[Att., II, 14]
Формийская усадьба, между 24 и 29 апреля 59 г.
1. Какое ты вызываешь у меня нетерпение узнать слова Бибула497, о беседе с волоокой498, о том изящном пире! Постарайся поэтому приехать, мы жаждем послушать тебя. При всем том, я думаю, более всего нам следует опасаться, как бы наш знаменитый Сампсикерам499, почувствовав, что все в своих разговорах бичуют его, и увидев, что сделанное500 легко опрокинуть, не начал действовать насилием. Что касается меня, то я обессилен до такой степени, что предпочел бы жить под властью тирана среди этого покоя, в котором мы теперь чахнем, нежели сражаться, имея наилучшие надежды.
2. Из сочинений, которыми ты часто советуешь мне заняться, ничего не может выйти. У меня не усадьба, а базилика501, большое стечение формийцев...502 Но я оставляю в стороне простой народ: после четвертого часа503 эти остальные не в тягость. Гай Аррий — мой ближайший сосед, а сейчас уже даже сожитель; он говорит, что не едет в Рим для того, чтобы целые дни философствовать здесь со мной. Вот по другую сторону Себос, тот друг Катула. Куда обратиться? Клянусь, я тотчас же уехал бы в Арпин, если бы не находил, что мне удобнее ждать тебя в формийской усадьбе, по крайней мере до кануна майских нон. Вот кого принужден я выслушивать. Было бы чудесной случайностью, если бы кто-нибудь захотел теперь, пока они у меня, купить мою формийскую усадьбу. И все же не одобрить ли мне твоего предложения: «Приступим к чему-нибудь великому, требующему больших размышлений и досуга»? Однако постараюсь удовлетворить и не пожалею труда.