Автомобиль остановился у избы Козлова.
Николка послал Капралова в помощь Зерцалову агитировать по дворам. Сам остался на крыльце вместе с Татьяной. А Джеку велел ехать по селу на автомобиле, собирать народ на сход. Машина медленно поехала по улице. Джек встал на сидение и громко кричал во все стороны, как кричат глашатаи в Америке, в маленьких городах.
— Важные новости! Все собирайтесь к избе Козлова! Доклад Чурасова о текущих событиях! Каждому важно слышать!
Старики показывались в окнах и провожали машину злыми глазами. Бабы мрачно высовывались из-за плетней и не выказывали никакого желания итти на митинг. Только несколько крестьян из бедняков да ребята пошли к крыльцу Козлова послушать, что расскажут коммунары о событиях. Оказавшись на конце села, Чарли остановил машину и повернулся к Джеку.
— Ты, кажется, говорил, старина, что Скороходов отпустил свою кобылу на все четыре стороны?
— Ну да, с этого и началось.
— Так. Теперь слушай мое предложение. Известно, что по законам всех стран каждый имеет право воспользоваться вещью, от которой отказался хозяин. Пустой бутылкой, например, если ее выбросили.
— Это правильно. А какие выводы?
— По-моему, мы должны поймать лошадь. Ведь Скороходов отказался от нее при всех. Значит, она теперь ничья.
— Ну хорошо, допустим. Но как ты ее поймаешь? Ведь она бегает без уздечки.
— А я специально захватил для этого длинную веревку, Джек. Она у меня лежит под сиденьем. Поймать, что ли?
— Это было бы замечательно, — сказал Джек задумчиво. — Проучить Скороходова следует. Ведь он, конечно, рассчитывает, что кобыла вернется к нему назад, как только стемнеет. Она раньше всегда привозила его на двор, когда он пьяный засыпал в санях.
— Но мы будем круглыми дураками, если не сумеем словить ее до вечера. Я умею великолепно набрасывать петли на шею скотине. У нас в Канзасе был один парень из Колорадо, и он научил меня делать это без промаха.
— Нам сейчас некогда предаваться воспоминаниям, дружище, — сказал Джек строго. — Ловить лошадь надо как можно скорей, ее важно провести по Чижам до конца собрания. Интересно, что скажет Скороходов, когда увидит свою кобылку на колхозной веревке. Выезжай-ка в поле, посмотрим, далеко ли она ушла.
Лошадь ушла недалеко.
Чарли увидел ее сейчас же, как только выехал за околицу. По краю дороги она щипала траву, очень медленно подвигаясь вперед.
Американец передал руль Джеку и сказал:
— Ты подъезжай к ней поближе, осторожно, а я ее заарканю.
Но из этого ничего не вышло. Лошадь испугалась машины и понеслась вдоль дороги, распушив хвост. За ней устремился Боби с громким лаем.
— Гони что есть мочи! — закричал Чарли. — Я сейчас покажу тебе чистую работу.
Джек дал полный. Чарли стал за его спиной, сложивши веревку каким-то особым способом.
Машина ехала быстро. Через полминуты она уже нагнала лошадь. Внезапно Боби Снукс, который, очевидно, понял затею, бросился с громким лаем навстречу кобыле, и она замедлила бег. Веревка нарисовала замысловатый узор в воздухе и обвила шею животного. Лошадь упала на бок, забила ногами. Джек дал тормоз. Чарли соскочил с машины, подбежал к лошади и несколько ослабил петлю.
— Дело в шляпе! — закричал он радостно. — Говорят, что сто лет назад так ловили мустангов в прериях! Теперь мы можем поставить лошадку на конюшню…
— Ну нет, — возразил Джек. — Сначала мы должны провести ее по Чижам. Ведь все-таки мы не конокрады, дружище, а коммунары. Берись за руль, а я подержу веревку.
Чарли повернул машину и поехал к Чижам. Лошадь мелкой рысцой бежала сзади, за ней — Боби Снукс.
* * *
В это же самое время Николка Чурасов охрипшим голосом ораторствовал с крыльца.
Говорить Николке было трудно. Впереди стояли сознательные мужики, кандидаты в «Кулацкую гибель». Уговаривать их было нечего: скота они не резали. Сомневающиеся крестьяне группировались вдали от крыльца, и именно к ним обращал свою речь Николка. Поэтому он не говорил, а кричал, и сорвал себе голос.
Николка был хороший оратор, и крестьяне слушать его любили. Он всегда придумывал какие-нибудь чудные примеры, поднимал противника насмех. Он и теперь доказывал, что мужики остались в дураках. Артель не страшна крестьянам, и только отпетые враги советской власти, такие, как Скороходов, могут восставать против коллективизации. Как можно губить скот по кулацкой указке? Ведь завтра Скороходов, чего доброго, и детей резать велит, потому что они ходят в советскую школу, и воспитываются из них сознательные граждане, а не кулаки. Неужели и в этом послушают его крестьяне?
Крестьяне слушали молча, изредка улыбаясь. Теперь все перепуталось у них в головах. С одной стороны, по разуму, прав был Николка: в «Новой Америке» коммунары живут хорошо, трактор у них, электричество. Но и Скороходов своими речами сумел заронить тревогу в сердца. Ведь скот-то нелегко достался! А ну как его действительно отберут под расписку!
Николка говорил долго и наконец охрип окончательно. Но он видел, что крестьяне стоят вокруг еще в нерешительности, еще не убежденные, даже, пожалуй, немного враждебные. Нельзя было распускать народ по домам.
Николка оборвал свою речь и толкнул Татьяну.
— Вали, Таня, ты, — сказал он шопотом. — У меня голос совсем пропал. Я, как отдохну, тебя сменю.
Татьяна кивнула головой. Николка закричал из последних сил:
— Слово предоставляется Татьяне Кацауровой!
Расчет Николки оказался правильным. Выступление Татьяны заинтересовало собрание. Мужики переглянулись, открыли рты. Старухи стали освобождать уши из-под платков.
Какой-то старик сказал девчонке:
— Поди до матери добеги. Скажи, что Кацауриха выступает.
Толпа надвинулась на крыльцо.
Татьяне никогда не приходилось выступать перед деревенским собранием, но у нее хорошо получилось.
Она заговорила негромко, но очень искренне о том, как наладилась жизнь в коммуне, как там заботятся о детях, рассказала о библиотеке, цветнике, о вечерних чтениях. Несколько слов сказала она и о панике в деревне. Откуда взяли крестьяне, что город отбирает в колхозах скот? Наоборот, им в коммуну прислали сорок коров и обещают еще. Пожалуйста, приходите, посмотрите, убедитесь!
Николка совсем забыл про кооперативных коров, хотя напомнить о них крестьянам сейчас было очень важно.
Он шепнул Татьяне:
— Если устала, кончай. Я могу.
Татьяна умолкла, а Николка заговорил опять. Он вкратце сообщил, на каких условиях город помещает в коммуне скот.
— Мы ведь и вам предлагали к молочному хозяйству примкнуться, — напомнил он чижовцам. — Да не пошла на это «Умная инициатива».
Теперь кругом было уже много народу. Настроение поднялось. Бабы, которые не успели еще зарезать скотину, ликовали и готовы были поднять насмех всю эту затею. Николку начали расспрашивать о городских коровах.
Интересовались, скоро ли будет проведено в Чижи электричество.
В это время на свое крылечко вышел Пал Палыч и сердито посмотрел и сторону избы Козлова К Пал Палычу сейчас же подошли мужики, его друзья-приятели, и начали шопотом пересказывать ему, что говорили Татьяна и Николка. Скороходов стал возражать и нарочно возвысил голос, чтобы все его услышали. Крестьяне начали перебираться к скороходовскому крылечку. Толпа перед Николкой редела. Николка перестал говорить. До слуха его долетели слова:
— Лошадь прогнал и не жалею. Не может быть теперь никакого имущества. Съел нас город, живьем съел. Все к зиме с ручкой пойдем.
Николка живо решил, что самое правильное будет — сразиться с кулаком перед всем народом. Он предложил перенести собрание к избе Скороходова и соскочил с крыльца. Еще на ходу крикнул:
— Дураков теперь мало, Пал Палыч! Ну, прогнал ты лошадь, твое это дело. А остальные тут при чем? Выходит, первый ты дурак и есть…
Скороходов не стал спорить. У него была другая цель — перевести собрание в драку.
Он тоже спрыгнул с крыльца и двинулся навстречу Николке с криком:
— Бить вас в морду надо, коммунаров! Продали вы деревню городу! Гнать вас отсюда надо по шеям! Страдания вы мужиков увеличиваете!
И вдруг неожиданно какие-то бабы закричали тонкими голосами:
— Верно, верно! Бить их надо! Вон отсюда!
— Гони их в шею из Чижей! — орал Скороходов.
И сейчас же друзья его начали наступать на Николку. Остальные замерли, замолчали, откатились в сторону.
Николка никак не ожидал такого исхода. Он спорить шел, а не драться. А дракой уже пахло в воздухе. Скороходовские друзья ревели каждый на свой лад. Достаточно было одному ударить — и конец: Николка бы уже не встал, на нем бы выместили горе за порезанную скотину.
Николка все же решил сделать попытку навести порядок. Он широко взмахнул руками и закричал:
— Тише! Дайте слово сказать…
Но его никто не слушал. Пал Палыч страшно ругался, кричал, что хотел. Мужики напирали грудью. Николка понял, что, если он повернется и побежит назад, его обязательно ударят в спину. Но и стоять было нельзя. Бабы лезли прямо в лицо. Положение создалось безвыходное. И ни одного коммунара не видно поблизости.
Вдруг на дороге раздалось:
— Тру… тру… тру…
Это гудел рожок на автомобиле.
Машина весело катила по улице, улыбающийся Чарли сидел у руля, а сзади Джек на длинной веревке тянул Машку, кобылу Скороходова.
Мужики один за другим начали отворачиваться от Николки, глядеть на дорогу. Бабы как-то сразу замолкли. Ребята шарахнулись к машине, побежали рядом с ней, закричали:
— Машку поймали!.. Ура!.. Куда ведете? Себе возьмете?
Скороходов притих и начал приглядываться к автомобилю и лошади, должно быть, не понимая еще, в чем дело. Но вдруг он узнал свою Машку, разглядел и веревку, и сразу все стаю ясно ему. Он мгновенно забыл о Николке.
— Стой, стой, конокрад, злодей! — закричал он побежал по улице прямо к машине.
Чарли остановил автомобиль шагах в ста за домом Скороходова.
Пока Пал Паныч бежал это расстояние, Джек попытался разъяснить, что здесь собственно произошло.
— Какие же мы конокрады, Пал Палыч? — выкрикнул он с машины. — Ты лошадь вон выгнал, перед всеми отказался от нее. А мы ее спасли и вот ведем. Все-таки в ней одна лошадиная сила…
Как-то сразу переломилось настроение на улице. Мужики захохотали, заговорили:
— А ведь верно, Пал Палыч. Раз ты лошадь прогнал, не твоя она теперича. Пущай уж на коммуну поработает.
Скороходов остановился, мотнул головой и заорал:
— Друзья, помогите! Ведь грабеж! На людях грабят!
Но друзья его не откликнулись на призыв. Пал Палыч побежал и дальше один. Тут Чарли тихонько тронул машину, Джек подтянул веревку, лошадь пошла.
Скороходов бежал по улице изо всех сил, как никогда не бегают больные люди. Он расставил свои руки с короткими пальцами и несколько раз пытался схватить лошадь, но хватал только воздух.
Он напрягался, кричал что-то, и на него страшно было смотреть. Это мужицкая жадность бежала вслед за уходящим добром.
Чарли вел машину таким ходом, что только хвост лошади изредка приближался к Скороходову.
Но поймать его Скороходов не мог — Боби Снукс мешал, путаясь в ногах.
— Стой! Стой! — кричал Скороходов.
И бежал, бежал за машиной.
Игра определенно понравилась мужикам. Они мелкой рысцой следовали за Пал Палычем, чтобы не пропустить ни одного его движения, чтобы видеть конец всей истории.
Николка быстро сообразил, какие выгоды можно извлечь из всего этого.
Он закричал, показывая рукой вдоль улицы:
— Во, видели, ребята, какой он есть человек! Лошадь при всех прогнал, а теперь рысью за ней гонится. Не гонись, Пал Палыч, не поймаешь! Вот перед всеми Чижами говорю: поработает твоя кобылка на коллективизацию. Сегодня же вечером в книгу живого инвентаря запишем. Только через суд обратно отдадим. Так и знай. А я на суд всю деревню приведу свидетелями. Посмотрим еще, чья возьмет, товарищи. Правильно американцы сработали. Поезжайте домой! А мы пешком придем.
Вмиг автомобиль забрал скорость и исчез вместе с лошадью вдали.
Скороходов охнул, повернулся и быстро побежал назад. У избы Козлова он остановился, протянул вперед руки, словно собираясь просить о чем-то, но вместо этого сказал только:
— Бу…
Затем еще несколько раз:
— Бу, бу, бу…
И грохнулся на дорогу.
Дочери Скороходова и несколько баб подбежали к нему, тонко закричали, как запели. За ними следом подошла Татьяна. Она очень испугалась. Вокруг старика образовался круг.
— Вишь ты, Чурасов! — сказал мрачный мужик Собашников, сердечный друг Скороходова. — Жить людям вы не даете. Ведь второй по счету удар со стариком. В пузырек вы его совсем загнали.
— Сам себя загнал! — ответил Николка запальчиво. — Кто его заставил кобылу гнать со двора? Не будь такого дела — и скота резать не стали бы.
— Это уж конечно, — согласились мужики. — Лошадью он нас вконец убедил. При всех поленом прогнал. Говорил, отказываюсь от нее ради волков.
В это время Скороходова уже несли по улице. Он мычал, и руки его болтались, как неживые. Татьяна попросила мужиков отойти от избы и вслед за Скороходовым вошла на крыльцо.
— Таня! — закричал Николка. — Иди-ка сюда.
— Сейчас, — ответила Татьяна от двери. — Надо ему помочь. Попробую компресс поставить.
История с лошадью и удар со Скороходовым отрезвили деревню. Слишком ясно было видно теперь, что старик плутовал, прогоняя лошадь. Крестьяне самостоятельно и с большим жаром принялись обсуждать событие. Многие же искренне жалели, что порезали скот. Бабы плакали и ругали Скороходова всеми словами. Капралов и Козлов, веселые, показались на улице. Козлов побежал к Николке и начал шептать ему на ухо:
— Ежели, Николка, опять пролежит старик всю зиму без языка, мы артель на все село развернем.
— А Петр-то?
— С ним справимся.
— Тогда, значит, можем домой итти! — сказал Николка. — Поди, Вася, позови Татьяну.
Капралов подошел к избе Скороходова. У крыльца кучка крестьян, приятелей Пал Палыча, возбужденно обсуждала события. Увидя Капралова, замолчали.
Тот стукнул в окно:
— Татьяну посылайте. Ждем.
Татьяна вышла на крыльцо с заплаканными глазами.
— Прямо ужасно, — сказала она Капралову тихо. — Человека жалко. Ведь он никого не узнает, мычит. И зачем только Джек его лошадь захватил? Бороться надо честно.
— Как так честно?
— Словами.
— Ладно, — махнул кулаком Капралов. — Драка насмерть идет, разбираться некогда. Если церемониться будем, сами без голов останемся.
— Нет, нехорошо, — сказала Татьяна упрямо.
— А по-нашему, Яшка положение спас. Перед всей деревней кулака оскандалил.
Татьяна ничего не ответила и подошла к Николке, который стоял у избы Козлова. Вокруг него собрались члены «Кулацкой гибели». Настроение у всех было бодрое. Козлов кричал:
— Генеральный штаб у неприятеля без связи остался? Теперь поработаем!..
Но Николка не радовался. Он был убежден, что история со Скороходовым еще не кончилась. Перед уходом из Чижей он просил Козлова внимательно следить за избами Скороходовых и в случае чего слать верхового в коммуну.