ПРО ТРАВКУ

Травка -это мальчик. Он маленький. Посматривает всюду своими глазками, про все ему хочется узнать. Как первая весенняя травка в поле, смотрит он на весь мир, на солнце, на птичек, на лес и подставляет ветру свою головку. Очень еще не скоро будет Травка большим, и станут его важно называть Митрофаном Трофимовичем или как-нибудь еще. А пока зовут Травкой. И очень хорошо.

ТРАВКА НА ЛЫЖАХ

Травка с папой и мамой живет в Москве, в Петровском парке. Папа целыми днями на работе, мама тоже работает. И Травка работает. В детском саду он недавно слепил трехтрубный крейсер. А еще они всей средней группой сделали железную дорогу. Жаль только, что поезд не катится сам., Приходится его тащить за нитку. А остальное все как настоящее.

Когда в детском саду кончаются занятия, Травка ходит на лыжах. Лыжи купили ему еще в прошлом году. Он выучился смело спускаться с горы и с палками и без палок. И ходит довольно быстро. Даже от папы не отстает, а про маму и говорить нечего. И ребят из детского сада перегоняет всех.

Главное, чтобы ремни на лыжах были в порядке и по ноге, чтобы варежки были потеплее, а то руки будут мерзнуть, чтобы на палках всегда были целы кружки. А выучиться ходить на лыжах не так уж трудно.

ТРАВКА С ПАПОЙ ЕДУТ В ГОСТИ

В выходной день папа поехал к товарищу по работе на дачу кататься на лыжах. Товарищ жил на даче зиму и лето. В детском саду в этот день тоже не было занятий. Папа взял Травку с собой. Они сели на извозчика. Лыжи держали в коленях. Мама вышла усаживать Травку и сказала папе:

- Смотри, пожалуйста, чтобы ничего не случилось. Папа ответил: «Хорошо», а Травка промолчал. Он-то знал, что ничего не случится.

Извозчик задергал вожжами и зачмокал. Он был древний старичок, и лошадка тоже была древняя. Они ехали очень долго. Но все-таки приехали на вокзал.

НА ВОКЗАЛЕ

На вокзале была суета. Люди вбегали в вокзал бегом. Старушка все хотела пройти в левую дверь, на которой было написано «ВЫХОД», а ее не пускали. Заграничная гражданка смотрела в маленькую книжечку и спрашивала о чем-то встречных.

Она с трудом говорила по-русски. Сзади нее шли два носильщика и несли одиннадцать чемоданов, а может быть и еще больше.

Травка хотел спросить у папы, почему все так спешат, но папа посмотрел на вокзальные часы и тоже заспешил. Маленькая стрелка на часах показывала 12, а большая - 9. Папа поставил лыжи к стенке и сказал Травке:

- Сиди здесь и жди меня.

Никуда не уходи. Я пойду брать билеты.

ПАПА БЕРЕТ БИЛЕТЫ

Травка встал около лыж и начал смотреть на часы.

Большая стрелка, как на пружинке, скакнула с одной черточки на другую. Потом постояла минутку на месте и опять -скок! Травка ни-когда не видал таких часов, у которых стрелки скачут. Он решил обязательно спросить у папы про это, а потом рассказать ребятам в детском саду.

Вдруг народу стало еще больше. Травка увидал папину меховую лыжную куртку и бросился за ней. Папа шел под руку с незнакомой тетей и о чем-то с ней разговаривал. Они спешили. Травка сказал:

- Папа, а как же лыжи?

Папина спина что-то буркнула в ответ, и они еще быстрее зашагали вместе с тетей на перрон, где садятся на поезд. Травка уцепился за папину куртку и побежал за ними.

РЫЖИЙ ДЯДЯ

Когда дошли до свободного вагона, папа сказал не своим голосом: «Ну, Петька, лезь». Взял Травку за руку и хотел подсадить на ступеньку. Но тут Травка увидел, что это вовсе не папа, а какой-то чужой дядя с рыжей бородой и в очках. Дядя сказал довольно сердито:

- Откуда ты, мальчик? И где же Петька?

Сзади стояла женщина, похожая на няню. У нее на руках сидел мальчик ростом чуть побольше Травки. Няня закричала:

- Петя вот-он! А я смотрю -вы мальчика ведете, думаю, знакомый, что ли, какой.

Мальчик, который сидел на руках, почему-то заплакал.

Травка не успел ничего сказать и, конечно, не стал плакать. Он только подумал, что очень стыдно таким большим мальчикам сидеть на руках.

В это время раздался свисток, паровоз загудел. Поезд двинулся и ушел. На поезде уехали рыжий дядя, его знакомая, Петя с няней и все остальные пассажиры. На перроне остался только начальник станции в красной фуражке и Травка.

ТРАВКА ПОТЕРЯЛСЯ

Папа взял билеты и вернулся на то место, где оставил Травку. Лыжи валялись под лавкой, а мальчика не было. У папы сразу упало сердце. Он посмотрел под лавку, потом залез на нее, чтобы лучше было видно в толпе, и крикнул громко:

- Травка! Травка!

Некоторые пассажиры обернулись и засмеялись. Толстый швейцар в синем костюме с золотым воротником подошел к папе и сказал:

- Гражданин, ногами становиться не полагается. Слезьте с ореховой мебели.

- Я мальчика потерял. Понимаете, сына. Маленький такой, на ладошке родинка и рот испачкан чернильным карандашом. Вы не видали?

- Нет, не видал,-ответил швейцар.-А кричать на вокзале все же не полагается.

Он повернулся и пошел к дверям. Папа бросился за ним.

На улице все так же спешили люди. Пришел поезд, и целая толпа пассажиров с мешками, кульками, чемоданами, сундуками и желтыми деревянными коробками выходила из вокзала. Папа спрашивал пассажиров, милиционеров, трамвайных кондукторов. Папа догонял мальчиков и даже девочек и засматривал им в лицо. Травки нигде не было. Папа вернулся на вокзал. На том месте, где он оставил Травку, не было ни Травки, ни лыж.

ПАПА И КОНТРОЛЕР

«Уж не уехал ли он?» подумал папа и побежал на перрон.

- Ваш билет! - сказал ему контролер, как только он добежал до решетчатой дверки перрона.- Не видите разве надпись: «ПРИГОТОВЬТЕ ВАШИ БИЛЕТЫ»?

Папа дрожащей рукой протянул контролеру билеты, свой и Травкин.

- Ваш билет не годится, - сказал контролер.-Не видите разве на билетах надпись: «Годен только на тот поезд, на который выдан»? Ваш поезд давно ушел.

- А вы не видели, здесь проходил мальчик? - спросил папа, стараясь сделать приятное лицо.-Маленький такой, ротик в чернилах.

- Здесь много мальчиков проходило,-ответил контролер,-и потом, прошу вас, прочтите надпись: «КОНТРОЛЕРУ ВОПРОСОВ НЕ ЗАДАВАТЬ».

ПАПА ОТПРАВЛЯЕТ ТЕЛЕГРАММУ

Папа осмотрел через решетку весь перрон. Травки не было видно. «Он, конечно, уехал,-решил папа.-Нужно скорей отправить телеграмму». Он подошел к окошечку телеграфа. Телеграфистка дала ему синий листок бумаги. Папа написал на ней все, что нужно, заплатил за каждое слово по 15 копеек и стал смотреть, как телеграфистка отправляет телеграмму.

Она подошла к маленькому столику, на котором стояло колесо. На колесе, как на катушке, была намотана узкая полоска бумаги. Около колеса были круглые металлические коробки и медная полоска с деревянной руч-кой. Телеграфистка взялась за деревянную ручку и начала выстукивать: цик, цик-цик-цииииик-цик-цик-цик-ци…

ТЕЛЕГРАММА ПОШЛА

По проволоке, которая на высоких столбах вдоль железной дороги, быстро-быстро побежали невидные электрические искры. Быстрее поезда, быстрее автомобиля, быстрее аэроплана, быстрее ветра. На железнодорожной станции, где сидела другая телеграфистка и стоял такой же телеграфный аппарат, с катушки поползла бумажная лента. На ней стояли точки и черточки. Это электричество, посланное телеграфисткой из Москвы, нажимало маленькое перышко, и перышко ставило на ленте черточки и точки.

У телеграфистов своя азбука. Одна точка и одна черточка (._) обозначают букву А. Одна черточка и три точки (_ …) - букву Б. И так каждая буква обозначается только черточками и точками.

Телеграфистка, принимавшая телеграмму, стала смотреть на бумажную ленту и писать на бумажке вместо телеграфных букв обыкновенные. Получилось вот что:

С-л-у-ч-а-й-н-о у-е-х-а-л м-а-л-ь-ч-и-к в-е-р-н-и-т-е р-о-д-и-т-е-л-я-м.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ТРАВКОЙ

Когда поезд ушел и Травка остался один, он почувствовал беспокойство: а вдруг папа уехал на дачу и оставил его одного? Да нет, быть этого не может. Папа никогда бы так не сделал.

В это время к Травке подошел начальник станции и спросил:

- Послушайте, мальчик, вы что же, провожали кого-нибудь? Такой маленький -и вдруг один. Вот что значит октябренок. Или даже пионер?

Травка не был октябренком. Для пионеров он был еще мал. Но он почувствовал себя совсем большим. Он заложил руки в карманы своей лыжной курточки и важно ответил:

- Я не очень маленький. Я средний. Меня папа даже взял с собой кататься на лыжах. Но только потерялся.

Начальник станции открыл глаза, поднял кверху брови и наклонился к мальчику. Издали его можно было принять за вопросительный знак.

- Кто потерялся?

- Мой папа.

Начальник станции почему-то улыбнулся, но не обидно, а добро.

- Ну, мы сейчас его разыщем, - сказал он, взял Травку за руку и повел через калитку, на которой было написано:

ТРАВКА РЕШИЛ БЫТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ

Травке было очень приятно, что такой важный человек ведет его через служебный проход и называет на «вы», как большого. Он решил быть совсем самостоятельным. Ему хотелось даже, чтобы папа подольше не находился.

Они пришли на вокзал. Травка без труда узнал место против часов, где он стоял с лыжами и дожидался папу» Он даже остановил начальника и попросил его минуточку подождать, чтобы посмотреть на часы.

Большая стрелка прыгала по прежнему. Она подходила к цифре 6. Маленькая стрелка застряла где-то между цифрами 12 и 1.

Около лавки не было ни папы, ни лыж.

НАПАЛИ НА СЛЕД

Начальника станции все знали и здоровались с ним. Он спросил швейцара с золотым воротником про Травкиного папу.

- Да, да. Бегал гражданин, искал мальчика. А вот куда он делся, право, не знаю. Что же вы, товарищ начальник, мне раньше-то не сказали? Я бы спросил, куда он пойдет.

Другой служащий, сторож, долго прислушивался, как Травка рассказывал про папу и про лыжи, и наконец вмешался в разговор.

- Видел я твоего папу. Лыжи он взял в охапку и бегом на поезд. Я уж подумал, не жулик ли. Он все по сторонам смотрел. Видно, искал тебя.

НУЖНО БЫЛО ДЕЙСТВОВАТЬ РЕШИТЕЛЬНО И БЫСТРО

Нужно было действовать решительно и быстро. Вот поэтому-то Травка очень решительно обратился к своему другу - начальнику:

- Товарищ начальник, дайте мне, пожалуйста, бесплатный билет до станции «Пролетарская». Оттуда я дорогу знаю. По правой стороне, как пруд пройдешь, против колхозной палатки дача, № 16.

Начальник опять улыбнулся, кашлянул, помычал и наконец произнес:

- Бесплатных билетов я давать не могу. И поезд туда идет только вечером.

- Как же нам быть-то? - спросил Травка, закинул голову и посмотрел начальнику прямо в лицо.

Начальник почесал кончик носа, помычал и сказал:

- Ну, да ладно, скоро идет служебный паровоз. Посажу тебя, засветло успеешь. Не боишься ехать на паровозе?

- Я даже на автомобиле рядом с шофером не боюсь. И потом я недавно держал сам вожжи. Мне извозчик давал.

ПАРОВОЗ

И вот начальник станции повел Травку через рельсы куда-то в сторону от перрона. Идти было трудно. Один раз Травка больно ударился ногой о рельсы. Хотелось заплакать, но Травка не заплакал, а только потер ногу.

- Почему так много рельсов?-спросил он.

- А это потому, что тут много поездов собирается. Для каждого поезда свой путь. Видишь, сколько паровозов стоит?

- Вижу! А скоро наш паровоз?

- Да вот он.

Они подошли к громадному черному паровозу. В паровозе что-то громко шипело. Пахло раскаленным примусом. Травке сделалось немножко страшно. Он крепко схватил начальникову руку.

- Ну, ну, не бойся, малыш,-ласково сказал начальник, совсем как папа, и громко закричал:

- Эй, Беляков!

ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Травка только хотел сказать, что он ничуть и не боится, как в паровозном окошке показался человек, с виду совсем не похожий на Белякова. На нем была черная куртка, черная замасленная фуражка, в руках он держал грязную тряпку, и даже лицо у него было блестящее и черное, как у трубочиста.

- Что скажете, товарищ начальник?- закричал черный Беляков, стараясь перекричать свою машину.

- Вот пассажира тебе привел. Возьми его с собой.

На Пролетарской ссадишь. Только смотри, не потеряй, как родной папаша потерял. Скоро отправляетесь-то?

- Семафора ждем, товарищ начальник!

- Ага… мм-мм…- помычал вместо ответа начальник и протянул Травке руку.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ

- Ну, прощай, брат,- сказал начальник станции.- Да как тебя звать-то?

- Травка.

- Травка? Чудно что-то. Тебя что же октябрили?

- Не знаю… Нет… просто так. А тебя как зовут?

- Меня Николай Иванычем зовут,- ответил начальник станции.

Он взял Травку, высоко поднял на руках и посадил на паровоз.

- Ну, прощай, брат Травка, не забывай. Кланяйся своему папаше.

Травка решил никогда не забывать Николая Ивановича и даже подумал:

«Как жаль, что человеку нельзя иметь вместо папы и мамы двоих пап. Вот было бы хорошо. Мама никогда ничего не позволяет и всего боится, а с папой страшно интересно и весело. Другим папой, вместо мамы, был бы Николай Иваныч, начальник станции. Жили бы они вместе: теперешний папа, Николай Иваныч и Травка. А мама ходила бы к ним в гости».

ТРАВКА НА ПАРОВОЗЕ

На площадке паровоза было темно и жарко. Прямо перед Травкой была громадная черная машина с руч-нами, колесами вроде автомобильных рулей, медными трубками и круглыми коробками вроде часов. Пол трясся. Медные краны и трубки шипели. Травка не знал даже, куда смотреть. Он стоял перед машиной и боялся шевельнуться.

Вдруг сзади него раздался громкий голос:

- Ну-ка с дороги! Зашибу!

Травка и не заметил, что, кроме Белякова, на паровозе был еще один человек, наверное помощник Белякова.

Он подошел откуда-то сзади. В руках у него была большая черная лопата, похожая на совок. Он открыл круглую чугунную дверь машины, и Травку обдало таким светом и жаром, что он поневоле отскочил в самый угол и отвернулся лицом к стене.

Незнакомый человек стал быстро подхватывать на лопату черный и блестящий каменный уголь и бросать его в топку машины. От скрежета и лязга у Травки зазвенело в ушах. Наконец круглая дверь с грохотом закрылась, и Травка осторожно обернулся.

Незнакомый человек смотрел на стрелку машинных часов и тукал по ним пальцем. Беляков высунулся наполовину из паровозного окошка и совсем как будто забыл про Травку.

СЕМАФОР

Травка решился заговорить. Он тронул Белякова за ногу.

- Товарищ Беляков,-сказал он,-а скоро семафора придет? Вы сказали: семафору ждем.

- Так то не семафора, глупенький, а семафор! Иди-ка сюда, смотри!

Беляков схватил Травку подмышки и показал путь перед паровозом. Высоко на железной мачте была приделана белая доска, похожая на большое стрекозиное крыло.

- Это и есть семафор,-сказал Беляков.- Сейчас он опущен, значит отправляться нельзя. Впереди идет поезд, мы можем его догнать. Ударим его в задний вагон-случится крушение.

- Смотри-ка, шевелится, поднимается!-закричал Травка и захлопал в ладоши.

И правда, заскрипела туго натянутая проволока, и доска семафора поднялась в воздухе, как пионерская рука.

- Ну, можно отправляться,-сказал Беляков.

Он потянул за веревку. Паровоз заревел так, что у Травки даже задрожали зубы. Беляков повернул какое-то колесо, потом потянул к себе рукоятку, и паровоз медленно тронулся со станции.

ПАПА ПОЛУЧАЕТ ОТВЕТ

В это самое время папа ходил быстрыми шагами мимо телеграфного окошка. Он очень волновался. По телеграфу должен был придти ответ со станции «Пролетарская». Но ответа все не было. Папа хотел уже посылать вторую телеграмму, но аппарат перед телеграфисткой вдруг за-стрекотал, из него полезла узкая бумажная лента. Тут папа не выдержал. Он открыл дверь с надписью:

и бросился к аппарату. Он схватил ленту в руки, но на ней стояли только точки и черточки, черточки и точки.

Телеграфистка удивленно посмотрела на папу и сказала не особенно вежливо:

- Гражданин, прочли? Ну, и выходите из служебного помещения.

- Но я не понимаю по… вашему,-произнес папа.- Прочтите мне, пожалуйста.

- А если не понимаете, то стойте за окошком!- Это сказала папе телеграфистка.

Потом она посмотрела на ленту и быстро написала что-то на листке бумаги.

- Вот ваш ответ,-сказала она и протянула за окошко сложенный листок.

Папа вышел из комнаты, стараясь ничего не задеть на ходу, и взял в руки телеграфный бланк. На нем было написано:

«Обыскали весь поезд поисках случайных мальчиков точка таковых не обнаружено точка нахождении вышлем точка».

ТЕЛЕФОН

Ответ был написан непонятно. Но папа все-таки понял, что Травки на поезде нет.

«Не вернулся ли он домой, этакий шустрый мальчишка?- подумал папа.- Нужно позвонить по телефону».

Он просунул голову в телеграфное окошко и попросил тихим и жалобным голосом позволения поговорить по телефону. Телеграфистка была не совсем добрая, но она видела, что папа очень расстроен, и позволила.

Папа снова вошел в комнату, взял телефонную трубку и приложил ее к уху. Рычаг, на котором висела трубка, поднялся, проволочки в телефонном аппарате соединились, и по ним побежал электрический ток прямо на центральную телефонную станцию. Там были устроены большие черные доски с гнездышками. К этим гнездышкам подходят провода московских телефонов.

На одной доске загорелась малюсенькая лампочка. Перед доской сидела телефонистка. На голове у нее был обруч с телефонной трубкой. Телефонистка увидела зажженную лампочку, присоединилась к вокзальному телефону и сказала папе:

- Центральная…

Папа сказал:- 3-84-62.

Это он назвал номер телефона своей квартиры, где он жил с Травкой и с мамой.

Телефонистка взяла шнур с блестящим наконечником; в шнуре оканчивался провод вокзального телефона.

Перед телефонисткой на доске было 60 000 гнездышек. Это очень много, но она так хорошо знала, где находится какой номер, что сразу нашла гнездышко папиного телефона и вставила туда наконечник шнура. Потом нажала кнопку, и в папиной квартире раздался звонок.

РАЗГОВОР

Мама взяла трубку, и между ней и папой начался разговор.

- Я слушаю.

- Скажи, пожалуйста, Травка уже пообедал?

Мама не узнала папиного голоса. Она подумала, что говорит ее брат (Травкин дядя), и ответила:

- Травки нет дома. Он уехал вместе с папой на дачу кататься на лыжах.

Папин голос:

- Да нет, он захотел вернуться. Это говорю я - папа!

- Он не возвращался… Как же ты отпустил его одного?- прошептала мама очень испуганно и выронила трубку из рук.

Папа хотел рассказать всю правду, объяснить, что Травка потерялся нечаянно, но мама не откликалась.

Тогда папа быстро положил трубку и бегом бросился из комнаты. Телеграфистка посмотрела ему вслед, встала и заперла на крючок дверь с надписью:

ГРУЗОВИК

На дворе вокзала стоял большущий грузовой автомобиль. Грузчики уложили на платформу грузовика 60 тяжелых мешков с мукой. Погрузка кончилась. Рабочие закрывали железными болтами откидной борт платформы.

Папа подбежал к рабочим. Он очень волновался. От волнения он с трудом выговаривал слова.

- Братцы! Товарищи! Вы не в Петровский ли парк?

- Ну да, в Петровский, - ответил один рабочий.- Муку везем на хлебозавод.

- Может быть, меня подвезете? - попросил папа.-На трамвае очень долго, а у меня несчастье, видите ли.

Наверное, и правда было видно, что у папы случилось несчастье.

Старший рабочий сказал:

- Ну, садись, что ли, довезем.

Папа залез на мешки.

Шофер сошел с своего места, завел ручкой мотор, потом сел за руль. Рядом с сидением шофера была длинная железная палка с круглой черной головкой. Шофер передвинул эту палку, нажал ногой педаль, и машина с грохотом понеслась по улицам Москвы.

Через двадцать минут папа уже звонил у дверей своей квартиры. Никто не откликался. Тогда папа своим ключом открыл дверь и вошел в комнаты. Мамы нигде не было.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С МАМОЙ

С мамой ничего не случилось. Когда она немного оправилась от испуга, она решила, что Травка, конечно, поехал к дяде. Он каждый выходной день ездил туда в гости. Там у Коли, Травкиного двоюродного брата, был очень интересный живой уголок.

Но только почему же папа спрашивал, не вернулся ли Травка домой?

Телефон уже разъединился, а у Травкиного дяди (маминого брата) телефона в квартире не было. Она подождала, не позвонит ли папа еще раз. Однако никто не звонил. Тогда мама вспомнила, что можно послать почто-телефонограмму, и вышла на улицу.

ПОЧТО-ТЕЛЕФОНОГРАММА

На улицах Москвы выстроены большие красивые будки. В них помещаются Справочное бюро и Бюро разных поручений. Мама подошла к такой будке и попросила отправить почто-телефонограмму.

- Уплатите пятьдесят копеек,- сказала заведующая

Справочным бюро и протянула маме бланк. Мама заплатила деньги и написала:

«Нет ли у вас Травки? Ответьте немедленно».

Потом написала адрес и подписалась.

Заведующая позвонила по телефону в свою главную контору. Там записали мамино письмо и отдали почтальону. Почтальон сел на мотоцикл и помчался к Травкиному дяде отвозить письмо.

ТРАВКА ЕСТЬ

Мама пришла домой. Бледный и взлохмаченный папа встретил ее в дверях. Он был весь вывален в муке.

- Что же делать? Что же делать? - сказал он и схватился обеими руками за голову.

Мама хотела его поругать за то, что он так неосторожно отпустил Травку одного, но увидела, что папа сильно расстроен, и промолчала. Она только произнесла печальным голосом:

- Ты хоть бы почистился.- И дала папе щетку.

А когда папа рассказал ей всю правду, рассказал про телеграмму, про то, что лыжи исчезли, мама опять сильно, испугалась: уже не украл ли Травку кто-нибудь?

Вдруг за окном раздался такой стук и треск, будто стреляли сразу из десяти пистолетов. Мама посмотрела в окно и увидела почтовый мотоцикл. Она сказала папе, немножко повеселев:

- Это ответ от дяди. Сейчас мы все узнаем.- И пошла открывать дверь почтальону.

Через минуту папа и мама перечитывали ответную почто-телефонограмму:

«Травка есть. Послезавтра Коля привезет».

ТАКСИ

Ждать до послезавтра было невозможно. Папа и мама посмотрели друг на друга и без слов решили: нужно ехать к дяде сейчас же.

- Едем? - спросила мама.

Папа ответил-«хорошо», и оба они стали скорее надевать калоши. Мама попадала правой ногой в левую калошу и очень сердилась, что калоша не надевается. Папа не смел сказать ни слова.

- Это все ты,-проворчала мама, нагнулась и надела наконец калоши как следует.

На улице трамвай очень долго не шел. А недалеко стоял небольшой закрытый автомобиль коричневого цвета. Папа сказал:

- Хочешь, поедем на такси? Это гораздо скорее и не очень дорого.

Мама кивнула головой. Она любила ездить на такси. Они подошли к автомобилю, на котором было написано: «ТАКСОМОТОР».

Перед сидением шофера был приделан счетчик -черная коробочка с железной табличкой, а на табличке надпись - «свободен».

Шофер повернул табличку вниз. Папа и мама сели в автомобиль, сказали, куда ехать. Шофер пустил машину. Колеса автомобиля завертелись, и вместе с ними завертелось в счетчике маленькое колесико. Это колесико было соединено с колесом автомобиля тоненькой цепочкой. Автомобиль проезжал километры, а колесико в счетчике отщелкивало цифры: за каждый километр по 60 копеек.

Когда папа и мама садились в такси, на счетчике были только два пустых белых квадратика, а когда подъехали к дядиному дому, на счетчике стояли цифры: 2 р. 80 к. Это счетчик показал, сколько нужно платить за дорогу.

У ДЯДИ

Дядя был дома и читал газету. Коля возился в своем живом уголке.

Вдруг раздался звонок. Коля побежал отпирать. Папа и мама вошли в переднюю. Мама сказала:

- А мы-за Травкой!

Коля ответил:

- Сейчас,- побежал и принес маленький цветочный горшочек. В горшочке ежиком торчала нежная зеленая трава.

- Сам растил! - сказал Коля с важностью.- Вы, наверное, хотите подарить ее кому-нибудь на рождение? Что ж, возьмите, мне не жалко, я себе еще выращу!

Коля был рад услужить, вообще он был добрый мальчик.

Тут из комнаты вышел дядя с газетой в руках. Папа и мама стояли в передней и не раздевались. Мама уже плакала. А папа молчал. Дядя с трудом понял, что случилось. Он сказал:

- Что же вы не сообщили в милицию? Нужно сейчас же сообщить.

ПАРОВОЗ ИДЕТ

Паровоз с Травкой подходил в это время к станции «Пролетарская».

Беляков рассказывает:

- Оттого и называется паровоз, что паром возит.

- Это-то я знаю! - говорит Травка.

- Внутри машины - котел, а под котлом топка - печка, что ли, по-твоему. В котле - вода. Вода кипит, из нее получается пар. Пар хочет вырваться, идет по трубам, попадает к поршням. И вот выталкивает то один поршень, то другой. Как пробку из деревянного пистолета, только гораздо сильнее.

Поршни соединены с колесами и вертят колеса. Вот паровоз и идет.

- Понимаю, - говорит Травка.- А зачем часы?

- Какие часы?

- А вот на машине.

- Это не часы, глупенький. Это манометр. Он показывает, сколько пара в котле накопилось, сильно ли пар давит на поршни.

- Понимаю,-говорит Травка очень решительно: ему совсем не хочется быть глупеньким.

На поворотах Беляков дергает за веревку. Паровоз ревет. Но Травка уже привык. Он ничего не боится. Из-под паровозных колес вырывается пар: пафф-паф-паф! пафф-паф-паф! На маленьких станциях паровоз ре-вет и не останавливается. Телеграфные столбы бегут мимо паровоза, словно кто-то тянет их веревочками. А веревочки - это провода. Сзади столбов вертятся белые снежные поля. А совсем далеко деревушки несутся с паровозом наперегонки.

ПРИЕХАЛИ

Вот перед станцией «Пролетарская» поднялся семафор - пожалуйте, есть для вас свободный путь.

Беляков передвинул ручку, повернул колесо на машине, и паровоз медленно остановился, но не рядом со станцией, где останавливаются все поезда, а где-то далеко в стороне. До белого здания станции нужно было перейти много-много рельсов.

Травке не хотелось уходить с паровоза: уж очень интересно Беляков про все рассказывал. Помощник машиниста был тоже хороший, хотя с виду и сердитый. Он дал Травке в дороге стакан теплого чаю из жестяного чайника и маленький кусочек сахару. Травка положил сахар в рот и запивал чаем. Было гораздо вкуснее, чем дома.

Когда Травке нужно было слезать с паровоза, помощник машиниста был уже на земле. Он подхватил Травку на руки и поставил между рельсами.

- Спасибо, - сказал Травка. - Прощайте, товарищ Беляков.

- Прощай, прощай, мальчуган. Дорогу-то знаешь?

- Знаю! Прощайте, товарищ помощник машиниста!

Беляков был высоко на паровозе, и ему Травка сделал пионерский салют. Помощник стоял рядом. Травка протянул ему руку. Помощник снял черную кожаную рукавицу, пожал Травкину руку и погладил его по щеке.. Рука помощника была жесткая, как железо, и от нее пахло паровозом. Но Травке было приятно.

ТРАВКА ОДИН

Травка быстро прошел мимо белого здания станции и направился по дачной дороге. Все было белое. Вместо широкого песочного тротуара виднелась узенькая тропинка. Она была протоптана по снегу. Дачи были заколочены и совсем не похожи на летние дачи. Летом на террасах висели белые занавески. Летом многих дач совсем не было видно из-за зеленых деревьев.

Травка отошел довольно далеко от станции. Ларька нигде не было. Пруда тоже.

Солнце садилось. Становилось очень холодно. Подул ветер. Травке сделалось страшно и грустно. Он прислонился к дереву и заплакал.

РОЯЛЬНЫЙ ВОЛК

Вдруг раздался тоненький голосок:

- Как тебе не стыдно, мальчик? Такой большой, а плачешь! Вот стыдно!

Травка протер глаза и увидел прямо перед собой девочку, тоже не очень маленькую, а среднюю. Неизвестно, откуда подошла девочка. Она тащила за веревочку игрушечные санки, а в санках сидела кукла.

У Травки сразу высохли слезы. Он шмыгнул носом и ответил:

- И вовсе я не плачу… А потом, может быть, я волка видел!

- Здесь волков нет,- сказала девочка довольно громко. Потом помолчала и спросила топотом: - А какой волк, большой?

- Большущий, больше рояля! - сказал Травка и уже представил себе, как прямо на них ковыляет на трех ногах рояльный волк, открывает громадный рот, и зубы у него, как клавиши рояля, - черные и белые.

- Но я тебя защищу,-прибавил Травка и похлопал себя по карману: в кармане у него был маленький перочинный ножичек с костяной ручкой.

ИЗМАЙЛОВЫ НЕ ДОЖДАЛИСЬ ГОСТЕЙ

Девочке очень понравилось, что Травка такой бесстрашный. Она решила с ним поближе познакомиться и спросила:

- А что ты тут делаешь?

- Я приехал в гости к знакомым.

- К каким знакомым?

- К Измайловым.

- А Измайловы уехали в город на трехчасовом! Они ждали гостей, к ним никто не приехал, вот они и уехали в Москву! Все уехали и дачу на замок заперли!

- А где их дача?

- Их дача дальше по дороге.

- А где же пруд?

- Пруд вот он. Только сейчас он под снегом. - И девочка показала на белую полянку, вокруг которой стояли сосны, укутанные снегом, как кроличьими шкурками.

У Травки опять на глазах показались слезы. А девочка, чтобы утешить его, сказала:

- Хочешь, пойдем со мной на станцию?

СОЛНЕЧКА

- Пойдем,- сказал Травка,-только сначала давай познакомимся. Тебя как зовут?

- Меня зовут Сонечка. А тебя?

Травка не успел ответить. На лицо девочки вдруг попал светлый солнечный луч. Он защекотал ей глаза и нос. Сонечка сощурилась и чихнула на всю улицу:

- А-пчхи!

Травка засмеялся и сказал:

- Солнечка, тебя солнышко чихать заставляет!

А потом засмеялся еще громче:

- Как у меня вышло-то смешно - Солнечка! Ну, я тебя так и буду звать - Солнечка. А меня зовут Травка.

- Неправда, - сказала девочка,-таких имен не бывает.

- Нет, бывает. Меня зовут Травкой, потому что я люблю солнышко. И тебя тоже буду любить: ведь ты Солнечка.

Девочка хотела рассердиться, а потом тоже засмеялась.

- Травка!

- Солнечка!

ТРАВКА В ГОСТЯХ

Дети взялись за руки и пошли на станцию. Куклу вез в санях Травка. Дети всю дорогу болтали. Было похоже, что чирикают воробьи.

- А ты на каком поезде приехал?

- Я не на поезде приехал, а на паровозе. Вот страшно было! Но я ничего не боялся. У меня есть знакомый машинист Беляков, а потом еще начальник станции знакомый!

Травка все это рассказывал очень важно. Только вдруг Солнечна перебила его:

- У меня у самой папа - начальник станции. Я всегда здесь живу и знаю все поезда.