Предисловие

Выпуская в свет означенную работу, мы считаем, что такое издание является вполне своевременным. Для всех интересующихся историей Оренбургского края, вопросами колонизации восточных окраин, историей казачества, историей борьбы восточных народностей за национальную свободу, — будет ли это советский работник, или партийный, шкраб, или ученый историк, данная книга должна будет оказать своими материалами несомненную пользу. Само положение Оренбургского края, являвшегося «воротами в Среднюю Азию», в своем историческом прошлом, территорией развернутого наступления русского империализма на рынки и сырьевые богатства восточных народов, а также бывшего ареной могучей классовой войны, исходным пунктом Пугачевского восстания — говорит о желательности такого труда.

Автор на основании авторитетных источников с достаточной полнотой вскрывает все методы покорения самодержавным Российским государством народностей, населявших и населяющих Оренбургский край, начиная с системы открытых военных походов, зверских репрессий, подкупа ханов и правителей до натравливания одной национальности на другую. Кровавые дороги русского империализма, прошедшие через Оренбургский край, должны быть известны нашим партийно-советским работникам в целях практической политики сегодняшнего дня. Действительное равенство всех национальностей, братский союз народностей, процветающий под знаменем диктатуры пролетариата, давшие свои первые плоды на фронте социалистического строительства, сильнее будут крепнуть и расти, если видеть заживающие раны, нанесенные проклятым прошлым.

В целях же практической пролетарской политики в казачьем вопросе также необходимо знать и историю Оренбургского казачества, отличную во многом от истории других казачьих войск, ибо по выражению автора:«Оренбургские казаки никогда не знали вечевого устройства вольных казачьих общин» и того широкого демократизма, которым был проникнут общественный строй «вольного казачества». Переводя это на язык сегодняшнего дня, трудовое казачество только при Советской власти впервые в лице Советов крестьянских и казачьих депутатов получает необходимые политические свободы и развертывает трудовую энергию в условиях Советской демократии, приобщившись со всеми трудящимися к социалистическому строительству. Власть старшин, атаманов и урядников, угнетавших трудовое казачество и делавших казачество оплотом русской колонизаторской политики и орудием расправы самодержавия над трудящимися, вместе с уничтоженной царской властью, сбежала, как черные тени, с лица трудового казачества, перерождающегося в Советской действительности в истинных сподвижников пролетариата в трудовом героизме наших дней.

Развитие в прошлом народного хозяйства в нашем крае и земельные отношения в своей истории также должны составить интерес и для сегодняшнего дня. Вот почему нам кажется, что эта книга должна доказать свою полезность.

Для историка данный труд не лишен интереса и потому еще, что помимо печатных источников автором использованы данные Оренбургского архива, представляющего по своим материалам большую историческую ценность.

Особо об этой книге следует сказать нашим школьным работникам. Ориентируя школьные программы на краеведческий материал, мы постоянно сталкивались с требованием печатных материалов о нашем крае. Не суля журавля в небе, мы даем первую синицу в руки. Книга А. Ф. Рязанова пусть послужит вам пособием в этом деле. Но предлагая вниманию педагога эту книгу, мы хотели бы предостеречь его от возможности ошибок при ее использовании.

Во-первых, было бы грубой ошибкой историю Оренбургского края оторвать от единого исторического процесса России и преподнести, как нечто самостоятельное и изолированное. Здесь в полной мере должна быть соблюдена увязка с программами ГУС‘а, их методическими указаниями и должна быть соблюдена органическая цельность исторических процессов России в передаче учащимся.

Этой же книгой будут пользоваться и учащиеся. Дело школьного, работника научить взять из нее все нужное, избегая перегрузки, т. к. использование учащимися книги в целом, без пользы для дела, может отнять у них время и запутать ненужными подробностями. Нужно при использовании книги точно сказать, что взять, а что исключить.

В части развития колонизаторской политики самодержавия следует избежать оценки Оренбургских губернаторов, как самостоятельных политиков, и политику самодержавного государства не подменить «историей Оренбургских губернаторов», историей личностей, вместо политики и тактики торгово-промышленных классов, определивших линию поведения самодержавия. Короче говоря, надо избегнуть обзоров с Оренбургской колокольни, а исходить опять же из истории русского самодержавия. Используемый материал должен остаться лишь подсобным материалом к истории классовой борьбы в России, но отнюдь не самодовлеющим.

С точки зрения воинствующего марксизма, несомненно, может оказаться ряд недостатков в этой книге, так как сам автор не до конца еще сошел на марксистские позиции. Но подобную эволюцию, он совершает добросовестно. Весьма возможно, что пропущенное общей редакцией, может оказаться заметным для глаз читателя, в частности историка-марксиста и школьного работника. В этом смысле, весьма желательны указания со стороны читателей, и редакция будет весьма благодарна им. Но и в том виде, как издается эта книга, мы надеемся на ее радушный прием.

Автор хороший знаток нашего края и объективный исследователь. Его перу принадлежит ряд интереснейших работ по истории казакского народа, очерков о нашем крае, нашедших своего читателя.

Мы расcчитываем на то, что данная книга найдет читателя не только в Оренбургской губ., но и в Казакской и Башкирской республиках, т. к. Оренбургский край, до образования в собственном смысле Оренбургской губернии, охватывал значительную долю территорий, включенных сейчас в состав этих республик, да и в смысле истории народов этих республик, данная книга сообщает массу интереснейших исторических фактов, особенно в их борьбе с гнетом самодержавного колонизаторства.

Редакция журнала „Вестник Просвещенца".

Гор. Оренбург.

10-го сентября 1928 г.

Глава I

Оренбургский край и его историческое значение

Оренбургский край получил свое название от гор. Оренбурга, первоначально построенного в 1735 году  при устье реки Орь, впадающей в Урал (ныне г. Орск).

В 1743 г. этот город был перенесен на настоящее его место, после чего стал административным, торгово-промышленным и культурным центром края.

В 1744 г. Оренбургский край был преобразован в Оренбургскую губернию, в состав которой вошла вся юго-восточная окраина Европейской России, составляющая дореволюционные Оренбургскую и Уфимскую губернии, часть Самарской, часть Пермской, часть Ставропольской губерний, Букеевскую орду, Тургайскую и Уральскую области, территорию Оренбургского и Уральского казачьих войск, т. е. почти всю современную БССР, западную часть КССР, а также часть автономной Калмыцкой области. Общее протяжение границ Оренбургской губ. простиралось на 6.000 верст. Границы эти были определены лишь на севере и на западе губернии, тогда как на юго-востоке они уходили в безграничные киргиз-кайсацкие степи.

Под управлением Оренбургского губернатора находились многие национальности финского, монгольского и тюркского племен, населяющие этот обширный край, и представители всех трех ветвей славянского племени — великороссы, малороссы и белоруссы; из финских племен — чуваши, вотяки, мордва, черемисы; из монгольских — калмыки; из тюркских — татары, башкиры и казаки (киргиз-кайсаки). Поселения этих чуждых по крови и стоящих на разных степенях культуры народов перемешивались друг с другом; поселения русских крестьян, ведущих земледельческое хозяйство, чередовались с поселениями башкир и калмыков, стоящих еще на невысокой ступени культуры и ведущих кочевой образ жизни. В силу национальных и политических антагонизмов, а также противоречия форм хозяйственной жизни этих народов, край пережил несколько столетий упорной и ожесточенной борьбы между ними. Начиная с XVII века и кончая второй половиной XIX века, здесь не раз вспыхивала борьба между аборигенами края и вновь пришедшими народами. В особенности эта борьба обострилась, когда русское правительство стало колонизировать край, подавляя аборигенов края, которые с оружием в руках отстаивали как свою национальную независимость, так и занимаемую ими территорию. История Оренбургского края с половины XVII до конца XVIII века является одной из самых жестоких и самых кровавых страниц русского царизма, под гнетом которого свободные племена башкир, калмыков и казаков не раз поголовно восставали против корыстолюбия и насилия царских воевод и губернаторов, но всякий раз терпели поражения от царских войск, расправлявшихся с ними самым суровым образом, не останавливаясь перед массовым истреблением населения края.

После двухвековой борьбы с башкирами, закончившейся в половине XVIII в., русское правительство вступило в борьбу с киргиз-казаками, которая окончилась покорением народа только в половине XIX в.

Наряду с вооруженной борьбой царского правительства с национальностями края, история края отражает постепенное проникновение на Восток русского торгового капитала, стремящегося захватить Средне-Азиатские рынки, а также и развитие промышленности, которая находила сбыт своих продуктов не только в крае, но и в далеких зауральских степях.

В XVIII веке Оренбургский край стал ареной одного из самых больших крестьянских восстаний — знаменитого Пугачевского восстания. Восстание Пугачева, благодаря примкнувшим к нему нацменам края — башкирам, калмыкам и киргиз-казакам, а также и рабочим уральских заводов, снабжавших ополчения Пугачева техническими средствами борьбы, в особенности артиллерией, — охватило огромный район и вышло далеко за пределы Оренбургского края.

Таким образом история Оренбургского края, отражая колониальную политику царского правительства на юго-восточной окраине, в то же время представляет собою для науки крупный интерес с точки зрения изучения экономических и торговых сношений России с Средне-Азиатскими странами, а также внутренних национальных и социальных отношений населения края.

Кроме того, с точки зрения исторической науки Оренбургский край, по своему географическому положению находящийся на рубеже Европы и Азии, приобретает всемирное значение, как «исторические врата народов».

С доисторических времен, через эти «врата» с востока на запад двигались бесчисленные кочевые народы; одни из них останавливались перед водным рубежом великой Волги и оседали на ее левом берегу на целые столетия; другие, преодолев этот рубеж, широкой лавиной устремлялись в южно-русские степи и, продолжая свой путь на запад, вторгались в пределы Западной Европы.

На ряду с этим человеческим потоком, который на юге края устремлялся с востока на запад в продолжении многих столетий до XIV в., — на севере края уже с XI века наметилось обратное течение с запада на восток, начатое новгородскими ушкуйниками.

В XVI века это обратное движение в лице славянского племени приобретает все более агрессивный характер и через три века заканчивается великодержавным русским империализмом, который поработил своей тяжелою стопой не только леса и горы Башкирии, но и обширные степи Казакстана и далекий Туркестан.

Октябрьская революция открыла новую страницу в истории края. Мы наблюдаем теперь раскрепощение угнетенных царизмом национальностей, которые стали свободны; они создали свои автономные национальные государства и приступили к созданию своей национальной культуры, братски сотрудничая в великом Союзе ССР.

Первоначальные обитатели края и памятники их культуры

Через Оренбургский край, как «исторические врата народов», прошли очень многие народы, которые иногда оставались здесь подолгу, проходя первоначальные стадии культуры — каменный и медный века.

Бесчисленное множество курганов, городищ и могил, рассеянных по Оренбургским степям, по сыртам, по берегам рек и озер, являются немыми памятниками давно исчезнувших народов, обитавших в крае.

Самыми древними обитателями края, оставившими нам памятники своей культуры, были чудские (финские) племена, известные под общим баснословным названием «чудь».

Переселившись в край из Азии, чудь принесла с собою свою первоначальную культуру. От нее осталось множество курганов, в которых этот народ хоронил своих покойников. Под влиянием того, что в чудских курганах на ряду со скелетами покойников находят и вещи их домашнего обихода, у русских поселенцев, пришедших в край уже в историческое время, сложилась легенда, что этот народ заживо похоронен в своих жилищах — курганах.

Чудские курганы имеют коническую форму; иногда они достигают нескольких сажен в вышину. В этих курганах помещаются чудские могилы, обычно выложенные камнем или жженым кирпичом. При раскопках в чудских могилах встречаются наряду с каменными различные медные, серебряные и золотые изделия. Эти археологические находки свидетельствуют, что чудь не только знала об ископаемых богатствах края, но умела их добывать и обрабатывать. Особенно изобилуют чудские могилы памятниками каменного века позднейшей неолитической эпохи.

Выделка из камня оружия и домашних вещей (долота, топоры, наконечники стрел и копий) достигали у чуди большого искусства.

Достигнув полного расцвета в искусстве обрабатывать камень, чудь открыла способ добывать и плавить медь, почему в чудских могильниках каменные орудия перемешиваются с орудиями, сделанными из меди и бронзы. Уральские и Мугоджарские горы, богатые медною рудой, давали чуди неистощимые запасы металла.

В Оренбургском крае имеются чудские рудники, которые представляют собой узкие и глубокие ходы под землей, откуда рудокопы выбирали медную руду. Медь добывалась при помощи каменных долот, медных кирок и даже мотыг из оленьего рога. Для защиты рук при работе чудские рудокопы надевали рукавицы из шкурок с головы животных, засовывая большой палец в ухо, а остальные во внутрь головы. Иногда чудь плавила медную руду с примесью олова и таким образом получала бронзу.

Чудские копи имеются в окрестностях Оренбурга на берегу р. Бердянки, впадающей в Урал. По обилию находимых медных наконечников стрел и копий предполагают, что здесь когда то существовала чудская оружейная фабрика.

Чудь жила в укрепленных городах и достигла значительной степени культуры. Занимаясь земледелием и скотоводством, она вела торговлю с культурными странами, о чем свидетельствуют находки предметов персидской и греческой культуры, которые встречаются при раскопках чудских курганов. Так, например, при хищнической раскопке чудских курганов в с. Прохоровке Оренбургского уезда в 1911 г. были найдены два серебряных персидских блюда, времен династии Сассанидов (III и VI в. по Р. X.), которые свидетельствуют о торговых сношениях чуди с Персией.

По мнению некоторых ученых (Флоринский, Самоквасов и др.) под «чудью» следует подразумевать предков нынешних славян, Геродотовых скифов и сарматов, которые, выделившись из общей семьи арийских племен, в древности занимали области по р. Сыр-Дарье (Яксарту) и Семиречье, откуда и распространились со временем по территории Оренбургского края.

Другим памятником этого народа в крае являются названия рек, озер, гор и урочищ. Названия рек: Сакмара, Уфа, Ик, Уй, Увелька, Миас, Орь — все это слова не тюркского происхождения, оставленные чудью, между тем, как названия населенных пунктов: Бузулук, Стерлитамак и др., как появившихся позднее, свидетельствуют о своем тюркском происхождении и принадлежат нашим современникам башкирам.

Прошли века, и на смену чуди в наш край пришли другие народы.

Во II-м — IV-м веках Оренбургский край наводнили гунны, народ тюркского племени, пришедший из Азии. Главное ядро великого гуннcкого переселения проследовало по среднему и нижнему течению р. Урала, но его ветви распространились на всю лесостепь Башкирии.

Гунны покорили «чудские» племена, которые отчасти были истреблены, отчасти перемешались со своими завоевателями, а частью были вытеснены на Запад.

Вслед за гуннами в VII—X веках в край пришли из Азии другие тюркские племена — печенеги, которые, вытеснив гуннов, в свою очередь были вытеснены отсюда тюрками; на смену тюркам пришли половцы.

Тюркские народы, населившие край, не насыпали курганов, подобно чуди, но они оставили в крае множество могил. Тюрки хоронили своих мертвецов в чудских курганах и отмечали их могилы грубыми каменными изваяниями. По обыкновению статуи тюркских народов изображают мужчин с сосудами в руках, — эти статуи назывались «балба», откуда, по предположению ученых, впоследствии произошли русские слова «болван» и «баба».

Предполагают, что вместе с гуннской волной народов в край пришли башкиры. По преданию самих башкир они пришли сюда за 16—18 поколений до нашего времени, что совпадает с показаниями арабских писателей — Массуди, Ибн Фодлана и Ибн Даста, которые указывают на присутствие башкир в крае в X веке.

Башкиры

Вопрос о происхождении башкир еще не вполне решен для нашего времени. Одни считают их угро-финнами, другие — народом тюркского племени, родоначальником современных мадьяр. Путешественники ХIII в. называли Башкирию «Великой Венгрией». Язык башкир имеет однородные корни с языком венгров. Насколько велико внешнее сходство башкир с венграми видно из того, что уральские казаки, участвовавшие в Венгерском походе в 1848 г., называли мадьяр «башкирами».

Соседи башкир казак-киргизы называют их «остяк», а русские «татарами». Позднейшие исследования устанавливают весьма большое сродство башкир с татарами.

Масса башкирского народа неоднородна. Сами башкиры делят себя по родам: усерган, донгаур, бурзян и др. В зависимости от географических условий расселения башкиры различаются как по своему физическому типу, так и по роду промысла на степных и горных башкир. Тип башкира степняка отличается средним ростом, широким-плоским лицом, с выдающимся подбородком. Степные башкиры по преимуществу занимались скотоводством и водили огромные стада коней и верблюдов.

Горные башкиры, обитатели гор и лесов, — выше ростом, горбоносы, с продолговатым лицом и овальным выпуклым профилем.

Они занимались тоже скотоводством, но в более ограниченных размерах, и кроме того промышляли охотой и бортничеством.

Башкиры вели кочевой образ жизни и жили родовым строем.

Народом правили князья, власть которых была сильно ограничена народными съездами (джиин). Каждый башкир, достигший совершеннолетия, пользовался на съездах правом голоса.

Появившись в крае, башкиры заняли своими поселениями и кочевками все пространство между р.р. Камой и Волгой до г. Самары, а оттуда на Оренбург и далее на восток по р.р. Уралу, Миясу, Исети, Тоболу и Оби. На юге кочевья башкир распространялись до р. Эмбы. Вся страна, занятая башкирами, стала называться Башкирией.

Заняв Приуралье, башкиры вошли в торговые сношения с волжскими булгарами, от которых отчасти восприняли культуру и мусульманство, занесенные сюда арабами.

В XIII в. на Оренбургские степи распространилась власть Большой татарской орды, вышедшей из Средней Азии под предводительством Чингиз-хана. Башкиры вошли в состав татарской Орды. Они сумели установить со своими завоевателями настолько хорошие отношения, что татарские ханы оставили в неприкосновенности их быт и сохранили за ними все привилегии коренного населения в крае, в знак чего выдавали башкирским волостям особые тамги (тюб).

Внук Чингиз-хана Батый основал Золотую Орду и распространил ее владения на северо-запад, покорив волжских булгар.

В XIV—XVI веке Золотая Орда распалась на части; из нее выделились три самостоятельных ханства: Казанское, Крымское и Касимовское на р. Оке.

В начале XVI в., после поражения, понесенного от Крымской Орды, Золотая Орда окончательно распалась и из ее обломков образовались новые ханства — Астраханское в низовьях Волги и Ногайская Орда, кочевавшая к югу от Башкирии, между р. Волгой и р. Уралом, на месте нынешней Букеевской губернии. Столица ногайских ханов находилась в Сарайчике, на реке Урале, в 60-ти верстах от ее устья.

Ногайские ханы распространили свою власть на степных башкир. По преданию столица одного из ногайских князей находилась на урочище Ак-Тюба, на горе Маяк, близ города Оренбурга.

Часть башкир восточного склона Уральских гор подчинилась сибирским татарам; башкиры, населявшие пространства между Волгой и Камой, вошли в состав Казанского царства.

Находясь под властью татар в течение 300 лет, башкиры отчасти восприняли их культуру, но в массе остались на низкой степени развития, что главным образом и отличало их от татар. Башкиры не создали независимого государства, несмотря на свои превосходные военные качества, являлись данниками более организованных и предприимчивых соседей.

Калмыки

В XVII в. в южную часть Башкирии и в кочевья ногайских татар вторглись новые выходцы из Азии. Это были монгольские племена хошоутов и торгоутов, получившие названия «калмыков». Калмыки, как и башкиры, находились под властью монголов и вместе с полчищами Чингиз-хана делали походы в пределы России. В конце XV в. империя великого завоевателя распалась, почему племена торгоутов, хонзов, хошоутов и джунгар, освободившись из-под власти монгольских князей, объединились в один Ойратский Союз в Джунгарии. В начале XVI в. торгоуты и хошоуты появились в нынешней Енисейской и Томской губ., где и получили название «калмыков» — ушедших, т е. выделившихся из своего племенного союза.

Распространяясь далее на запад, калмыки в 1628 г. достигли до верховьев рек Тобола и Урала и вытеснили отсюда башкир и казак-киргизов В 1630 г. они достигли берегов р. Волги, вытеснив отсюда ногайских татар, которые были вынуждены удалиться за р. Волгу, на р. Кубань. С этого времени все пространство между р.р. Волгой и Уралом, даже до р. Эмбы, перешло во власть к калмыкам.

Калмыки имели свое государственное устройство и свои законы, установленные на народных съездах. Один из таких съездов состоялся 5 сентября 1640 г. в Джунгарии, куда ездили и представители волжских калмыков.

Во главе каждого племени калмыков стоял тайдыша, наследственный хан; за ним следовали нойоны, т. е. владетельные князья, управлявшие отдельными улусами, в которые-обычно входило до 5000 кибиток. Ниже нойонов стояли зайсанги, управлявшие группами из нескольких кибиток.

Нойоны и зайсанги составляли высший правящий класс народа и считались «белой костью», в отличие от них простые калмыки считались «черной костью».

Калмыки исповедовали буддийскую религию и имели многочисленный класс духовенства; калмыцкие жрецы составляли ¼ всего населения.

Калмыцкий народ имел свою письменность. Законы калмыков отличались кротостью; они имели народный суд-зарго, который никогда не приговаривал к телесным наказаниям, так как калмыки высоко ценили человеческую жизнь. Уголовные преступления карались штрафом. Особенно строго по калмыцким законам преследовались воровство и оскорбление женщины.

Калмыки так-же, как и башкиры, были кочевым народом; с появлением их на р. Волге, они начали нападать на русские поселения и в своих набегах проникали за р. Волгу и доходили до гор. Пензы.

Казаки

Казакский народ образовался из смешения тюркских и монгольских племен: кереев, найман, кипчак, алчин, аргын и других, издавна кочевавших в Азии на северо-западной окраине киргизских степей, в нынешней Семипалатинской и Акмолинской губ.

Во время походов Чингиз-хана и Батыя монголы смешались с тюрками. Найманы и аргыны вошли в улус второго сына Чингиз-хана Джагатая и в XIV в. кочевали на юго-западе от р. Эмиля до Каратала и на запад до р. Нуры. Кереи осели на черном Иртыше; кипчаки и алтыны вошли в состав улуса старшего сына Чингиз-хана Джучия и составили ядро Золотой или Кипчакской орды. При распадении Золотой орды и улусов Джагатая и Джучия, племена найманов и другие составили кочевой Союз. Племена, вошедшие в этот Союз, стали называться «казаками»^[1], отчего и произошло название всего народа.

Первыми ханами казаков были султаны Гирей и Джанибек, из потомства Джучия. Сын Джанибека Касим-хан объединил весь казакский народ, владения которого распространились от китайских пределов до Уральского хребта. После смерти Касим-хана около 1520 г. Союз казаков распался; спустя некоторое время они объединились в три союза, известных под названием Большой, Средней и Малой орд.

Большая орда владела кочевьями в юго-восточной части степи, по р.р. Или, Чу и Таласу; кочевья Средней орды лежали на север от Большой орды в Семиречинской и Семипалатинской областях; Малая орда кочевала в западной части степи, доходя до р. Урала. Наиболее могущественной считалась Средняя орда, которая владела городами Туркестаном и Ташкентом

Казакские орды управлялись своими ханами, но не имели прочного политического устройства; они жили родовым строем; каждый род жил своей обособленной жизнью, независимо от хана орды. В своем непосредственном подчинении казакские ханы имели только ближайшие аулы и теленгутов, т. е. слуг, составлявших свиту хана. Но при внешних политических осложнениях, во время войн с соседями, около ханов собирались громадные полчища степных ополчений. Кончался поход, и его участники возвращались в свои кочевки.

Во главе каждого рода стоял родоначальник (аксакал), который пользовался полным авторитетом среди однородцев и оберегал их интересы. Роды делились на аулы, которые составляли группу кибиток, объединенных ближайшим родством. Аул управлялся отцом, а по смерти его старшим братом, которому подчинялись все члены семьи. Все недоразумения между одноаульцами разрешались главой семьи, а между аулами разных семей — родовыми старшинами или биями^[2]. Звания бия мог достигнуть каждый казак, отличавшийся умом, знанием народных обычаев и ораторским талантом, но обычно это звание переходило от отца к сыну.

Постоянные родовые стычки, войны и набеги на соседей выдвигали из рядов бойцов — людей, которые отличались искусством владеть конем, оружием и храбростью. Такие люди назывались батырями. Иногда батыри достигали высокого положения и пользовались огромным влиянием и властью.

Правила кочевого общежития у казаков, не имевших письменности, регулировались обычаями, которые передавались из поколения в поколение в изустных преданиях. История казакского народа характеризуется родовыми войнами и междоусобиями. Нарушенное право собственности восстанавливалось у них путем баранты, т. е. вооруженным ограблением противника, что вело к нескончаемым кровавым стычкам между родами. У казаков существовал обычай кровавой мести. Они исповедовали магометанскую религию, но были чужды религиозного фанатизма, вообще свойственного мусульманам.

Как везде и всюду, между оседлыми народностями Оренбургского края и кочевниками велась нескончаемая борьба. Кочевые народы вторгались в пределы мирных земледельцев, угоняли их скот и опустошали их поля. Эта борьба началась в XVI в., со времени начала русской колонизации края, и прекратилась лишь в половине XIX века.

Первоначальная колонизация Оренбургского края

К моменту распада Золотой Орды и образования вместо нее слабых Казанского и Астраханского ханств —  на северо-западе России, из мелких феодальных владений и вольных городов образовалось сильное Московское государство. В половине XVI в. Московское государство обладало сильным войском, состоявшим из многочисленного служилого класса, мелких дворян и крестьянства. Московский служилый класс неуклонно шел к власти на смену старой феодальной аристократии — боярства и за свою службу государству требовал земли. Но свободные земли лежали на юго-восточной и южной окраинах государства которые все еще были во власти татарских ханств, из которых ближайшим было Казанское царство.

Казанское царство объединяло под своей властью в одно целое сложный инородческий мир: татар, башкир, мордву, черемис, чувашей и т.д., населявших Заволжье и Закамье. Владея гор. Казанью, татары преграждали водный путь по р. Волге, по которому московский торговый капитал стремился проложить себе путь к богатым восточным рынкам. Стремление овладеть этим торговым путем и приобрести новые земли побудили Московское правительство в 50-х годах XVI в. начать поход против Казани, которая в 1552 году пала под ударом московских войск, а в 1556 году той же участи подверглась и Астрахань, запиравшая выход из Волги в Каспийское море.

После завоевания Казани русские воеводы, усмиряя инородцев, распространили свои завоевания и на Башкирию. Башкирский народ, как нам уже известно, платил дань казанским, ногайским и сибирским ханам. Московские воеводы разослали башкирским старшинам свои грамоты, склоняя их покориться московскому царю, взамен чего обещали оставить им в неприкосновенности их старые привилегии и брали их под свою защиту.

В 1556 г. башкиры приняли подданство России. Они обязались платить Москве ясак звериными шкурами, медом и деньгами по 25 к. с юрты; в свою очередь московский царь обещал им свою защиту.

В 1557 г. Иван IV дал башкирам грамоту, в которой жаловал им на вечное владение все земли Башкирии. Башкиры, добровольно вступившие на русскую службу, получали особые тарханные грамоты, освобождающие их от уплаты ясака. Эти тарханные грамоты положили начало дворянскому классу Башкирии.

Для удобства управления Башкирией и для собирания ясака правительство решило укрепиться в центре страны.

В 1574 г. в Башкирию прибыл с войском воевода Нагой и заложил город Уфу на правом берегу р. Белой, вблизи впадения в нее р. Уфы.

Во время постройки города подступили с войском Сибирские царевичи — Тевкей и Аблай, чтобы помешать русским укрепиться в сердце Башкирии. В сражении, разыгравшемся в 15 вер. от Уфы, войско татар воеводой Нагим было разбито, и оба предводителя попались в плен и были отвезены в Москву.

После постройки гор. Уфы русские построили в Башкирии ряд других городов: город Самару в 1586 году, Острожек и Мензелинск в 1584 г., Челябинск в 1658 и другие.

Возникновение русских городов и крепостей в Башкирии дало толчок к развитию в крае правительственной и вольной колонизации.

Русская колонизация в крае имела земледельческий характер и первые русские колонии стали распространяться в Башкирии по восточному склону Уральских гор, богатому глубоким черноземом и дремучими лесами, которые имели притягательную силу для колонистов.

Собственно тяга русских людей в Приуралье началась еще в XI—ХII веке, когда новгородская вольница проникала в бассейн Камы и оттуда далее в «Заволоцкую чудь», до Уральского хребта. В погоне за азиатскими товарами, главным образом за шкурами зверей, новгородцы перешли «увалы» (Уральские горы) и вступили в меновую торговлю с местными народами.

Наряду с движением на восток «новгородских гостей» возникло и другое движение — это бродяжничество новгородской вольницы, «утекавшей» в далекий край в поисках счастья от домашних обид и неурядиц. Новгородские ушкуйники положили начало тому вольному колонизационному потоку, который предшествовал организованной правительством колонизации края, и который не прекращается и до сих пор в виде переселенческой волны.

Все, кто был недоволен сначала татарскими насилиями, потом московским правежом, тяжелыми налогами, неправдой крепостных порядков, рекрутчиной, гонением за «старую веру», — все это широким потоком шло на восток и юго-восток России, в Оренбургские степи и Сибирь.

Вольная колонизация совершалась без ведома государственной власти и даже вопреки ее желаниям. Власть шла уже по следам завоевателей — ушкуйников, казаков и мирных колонистов — монахов и раскольников и прибирала к рукам новые места, даже не всегда понимая значение новых завоеваний^[3].

После завоевания Казани колонизация Оренбургского края развивалась по двум направлениям: со стороны северо-востока из Пермской губ. и с юга, с низовьев р. Урала.

С северо-восточного направления колонизация края шла главным образом окско-волжскими инородцами — татарами, мещеряками, тептярями, были вытеснены из своих мест русскими колонистами. Эти народы поселившиеся в Башкирии, стали известны под общим названием ново-башкир. Немало среди этих новых посельщиков в крае было и выходцев из Азии — бухарцев, хивинцев, кара-калпаков, персов, туркмен. Поселившись среди башкир, ново-башкиры арендовали у коренного населения их землю и платили им оброк. Русское правительство, утвердившее за башкирами их земельные привилегии, вначале было склонно рассматривать это пришлое население чуть-ли не крепостными крестьянами вотчинников башкир.

Из Казанской и Симбирской губ., по мере их заселения, сюда двигались русские поселенцы, основавшие город Осу.

После завоевания Казанского царства правительство создало и укрепило новую пограничную Камскую линию, куда были переселены смоленские шляхтичи и пленные поляки, из которых здесь были сформированы драгунские и ландмилицкие полки для охраны этой линии. Еще позднее в Башкирию стали переселяться государственные крестьяне, которым правительство отводило в надел свободные земли, известные под названием «диких полей».

С постройкой военных крепостей в крае образовалось русское служилое население — воеводы, чиновники, солдаты, которые за свою службу стали получать в надел башкирские земли. По мере укрепления русского владычества в крае, в него устремился и русский торговый капитал. Русские помещики начали приобретать покупкой башкирские земли и переселять на них своих крепостных крестьян из внутренних губерний. Тобольские митрополиты и архиереи основали Митрополичью и Воскресенскую слободы в Челябинском уезде на башкирских землях; за помещиками и церквами мало-помалу были закреплены вотчинные башкирские земли, что вызвало огромное недовольство в народе.

После Стрелецкого бунта в 1698 г. в Уфу были переселены московские стрельцы с их семьями, где также получили в надел башкирские земли.

Весь этот военный и пришлый люд оседал на местах, захватывал лучшие башкирские земли, не особенно церемонясь с хозяином этих земель — башкирским народом, чем вызвал среди башкир вражду против русских переселенцев. Что касается колонизаторской волны, которая надвигалась в крае с нижнего течения р. Урала, то она имела менее мирный характер. Движение в низовье р. Яика «безвестных» русских людей началось с конца XV в. В царствование Ивана IV здесь были хорошо известны «воровские люди», которые пришли сюда с Волги и Дона. В 1577 г. из Московского государства на Волгу был послан с войском стольник Мурашкин, который очистил эту реку от шаек казаков, грабивших купеческие караваны, идущие по р. Волге. Часть этих казаков спустилась вниз по р. Волге и берегом Каспийского моря добралась до устья р. Яика и стала подниматься вверх по этой реке.

Край изобиловал богатствами природы и был необитаем. Казаки основали здесь свой городок, откуда и продолжали делать свои набеги на Волгу и Каспийское море, грабя персидских и русских купцов. По мере притока к ним новых «воровских шаек», казаки усилились и стали распространяться вверх по р. Яику. Здесь они столкнулись с ногайскими татарами, калмыками и башкирами и вступили с ними в борьбу. Они одолели ногайских татар и овладели их столицей Сарайчиком и таким образом закрепили за собой нижнее течение Яика. Продолжая продвижение вверх по реке, казаки достигли урочища Орешного и построили здесь «Казачий Яицкий городок», ныне город Уральск.

В виду того, что борьба с татарами, калмыками, башкирами и казак-киргизами, с которыми соприкасались яицкие казаки, становилась с каждым годом все труднее, они были вынуждены обратиться за помощью к Московскому царю и предложить зачислить их на государственную службу. Царь Алексей Михайлович с большой охотой принял на службу яицких казаков и пожаловал им р. Яик «в вечное владение», от вершины до устья.

Это еще более укрепило положение казаков на берегах р. Яика и оживило движение в край разной вольницы, за счет которой стало расти и крепнуть Яицкое казачье войско.

Башкирские восстания XVII в.

Русская колонизация Башкирии, как мы уже сказали, имела преимущественно земледельческий характер и несла в эту дикую страну соху и хлеб, но она сопровождалась грубыми и своекорыстными приемами политики местных русских властей в лице царских воевод. Преследуя свои корыстные цели, воеводы Московского царя отбирали у башкирского народа земли в свою собственность и собирали в свою пользу незаконные подати и грубо вмешивались во внутреннюю жизнь страны. Башкирский народ, сохранивший свою самобытность под властью татарских ханов, не мог примириться с насилиями и гнетом царских воевод.

Московское правительство в силу своей отдаленности от края и переживаемых смут в конце XVI и в начале XVII в. не могло упорядочить управление краем и обуздать дикое самоуправство воевод.

Наиболее культурный слой местного населения, главным образом муллы, выходцы из Казани, встали на стражу интересов башкир. К ним примыкали татарские князья, укрывшиеся из Казанского царства в Башкирию. Татарские муллы и князья вели среди башкирского народа пропаганду о необходимости борьбы с насильниками и организации башкирского национального государства. Леса и горы глухой Башкирии, ввиду полного отсутствия дорог, были недоступны для русских войск, в силу чего превратились в очаги национальной и религиозной пропаганды князей и мулл, которые разжигали в народе фанатическую ненависть к завоевателям.

Между тем уфимские воеводы, управлявшие Башкирией, в годы государственной смуты начала XVII столетия продолжали бесчинствовать, истощая терпение народа диким разгулом грабежей и самовольных захватов.

Недовольство башкирского народа росло с каждым годом, и правительство в конце концов решило прекратить ту вакханалию, которая разыгрывалась в крае на почве захвата башкирских земель.

В 1649 г. Правительство Соборным Уложением запретило переселение в Башкирский край из внутренней России и приобретение там земель. Однако мера эта запоздала; в Башкирии начались вооруженные восстания.

Еще в 1645 г. башкиры восстали и окружили гор. Мензелинск; однако восставшие были отражены русскими войсками, а зачинщики схвачены и казнены.

В 1662 г. восстание башкир вспыхнуло вновь. На этот раз во главе восставших стоял пламенный старшина Сеит, по имени которого и самое восстание получило название Сеитовского. Воспользовавшись настроением народа, угнетенного русскими властями и игом хищнического торгового капитала, — Сеит увлек башкирский народ идеей создания мусульманского государства в пределах Казанского царства и Сибири. К башкирам примкнули почти все инородцы края: казанские татары, черемисы, мордва, чуваши, мещеряки, калмыки и казак киргизы.

Соединившись с калмыками и казак-киргизами, башкиры подступили к г. Уфе и уничтожили в ее окрестностях все русские поселения, предавая села и жителей огню и мечу.

Восстание охватило огромный район. Повстанцы разгромили Казанский уезд и доходили до Верхотурья, Тюмени и Кунгура, повсюду уничтожая русские поселения.

Восстание старшины Сеита совпало по времени со знаменитым восстанием Степана Разина, почему правительство, занятое борьбою с последним, не могло выставить значительных сил для борьбы с башкирами.

Против старшины Сеита был послан воевода Зеленин с небольшим отрядом яицких и малороссийских казаков, но был отражен башкирами.

Воззвания уфимских воевод и разные посулы правительства башкирскому народу не имели никакого успеха. Только измена калмыцкого хана Аюки, который принял подданство Москвы, ослабила силы восставших.

Восстание было подавлено только в 1680 г и закончилось свирепыми казнями.

Часть повстанцев, спасаясь от преследования воеводы Зеленина, вторгнулась в Челябинский уезд — и произвела здесь большие опустошения Сибирских слобод.

Спустя всего три года, в 1683 г. снова вспыхнуло восстание башкир под Мензелинском, которое было усмирено яицкими казаками

После усмирения Сеитовского восстания Башкирия была настолько ослаблена, что Московское правительство нашло возможным совершенно покончить с автономным положением страны и включить ее в общую систему государственного волостного устройства. Башкирия была разделена на 4 административные единицы, получившие название дорог, — Казанскую, Осинскую, Сибирскую и Ногайскую; все эти дороги были разделены на волости, которые в свою очередь были приписаны к Казанскому, Осинскому, Кунгурскому и Мензелинскому уездам.

Вместе с тем были урезаны права провинциальных воевод, которым строго воспрещалось притеснять башкирское население и предписывалось «держать с ними привет и ласку и обнадеживать их государевой милостью».

Вводя в стране новое административное устройство, правительство в то же время принимало ряд мер для упрочения своего военного положения. По Волге, между Казанью и Астраханью, в удобных местах были построены новые военные крепости для наблюдения «за татарскими перелазами». Внутри самой Башкирии был также построен ряд новых военных крепостей, городов, острогов и зимовий, которые были заняты русскими гарнизонами.

Между городами и укрепленными пунктами были проложены сухопутные дороги и налажены речные сообщения по рекам Белой, Каме и Волге. Мало-по-малу Башкирия охватывалась со всех сторон в тесное кольцо русских военных крепостей.

В 1650 г. на р. Исете был построен Исетский острог; в 1662 г. был построен Шадринский острог; в 1670 г. Усть-Миясская слобода; в 1658 г., как мы уже знаем, была построена Челябинская крепость, впоследствии ставшая центром Исетской провинции.

Кроме, того со стороны Сибири были застроены остроги: Окуневский в 1670 г., Чумлякская слобода — в 1679 г. — Миясская крепость — в 1685 г.

Таким образом к концу XVII в. Башкирия была замкнута системой крепостей и городов со всех сторон и имела административное устройство.

Башкиры прекрасно понимали, что русские крепости представляют собой отдельные звенья сплошной цепи, которая окончательно задушит их край и еще раз пытались разорвать эту цепь.

В 1704 г. в Башкирии началось новое волнение, на почве недовольства народа тяжелыми поборами и рекрутчиной, а в 1707 г. вспыхнуло новое восстание, известное в истории под названием «Алдаро-Кусюмовского бунта», по имени двух башкирских старшин, поднявших это восстание.

Восстание это началось с того, что присланный Петром I в Уфу воевода Сергеев и его сподвижники Хохлов и бр. Аристовы возмутили башкир своими корыстолюбием и надругательством над религией.

Башкиры склонили на свою сторону татар, мещеряков, казак-киргизов и подняли восстание.

Из Уфы против восставших был послан Петр Хохлов, с отрядом в 900 человек. Из Казани к нему на помошь вышел отряд Аристова, силою в 770 человек и кроме того отряд полковника Рыдаря, состоявший из солдатских полков.

В 90 верстах от Уфы, на урочище Юрактау, башкиры окружили отряд Хохлова и продержали его в осаде в течение 10 дней. Хохлову с остатками отряда едва удалось пробиться сквозь башкир и соединиться с отрядами, вышедшими из Казани.

Между тем башкиры с казак-киргизами, в числе 10,000 человек, взяли Ново-Шешминск.

Восстание охватило огромный район. Все русские поселения по р. Каме, Белой, Самаре были уничтожены, жители перебиты или уведены в плен. Повстанцы появились вблизи г. Казани и не дошли до нее только 30 в. Восстание разгоралось все более; для борьбы с ним требовались крупные военные силы, которых Петр I, занятый войной со Швецией, выделить не мог.

Петр I командировал в Башкирию князя Хованского, поручив ему на этот раз уладить дело с башкирами мирным путем. Однако башкиры на мир не пошли и продолжали опустошать край между Камой и Волгой.

Тогда против башкир были двинуты крупные военные силы. Петр приказал собрать «вольницу» и истреблять с нею башкир.

В Башкирию прибыло около 20,000 калмыков, под начальством стольника Бахметьева, которые начали беспощадно истреблять башкир мужчин, уводя в неволю женщин и детей, и жечь башкирские села.

Восстание было подавлено с невероятной жестокостью, и истекающий кровью народ был вынужден сдаться на милость победителя.

Башкирам было объявлено «прощение», но правительство потребовало выдачи виновников восстания и всех беглецов, проживающих в Башкирии.

Башкиры выполнили это требование Правительства и к 1722 г. доставили в Казань около 20.000 беглецов, скрывавшихся в Башкирии.

Покончив с башкирами, Петр I приказал повесить в Казани и виновника этого восстания воеводу Сергеева.

Постоянные кровавые восстания в Башкирии вынудили правительство обратить особое внимание на устройство этого края тем более потому, что в начале XVIII столетия на Урале стала развиваться крупно-заводская промышленность, имевшая для государства огромное значение, и для дальнейшего ее развития требовалось успокоение края.

Глава II

Проекты Петра I и его последователей об устройстве Оренбургского края

По окончании Шведской войны Петр I обратил внимание на состояние Башкирии. Башкирские восстания последних лет угрожали истребить все русское население края и разрушить развивавшуюся в начале ХVIII в. горную промышленность на Урале.

К концу царствования Петра I на Урале работало уже 9 казенных и 12 частных горных заводов. В 1718 г. эти заводы выплавили 6 ½ миллионов пудов чугуна и 200 тыс пудов меди. На производстве горных заводов в то время было занято уже 5422 рабочих мужского пола, а все население заводов достигало 20 тыс. душ. Для дальнейшего развития горного дела на Урале прежде всего было необходимо обезопасить край от восстаний башкир и набегов казак-киргизов

Развивая на Урале горную промышленность, Петр I придавал нашей окраине большое значение в развитии политических и торговых сношений на Востоке; он строил обширный план развития торговых сношений России со средне-азиатскими странами Хивой, Бухарой и даже Индией.

В XVIII в. в России существовало преувеличенное представление о богатствах р. Аму-Дарьи и в частности г. Яркенда, который славился золотыми россыпями и драгоценными камнями, что возбуждало аппетиты русского торгового капитала, стремящегося проникнуть в эти неизведанные страны.

В 1717 г. для отыскания водного пути в Среднюю Азию Петр I снарядил экспедицию князя Бековича-Черкасского, которому поставил задачей присоединения к России Хивинского ханства.

Кроме того экспедиции было приказано отыскать старое русло р. Аму-Дарьи, чтоб отвести ее течение обратно в Каспийское море, полагая таким образом проложить водный путь в Среднюю Азию по р. Волге, Каспийскому морю и Аму-Дарье до ее верховьев.

Предприятие Петра I с Хивинской экспедицией закончилось трагически, так как Бекович-Черкасский погиб в Хиве вместе со своим отрядом. Неудача Бековича-Черкасского вынудила Петра I оставить проект проникновения в средне-азиатские страны водным путем; тогда настойчивый император решил проложить туда дорогу через киргиз-кайсацкие степи, которые называл «ключом и вратами в Среднюю Азию», но смерть помешала ему приступить к осуществлению нового плана.

При преемниках Петра I русское правительство понимало огромное значение Оренбургской окраины для развития торговли с средне-азиатскими ханствами. Один из «птенцов Петра I» обер-секретарь Сената Кирилов, географ и статистик по образованию, развивая план Петра I, доказывал необходимость основать на юго-восточной границе государства новый военно-административный и торговый центр, с развитием которого Россия приобрела бы базу для дальнейшего наступления в глубину Азии, для овладения Бухарой и Бадакшанской областью, имея конечной целью проложить дорогу для русских товаров до самой Индии.

Для проведения в жизнь проекта Кирилова требовались огромные материальные средства, которыми правительство в то время не располагало. Особенные затруднения заключались в том, что в Башкирии было очень мало русского населения, между тем движение на Восток через кочевья казак-киргизской орды могло вовлечь в упорную борьбу с этим народом, для чего потребовались бы большие людские ресурсы.

Не имея средств для завоевания новых восточных стран, правительство ограничилось лишь тем, что занялось устройством внутренних дел Башкирии.

На этот раз правительство действовало в отношении башкир с большою осторожностью, стараясь склонить на свою сторону старшин путем подкупов и «лаской», чтоб при помощи их примирить самый народ с русским господством.

В 1730 г. в Петербург прибыл башкирский старшина Таймас Шаимов, управляющий Каратабынско-Борятинской волостью, доставивший ко двору императрицы Анны Ивановны подарки. Правительство оказало старшине Таймасу весьма радушный прием, наградило его званием тархана и подарило ему в собственность земли в нынешнем Челябинском округе, поручив ему управление башкирами. Правительство надеялось в лице старшины Таймаса привлечь ревностного сторонника и приверженца русских интересов.

Такая политика правительства в отношении башкирских старшин значительно усилила их влияние в народе, чем последние и воспользовались для того, чтоб организовать вокруг себя национальные группы, которые через некоторое время снова вступили в отчаянную борьбу с Россией, пытаясь остановить русскую колонизацию их страны.

В 30 годах в восточной части казак-киргизской степи, совершенно неожиданно для русского правительства, произошли весьма важные события, которые оказали огромное влияние на дальнейшие судьбы Оренбургского края, — это принятие казак-киргизами русского подданства.

Принятие казак-киргизами русского подданства в 1731—1733 г.

Оставшиеся в Джунгарии после ухода калмыков племена, входившие в Ойратский Союз, составили сильное Джунгарское ханство, которое, расширяя свои владения, вступило в борьбу со своими соседями — казак-киргизами.

В начале XVIII в. Джунгарское ханство настолько усилилось, что его границы простирались от Алтая до Аральского моря, занимая южную часть Семипалатинской и Акмолинской губ.

Зимою в 1723 г. джунгары под предводительством своего хана Галдан Цирена напали на кочевья казак-киргизов, отвоевали у них города Ташкент, Туркестан и Сайрам. Казаки были отброшены ими в голодные степи Туркестана, к пределам Хивы и Бухары.

Страдая от недостатка кормов и зимней непогоды, теряя массу людей и скота, казаки объединились под властью султана Абулхаира, впоследствие ставшего ханом Малой Орды. Общими усилиями они отбросили джунгар из части прежних своих кочевий, но удержаться в них не могли. Возникшие родовые распри ослабили военную силу казаков. Не будучи в состоянии одолеть джунгар, казаки Средней и Малой орды двинулись на запад и северо-запад и достигли берегов р. Урала, оттеснив из зауральных степей башкир и калмыков.

Захватив степи по правому берегу р. Урала, казаки были вынуждены вступить за обладание ими в упорную борьбу с калмыками и башкирами, отбивая в то же время на востоке теснивших их джунгар.

Изнемогая в борьбе с врагами, которые стиснули их со всех сторон, казаки Малой орды во главе с Абулхаир-ханом решили искать подданства и защиты у русского царя.

В 1730 г. Абулхаир-хан отправил свое посольство из казакских старшин в г. Уфу, к воеводе Бутурлину, и просил его довести просьбу о подданстве казакского народа до царицы.

Из Уфы послы казакского хана были отправлены в Петербург и приняты при дворе царицы Анны Ивановны.

Добровольное принятие русского подданства Абулхаир-ханом как нельзя кстати отвечало видам русского торгового капитала, который, как мы видели, стремился завладеть казак-киргизскими степями еще со времени Петра I.

Изъявив согласие на прием Абулхаир-хана в свое подданство русское правительство снарядило к нему особое посольство, во главе которого был поставлен Мурза Тевкелев, переводчик Коллегии иностранных дел.

Тевкелев с посольством прибыл в орду, но, сверхожидания, был встречен весьма враждебно народом, который, как оказалось, не желал принимать русское подданство. Царское посольство было задержано в орде в качестве заложников.

Около 2-х лет Тевкелев пробыл в кочевьях Малой орды, в качестве невольного гостя, «испытывая смертельную опасность и голодание», пока ему не удалось путем подкупа и силой убеждения своего редкого красноречия склонить казакских старшин принять русское подданство.

В 1733 г. на одном из народных казакских съездов вопрос о принятии русского подданства был решен в положительном смысле и ханы — Малой орды Абулхаир, Средней орды — Семеке, а также Каракалпакский хан — присягнули на верность России

В начале 1734 г. Тевкелев вернулся в Петербург в сопровождении нового казакского посольства, во главе которого на этот раз стоял старший сын Абулхаир-хана султан Эрали.

Казакские орды были приняты в русское подданство. Для управления вновь присоединенным краем правительство, по просьбе Абулхаир-хана, решило построить новый город на р. Урале (Яике), в устье р. Орь.

Статский советник Кирилов, по поручению правительства, разработал положение об управлении Оренбургским краем, о постройке пограничных крепостей, об основании порта на Аральском море, с устройством на нем судоходства для торговых сношений с среднеазиатскими странами.

7-го июня 1734 года проект Кирилова был утвержден, а он сам назначен командиром Оренбургской Экспедиции, на которую было возложено осуществление этого проекта.

Экспедиция Кирилова на р. Урал и начало башкирского восстания в 1735 году

В июне 1734 г. Оренбургская Экспедиция отправилась из Петербурга к месту назначения. В состав Экспедиции входили разные специалисты, которые башкирского должны были составить кадр административного аппарата в новом крае. Здесь были корабельные техники и лоцманы, офицеры и капралы, бухгалтера и писцы, врачи и аптекари, духовники, переводчики, ботаники, живописцы, геодезисты и даже историографы, которые должны были положить начало культурному строительству в диком крае, населенном кочевыми народами.

10-го ноября того же года Экспедиция прибыла в г. Уфу. Здесь в распоряжение Кирилова поступили Пензенский пехотный полк и Уфимский гарнизон. Кроме того в распоряжение Кирилова в г. Уфу был отправлен Вологодский пех. полк. Для усиления военных сил Экспедиции Кирилов объявил военный поход половине населения уфимских дворян и казаков.

По прибытии в г. Уфу Кирилов закончил начатую до него перепись башкирского населения и составил списки башкирским родам по волостям и дорогам, в то же время готовясь к своей Экспедиции к устью р. Орь.

Предпринимая постройку нового города на р. Яике (Урале), Кирилов прежде всего должен был разрешить вопрос о продовольствии своей Экспедиции и нового города. Край был дик, безлюден и к тому же отрезан от России горами и лесами Башкирии. Башкирское население с явной враждой следило за приготовлением русских, хотя до времени ничем не обнаруживало своих враждебных намерении.

Прежде чем предпринять Экспедицию из Уфы на берега Яика для постройки Оренбурга, Кирилов решил наладить снабжение будущего города продовольствием из Западной Сибири, где в то время уже было достаточно русского населения, занимавшегося хлебопашеством. Для обеспечения доставки продовольствия из Сибири к Оренбургу, Кирилов осенью 1734 г. приказал построить в верхнем течении р. Яика Верхне-Яицкую пристань, ныне гор. Верхне-Уральск. Он предполагал, что из Верхне-Яицкой пристани доставленные из Сибири запасы продовольствия можно будет сплавлять по р. Яику на плотах до самого нового города.

Верхне-Яицкая пристань была первым русским городом, устроенным в верховьях Урала, в устье р. Урляиды. Она представляла собою небольшую крепостцу, в виде четырехугольника, обнесенного земляным валом и рвом, с четырьмя бастионами по углам и тремя воротами.

Весною 1735 г. для Оренбургской Экспедиции через Верхне-Яицкую пристань было отправлено из Сибири 500 подвод с продовольствием, под прикрытием роты пехоты, с таким расчетом, что продовольствие это должно прибыть к устью р. Орь на плотах к времени прибытия туда Экспедиции Кирилова.

Закончив приготовления Экспедиция Кирилова 11 апреля 1735 года выступила из г. Уфы. Отряд Кирилова состоял из 15 рот пехоты, 350 самарских и уфимских казаков, 600 мещеряков, 100 башкир, нескольких новокрещенных татар и калмыков, при 23 медных пушках и 32 мортирах. Отряд двигался двумя колоннами. Впереди шла первая колонна под командой самого Кирилова, а сзади него на некотором расстоянии двигался Вологодский пехотный полк, под командой полковника Чирикова.

Проникнув в намерение русских построить новый город на южной границе Башкирии, башкиры решили не допустить Экспедицию Кирилова к месту назначения. На одном из переходов к Кирилову явились два башкирских старшины и потребовали, чтобы Экспедиция вернулась обратно, так как они не допустят построить город на их земле.

Кирилов приказал схватить представителей народа и предать их жестокой пытке. Во время пыток один из башкир умер. Экспедиция продолжала свое движение вперед. В 160 в. от г. Уфы, башкиры Юрмантынской волости Ногайской дороги, под предводительством старшины Кильмяка Абыза, напали на отряд Чирикова и отбили у него часть обоза. В происшедшей стычке сам полковник Чириков, несколько драгун и служащих были убиты.

Открыв военные действия против русской Экспедиции, башкиры положили начало новому восстанию, самому кровопролитному и самому упорному из всех восстаний этого народа, которое продолжалось с 1735 до 1740 года.

Получив сведение о нападении башкир на отряд Чирикова, Кирилов выслал к нему на помощь отряд. Но отряд этот под давлением башкир вернулся обратно. Кирилов усилил его еще одной сотней казаков и выслал снова, после чего ему удалось соединиться с Вологодским полком.

Соединив отряды, Экспедиция продолжала свое движение к устью р. Орь.

Еще будучи в пути Кирилов получил известие, что Сибирский продовольственный транспорт окружен башкирами и находится в осаде, в 30 в.не доходя Верхне-Яицкой пристани. Задержание продовольственного транспорта поставило Экспедицию Кирилова в крайне тяжелое положение, т. к. у него уже ощущался недостаток в продовольствии.

Закладка гор. Оренбурга. Продолжение борьбы с башкирами

6-го августа Кирилов достиг р. Яика при устье р Орь. Здесь к нему явились представители казакского народа, при помощи которых ему удалось заготовить запасы продовольственного скота для Экспедиции и таким образом предотвратить голод в отряде до прибытия транспорта из Сибири, навстречу которому он выслал особый отряд.

15-го августа Кирилов заложил гор. Оренбург, который должен был стать оплотом русского господства во вновь присоединенной окраине.

Вначале гор. Оренбург представлял собою небольшую крепостцу о четырех бастионах, с малой цитаделью, которая была расположена на горе Преображенской, названной так в память прибытия Экспедиции в день Преображения 6-го августа.

Между тем восстание в Башкирии разгоралось. До Кирилова доходили сведения, что восставшие поднимают весь народ. При таком положении оставаться в г. Оренбурге, отрезанном от внешнего мира, было опасно. Кирилов командировал в Верхне-Яицкую пристань отряд под командой полковника Тевкелева, поручив ему снабдить город Оренбург продовольствием из Сибири.

Оставив в г. Оренбурге гарнизон из 10 рот под командой полковника Чемадурова, Кирилов с остальным отрядом выступил по направлению в Сакмарский городок, имея целью идти к городу Мензелинску, куда спешил к нему на помощь из Казани с отрядом войск генерал Румянцев.

Сакмарский городок уже существовал в это время. Он был построен яицкими казаками в 1725 г. и представлял собой маленькое укрепление, с земляным валом и рвом и одной деревянной башней. Местоположение городка было выбрано весьма удачно: он был прекрасно защищен окружающими его горами. В городке жило до 200 яицких казаков и 50 инородцев, которые занимались земледелием. Городок неоднократно подвергался нападениям со стороны казаков и башкир, но всякий раз мужественно отбивал эти нападения.

Кирилов прибыл благополучно в Сакмарский городок, где к нему были доставлены видные вожди башкирского восстания Асунагул Кильмакаев и несколько его товарищей, которые были казнены.

Из Сакмарского городка Кирилов выступил по направлению к Уфе. Не доходя до г. Уфы, он встретил до 600 восставших башкир под предводительством старшины Атай Кусюмова и разбил их. Продолжая свой движения вперед, Кирилов приказал сжигать на пути все башкирские деревни, забирая и уничтожая продовольствие и скот, чтобы обречь восставших на голодную смерть.

Между тем полковник Тевкелев со своим отрядом прибыл в Верхне-Яицкую крепость, из которой направился к Теченской слободе и далее в Сибирь для заготовки продовольствия для Оренбурга. На р. Ае, впадавшей в Уфу, Тевкелев был атакован восставшими башкирами, но отбил их и начал неслыханно-суровую и беспощадную расправу с восставшими. Он уничтожил до 50 башкирских сел, поголовно истребляя жителей: башкир загоняли в пустые амбары и сжигали живьем. Расправа Тевкелева вызвала всеобщее восстание народа.

Правительство, опасаясь за участь Оренбургской Экспедиции, приняло энергичные меры для подавления нового башкирского восстания. В Оренбургский край были двинуты значительные военные силы с Дона, с Волги и с Яика, до 6 т. казаков и калмыков, которые и вторгнулись с разных сторон в Башкирию.

Командующим войсками, действующими против башкир, был назначен генерал майор Румянцев: 19 сентября он прибыл в г. Мензелинск, где к нему присоединился с своим отрядом статский советник Кирилов.

Между тем правительство в наказание башкирам за их мятежнические выступления приняло ряд мер, направленных к ограничению их земельных прав и привилегий, дарованных царем Иваном IV.

Первой мерой правительства явился указ 11 февраля 1736 г., разрешивший покупать и арендовать у башкир земли. Указ широко открыл двери колонизационному потоку русских переселенцев в Башкирию. Помещики, государственные крестьяне, промышленники и купцы двинулись в Башкирию и начали покупать и кортомить (т. е. брать в долгосрочную аренду) башкирские земли под пашни и заводы. При покупке земли границы ее определялись урочищами, без обозначения количества десятин. При отводе земель под заводы и русским поселенцам, случалось, отходили бортовые деревья, сенокосные угодья и пашни башкир.

С приливом новой волны русской колонизации башкиры почувствовали еще более «несносное притеснение» и стали приходить по их словам в «убожество» и бедное состояние.

Во-вторых, все башкирские тарханы были лишены своих прежних привилегий и обращены в «ясашных», т. е. были обязаны платить ясак наравне со всеми другими башкирами. Весь пришлый элемент края — мещеряки, тептяри и другие инородцы, оставшиеся верные правительству, не только были освобождены от уплаты башкирам денег за аренду у них земли, но и наделены землею башкир, принимавших участие в восстании, и сравнены во всех правах с коренным населением Башкирии. Затем правительство приняло ряд мер чисто охранного характера. Башкирам было запрещено собираться на сходки и съезды, вступать в родство с татарами, строить мечети и открывать при них школы. За каждую свадьбу башкиры были обязаны платить налог лошадьми; в башкирских селах были закрыты все кузницы, во избежение того, что башкиры могут в них приготовлять себе холодное оружие и т. д.

Кирилов не довольствовался этими мерами охранного порядка и настаивал на том, «чтобы воров башкирцев утеснять, разоряя сплошь», тогда как генерал Румянцев был склонен действовать против башкир более гуманными мерами.

Мнение Кирилова получило перевес и было утверждено правительством, которое предписало генералу Румянцеву принять самые решительные меры для подавления восстания.

С наступлением весны 1736 г. Румянцев получил в свое распоряжение несколько полков о Царицынской линии и начал наступление на Башкирию, предавая огню и мечу все башкирские села по Сибирской и Осинской дорогам.

На Ногайской дороге свирепствовал Кирилов, истребивший до 200 башкирских сел. Охваченные паникой башкиры бежали в горы.

Главный вождь башкир — старшина Кильмяк Абыз собрал около себя до 8000 башкир и 29 июня окружил лагерь генерала Румянцева на р. Белой, но был отбит.

Яицкие казаки встретились с башкирами на реке Казе. Между ними произошло жестокое сражение, в котором башкиры были разбиты. Казаки выжгли до 200 деревень по реке Ику. На реке Неке казаки и башкиры встретились вновь. Бой продолжался с утра до вечера и кончился снова победой казаков. Под Табынском казаки разбили башкир в третий раз.

К концу 1736 г. восстание башкир на Ногайской и Сибирской дорогах было подавлено. Главные вожди восстания Кильмяк Абыз и Акай Кусюмов были схвачены и казнены. Села восставших выжжены, и несчастный народ погибал от холода и голода. В Мензелинске, Сакмарске, Уфе и других городах происходили массовые казни участников восстания, которые должны были терроризовать население.

Покончив с восстанием, Кирилов назначил в Башкирии старшин, сотских и десятских из приверженцев России и обложил население тяжелой данью, обязав поставлять бесплатно продовольствие и фураж для войск.

Однако, несмотря на видимое успокоение края, Кирилов не решился вернуться в г. Оренбург, а выбрал для своего пребывания гор. Самару.

Между тем гарнизон города Оренбурга, отрезанный восставшими башкирами от Уфы и Сибири, голодал.

Верхне-Яицкая пристань была взята башкирами и срыта до основания. Подвоза продовольствия из Сибири не было.

На помощь Оренбургскому гарнизону из Сакмарского городка был командирован с продовольствием отряд премьер-майора Останкова, который, двигаясь к Оренбургу, заложил вторую по реке Яику крепость после Оренбурга — Верхне-Озерную и оставил в ней гарнизон из одной роты драгун, полуроты пехоты и 50 жалованных казаков из русских и татар и добровольцев яицких казаков.

Доставив в г. Оренбург продовольствие, Останков был назначен комендантом этого города.

Воспользовавшись затишьем восстания, Кирилов энергично приступил к постройке ряда новых крепостей по р.р. Сакмаре, Самаре, Яику и Миясу. К 27 октября 1736 г. в Оренбургском крае уже было заложено 21 укрепление. Наиболее известные из них: Оренбург (ныне г. Орск). Губерлинское, Озерное и форпосты: Бердский, Сорочий и Тоцкий. Кроме того в крае были построены укрепления: Бузулукское, Табынское, Красно-Уфимское, Ельдяцкое, Миясское и Чебаркульское.

Крепости обычно обносились земляным валом со рвом и башнями или огораживались рогатками и частоколом; на валу ставились чугунные и медные пушки.

Первое население вновь возведенных крепостей было крайне разнообразно. Здесь были уфимские, яицкие, самарские казаки, крещеные и некрещеные ногайцы, татары и другие инородцы, ссыльные и беглые крестьяне из разных мест.

За своей смертью Кирилов не успел выполнить свои планы по военному устройству Оренбургского края.

Мероприятия по устройству края в 1737—1739 г.

После смерти Кирилова начальником края был назначен известный историк Татищев, который перед этим назначением занимал должность начальника Екатеринбургских заводов. Татищев был человек просвещенный и прекрасно знал край. Во время башкирского восстания он, имея в своем распоряжении очень мало военных сил, с заводскими крестьянами сумел отстоять в неприкосновенности свои заводы.

Прибыв в г. Мензелинск для принятия управления краем, Татищев обнаружил вопиющие злоупотребления. Сборы податей были отданы на откупа «ясашникам»,которые разоряли народ непомерными поборами. Городские командиры, по выражению Татищева, «творили разные пакости», обижая башкир. Состояние края было ужасно: села сожжены, хлеб уничтожен, скот ограблен, мужское население башкир массами побито. Для уплаты ясака башкиры продавали в рабство собственных детей.

При таких условиях Татищев вступил в управление краем

При Кирилове главное управление называлось Оренбургской Экспедицией, но власть в крае была сосредоточена в руках начальников военных отрядов, которые действовали по собственному произволу. Первым мероприятием Татищева было восстановление нормального управления края. С этой целью он собрал в городе Мензелинский совет, в состав которого были приглашены назначенный после Румянцева генерал Соймонов, известный нам полковник Тевкелев, уфимский воевода и другие. На этом совете были выработаны меры по административному устройству края, главное управление которого получило название Оренбургской Комиссии.

Кроме Уфимской провинции, для управления башкирами была образована Исетская провинция, в состав которой вошли Окуневский, Шадринский и Исетский уезды и Чебаркульское воеводство.

Татищев добился того, что сборы ясака с башкир были изъяты из рук ясашников и переданы избранным башкирским старшинам. Мирные башкирские села были уравнены в правах с ново-башкирами, которые во время восстания стали пользоваться различными привилегиями за счет коренного населения.

Кроме того Татищев принял ряд мер к укреплению военного положения в Башкирии и с этой целью обязал местных помещиков и казанских татар снарядить за свой счет особые команды.

Несмотря на свое стремление, Татищев не мог обуздать своевольство военных командиров, которые с беспримерной жестокостью, в особенности генерал Соймонов, продолжали кровавые расправы уже с покорившимися башкирами. Они продолжали резать башкирам языки и носы, отрубать руки и ноги. Выведенные из терпения этими издевательствами башкиры в 1737 г. снова восстали.

На этот раз восстание башкир привлекло внимание Казакского хана Абулхаира, который осенью 1737 г. предложил Татищеву свои услуги усмирить башкир и вторгнулся со своими казаками в Башкирию. Татищев под благовидным предлогом сумел удалить из пределов Башкирии воинственного хана, задарив его подарками.

В 1738 г. восстание продолжалось. Башкиры сами обратились за помощью к казакскому хану и предложили ему стать ханом «угнетенной Башкирии». Абулхаир-хан принял предложение башкир. Он женился на башкирке и прибыл в город Оренбург, куда потребовал башкирских старшин на совещание и для уплаты ясака.

Комендант города майор Останков предложил хану не вмешиваться в башкирские дела. Абулхаир-хан выхватил саблю и закричал: «город мой и для меня построен, а кто не послушает, тому голову срублю!».

Поступок хана вызвал новую тревогу у правительства.

Объединение башкир и казаков под властью казакского хана придавало новый характер борьбе в Оренбургском крае; правительство было сильно обеспокоено за судьбу города Оренбурга.

Татищев поспешил в г. Оренбург и вызвал к себе на свидание Абулхаир-хана. Хан прибыл и, будучи одарен подарками, принял присягу на верность России.

Продолжая борьбу с башкирами, Татищев строил русские крепости в крае. В течение 1738 г. он заложил крепости: Ново-Сергиевку, Переволоцкую, Чернореченскую, Ельшанскую, Карагайскую и достроил крепости Бердскую и Губерлинскую.

Ознакомившись с местоположением г. Оренбурга, Татищев нашел его неудобным. Местность вокруг была безлесная, почва песчанная, весеннее половодье заливало город водой. Сообщения города с Россией были отрезаны непроходимыми горами и лесами враждебной Башкирии; в таких условиях он не мог развиваться в торговом отношении.

Татищев решил перенести Оренбург на новое место, вниз по Уралу, на урочище Красная Гора, где была построена крепость Красногорская, но не успел осуществить своего проекта. В феврале 1739 г. он был вызван в Петербург и больше в край не вернулся.

Восстание Каракасала в 1739—1740 г.

Восстание башкир приняло затяжной характер. Борьба с ними требовала все новых военных сил и средств. Ни Кирилов, ни Татищев не могли справиться с восставшими. Тогда правительство остановило свой выбор на военном генерале князе Урусове, назначив его начальником Оренбургского края.

Назначение военного генерала само собою определяло дальнейшее направление русской политики в Башкирии: генералу было приказано огнем и мечом положить конец башкирскому восстанию.

В обеспечение безопасности со стороны казакской орды Урусову было приказано построить ряд новых крепостей на границе казакских степей и Башкирии, продолжая их по линии вверх по Уралу, затем по р.р. Ую и Тоболу, до границы Западной Сибири.

Для заселения пограничной линии было приказано снять с Закамской линии ландмилицкие полки и перевести их в Оренбургский край.

Правительство полагало, что при сложившейся обстановке наиболее надежным оплотом русского господства в крае может быть только служилое население, почему было издано распоряжение весь бродяжнический люд, скопившийся в крае: беглых крепостных крестьян, холопей, дезертиров, раскольников ловить и возвращать на прежние места жительства.

Кроме того, признавая место, избранное для постройки Оренбурга неудовлетворительным, было решено перенести город на новое место.

Урусов прибыл в Край с большими военными силами, имея при себе около 6 т. иррегулярных войск и начал решительное наступление на башкир.

Между тем восстание башкир продолжалось. Среди восставших появился новый вождь по имени Каракасал. Это был еще молодой башкир 32 лет. Он выдавал себя за султана Гирея, брата Джунгарского хана, незаконно лишенного наследства. Каракасал был весьма образованный и начитанный человек; он побывал в Мекке и распространил слухи, что при гробе Магомета получил меч для борьбы с «неверными».

Под предводительством Каракасала восстание башкир приняло характер религиозно-фанатического движения. Башкиры яростно отбивались от русских отрядов, но были разбиты. Каракасал с частью, своих приверженцев успел бежать в казак-киргизскую степь.

В 1740 г. восстание было окончательно подавлено и около 5000 башкир явились с повинною к князю Урусову в г. Оренбург. Здесь была произведена знаменитая экзекуция. Главные вожди восстания — башкирские старшины были посажены на железные колья, укрепленные на высоких каменных столбах; семь есаулов Каракасала были повешены за ребра на железных крючьях; 21 человеку отрубили головы и повесили 50 человек. Такая же экзекуция была проделана над башкирами в Сакмарском городке.

По вычислениям историка Рычкова, за период башкирских восстаний с 1735 по 1740 г. было убито и замучено до 28 т. башкир и свыше 3 т. сослано на каторгу. Около 10 тыс. башкирских женщин и детей отдано в рабство русским помещикам и уничтожено до 700 башкирских сел. Таковы итоги страшного башкирского восстания.

Основание современного Оренбурга

Колонизация и устройство Оренбургского края в административном и военно-стратегическом отношении и создание здесь базы для дальнейшего продвижения в Среднюю Азию натолкнулось на первых порах на крупное противодействие башкир. Кроме того немало затруднений и хлопот представляло и другое разноплеменное население края. Казаки постоянно нападали на пограничную линию и делали «перелазы» через р. Урал, вторгаясь в области, занятые башкирами и калмыками. В свою очередь башкиры и калмыки им отвечали тем-же, переправляясь через Урал и нападая на киргизские улусы.

Внутри края не прекращались столкновения новых пришельцев-колонистов с башкирами. Последние соединялись в партии, продолжая нападать на русские села и заводы.

Жизнь русских переселенцев подвергалась постоянной опасности. Башкиры нападали на них во время полевых работ, угоняли скот, выжигали посевы и села.

Первоначальные задачи правительства, поставленные Кирилову, не были выполнены. В обстановке военной борьбы не представлялось возможным приступить ни к устройству в крае горных заводов, ни к развитию торговых сношений с Средне-Азиатскими странами.

Первый медноплавильный Воскресенский завод, построенный Кириловым, был сожжен башкирами в 1737 году.

Правда, во исполнение директивы правительства о развитии торговых сношений с Средне-Азиатскими странами Татищев в 1738 г. отправил в Ташкент первый торговый караван, но последний не дошел до места назначения, будучи разграблен в степи казаками. Первая попытка завязать торговые сношения с Востоком через киргизские степи окончилась так же безуспешно, как и Хивинская экспедиция Бековича-Черкасского. Но тем не менее, несмотря на эти первые неудачи, торговый капитал не оставлял своих планов о завоевании средне-азиатских рынков и опыты торговых сношений были повторены с еще большей настойчивостью, как только русская власть была закреплена над Башкирией.

Таким образом перед правительством продолжали стоять задачи, как по внутреннему устройству Оренбургского края, так и по урегулированию взаимоотношений с Казакской ордой, с целью проложить через ее кочевье свободный путь торговым караванам.

Исполнителем этой программы правительства был назначен И. И. Неплюев, основатель современного Оренбурга.

Первой своей задачей Неплюев считал устройство края в военно-стратегическом отношении, при чем он считал необходимым «закрыть Башкирию от азиатских кочевников», т. е. достроить ряд намеченных при Урусове крепостей по р.р. Уралу, Ую и Тоболу.

По прибытии в гор. Оренбург летом 1742 г., Неплюев лично объехал пограничную линию от г. Орска до Тюмени, проделав свыше 700 в. пути по дикой безлюдной местности. Во время своей поездки он лично наметил места для постройки крепостей по р.р. Уралу, Ую и Тоболу и заложил крепость Троицкую, ныне г. Троицк, на устье р. Увельки, впадающей в р. Уй.

Проектируемый им пояс пограничных укреплений имел целью создать прочный барьер на границах Башкирии и Казакской орды и отделить эти народы друг от друга русскими поселениями по границе.

В 1743 г. Неплюев предпринял вторую поездку вниз по р. Уралу. На этот раз он имел целью выбрать место для постройки нового гор. Оренбурга, так как нашел, что избранный Татищевым пункт на урочище Красная гора был неудобен.

По прибытии в крепость Бердскую, которая была построена на месте нынешнего Оренбурга, Неплюев решил основать новый город здесь.

— «Из всех мест по р. Яику, — доносил Неплюев кабинет-министрам, — тут хлебопашество лучше устроено, а пахотной земли, сенных покосов, рыбных озер, одним словом, всего того, что при великом городе довольствию и жительству людскому на всегдашнее время нужно, довольно».

И, действительно, в окрестностях избранного места имелись большие запасы строительного камня, необходимого для постройки города, по реке Сакмаре сюда можно было сплавлять лес из Башкирии. В смысле путей сообщения нового краевого центра с Россией, он находился в лучшем положении, нежели Орск. Из Оренбурга было удобно управлять Казакской ордой, т.к. большая часть казаков кочевала летом по р. Илеку.

В силу этих соображений, 19 апреля 1743 г. Неплюев заложил гор. Оренбург на настоящем его месте.

В плане, составленном инженером Штокманом, Оренбург представлял собою многоугольник об 11 полигонах, 10 бастионах и 2-х полу-бастионах. Город был обнесен валом и рвом. Высота вала достигала до 12 футов, ширина рва — 5 сажен, а глубина 12 футов. Длина крепости занимала 677 саж., а ширина — 570 саж. Общая окружность обвода укрепления равнялась 5 в. 192 саж. В город вели 4 ворот: на востоке — Орские ворота, на западе — Чернореченские и Уральские и на севере — Сакмарские.

Для постройки нового города были наряжены башкиры, тептяри и уфимские казаки. Работы производились при чрезвычайно тяжелых условиях в смысле продовольствия. За время работ заболело цингой 1350 рабочих, из которых умерло 631 человек.

В течение лета в 1743 г. город был построен. Здесь были выстроены дома не только для правительственных учреждений, но и для частных лиц, которым сдавались на чрезвычайно выгодных условиях. Неплюев разослал приглашения в города Уфу, Самару и другие места, предлагая купцам поселиться в новом городе. Первыми для заселения нового города явились казанские татары, которые уже имели торговые связи с казаками.

В 1745 году казанский татарин Сеит Хаялин с товарищами, в числе 300 дворов, испросил разрешение у Неплюева на постройку Сеитовской татарской слободы между Оренбургом и Сакмарским городком. Сеит обязался завести здесь хлебопашество и даже хлопковые плантации, но опыты с последними не удались и татары занялись исключительно торговлей с казаками. В 1784 г. сеитовские татары получили привилегии торговых татар.

Построив Оренбург, Неплюев позаботился наладить сообщение нового центра с городами Уфой и Казанью, для чего по направлению к Уфе был устроен почтовый тракт, так называемая Новая Московская дорога. Так как башкирское население по тракту было очень редко, то Неплюев устроил здесь ямские слободы, заселив их казанскими татарами. В 50-х годах XVIII в. по Ново-Московскому тракту уже насчитывалось 4720 душ населения, половина из них были татары, содержавшие почтовую гоньбу, за которую они освобождались от воинской повинности.

Г. Оренбург возник не в силу естественного роста, как центр местной экономической жизни, но был создан искусственно. Но строитель его — Неплюев сделал все от него зависящее, чтобы обеспечить расцвет вновь построенному городу. Как военно-административный центр края, город в первую очередь был украшен монументальными по тому времени зданиями, которые производили сильное впечатление на современников, в особенности на кочевников, не видавших больших городов. Современники Неплюева и первый историк края П. И. Рычков говорят об этих первоначальных постройках города с особенною гордостью. В числе первых зданий Оренбурга называют губернскую канцелярию, каменное двухэтажное здание со сводчатым нижним помещением для хранения архивов; губернаторский дом о 20 покоях, который, по словам историка, — «достойно было почесть между лучших строений в резиденциях императорских имеющихся».

Затем шли полицейская и корчемная контора, почтовый и аманатный дворы, для проезжающих офицеров и знатных иностранных гостей (а также и заложников), в которых были устроены «изрядные покои». Дальше, в центре города были построены гауптвахта, гарнизонная и полковая канцелярия, аптека, госпиталь, провиантские и соляные магазины.

В центре города был построен обширный гостинный двор, занимающий площадь длиною вдоль главной улицы города 104 саж. и шириною 91 саж. Внутри гостинного двора, обнесенного высокою стеной, было построено 150 лавок и амбаров; все лавки были построены под сводами и имели навесы, позволяющие торговать в любую погоду. Среди двора было построено каменное здание таможни, сохранившееся до сих пор и просторный пакгауз с весами, которые были покрыты листовым железом и «вычернены смолою». Гостинный двор предназначался, главным образом, для зимней торговли в городе. Но главная торговля в Оренбурге шла не зимой, когда почти прекращались всякие сношения с Зауральной степью и кочевавшая там Казакская орда уходила на зимовки в «дальние степи», — а летом. Между тем, летом сношения города с Зауральной степью затрудняла р. Урал. Имея это в виду, Неплюев уже в 1744 году построил за Уралом, в 3-х верстах от города, меновой двор с крытыми лавками и с батареями по углам стен для отражения «хищников», в случае их нападения на мирных купцов. Меновой двор стал средоточием летней меновой торговли.

Эти заботы об устройстве гостинного и менового двора, на ряду с правительственными зданиями, весьма красноречиво свидетельствуют о тех целях, для которых был построен Оренбург, как форпост колонизаторской политики царизма. Каменные военные казармы, тюрьма, церкви, корчемная контора, гостинный и меновой дворы —  лучше всего выражали идею господства торгового капитала и военной силы в крае. Привлекая в новый центр торговый класс, Неплюев раздавал купцам казенные дома в рассрочку, обставляя торговлю большими льготами, что не замедлило сказаться на быстром приросте населения. Чтоб сделать Оренбург еще более заманчивым для торгового капитала, Неплюев сосредоточил в нем всю меновую торговлю с киргизской степью и с средне-азиатскими купцами, за исключением торговли съестными припасами и фуражом. Такая торговая политика превратила Оренбург в центральный пункт меновой торговли всего обширного края и обусловила быстрый рост города.

В 1747 г., т. е. после 4 лет с основания Оренбурга, по данным Рычкова, уже насчитывалось 837 домов, 4 каменных церкви и выше перечисленные нами казенные здания, что свидетельствует по тому времени о необычайно интенсивном росте города.

Военно-стратегическое устройство края

Оренбург стал не только главным торговым городом края, но и стратегическим узлом крепостей, построенных в крае. От этого узла расходились следующие линии крепостей:

1) Самарская линия, соединяющая г. Оренбург с Самарой. Эта линия имела целью разделить между собою башкир и калмыков, кочевавших в степях между р.р. Яиком, Самарой и Волгой. Самарскую линию составляли 8 крепостей и 3 редута.

2) Сакмарская линия, соединявшая крепости, построенные внутри Башкирии по р. Сакмаре, которая связывала их с Уфой, Мензелинском, Бирском и Осой. Важнейшими из крепостей здесь были Предтеченская и Воздвиженская.

3) Нижне-Яицкая линия, начинавшаяся от крепости Чернореченской и кончавшаяся на берегу Каспийского моря. На этой линии имелись города: Яицкий городок, Илецк, Гурьев, крепости: Кулагина, Калмыкова, Сахарная и 19 казачьих форпостов, которые охранялись яицкими казаками.

4) Верхне-Яицкая линия от гор. Оренбурга до Верхне-Яицкой пристани имела на протяжении 561 в. 8 крепостей и 16 редутов. Она разделялась на две дистанции: Красногорскую и Орскую; первую составляли: редуты Нежинский и Вязовой, крепость Красногорская, редут Гирьяльский, крепость Озерная, редут Никольский, крепость Ильинская, ред. Подгорный, крепость Губерлинская и редут Разбойный.

В состав Орской дистанции входили крепости: Орская, редуты Калпацкий и Тереклинский, крепость Таналыцкая, Уртазымская, редуты Орловский, Березовский, Грязнушинский, крепость Кизильская, редуты Сыртенский, Янгельский, крепость Магнитная, редуты Верхне-Кизильский и Спасский, в 16 верстах от крепости Верхне-Яицкой.

5) Уйская линия от г. Верхне-Яицкой пристани до кр. Звериноголовской на протяжении 753 в. и имела 9 крепостей и столько же редутов.

Основной стратегической линией была Яицкая линия, тянувшаяся по р. Яику. К этой главной линии примыкали несколько второстепенных. Одна из них шла от р. Уя на северо-восток и далее по р. Миасу, прикрывая Челябинские места от Башкирии. От устья р. Миаса шла Екатеринбургская линия на запад через Шадринск к Екатеринбургу и далее через Уральские горы на Красноуфимск, Кунгур и Осу, где упиралась в р. Каму.