Данзан Дулдуйтын Равжа.

(1803 - 1856 гг).

Житие Лунной Кукушки.

Пер. Самантабхадры (Б. Барадина), 1924 г.

Тетрадь вторая.

Дворец в Орго или Бенаресе.

Явление 1.

Появляется Дримедпала.

Дримедпала.

Всем живым существам, - приветствие,

Всем, идущим тропой страдания,

Да пошлётся судьбой просветление,

Да достанет у них сил сознания.

К бодхисатвам и архатам взываю,

Обращаюсь к имеющим уши,

Обрести свет нетленный желаю,

Что б свободу познали их души.

А вы, зрители, видящие действо, -

Все внимайте тому, видит око что,

Наш рассказ о благом продолжается,

Поучение здесь свершается.

Действо ясное не для развлечения,

Но для целей иных, сокровенных,

Путь покажется, что б мучения

Прекратить и расстаться с бренным.

Дочь Машоки Магад Сайн, Мадимахани

Родила-воплотила любимому

Мужу к радости, Куланраджу, Гулирансу

Сына чудного Номунбаясхулана,

В мир явила супругу на радость

Дхармананду, младенца чудесного,

Для того, по закону вселенскому,

Что б помог он многим и тысячам

Сохранить три драгоценности,

Что бы был он мудрым правителем

И привёл свой народ к процветанию,

Заменив на престоле родителя.

Вырос сын, восемнадцать исполнилось

Лет ему. Окружён добродетелью,

Он к пути готовился верному

К просветленью, к рассудку и истине.

Если он уже в годы столь ранние

Воплощал в себе данные качества,

То, дивясь на него, все судачили:

"Что же ждать от него нам и в зрелости?

Видно, в этом его рождении

Мы увидим, как он переменится,

Существом совершенным окажется".

Был у Гулиранса советник Дзуньёсут (Тремьяр, Нарангхадхарма),

Какому царь безмерно доверял,

А у советника был сын Занадра,

И хоть собой весьма был некрасив,

Однако добр душой и столь разумен,

Что мог с учёными поспорить иногда

И победить их даже в этом споре.

И этот сын царевичу стал другом,

Однако разницы большой не забывал,

Не позволял себе ни панибратства,

Ни прочих вольностей, как пред отцом,

Как перед матерью его, так перед ним

Всегда он ниц при встрече повергался:

Так был почтителен, так воздавал он честь.

Был скромен он. Был и другой сановник,

Гулирансу и честь, и почтение

Он оказывал так же, однако же

Сокрушался, что слаб в добродетели,

Не любил Дзуньёсута за то, что он

Обладая оружием истины

Был правдив, показаться кому-то мог

Не имеющим снисхождения к слабостям.

Называли Ямшой все последнего.

И хоть знал, что богатства и почести -

Всё ничто в этом мире страдания,

Но не мог связь порвать с этим миром он,

Отказаться совсем от желания,

Не хотел он утратить с правителем

Близость и благорасположение.

Потому он считал за хорошее

Удержать как-то то положение,

Что достиг он за все годы долгие.

Беспокоился он возвышением

И с царевичем тесною дружбою

Молодого Занадры, поэтому

Так он мыслил, терзаем сомнением...

( Уходит ).

Явление 2.

Трубы и барабаны. Входит Ямша в роскошном уборе, в чиновничьей ранговой одежде.

Ямша

( как бы про себя, немного напевая )

Я за заслуги, мной уже забытые,

Родился в непростой семье, но тщетно бы

Мне уповать лишь на происхождение!

Не покладая рук, не зная отдыха,

Трудился я по делу управления,

И так как был известен с ранней юности,

Рождённый при дворце, царю великому,

То за проявленные мной способности

Пожалован был саном я советника.

Теперь царя, земного повелителя,

Другое занимает, приближённый есть

Иной. И сын его теперь с царевичем

Проводит время... Стар я, и лишусь всего,

Когда займёт престол отца Баясхулан,

Ведь с тем, к кому имеет он доверие,

Владыки пребывают и не слушают

Второстепенных лиц, уж так сознание

От века человеческое строится.

И потеряю сам я положение,

И сын мой не достигнет тех высот уже

Из-за Занадры, было бы полезно мне,

Что б он был сам и другом, и приятелем

Царевича. И хоть я знаю, что внутри иной

Занадра, чем он внешне, с виду кажется,

Что внешность иллюзорна и обманчива,

Что чужд он лести, угожденью, зависти,

Однако он порою слишком ревностно,

Как и отец сужденья выдаёт свои,

Разит он без разбора правдой острою,

Которая, как меч Лхамо (то же, что в индуизме Кали, иносказательное обозначение правосудия, гневное божество), безжалостна.

Немного отстранить бы от особ значительных

Занадру с Дзуньёсутом не мешало. Так,

Употреблю я в этом всё возможное,

Что б сын мой на меня потом не сетовал,

Дам я прожить безбедно ему молодость,

Ведь всё равно, удел людей - страдания.

И это дело доброе останется

Полезным для моей души и сыну даст

Возможность совершать благодеяния.

Лагане, сыну моему, дам всё, что в силах я.

А вот Занадра, хоть исполнен скромности,

Но так же неуместного и рвения.

Но кто идёт? Никак отец его, соперник мой?

Явление 3.

Входит Дзуньёсут.

Дзуньёсут.

Левой стороны советника

Знает хорошо владыка Гулиранс,

Знает он, что я, блюдя закон миров,

Стремясь хранить благую лишь энергию,

По мере сил служу, и не царю

Лишь одному, но исполняю долг.

Долг во всём, не угождение,

Не привязанность слепую,

Даже не любовь и дружбу,

Но всеобщий путь вселенной,

К счастью путь, к свободе полной,

Что способна цепь Сансары

Разомкнуть не для меня лишь,

Но и для царя с женою,

И для многих приближённых.

Есть одно лишь слово - верность.

Вот мой путеводный светоч,

Ради верности живу я,

Ради верности умру я,

Только мне она желанна,

Потому я прям и строг сам,

В тех делах я непреклонен,

Где внимание потребно,

Где добро и зло бы надо

Развести вдаль друг от друга.

Ямша подходит к Дзуньёсуту.

Ямша.

Лгать я не буду, что видеть тебя мне приятно.

Но неприятного в этом событии нет.

Только одно мне, Ямше, непонятно,

Так же горяч ты, хоть стар уже, хил ты и сед,

И правила схожие сыну привил. Разумеешь,

Что нужно пороки из общества все истребить,

Но несущуюся вдаль колесницу

Трудно бывает порою остановить.

Пути "царя времён" ты держишься, как вижу?

Ты Калачакры науку избрал и стремишься

Не к просветленью, а к посвященью?

К чему? Что б всё живое

Спасти от зла, сражаясь напрямую с ним,

Но в любом сражении расходуются силы,

И тот, что поднял меч, зарублен будет им.

Земная власть - лишь отраженье слабое

Мира особого, царства Шамбалы,

Куда притекают избравшие путь

Сражения и обороны, но тем,

Кто держит сей мир от зла и распада,

Трудненько обрести награду

И полную свободу найти.

Пусть для себя освобожденьем пожертвуешь,

Но так и других не осчастливишь и не спасёшь,

Думаешь, служишь благому, но втайне ты бедствуешь,

Чего добиваешься ты, Дзуньёсут, преследуя ложь?

Путь владыки времён, я судить не берусь,

Не по силам тебе (так мне всё же кажется),

Да, ты защитник, но пожалей себя,

Энергия света на тёмную заменяется.

К Дуйнхору обращенье губительно для многих,

Это путь избранных. О, как бы я желал быть искренним

Другом тебе, обличитель строгий!

Дзуньёсут.

Как судить о том, чего не знаешь?

Увы! Но нельзя сказать, что не имеем

Представления, если касается

Нас явление, корни которого

Скрыты. Простолюдин не может

Знать всей жизни властителей,

Но когда жизнь его затрагивает

Произвол их, не обладая знанием

Полным, судить и ему приходится

О делах их. Потому о посвящённых

Рассуждают и непосвящённые,

Запретить это невозможно

И неправильно, помнить лишь нужно

Меру знания. Но что где-то свершается

Таинство, в этом нет тени сомнения,

Весь вопрос в сути этого таинства,

А у нас - лишь догадка и мнение,

Ведь не каждому быть посвящённым дано,

А иначе - в чём важность, цена его?

Мир, познавший три драгоценности,

Остаётся во многом не подлинным,

Не имея достатка в познаниях.

Совершенства нехватка - как следствие!

Потому-то и есть неравенство

В этом мире меж существами, есть

Те, которым усвоить непросто

Принцип недеяния и ненасилия.

Есть усвоившие, но не имеющие

Сил достаточных и не применяющие

В жизни, несчастные и страдающие.

Один за жизнь земную цепляется,

Ибо так устроен, не может он,

Например, без пищи мясной сохранить

Своё тело в здоровье, и свой рацион

За счёт боли и смерти существ иных

Пополнять обречён, согласись, у иных

Нет существ речи, знания, мудрости,

Обучиться им затруднительно.

Вот неравенство в чём состоит,

Того зла следствие, что более высшие

Существа над иными поставлены,

Над неразвитыми, непосвящёнными.

Но и те, выше кто, в свою очередь

Совершенства отнюдь не достигли ещё,

Осознав свою власть, ей упились и

Охмелели, источник она для них

И гордыни, и высокомерия!

Вот, какие злоупотребления!

И имеющий сердце ранимое,

Состраданьем к живущим наполненный,

Равнодушию и молчанию

Не найдёт места ни в себе, ни вокруг.

Так закон судеб и рождения

Повелел. Почему ж просветлённые

Возвращаются в мир этот суетный?

Их сознание, освобождённое

От цепей мнений, формы и забот иных,

Остаётся способным на многое,

Наблюдая и зная ту жизнь, в какой

Есть страданья, желания, страсти, грех.

Если санджи уж таковы, как мне

Заглушить состраданья стремление?

Кое-кто полон мрака, невежества,

Заставляет других страдать, - есть и те!

А при этом прикрыться не прочь порой

Светом истины, дхармы, учения.

Словно маски потешные кружатся

В вихре злобы, обид, угнетения.

Маску маской назвать - не разумно ли?

И в пустыне отчаянья серого,

В океане чернейшем уныния

Прокричать подвиг необходим:

"Присмотритесь-ка, люди, друг к другу вы".

Всех отрав сильней лицемерие,

Не отринув совсем самомнение,

Жаждут многие власти, богатства, мзды.

И стараюсь я, что б корысть и зло

Поднимали бы реже голову.

Что б правитель ловушек и прелести

Избежал в данном здесь воплощении,

Ведь чем выше власть, больше ответственность.

Непорочные же и невинные

Не должны беспокоиться зря, когда

Обличаю я правду, клеймлю порок.

Не о мести стараюсь, не кары жду,

Но хочу пробудить пламень совести,

Что б очистил души он и отвратил

От помех на пути просветления.

Ямша.

Неплохо сказано, Дзуньёсут. Но иное

Я вижу здесь. Нет, не тебе сжимать

Кнут Манждурши в руках своих, лишь ябедой

И низкой клеветой слова твои порой

Способны в самом деле обернуться,

Хотя б намерения были и благие.

Не зная сути истинного знания

Или обладая только частью истины

Ошибок трудно избежать. Поправить как,

Что по незнанью вышло, с отягчением

Дурных деяний суммы и страдания?

Дзуньёсут.

Я не спешу с решением и выводом.

Ямша.

Но сыну прививать зачем те правила.