В Нью-Йорке, в Чеховском издательстве, вышла ценная книга лучшего современного русского философа, Николая Онуфриевича Лосского: «Достоевский и его Христианское Миропонимание».
Как известно, Достоевский прошел через опыт суда, осуждения и каторжных работ. То, что пришлось пережить миллионам русских людей в течение последних десятилетий, то пережил Достоевский. Из своего заключения и злострадания (которое было ярко им описано в «Записках из мертвого дома») Достоевский вышел победителем, душевно не сломленным, но наоборот, укрепленным и освободившимся от недостатков своей молодости. Можно со справедливостью сказать о его испытаниях:
Так тяжкий млат,
Дробя стекло, кует булат.
Осужденный за свою связь с кружком Петрашевского, отбыв на каторге в Сибири 4 года, Достоевский вернулся к литературе с новыми силами, с новой глубиной жизненного опыта и постижения человеческой души. Этот талант постижения глубин человеческой души выдвинул Достоевского, как мирового писателя, на ряду с Данте, Шекспиром, Виктором Гюго и Гёте. Несмотря на всемирное признание и совершающееся изучение его творчества в разных странах, после мировой войны, Достоевский у себя на родине почти не встречает исследователей в наши дни. Он замалчивается советской критикой. Если его издают в СССР, то с неохотой. И почти ничего о нем не пишут, ни как о писателе, ни как о мыслителе…
Печальная судьба русского литературного критика и мыслителя: не сметь открывать мысль Достоевского — или быть орудием скрывания его мысли.
Достоевский слишком ярок; его трудно затемнить или использовать в каких-либо политических целях… Достоевский гениально вскрывает бессмыслие построения человеческого общества на предпосылках материализма. Ч е л о в е к, по Достоевскому, есть существо духовно-физическое, в нем есть два мира — духовный и материальный, и он может нравственно-свободно духом возвышаться над м а т е р и е й. Всякий, кто прочтет такие удивительные произведения, как «Преступление и наказание», «Бесы» и «Братья Карамазовы», и кто своим умом — подумает над этими книгами, тот распрощается навсегда со всяким материализмом, как и со всякой утопической верой в то, что счастье человеческое можно построить на одних только материальных ценностях, отрицая в человеке его бессмертную — созданную Богом — душу… Счастливого общества или государства не может быть, без счастья отдельных живых людей, неповторимых личностей человеческих. И чем человек делается лучше, глубже, выше нравственно, тем более глубокое и высокое счастье он начинает ценить и понимать.
Достоевский остро вскрывает всю демоническую (анти-Божескую и античеловеческую) сторону принуждения людей к определенному коллективному счастью, понимаемому материалистически. Достоевский показывает, что государственно-принудительное, безбожное счастье есть, в сущности, ад. Вдумайтесь в идею романа «Бесы». Это — пророческая книга о России и о ее судьбах… «Братья Карамазовы» тоже хранят в себе много страниц мирового, пророческого значения о высшем искушении людей, в построении тоталитарного государства, государства рабов, принужденных думать, что они свободны и счастливы.
В своей книге Лосский, на основании многочисленных материалов и источников, показывает личность Достоевского, его человечность.
«В Тобольске, приговоренный к каторге Ястржембский, был близок с самоубийству; его удержало от этого поступка влияние Достоевского, который обнаружил в этом деле мужественную натуру с женственной мягкостью» (Из материалов Ореста Миллера). Ценны характеры, в которых сочетается великое мужество и бесстрашие, с женской чуткостью и мягкостью в отношениях к другим людям. Приятель молодости Достоевского доктор Ризенкампф говорит: «Федор Михайлович принадлежал к тем личностям, около которых живется всем хорошо, но которые сами постоянно нуждаются. Его обкрадывали немилосердно, но при всей доверчивости и доброте он не хотел вникать в дело». «Когда в 1843 году Достоевский и Ризенкампф наняли общую квартиру» это «чуть было не обратилось для Федора Михайловича в постоянный источник новых расходов. Каждого бедняка, приходившего к доктору за советом, он готов был принять, как дорогого гостя».
«Все забытые судьбою, несчастные, хворые и бедные находили в нем особое участие», — говорит другой свидетель жизни Достоевского. «Случается, — рассказывала жена его, — когда у моего мужа не найдется мелочи, а попросили у него милостыню вблизи нашего подъезда, то он приводил нищих к нам на квартиру и здесь выдавал деньги. Вот еще характерный случай, рассказанный Анною Григорьевной Достоевской. В 1879 году (значит, когда Достоевский был уже известным писателем) какой-то пьяный крестьянин ударил на улице Достоевского по затылку с такой силой, что он „упал на мостовую и расшиб себе лицо в кровь“. „В участке Федор Михайлович просил полицейского офицера отпустить его обидчика, т. к. он его прощает“. Однако, протокол был составлен и делу был дан ход. Но мировому судье Достоевский заявил, что прощает обидчика и просит не подвергать его наказанию. Судья, снисходя к просьбе Достоевского, приговаривает крестьянина лишь „за произведение шума“ и беспорядка на улице, к денежному штрафу в 16 рублей, с заменой арестом на 4 дня. Достоевский подождал своего обидчика у подъезда и дал ему 16 рублей для уплаты штрафа. Эти и другие факты показывают, что любовь к народу у Достоевского была не словесная, не теоретическая, но жизненная, живая, христианская»…
И видение мирового зла у Достоевского было глубоким, пророческим, даже, можно сказать, необычайным, среди писателей как русской, так и всей мировой литературы. Автор «Братьев Карамазовых» не только верно видел все изгибы зла, но и указывал верный путь борьбы со злом, путь Божьей над ним победы, путь Христовой Правды. Это он мог видеть потому, что душа его касалась огненного страдания за людей; и его любовь ко Христу и к людям прошла чрез большое испытание — и страдание — борьбы со злом в его собственной душе.
В произведениях Достоевского звучит могучее, правдивое обличение всех нравственных подделок и социальных утопий, пытающихся, без веры в живую душу человека, создать человеческое счастье; создать его на борьбе с Божьей Истиной и человеческой свободой. Счастье же человека может родиться только из бескорыстного, чистого добра, из любви к Богу и человеку.