В своей санитарно-просветительной брошюре «О том, как Нил всю деревню заразил» д-р П. Юшков освещает два вопроса очень важных для здоровья нашей деревни.
С одной стороны, он описывает распространение в деревне бытового сифилиса, занесенного приехавшим в отпуск солдатом; при этом д-р Юшков, как специалист-венеролог, очень ясно, понятно и в то же время выпукло дает в стихах описание различных способов распространения сифилиса внеполовым путем; течение этой болезни, проявления сифилиса на различных частях тела человека и, наконец, тяжелые последствия его без лечения.
С другой стороны, д-р Юшков касается и второго больного вопроса для деревни — это распространения знахарства в ней, и указывает на тот вред, который приносят деревне своим «лечением» различные «бабки» и другие знахари.
Брошюра д-ра Юшкова написана в стихах, и стихи очень легки и звучны.
Учитывая хорошее знакомство автора, как специалиста с сифилисом, своевременность привлечения внимания общества к обоим этим вопросам, наносящим вред здоровью нашей деревне, а также учитывая легкость его стихов, образность и ясность его выражений, а отсюда и легкость понимания населением — надо признать крайне желательным, в интересах санитарного просвещения, самое широкое распространение среди населения брошюры д-ра Юшкова.
Профессор К. Шапшев.
гор. Пермь.
18 апреля 1927 г.
Культурная отсталость нашей деревни, обращение крестьян за врачебной помощью лишь при тяжелых припадках сифилиса, которых то как раз и не дает самый заразительный, самый опасный вторичный период болезни, бессознательная передача заразы окружающим благодаря ряду укоренившихся привычек-обычаев, стремление скрыть свою болезнь, как позорную и потому тяготение больных к знахарям, словом все то, что характеризует сельский сифилис, как болезнь наименее венерическую из всех венерических болезней, в весьма увлекательной, написанной легкочитающимся стихом, форме, изложил ординатор моей клиники П. Д. Юшков в брошюре «Как Нил всю деревню заразил».
Автор задавшись целью провести не только санитарную агитацию, но и санитарное просвещение прекрасно справился с своей задачей и мы нисколько не сомневаемся, что книжка д-ра Юшкова будет желанной в каждой сельской школе, избе читальне, комнате для ожидающих больных и т. п. учреждениях.
Профессор М. Розентул.
гор. Пермь
21 февраля 1927 г.
Д-р П. Д. ЮШКОВ
(Быль в стихах)
I.
У Касьяна пир горой:
Нил в побывке до страстной.
В дымной хате ахи, охи:
Собралися тетки, снохи,
С полдеревни кумовья
И соседи и друзья.
Пироги, моксун соленый,
Борщ на славу развареный,
Каша с маслом, хрен, селедка,
Самогон — «Куда тут водка!»
И ведро ядреной браги
Придавали всем отваги.
Всяк приезжего солдата
Обнимает словно брата:
Мужики целуют в губы,
Ну, а девки скалят зубы,
Прикрывая рот рукой:
«Ведь жених и парень ой!».
Говор. Смех. Веселье. Шум.
Там уж вздорит с Власом кум;
Разлюли, лю-ли гармошка:
В пляс пошол с Ориной Прошка,
Лишь один, хоть много пил,
Черной тучей бродит Нил.
«Что с тобою, сын любезный,
Что не весел — будто трезвый,
Что с тобою, молодец?!…»
Пристает к нему отец.
Иль что худо заприметил,
Может я тя плохо встретил
Али мать тебе не рада?
Ну скажи, чего те надо?»
Иль ты болен? Стой-ка, Нил,
Кто тя эдак распестрил…
Погляди-ка под усами
Все утыкано угрями,
И на шее, и за ухом…
Смажь их салом: сгинут духом!»
«Ничего, пройдут и так…»
Буркнул Нил себе в кулак.
II.
По угору стук колес:
Нила в город Кир повез,
На крыльцо старуха мать
Вышла сына провожать;
Влас с Ариной у ворот,
Шарик кинулся вперед,
С рыжим Федькой в перегонку,
По пути куснув постромку.
«Ну, прощай, — сказал старик,—
Срок то службе не велик,
Скоро вовсе к нам вернешься…
Ну, не вой же, мать, — дождешься!»
III.
Петухи давно пропели;
Крякнув встал Касьян с постели.
«Дай, старуха, кружку квасу,
Опосля напомни Власу,
Чтоб сменил меня к обеду:
Боронить сегодня еду».
«Вот квасок, испей, Касьяша…»
«Ну, давай… Эй, доля наша…
Так! Ну на, теперь, довольно.
И опять ведь в глотке больно!
Вот пристало: третий день
Не потрогай, не задень».
«Стой, старуха! Как у Нила
Сыпь мне руки все покрыла…
Эх, никак и на груди,
Ай ты бес тебя дери.
Что за притча?!» — и со страху
Разорвал Касьян рубаху.
«И живот весь в пятнах тоже
Ну и штука, фу-ты боже…»
IV.
Ровным счетом через год
Нил домой совсем идет:
«Вот отец то будет рад,
Что я больше не солдат…»
V.
«Так то так, гремел Касьян,
Но ведь я то не был пьян,
Не одина видел пятна
И теперь то мне понятно,
Чтоб ты там не говорил,
Кто заразу расплодил?!
«Ты, шельмец, за отпуск свой,
Чтоб тя жучил домовой.
По Рассее то шатался,
Всякой дряни нахватался,
А потом к отцу являться
Да еще и отпираться!
А теперь сиди вот в хате,
Вся деревня мат на мате,
Только выйди ко крылечку,
Разорвут, как псы овечку.
Да и стоит: первый я
Заразился от тебя,
А затем и вся семья.
Ну, а дальше — шут их знает:
Глядь Митрошкин сын хворает,
Май прошел и сам Митрошка,
Анна, Фекла, Клим, Антошка,
Дальше, шире — здесь и там
И пошло по всем углам…
И у мала до велика
Пятна словно земляника
Иль угри идут на тело,
Ну, да это бы терпело,
Но ведь лезут на лицо:
Здесь сомкнулися в кольцо,
Там, как венчик лоб покроют,
Не зудятся и не ноют,
Подави — плотны изрядно,
Но уж очень то досадно,
Что со времем сыпь та сгинет,
Кожа станет вся здорова,
Но лишь месяц эдак минет
Будь ты проклят! — Вышла снова.
«И во рту такие бляшки,
Вроде клочьев от бумажки:
Не дают порой глотать…
А когда ложишься спать,
Ноги ноют — свет не мил,
Слоено зайца день ловил.
— У Хрисанфия желтуха,
Пров оглох на оба уха,
Глаз гноится у Ипата:
Да, уж ждет тебя расплата!
— А у Глеба под горою:
Смех и горе (но не скрою)
Сам не видел — говорят,
Что меж ног вилки сидят:
Как капуста сыпь слоится,
Парень выйти то стыдится.
— У Петра осип вдруг голос,
У Фомы крошится волос,
Ввиде маленьких плешин,
У Маланьи помер сын,
Лишь родился на неделе,
— Пузыри пошли на теле.
А Орина… Ну дела!
Вовсе мертвым родила.
— Мы сперва совсем не знали,
Чтож, пройдет — предполагали.
Сыпь, как сыпь — бывает всяко,
А потом уже однако беспокойство охватило.
— А когда кузнец Вавило
(Человек бывал в народе)
Заявил нам раз на сходе,
Что та хворь «дурной» зовется
И уж коль кому привьется:
То хоть лоб разбей в соборе,
Хоть поставь лампаду с море,
Хоть к мощам раз в день ходи,
Хоть быка попу сведи,
Кайся вправду иль для виду,
А отслужат панихиду,
— То такой поднялся стон: Выноси иконы вон.
— И все к нам: «Вы виноваты!
С вас пошло то, супостаты,
С сатаною вы спознались,
С тою сыпью всюду шлялись,
В праздник в гости приходили,
Вместе с нами ели, пили,
Брали воду у запруды,
— Батажьем бы вас, паскуды!
Я сначала запирался,
А потом во всем сознался
Рассказал… и не без слез,
Кто заразу к нам занес».
Плачь, ругайся до икоты:
Не убавишь тем заботы.
И надумал тут же сход
Слать за бабкой в Красный Брод.
Вот приехала старуха
(Помянешь лесного духа).
Нос, ну шире той мутовки,
Из бровей совьешь веревки,
Щеки оспой извело,
На одном глазу бельмо.
Дней с пяток она мудрила:
С уголька водой кропила,
Облизала глаз Ипату,
Федьку клала на лопату,
Пошептала Киру в шапку,
Раздала корней охапку
И неменьше полгоршка
Что то вроде порошка.
— «Дескать сыпьте в самогон
И болезнь изыдет вон!»
— Ждем неделю, две, четыре,
А болезнь все шире, шире.
«Видно мало с нас доходу»,
— Шлем опять за ней подводу.
И была тогда потеха:
С‘ездить взялся кум Тереха…
Вот зашел он к бабке в хату
— «Так и так привез мол плату,
А чтоб легче, нет и речи…»
— Комом пала ведьма с печи:
«Чтоб вам сгнить на этом свете,
Перед чертом быть в ответе,
Языки б у вас отсохли,
Чтоб вы всей деревней сдохли,
— Чуть не в бороду вцепилась,
— Я сама ей заразилась!!»
«Да, нагрянула беда,
Вот не думал никогда.
Ну, да что с тобой брехать:
Порешил я в город ехать.
К воскресенью доберуся,
Там за писарем Маруся,
Кузнеца Вавилы дочь:
Попрошу ее помочь
Нам, в паскудном деле этом,
Иль указом, иль советом».
VI.
«Слышь, сосед, Касьян то наш,
— Вот подика не уважь!
Бородою зря не трес
Взял, да дохтура привез.
Не иначе — будет смотр…»
говорил Антону Петр.
VII.
На поляне собран сход.
Всяк стремится быть вперед:
Давят так — ну стой и плачь;
Держит речь приезжий врач.
«Так-то, братцы, за два дня
Осмотрел деревню я…
Чуть не все болезнью той,
Что народ зовет «дурной»
Друг от друга заразились!..»
«Мы, конешно, не учились!
— Перебил его Ипат,—
Но вот люди говорят,
Что та хворь лишь тех разит,
Кто со всякой бабой спит.
Ну а, как у Фомки, Гришки:
Ведь они еще парнишки?
Иль Кузьмовна? Ей под сто…
Нет, товарищ, тут не то!
Не иначе кто-то «сглазу»
Напустил на нас заразу!»
«Это Нил, собачий сын!»
захрипел кривой Мартын.
«Он и он, никто иной…»
пронеслося над толпой.
«То и нет его нигде!
словно пень сидит в избе».
«Волоки его на сход
Поморочил он народ!»
«Так, ведут!»
«Как лист трясется!»
Все равно ведь отопрется».
«У, проклятый хулиган!
Дай в загорб ему Иван!»
«Тише, братцы!» — крикнул врач.
«Брось ты, дядя, не чудачь.
Постыдись на сходе драться:
Надо прежде разобраться,
Кто на деле виноват,
А потом уж бить в набат.
Я ведь тоже не дремал От Касьяна все узнал!»
— «Ну, заткни, ребята, глотки!
Эй вы, бабы, вот трещотки!
Подавись ты там, Сысой,
Чо орешь, как кот весной!»
«Где и как ты заразился?»
К Нилу доктор обратился.
— «Эх, ребятушки, простите!
Бейте после, коль хотите
Нет таиться больше сил…»
начал громко бедный Нил.
— «Хмель ведь, хмель всему виною,
Было дело, уж не скрою…
Навернув бутылок пару,
Шел я в праздник по бульвару…
Тут случись одна девица,
Кто такая, что за птица?!