чтобы пойти к русским берегам, он торжественно обещал своему повелителю вернуться с победой и с Ушак-пашой. пакованным в кандалы.

Теперь там, у берега, где тихо и ласково плещутся волны Босфора, снова стоят корабли алжирской эскадры Саид-Али. Многих кораблей уже пет: они па дне Черного моря. Остатки эскадры, израненные русскими ядрами, едва-едва ушедшие от смертельного удара Ушак-паши, только что пришли в Константинополь, и он. Саид-Али, только чудом избежал плена. А где Гуссейн-паша с остальными кораблями? Саид-Али даже не сумеет ответить султану на этот вопрос. Куда-то к берегам Анатолии в ужасе и страхе бежал Гуссейн-паша; где-то в одной из укромных бухт прячется он от вездесущего Ушак-паши. Что ответить султану? Как рассказать ему о поражении при Калиакрии?

Саид-Али задумывается. Он восстанавливает в памяти подробности злосчастного для турок дня – 31 июля 1791 года.

Карронада – морское орудие, изобретенное в конце XVIII века, для стрельбы на короткой дистанция тяжелыми ядрами.

Был день мусульманского праздника рамазан-байрам. Турки стояли у румелийских берегов, около мыса Калиакрия, и никак не ожидали нападения Ушак-паши. В самом деле, чего было бояться? Кто мог осмелиться напасть на две грозные линии боевых кораблей – одну Гуссейна, другую Саид- Али?!

У турецких адмиралов было 78 кораблей; они хорошо знали, что у русских много меньше, чуть ли не вдвое. Кроме того, турецкие линии занимали прекрасную боевую позицию под защитой береговых батарей и стояли на ветре: ветер дул от берега. Это значило, что в бою с противником, пришедшим с моря, турецким кораблям было бы легко маневрировать, легко выбирать направление удара, а все движения противника должны были быть скованы, затруднены встречным ветром. Вот почему были уверены в своих силах турецкие адмиралы, вот почему много турецких матросов беспечно веселилось на берегу, празднуя день рамазан-байрама.

Русские корабли показались днем, около четырех часов, в виде точек, приближавшихся с северо-востока. Кто мог думать, что Ушак-паша не отступит, завидев грозную турецкую силу? Но он не отступил. На всех парусах шел он вперед, и скоро точки его кораблей превратились в эскадру, идущую в необычном боевом строю: не в одной, а в трех кильватерных колоннах шли русокне корабли на турок. Всего 6 линейных кораблей, 12 фрегатов и 20 малых судов шло за Ушак-пашой. Это было смехотворно мало против 78 турецких кораблей, и к тому же русским придется драться под ветром. Саид- Али вспоминает, как он и Гуссейн спорили, кому из них достанется корабль Ушак-паши, вспоминает, как бодро зазвучали по их приказанию сигналы тревоги, зовущие матросов на суда.

Но что это? Русские корабли неожиданным маневром повернули вплотную к берегу и уже быстро несутся между турецкими линиями и берегом. Теперь роли переменились. Русские на ветре, а турки – под ветром. Все преимущества позиции потеряны, неуловимо быстро захвачены Ушак-пашой. Повернув на турецкие линии, все три русские колонны стремительно идут в атаку. И при этом линии кораблей Ушак-паши не выстраиваются против турецких линий, а врезаются в них тремя клиньями, разбивают на части, расстраивают и сосредотачивают свои удары на флагманских кораблях противника. Русские как бы окружают разрозненные части турецких линий и расстреливают их корабли с двух сторон, берут их «в два огня».

Как всегда, пушки Ушак-паши точно направлены в цель: ядра решетят корпуса, сбивают орудия, сносят рангоут – парусную оснастку кораблей, лишают их боеспособности и заставляют уходить из боевой линии.

Все это произошло о такой быстротой, что Гуссейн и Саид-Али даже не всех своих матросов успели собрать с берега. Растерянные адмиралы приказывают поднять паруса и рубить якорные канаты: надо уходить от поражения. Но не так легко уйти от русских… Их корабли несутся вдогонку. Впереди корабль Ушак-паши, он атакует корабль Саид-Али – снова туркам приходится принять бой.

* * *

Крики на улице мешают Саиду вспоминать. Как ни плотно задернуты занавеси, ему все слышно: «Молитесь, правоверные, Ушак-паша идет на Константинополь!»

Саид думает, что все возможно теперь и что надо посоветовать султану поскорее заключить мир с русскими. На подъеме носилки резко подбрасывают раненого адмирала. Он сдерживает стон.

Скоро дворец. Что еще рассказать султану?..

Адмирал Федор Федорович Ушаков (1743-1817).

* * *

Помнит Саид, как при первых же выстрелах русские ядра сбили с флагманского корабля, на котором он находился, лестницы, стеньги, реи, богатые украшения кормы. Сразу же пришлось флагману уходить из линии, прятаться в гуще своих судов. И все же Ушаков нашел его, зашел за корму. С юта русского флагманского корабля раздался грозный окрик: «Саид, бездельник, я покажу тебе, как давать такие обещания!» Это Ушаков напомнил Саиду о «кандалах», весть о которых дошла и до него. Несколько продольных залпов лишили турецкий корабль возможности сопротивляться. Грозил позорный плен, но выручила суматоха сражения – другие турецкие корабли встали между ним и преследователем. И еще помнит Саид, как один за другим, разбитые, со снесенными мачтами, с замолчавшими орудиями, выходили из боя турецкие корабли и в беспорядке, забыв о строе, уходили на юг на всех оставшихся парусах. Так спасся и он сам от грозного Ушак-паши.

С русского флагманского корабля раздался грозный окрик…

Сражение длилось около четырех часов, и только вечерние сумерки спасли турецкий флот от полного уничтожения.

Это все, что он мог рассказать султану.

* * *

До Ушакова законы линейного боя гласили, что противники ведут бой каждый в единой «линии баталии», как тогда говорили, на параллельных курсах. Этим законам строго следовали флотоводцы всех стран. Но при этом исход боя решался чаще всего превосходством в количестве кораблей, а иной раз и случайностями. Ф. Ф. Ушаков во главе русских моряков продолжал развивать, улучшать тактику линейного боя и ввел в нее то новое, что во всех встречах с противником давало ему победу. Он не стремился удерживать флот во все время боя в «линии баталии» и учил своих офицеров свободному маневру. Резать на части, расстраивать линию противника, сосредотачивать основной удар против флагманских кораблей, метким огнем на близкой дистанции быстро громить «в два огня» охваченные корабли неприятельской линии – вот та новая тактика, которую ввел Ушаков.

Через 16 лет ученик Ушакова вице- адмирал Сенявин, один из лучших флотоводцев своего времени, применил ту же тактику и одержал над турецким флотом решительную победу в сражении при Афонской горе (в Эгейском море). Такую же тактику впоследствии применял в боях и английский адмирал Нельсон. Благодаря этому он одержал над французами просла вившие его имя победы при Абукире и Трафальгаре (в 1798 и 1805 годах).

Заслуга Ф. Ф. Ушакова не только в том. что он предложил и осуществил новую тактику ведения морского боя.

Надо было подготовить условия для успешного осуществления этой тактики, приспособить корабли для быстрого и точного маневрирования, обеспечить отличное действие артиллерии. И надо было так хорошо подготовить экипажи кораблей – матросов, офицеров, артиллеристов, чтобы каждый из них на своем боевом посту наилучшим образом владел порученной ему техникой. В бою при Калиакрии и парусная оснастка кораблей, и их артиллерия, и подготовка экипажей- все это оказалось у русских лучше, выше, чем у турок.