[Att., II, 20]
Рим, июль 59 г.
1. К услугам Аниката я всегда был, поняв, что ты хочешь этого. Нуместия567, на основании твоего заботливого письма, я охотно принял в число своих друзей. Цецилию568 я во всем, в чем только могу, оказываю большое внимание. Варрон569 делает для меня достаточно. Помпей любит меня и расположен ко мне. «Ты веришь?» — скажешь ты. Верю: он совершенно убеждает меня в этом, но именно потому, что я этого хочу. Опытные люди при помощи всевозможных рассказов, наставлений и, наконец, стихов570 велят остерегаться и запрещают верить: первое я выполняю — остерегаюсь; второго — не верить — выполнить не могу.
2. Клодий до сих пор угрожает мне бедой. Помпей утверждает, что нет опасности, клянется в этом; он даже добавляет, что тот раньше убьет его, чем посягнет на меня. Ведутся переговоры. Как только что-нибудь выяснится, напишу тебе. Если понадобится биться, вызову тебя, чтобы ты участвовал в борьбе. Если же нас оставят в покое, не буду отвлекать тебя от Амальтеи571.
3. О государственных делах напишу тебе кратко; боюсь, как бы нас не выдала сама бумага. Поэтому впоследствии, если мне понадобится написать тебе о многом, я затемню смысл аллегориями. Ныне государство действительно умирает от какой-то новой болезни: хотя все и порицают то, что совершено, жалуются, скорбят, и притом с полным единодушием, открыто высказываются и уже явно стонут, однако не применяется никакого лечения. С одной стороны, я не считаю, чтобы можно было оказать противодействие без кровопролития; с другой стороны, не вижу, где предел уступкам, если не в погибели.
4. Бибул превознесен до небес всеобщим восхищением и благоволением. Его эдикты572 и речи перед народными сходками переписывают и читают. Он достиг вершин славы каким-то новым способом. Теперь ничто не пользуется таким признанием у народа, как ненависть к народным вождям573.
5. Со страхом жду, в какую сторону это прорвется. Если начну понимать что-нибудь, напишу тебе более открыто. Ты же, если любишь меня так, как ты, конечно, любишь, будь готов прилететь, если я позову; но я стараюсь и буду стараться, чтобы этого не потребовалось. Я написал ранее, что буду писать на имя Фурия574, но нет никакой необходимости изменять твое имя. Я буду Лелием575, а ты Аттиком, и я не буду писать собственноручно и прикладывать своей печати, если только письмо будет такого рода, что было бы нежелательно, чтобы оно попало в чужие руки.
6. Диодот576 умер. Он оставил мне около 100 000 сестерциев. Бибул эдиктом, достойным Архилоха577, отложил комиции; они состоятся за четырнадцать дней до ноябрьских календ. От Вибия я получил книги578. Поэт он неумелый и к тому же ничего не знает, но он не бесполезен. Переписываю579 и пересылаю тебе.