Через несколько дней после визита Лойолы в Лувр, около половины пятого, то есть в тот час, когда в корчме «Девиньер» начинали зажигать лампы, два завсегдатая этого злачного местечка молчаливо попивали медовуху, сидя за столом, расположенным недалеко от жаровни.
Это были Фанфар и Кокардэр. Оба бандита были сумрачными и время от времени по очереди тяжело вздыхали. Такие вздохи, хотя и не сопровождали интересную беседу, были очень красноречивыми.
Тяжелые вздохи сопровождались пламенными взглядами, которыми меланхоличные выпивохи окидывали пулярок, насаженных рядком на вертел и медленно вращавшихся над горячим пламенем.
Уже несколько дней им стало просто невозможно жить. То ли горожане стали осторожнее, то ли дозоры удвоили бдительность, но оба наших плута оказались на голодном пайке. Более того, какие-то странные подвижки происходили возле Двора чудес. Не раз видели офицеров, которые, казалось, решали какие-то стратегические проблемы. На соседних улочках не раз появлялся даже сам главный прево.
Идя верхом на каменной тумбе, украшавшей с одной стороны дверь, Ландри, сын мадам Грегуар, нашел развлечение в расспросах прохожих, не обращая никакого внимания на многочисленные тумаки, оскорблявшие достоинство месье Грегуара.
– Гляди-ка, – вдруг крикнул парнишка, – вон идут брат Тибо и брат Любен! Наверняка возвращаются от Мари Колотушки! Здравствуйте, брат Тибо! Добрый день, брат Любен! Как? Неужели не зайдете? Вдохните только аромат жаворонков в кастрюле! Входите, братья, входите!
Звонкая оплеуха прервала болтовню парня. Затрещину собственной рукой нанес мэтр Грегуар, которому совсем не нужен был визит монахов, скверных плательщиков, но больших любителей отменно поесть и напиться.
Ландри свалился с тумбы коновязи, издавая жалобные завывания и одновременно выкрикивая во все горло, чтобы еще больше разозлить папашу:
– Входите, братья! У нас есть кролики, совсем свежая утрешняя кулебяка, пулярки, каких вы никогда не видели…
Грегуар хотел дотянуться до парня, чтобы заткнуть ему рот… Но увы! Было уже слишком поздно. Брат Тибо и брат Любен при одном упоминании о кролике навострили уши. При упоминании о кулебяке они умильно переглянулись. А напоминание о пулярке заставило их облизнуться. И сразу же после этого они приблизились к корчме и вошли туда достойно и торжественно, благословив выпивох.
Войдя, монахи сразу же уселись за стол. Фанфар и Кокардэр, заметив монахов, вздрогнули.
– Это наши позавчерашние ночные знакомые, – сказал Фанфар.
– Да, нищета! У них мы конфисковали только какую-то дрянную книжонку.
– Они счастливее нас… Мэтр Грегуар кормит их в кредит.
И в этот самый момент упомянутый мэтр Грегуар подошел к монахам, теребя уголок своего белого фартука.
– Ну, преподобные, – смущенно спросил он, – что вам подать?
– Ну… обед! – ответил Тибо.
– Ваш сын говорил нам о каких-то пулярках…
– И о каких-то жаворонках в кастрюле.
Грегуар с трудом подавил стон и погрозил кулаком юному Ландри, который в ответ высунул язык.
Вызывать гнев монахов было бы опасно.
Но не менее тяжело было бы отказаться от платы. Грегуар какое-то время взвешивал в уме неудобства и преимущества героического решения, которое он должен был принять.
– Преподобные мои, – сказал он, – давать вам выпить – это одно дело, но кормить вас я не могу, если вы не заплатите. Таково мое правило… Спросите у этих господ…
– Увы! Это слишком верно! – подтвердили Фанфар и Кокардэр.
– Итак, или преподобные, поверьте, я очень ценю честь, которую вы оказываете моему скромному заведению, и этого вполне достаточно, чтобы вы заплатили за еду…
Грегуар остановился на самой середине начатой фразы. Глаза его округлились, и не потому, что ему не хватило дыхания, а потому что он увидел, как ниспровергаются его мысли и решения.
В самом деле, при первых словах трактирщика брат Тибо порылся в своей мошне и вытащил оттуда пригоршню золотых и серебряных монет.
– О! О! – воскликнул Грегуар.
Он снял колпак, поклонился до земли, обернулся и пнул ногой слугу-мальчишку:
– Болван! Не видишь, что ли: преподобные отцы хотят кушать!
В мгновение ока появилась скатерть, и святые отцы жадно вгрызлись в свой обед.
Но не у одного Грегуара округлились глаза на монашеские деньги. Фанфар и Кокардэр не упустили ни слова. Ни жеста.
– Видел? – тихо спросил Фанфао.
– Молчи! Выходим! – ответил Кокардэр.
Через пару минут оба бандита вышли, заплатив за выпитую медовуху, опустошили содержимое своих кружек и вышли, не привлекая внимания.
– Значит, у них есть деньги? – спросил Кокардэр, когда они оказались снаружи.
– Какая разница! Главное, что их деньги перейдут в наши руки.
– В самом деле, брат! Это – наше дело.
– Да, эти ничтожные монахи однажды посмеялись над нами. Теперь наша очередь смеяться! Подождем…
Ожидание было долгим: монашеский обед длился до шести часов.
Но нет более терпеливого существа, чем жадный охотник.
Наконец бандиты увидели, как брат Тибо и брат Любен вышли из корчмы, еще более величественно, если так можно сказать, чем они туда входили.
Монахи направились к Сене торжественным шагом, стишком уверенным, как это бывает у людей, недостаточно уверенных в себе. На улице в этот час было еще довольно много прохожих.
Кокардэр и Фанфар, затаившись на дороге, по которой должны были пройти монахи, терпеливо выжидали удобного момента, чтобы напасть на них. Мошенники увидели, как монахи пересекают Сену и сворачивают на улицу Юшет.
– Куда они, черт побери, идут? Их обитель находится в другой стороне.
– Скоро увидим…
Было уже достаточно темно: настало время действовать.
Но в тот самый момент, когда бандиты готовились напасть, монахи неожиданно свернули в Зловонную Нору.
Кокардэр и Фанфар подошли к тупику как раз в то время, когда монахи входили в дом в самой глубине его.
– Подождем, – решил Фанфар. – Не бывает такого визита, который бы не закончился. И сколь бы бесстыден не был гурман, у него всегда что-либо останется на дне кошелька.
Брат Тибо и брат Любен поднялись по лестнице с такой уверенностью, которая обличала их хорошее знакомство с домом. Потом они постучали определенным образом в дверь. Сразу же дверь открыли. Они вошли и низким поклоном приветствовали мужчину, пришедшего открывать дверь.
– Вот и вы, – сказал Игнасио Лойола. – Я вами доволен.
– Вы слишком добры, преподобный отец.
– Нет, нет… Вам отлично удалась экспедиция с книгами. Благодаря вам, братья, Церковь только что одержала блистательную победу.
– Deo gratias! [Благодаря Богу (лат.).]
– Да… Благодаря Господу, братья мои! Но и благодаря вам, нашедшим у печатника эти проклятые книги…
Монахи с изумлением переглянулись.
– Благодаря вам, – продолжал Лойола, – не поколебавшимся после находки пагубной книг донести об этом главному прево… И это, братья мои, вы должны свидетельствовать в церковном суде.
– Но…
– Будете свидетелями, говорю я! Неужели вы хотите, братья мои, лишиться справедливого восхищения, которым мир наградит вас за смелость и прозорливость?
– Мы будем свидетелями! – в один голос крикнули монахи, испуганные взглядом Лойолы.
– Кстати, – спросил тот, – вы получили некоторую сумму?
– Да, преподобный отец.
– Возьмите еще вот это.
Он открыл секретер, вынул оттуда пухлый кошелек и протянул его брату Тибо, который, несмотря на весь свой испуг, мигом схватил его, и кошелек исчез под полой сутаны…
– Будет и еще! – продолжал Лойола. – Мне известно, что вы не отказываетесь от лакомого куска и глотка доброго вина…
– О, преподобный отец…
– В этом нет ничего плохого, если это случается в интересах Церкви…
– Конечно, – сказал брат Любен, – только в интересах Церкви.
– И верно, – добавил брат Тибо, – нам ведь нужны силы.
– Вы рассуждаете правильно! Итак, братья, если вы засвидетельствуете чистую правду, как я вам о ней сейчас рассказал…
– Мы засвидетельствуем!
– И сохраните наш сегодняшний разговор в секрете…
– Мы будем немы, преподобный отец!
– В таком случае обещаю, вам будет с чем приходить в корчму Девиньера.
Монахи опять переглянулись, с изумлением отметив хорошую осведомленность преподобного отца.
– В противном случае, – закончил Лойола, – вас четвертуют заживо…
Тибо и Любен почувствовали сильную дрожь в ногах.
– Идите, братья мои, идите в мире.
Они вышли втроем. Лойола провожал монахов. Дойдя до того места, где тупик Зловонная Нора вливался в улицу Юшет, Лойола остановился.
– Идите вон туда, братья мои, – сказал он, указывая им направление, в котором находилась река.
– Да, преподобный отец, именно по этой дороге нам надо вернуться в наш монастырь.
– Хорошо. Я пойду сюда. А вы ничего не забудьте.
– Нет, нет, преподобный отец, – сказал брат Тибо. – Мы поклянемся, что нашли у этого проклятого печатника книги, которые…
– Тише! – цыкнул Лойола, с беспокойством озираясь вокруг себя.
Потом он строго добавил:
– А еще помните об умении хранить молчание.
При этих словах он завернул в улочку Дез-Этюд, а монахи зашагали в сторону набережной.
– Он требует от нас еще раз солгать, – сказал брат Любен, когда они остались одни.
– Но это во благо Церкви! – ответил брат Тибо.
– Это не мешает признать, что слишком много приключений выпало на долю таких бедных монахов, как мы. Избыток эмоций расслабляет меня.
– Мне кажется, брат мой, что бутылка хорошего вина помогла бы избавить тебя от слабости.
– Да, это отличное средство.
– Вон там на нашем пути находится очень привлекательный кабачок…
– Да, брат мой… И это посещение поможет нам проверить содержимое полученного кошелька.
Монахи направились к расположенному на их пути кабачку.
Но не успели они сделать и двух шагов, как их схватили и опрокинули в сточную канаву. Обоим показалось, что им на спины вспрыгнуло какое-то неизвестное животное. Потом монахи заметили, как над ними склонились две тени. Потом они почувствовали легкое прикосновение когтей ко всему телу, а потом тени исчезли.
– На помощь! – завопил брат Тибо.
– Караул! Убивают! – подал голос брат Любен.
Но поскольку никто не поспешил к ним, а, с другой стороны, иных повреждений, кроме страха, у них не оказалось, монахи приподнялись, уселись на задницы и с оторопью посмотрели друг на друга.
– Что случилось? – первым пришел в себя Любен.
– Клянусь Девой Марией и всеми святыми, мы встретили дьявола!
– Ба! Вы в это верите?
– А что же тогда случилось?
– Скорее, – продолжал Любен, – мы споткнулись.
– А тени, которые мы видели? А когти, которые прогулялись по моему телу?
– Иллюзии и химеры! – произнес Любен, вставая на ноги. – Что бы там ни произошло, мы живы и здоровы. А это – главное!
– Да, но возбуждение…
– Лишний повод поспешить в прекрасный кабачок!
Через несколько минут монахи входили в заведение, которое брат Любен назвал прелестным кабачком, тогда как на самом деле это была грязная таверна.
Тибо и Любен с наслаждением выпили две бутылки: каждый по одной – то есть очень немного.
Потом они позвали трактирщика, человека с мрачны лицом, на котором при виде редких гостей появилась ликующая гримаса.
– С вас два ливра, – сказал трактирщик
– Дорого, – отозвался Тибо, – но в конце концов…
И он принялся шарить в полах сутаны. Трактирщик протянул руку. Брат Тибо рылся очень долго и в конце концов, бледнея, понял, что потерял кошелек. Пришел черед обшаривать свою сутану брату Любену.
Но и на этот раз операция не принесла успеха.
– Стырили! – проговорил Любен.
– Обчистили! – застонал Тибо
– Давайте деньги! – потребовал трактирщик.
Монахи разом поднялись и, как они привыкли поступать в подобных случаях, принялись благословлять кабачок поднятием рук, одновременно пятясь к выходу. Но этот трактирщик принадлежал, несомненно, к парням худшего рода, потому как он и не подумал склонить голову перед благословляющими монахами. Он схватил метлу и угрожающе поднял ее. Монахи посчитали это очень плохим предзнаменованием…
– И вы осмелитесь ударить духовное лицо? – крикнул Любен.
– Мои деньги! – заорал трактирщик.
– Увы! У нас нет денег, брат мой!
Не дослушав фразы, трактирщик с глухим шумом полоснул метлой сперва по спине брата Любена, а потом по спине брата Тибо. Разъяренный трактирщик словно оглох, и чем больше кричали монахи, тем ожесточеннее он их лупил. В конце концов ручка метлы переломилась, и тогда трактирщик пинками вытолкал на середину улочки бедных братьев, сконфуженных, повергнутых в ужас, растерянных и ничего не понимающих.