Народовольцы, против которых была направлена вся борьба молодого марксизма, представляли собой смесь старого бакунизма с ткачевским якобинством.
В первом же номере «Народной Воли» передовая заявляла:
«Нам кажется, что одним из важнейших чисто практических вопросов настоящего времени является вопрос о государственных отношениях. Анархические тенденции долго отвлекали и до сих пор отвлекают внимание наше от этого важного вопроса» [Литература НВ, 6] [37].
Для первого раза это заявление было чрезвычайно знаменательное. Отказ от анархизма, разумеется, был большим шагом вперед. Но было ли это действительно отказом? Борьба за народовольчество, которая теперь становится в порядок дня, имеет совершенно определенный смысл:
«Правительство объявляет нам войну, хотим мы этого или не хотим, – оно нас будет бить. Мы, конечно, можем не защищаться, но от этого, кажется, никто еще никогда не выигрывал. Наш прямой расчет – перейти в наступление и сбросить с своего пути это докучливое (! В . В .) препятствие». «…Необходимо обуздать правительственный произвол, уничтожить это нахальное вмешательство в народную жизнь и создать такой государственный строй, при котором деятельность в народе не была бы наполнением бездонных бочек Данаид» [Литература НВ, 7].
С этой стороны, у народовольцев, действительно, исчезли анархические тенденции, они твердо стали на путь политической борьбы. Возражая ходячим предрассудкам против политической борьбы, передовик «Народной Воли» пишет:
«Мы думаем совершенно наоборот. Именно, устранившись от политической деятельности, мы загребаем жар для других, именно, устранившись от политической борьбы, мы подготовляем победу для враждебных народу элементов, потому что при такой системе действий просто дарим им власть, которую обязаны были бы отстоять для народа. Но предрассудки рушатся под давлением фактов, и живая партия действия не может долго оставаться во власти книжной теории» [Литература НВ, 8].
Совершенно правильно. Книжная теория оказалась вдребезги раскритикованной жизнью, что ни в коей мере не означает, что сама Народная Воля не находится под гипнозом той же самой книжной теории.
Передовая статья № 2 «Народной Воли» представляет собою удивительный образец того, как на народовольцев постепенно начало оказывать сильное влияние настроение Ткачева:
«История создала у нас на Руси две главные самостоятельные силы: народ и государственную организацию. Другие социальные группы и поныне у нас имеют самое второстепенное значение» [Литература НВ, 39]. «Самостоятельное значение нашего государства составляет факт чрезвычайно важный, потому что, сообразуясь с этим, деятельность социально-революционной партии в России должна принять совершенно особый характер» [Литература НВ, 41].
Какой же именно характер? К чему должна сводиться задача социально-революционной партии?
«Ниспровержение существующих ныне государственных форм и подчинение государственной власти народу, – так определяем мы главнейшую задачу социально-революционной партии в настоящее время, задачу, к которой невольно приводят нас современные русские условия» [Литература НВ, 39].
А условия эти таковы: классовое отношение, соотношение сил отдельных классов и сословий таково, что
«для того, чтобы сделать что-нибудь для народа, приходится, прежде всего, освободить его из-под власти этого правительства, сломить самое правительство, отнять у него его господскую власть над мужиком» [Литература НВ, 41 – 42].
Для чего? Какова цель и задача такой политической деятельности? У нее одна задача –
«произвести политический переворот в пользу именно его (народа. – В . В .). Передача государственной власти в руки народа в настоящее время могла бы дать всей нашей истории совершенно новое направление и развитие в духе народного общинно-федеративного мировоззрения» [Литература НВ, 42].
От всего изложенного так сильно отдавало якобинством Ткачева, что бакунинское «общинно-федеративное мировоззрение народа» кажется свежей струей. Но при внимательном рассмотрении оказывается, что свежести в ней никак не больше, чем в ткачевском якобинизме. Революционное правительство переворота созовет Учредительное Собрание, которое будет состоять на 90% от крестьян,
«и если предположить, что наша партия действует с достаточной ловкостью, – от партии» [Литература НВ, 42].
Что может дать такое Учредительное Собрание, состоящее из членов партии Народной Воли?
«В высшей степени вероятно, что оно дало бы нам полный переворот всех наших экономических и государственных отношений; мы знаем, как устраивался наш народ всюду, где был свободен от давления государства; мы знаем принципы, которые развивал в своей жизни народ на Дону, на Яике, на Кубани, на Тереке, в сибирских раскольничьих поселениях, везде, где устраивался свободно, сообразуясь только с собственными наклонностями; мы знаем вечный лозунг народных движений. Право народа на землю , местная автономия , федерация (курсив мой. – В . В .) – вот постоянные принципы народного мировоззрения. И нет в России такой силы, кроме государства, которая имела бы возможность с успехом становиться поперек дороги этим принципам. Устраните государство, и народ устроится, может быть, лучше, чем мы можем надеяться» [Литература НВ, 42].
Такова экономическая программа Народной Воли, таков тот социализм, та «экономическая революция», которую собиралась осуществить после захвата власти партия Народной Воли.
И не без последовательности народовольцы делали из этой экономической посылки тот вывод, что «экономическую революцию» можно сделать лишь на протяжении восьмидесятых годов, именно в это переходное время буржуазия составляла незначительную силу. Государство, потеряв веру в дворянство, всемерно благоприятствовало развитию буржуазии, оно,
«как самая усердная акушерка, хлопочет о благополучных родах этого уродливого детища народа» [Литература НВ, 43],
и не без успеха, прибавляет при этом «Н.В.» с сокрушением, и, таким образом, политический переворот в очень недалеком времени все равно неизбежно
«совершится, но совершится в том смысле, что власть перейдет в руки буржуазии. Наша роль при этом выйдет самая жалкая»… «мы всем своим существованием, всей своей деятельностью, ведением и неведением, подкапывали государство, расшатывали и ослабляли его, – и все это собственно затем, чтобы буржуазия могла легче его одолеть и сесть на его место» [Литература НВ, 84].
Этого печального будущего можно избегнуть, лишь проделав «экономическую революцию», т.е. захватив политическую власть с целью осуществить исконные идеалы народа. Как не трудно видеть, желание народовольцев освободиться от анархических лоскутков осталось лишь пожеланием – тень Бакунина преследовала народовольцев безжалостно.
Уже в № 3 «Народной Воли» была опубликована программа Исполнительного Комитета Народной Воли, в которой попутно излагалась идеология партии Народной Воли почти в тех же словах, что и в вышеизложенных статьях. Программа отличается большей прямотой и смелостью, большей точностью выражений, что ни в коей мере не следует толковать в том смысле, будто в ней меньше противоречий; наоборот, именно вследствие того, что в программе все вещи названы своим именем и даны точные формулировки их, противоречия особенно выпукло сказались.
Программа констатирует существование в русской жизни двух противоположных явлений: рабство народа, отсутствие у него прав, его темнота, а с другой стороны – безграничное деспотическое самодержавие, поддерживаемое насилием и произволом. А между тем, в самом народе, по мнению программы, живы еще права «народа на землю, общинное и местное самоуправление, зачатки федеративного устройства, свобода совести и слова». Эти принципы получили бы совершенно новое направление, если бы устранить единственное к тому препятствие – гнет государства. Для его устранения программа ставит своей ближайшей задачей произвести политический переворот и передать власть Учредительному Собранию, где Исполнительный Комитет и оставляет себе право защитить перед народными представителями свои демократические требования. Самое интересное в программе – ближайшие мероприятия и намерения партии; они сводятся к агитации и пропаганде, террору, организации тайных централизованных обществ, «приобретению влиятельного положения и связей в администрации, войске, обществе и народе» [Литература НВ, 85] и, наконец, организации и совершению переворота.
Чрезвычайно важно, как Исполнительный Комитет собирается организовать переворот:
«Ввиду придавленности народа, ввиду того, что правительство частыми усмирениями может очень надолго сдерживать общее революционное движение, партия должна взять на себя почин самого переворота, а не дожидаться того момента, когда народ будет в состоянии обойтись без нее. Что касается способов совершения переворота»…
и далее следует отметка редакции:
«эта часть 5-го пункта не подлежит опубликованию» [Литература НВ, 85].
Неопубликованная часть пятого параграфа, несомненно, заключала в себе план либо порядок и форму заговора, – об этом свидетельствует следующий абзац, где мы читаем:
«Каким бы путем ни произошел переворот, – как результат самостоятельной революции или при помощи заговора , – обязанность партии – способствовать немедленному созыву Учредительного Собрания и передаче ему власти временного правительства, созданного революцией или заговором » [Литература НВ, 86].
Ткачева очень нетрудно узнать во всей программе, но нетрудно разглядеть и старые полинявшие контуры бакунизма.
Читатель, надеюсь, убедился, что идеология народовольчества в его новом отражении не лучше и не яснее старого. Прав Плеханов:
«Теоретический состав этого учения сложен до крайности. Западноевропейский социализм утопического периода любезно лобызается в нем с славянофильской реакцией против этого социализма; увлечение передовыми движениями Запада мирно уживается с отрицанием тех исторических сил, которые привели к расцвету западноевропейской цивилизации; теоретическая боязнь „ошибок Запада“ ведет к политическому повторению его ошибок; стремление к новому отражается в виде идеализации всякого старого , – словом, богатство и разнообразие составных элементов народничества поистине поразительно. Но богатство и разнообразие составных элементов еще не ручается за доброкачественность состава. При столкновении с практической жизнью, этим пробным камнем всех программ и учений, русское народничество довольно скоро захромало на все ноги. Прежде всего стали прихрамывать „вера в народ“, игравшая некогда такую большую роль в народническом миросозерцании. Передовая, самая энергичная часть народников, под влиянием революционного движения западноевропейского пролетариата, старалась вызвать в России крестьянскую революцию».
Но, убедившись, что «современный русский крестьянин не то, что крестьянин эпохи крупных народных движений», народовольцам пришлось окончательно проститься «с мыслью о крестьянской революции»… Тогда явилась мысль «о захвате власти»…
«Изменяя в этом духе свою программу, народники становились народовольцами , не переставая, однако, быть народниками, сохраняя все основные черты своего миросозерцания. Однако и захват власти скоро оказался совершенно фантастическим делом, и революционеры-народники остались решительно уже без всякой, сколько-нибудь цельной и последовательной, программы».
Таково было положение в лагере революции, когда Плеханов начал свою борьбу.
Такова та сумма идей, против которой объявил борьбу Плеханов, так обстояло дело с вопросом об отношении политической борьбы к социализму, когда Плеханов, вооруженный Марксовым методом, принялся за его решение.