Дик вел свой спортивный шестицилиндровый двухместный автомобиль, кузов которого знавал и лучшие дни, хотя, по мнению владельца, другого такого качественного двигателя больше в мире не было. Включив стеклоочиститель, он осторожно ехал по Портсмутской дороге. Передние фары освещали местность ослепительным светом. Дождь вовсю барабанил по крыше, и, поскольку Дик вынужден был приоткрыть окно именно с той стороны, откуда шел дождь, вскоре рукав и часть плеча на плаще стали темными и блестели.

«Корам-стрит, 107», — подсказывало ему подсознание, и он удивлялся, почему этот его столь удачный визит к мистеру Бертраму Коди ассоциируется с одной миловидной девушкой, мысли о которой никак не покидали его.

Время от времени он проверял свой карман, ощупывая плоскую книжечку из сафьяна, лежавшую на дне. В кармашке книжечки он ощутил что-то твердое. Сначала он подумал, что это монеты; потом, как озарение, пришла мысль, что он касается именно той книжечки, о которой рассказывала Сибилла Ленсдаун. Он настолько разогнал машину, что, останавливаясь, чуть не угодил в кювет.

Включив внутреннее освещение, он исследовал свое «приобретение». Еще до того, как открыть маленький клапан кармашка, он знал, что там лежит… Но он не был готов к тому, что ключ, лежавший на ладони, будет иметь такую форму и размер. Это была почти точная копия ключа, который Сибилла Ленсдаун показала ему в поезде и который в данный момент находился в сейфе его банка…

Дик негромко присвистнул, кладя книжечку обратно в карман. Ключ же он спрятал под резиновый коврик под ногами. Предприимчивый джентльмен, который приложил такие усилия и пошел на такие расходы, чтобы похитить ключ Сибиллы Ленсдаун, не остановится и перед ограблением его машины.

Дик начал с уважением относиться к «охотнику за ключами» и отметил про себя, что последнее приключение намного интереснее погони за странствующим по миру аристократом. Выключив внутреннее освещение, он продолжил езду по вымытой дождем дороге, размышляя о роковом характере своего открытия. Коди отрицал свою связь с лордом Селфордом… Почему? И каково значение ключа? Дик заметил, как этот пухленький мужчина спрятал записную книжку под бумаги, когда он входил, и в силу своей неистребимой любви к открытиям, как по наущению дьявола, использовал первую же возможность стащить книжечку. Утром он собирался сравнить оба ключа.

А между тем ему не помешало бы сконцентрировать свое внимание на дороге. Один грузовик с лесоматериалами чуть было не столкнул его в кювет, а теперь, проехав миль двадцать, он увидел впереди три красных огонька и снизил скорость, приблизившись к ним на расстояние около дюжины ярдов. Это были поставленные поперек дороги три красных фонаря, и они могли означать только одно — дорога перекрыта и ремонтируется. А всего лишь за милю до этого места он повстречал идущий на полной скорости грузовик. Он, должно быть, проехал по закрытому участку дороги.

Дик внимательно всматривался в открытое окно и справа увидел полуразрушенную стену с покрытой густыми зарослями дикого плюща верхушкой. Впереди, в свете фар, он рассмотрел пролом как раз там, где по идее должны находиться ворота. Охватив взглядом все это в одно мгновение, Дик вернулся к внимательному изучению дороги и трех фонарей на ней.

«Да-а-а…» — произнес про себя Дик, выключил все фары и, взяв что-то из бокового кармана, тихонько открыл дверцу машины, вышел под дождь и постоял, прислушиваясь.

Ни звука, только шум ветра и дождя. Держась поближе к центру дороги, он медленно приблизился к красным фонарям, взял средний и внимательно рассмотрел его. Он был очень старым, и красная краска была грубо нанесена на его стекло; второй фонарь был новее, но совсем иной формы, и его стеклянный плафон тоже был покрыт какой-то красной прозрачной краской. Так же выглядел и третий фонарь.

Дик забросил средний фонарь в кювет и почувствовал удовлетворение, услышав звон бьющегося стекла. Затем вернулся к машине, сел за руль, захлопнул дверцу и поставил ногу на стартер. Двигатель провернулся, но машина не заводилась. «Что-то здесь не так, — подумал Дик. — Машина прогрета и никогда до этого не отказывала». Он еще раз попытался запустить двигатель, но безрезультатно. Затем, выйдя из машины, Дик прошел назад, чтобы проверить бак с бензином, хотя особой нужды в том не было, поскольку показатель уровня бензина в баке и так показывал «пусто».

— Да-а-а… — снова произнес Дик, озадаченный этим новым свидетельством его трудного положения. Дело в том, что перед тем, как ехать к Коди, он залил полный бак, но… в машине был надежный указатель, который указывал на «пусто», и когда он постучал по баку, оттуда в подтверждение послышался звук пустой емкости.

Дик принюхался: с земли шел запах бензина. Посветив фонарем, он увидел металлический колпачок бака, поднял его и понял, что произошло. Мокрая дорога была в белесых разводах. Пока он обследовал фонари, кто-то снял колпачок и опустошил бак его машины…

Дик поставил колпачок на место. Этот колпачок не пропускал воду и воздух, был несложен по конструкции, но закрутить его можно было только с помощью гаечного ключа. Странно, что он не слышал трения металла о металл, когда ходил к фонарям. Запасного бензина у Дика не было, так что, образно говоря, он сел на мель без надежды на помощь, хотя…

Он посветил фонариком в сторону ворот. Одна из петель на воротах была сломана, и прогнившее сооружение пьяно накренилось в сторону лавровых зарослей. До сих пор Дику не приходило в голову, что он где-то поблизости от Галлоуз-Коттеджа, но теперь он узнал это место.

Придерживая фонарик, Дик быстро пошел вдоль аллеи. По обе стороны ее тянулись густые кустарники, которые росли как им вздумается, без вмешательства садовника. Высокие тополя образовывали вверху аллеи арку. Вдруг Дик остановился. В тени живой изгороди он увидел длинную узкую яму. Она была выкопана недавно, и глубина ее, по мнению Дика, составляла около шести футов.

«Это слишком похоже на последний приют», — Дик содрогнулся и пошел дальше, к квадратному уродливому дому, который когда-то был оштукатурен, но сейчас штукатурка обвалилась, обнажив кирпичную кладку.

Пока ничего особенного видно не было, но вот широкий луч фонарика выхватил пятна и трещины в стенах. Вход в дом представлял собой узкое крыльцо с деревянным навесом над ним, поддерживаемым двумя металлическими решетками, вставленными в кирпичную кладку, — он рассмотрел сейчас это более внимательно. Ни единого признака жизни. Не слышно и лая собак. Местность казалась мертвой, везде чувствовалось запустение.

Дик подождал секунду, прежде чем подняться на две ступеньки, чтобы дотянуться до колокольчика. Когда колокольчик зазвонил, внутренность холла ответила пустым звуком. Он подумал, что, если бы не был здесь ранее, то, не получив никакого ответа на звонок, наверняка решил бы, что в этом доме никто не живет. Через несколько минут послышались шагов в холле, скрежет вставляемого ключа и звяканье цепочки. Дверь открылась не более чем не фут, и в свете фонарика Дик смог рассмотреть длинное бледное лицо и черную бороду.

Это появление настолько поразило Дика, что он чуть не выронил свой фонарик.

— Кто это? В чем дело? — голос звучал раздраженно. — Бензин? Вы израсходовали свой бензин? Ах! Что за глупости! Да, я могу налить вам немного, если заплатите за него. Не могу же я все раздавать!

Он не показывал, что узнал Дика, но открыл дверь шире, и Дик вошел в холл, повернувшись лицом к человеку, который впустил его. Доктор Сталлетти был одет в черное, покрытое пятнами платье, перевязанное поясом. На ногах — высокие русские сапоги, изношенные, растрескавшиеся, в самодельных заплатах. Воротничка у доктора Сталлетти не было. В глаза Дику прежде всего бросилось то, что этот странный человек, похоже, не мылся со времени их предыдущей встречи. Его большие сильные руки были грязными, а ногти напоминали когти. При свете небольшой керосиновой лампы, которую хозяин нес в руках, Мартин увидел, что холл, в котором они находились, богато меблирован: толстый, почти новый ковер, вельветовые портьеры, кресла и стулья обиты шелковой тканью, что, должно быть, стоило кучу денег. С оштукатуренного потолка свисала серебряная люстра и дюжина или около того электрических свечей заливали комнату ярким светом. Но здесь, как и в коридоре, все было покрыто дюймовым слоем пыли. Эта пыль поднималась небольшим облачком, когда Дик ступал по толстому ковру.

— Подождите здесь, пожалуйста. Я принесу вам бензин. Шиллинг и десять пенсов за галлон.

Дик ждал, прислушиваясь к глухому звуку шагов хозяина, которые становились все тише. Он тщательно обследовал комнату. Здесь не было ничего, что указывало бы на род занятий этого странного, неряшливого человека.

Наконец Дик услышал, что хозяин возвращается. Две банки с бензином издали глухой стук, когда он поставил их на пол. Затем этот странный благодетель появился, вытирая руки тряпкой.

— Четыре галлона бензина самого высокого качества.

Судя по поведению хозяина, посетитель не был ему знаком, но Дик не сомневался, что его узнали, и, как бы угадав его мысли, итальянец объявил с оттенком напыщенности в голосе:

— Я — профессор Сталлетти. Мне кажется, мы встречались! Вы приходили ко мне по поводу книги?

— Именно так, профессор, — Дик был настороже: где-то внутри него постоянно звучал предостерегающий голос.

— Вы слышали обо мне, не так ли? В науке это бывает. Проходите, проходите, друг мой, платите ваши деньги и убирайтесь!

— Я вам очень признателен, профессор, — медленно проговорил Дик. — Вот десять шиллингов, думаю, мы не будем ссориться из-за сдачи.

К его удивлению, Сталлетти положил банкнот в карман с самодовольным видом. Он явно был горд, что получил от этой сделки выгоду. Пройдя к входной двери, профессор открыл ее, и Дик последовал за ним, стараясь выходить боком, повернувшись лицом к хозяину дома.

Профессор открыл рот, словно желая что-то сказать, но передумал и захлопнул дверь перед лицом Дика. Как только он этот сделал, откуда-то из глубины дома донесся крик ужаса и агонии, от которого у детектива кровь застыла в жилах. Это был вой, переходящий в душераздирающий визг. Неожиданно он оборвался. Наступила тишина.

Пот выступил на лице Дика Мартина, и на мгновение у него возникло желание ворваться в дом и потребовать объяснения. Но потом он представил себе всю бессмысленность этого поступка и стал спускаться по дорожке, неся в каждой руке по банке бензина. Дик был обут в туфли на резиновой подошве, поэтому шел бесшумно или почти бесшумно, и был этому рад, поскольку сейчас его уши должны служить ему там, где глаза бессильны. Руки были заняты, ему приходилось обходиться без фонарика.

Он уже прошел тот участок изгороди, где видел яму, когда чуткое ухо уловило, что кто-то преследует его. Звук был почти неслышен, и только человек, обладающий таким хорошим слухом, как Дик, мог расслышать его в шуме падающего дождя. Это не был шорох! Это было нечто, трудно поддающееся описанию! Дик остановился, повернулся и пошел в обратном направлении, пристально вглядываясь в непроницаемую темноту перед собой. Звук становился все более отчетливым… Справа в кустах хрустнула веточка… Затем неожиданно он увидел опасность и бросил банки. Прежде чем Дик успел выхватить оружие, он оказался в чьих-то объятиях, объятиях какого-то голого, безволосого существа…

Огромные мощные руки охватили плечи Дика. Громадная ладонь ощупывала его лицо. Дик наугад ударил в гигантский торс. Торс был настолько мускулистый, что детектив решил не тратить зря свои силы на удары. Неожиданно, приложив неимоверные усилия, Дик вывернулся, захватил огромную лапу обеими руками, наклонился и резко перекинул своего противника через голову. Последовали глухой стук, стон, страшные рыдания, нечеловеческий рев… И в следующую долю секунды автоматический пистолет Дика был уже в его руке, спущенный с предохранителя.

— Оставайся там, где находишься, приятель! — выдохнул Дик. — Я хочу взглянуть на тебя.

Он поднял фонарик, который уронил во время борьбы, и направил свет на землю… Никого. Дик водил фонариком вправо и влево, но нигде не заметил даже следов своего противника. Может, сзади? Дик повернулся и направил луч фонарика в сторону дома, на секунду поймав им силуэт гигантской фигуры, быстро скрывшейся в кустах, — голой, если не считать набедренной повязки.

— Прыгающие твари! — охнул Дик Мартин и, не теряя ни минуты, выбрался на дорогу, залил в бак бензин и завел машину.

Вскоре он уже ехал по дороге в Лондон, поглощенный разгадкой тайны доктора Сталлетти, большой ямы у изгороди, выкопанной недавно и ожидавшей, в это он не сомневался, его, Дика, тела.