1000 ПОЧЕМУ?
С тех пор как мир живет и страждет человек
Под игом зла и заблужденья,
В стремлении к добру и к правде каждый век
Нам бросил слово утешенья.
Умом уж не один разоблачен кумир;
Но мысль трудиться не устала,
И рвется из оков обмана пленный мир,
Прося у жизни идеала…
Но почему ж досель и сердцу, и уму
Так оскорбительно, так тесно?
Так много льется слез и крови? Почему?
Так всё запугано, что честно?
О, слово первое из всех разумных слов!
Оно, звуча неумолимо,
Срывает с истины обманчивый покров
И в жизни не проходит мимо.
Да! почему: и смерть, и жизнь, и мы, и свет,
И всё, что радует и мучит?
Хотя бы мы пока и вызвали ответ,
Который знанью не научит,
Всё будем требовать ответа: почему?
И снова требовать, и снова…
Как ночью молния прорезывает тьму,
Так светит в жизни это слово.
1857
ОСЕННИЕ ЖУРАВЛИ
Сквозь вечерний туман мне под небом стемневшим
Слышен крик журавлей всё ясней и ясней…
Сердце к ним понеслось, издалёка летевшим,
Из холодной страны, с обнаженных степей.
Вот уж близко летят и все громче рыдая,
Словно скорбную весть мне они принесли…
Из какого же вы неприветного края
Прилетели сюда на ночлег, журавли?..
Я ту знаю страну, где уж солнце без силы,
Где уж савана ждет, холодея, земля
И где в голых лесах воет ветер унылый,
То родимый мой край, то отчизна моя.
Сумрак, бедность, тоска, непогода и слякоть,
Вид угрюмый людей, вид печальный земли…
О, как больно душе, как мне хочется плакать!
Перестаньте рыдать надо мной, журавли!..
28 октября 1871, Югенгейм, близ Рейна.
ЛЕТНИЙ ЗНОЙ
Блестящ и жарок полдень ясный,
Сижу на пне в лесной тени…
Как млеют листья в неге страстной!
Как томно шепчутся они!
О прошлом вспомнил я далеком,
Когда меня июльский зной,
Струясь живительным потоком,
Своей разнеживал волной.
Я с каждой мошкой, с травкой каждой,
В те годы юные мои,
Томился общею нам жаждой
И наслажденья, и любви.
Сегодня те же мне мгновенья
Дарует неба благодать,
И возбужденного томленья
Я приступ чувствую опять.
Пою привет хвалебный лету
И солнца знойному лучу…
Но что рождает песню эту,
Восторг иль грусть, — не различу.
КОНЬ КАЛИГУЛЫ
Калигула, твой конь в сенате
Не мог сиять, сияя в злате;
Сияют добрые дела.
Так поиграл в слова Державин,
Негодованием объят.
А мне сдается (виноват!),
Что тем Калигула и славен,
Что вздумал лошадь, говорят,
Послать присутствовать в сенат.
Я помню: в юности пленяла
Его ирония меня;
И мысль моя живописала
В стенах священных трибунала,
Среди сановников, коня.
Что ж, разве там он был некстати?
По мне — в парадном чепраке
Зачем не быть коню в сенате,
Когда сидеть бы людям знати
Уместней в конном деннике?
Что ж, разве звук веселый ржанья
Был для империи вредней
И раболепного молчанья,
И лестью дышащих речей?
Что ж, разве конь красивой мордой
Не затмевал ничтожных лиц
И не срамил осанкой гордой
Людей, привыкших падать ниц?..
Я и теперь того же мненья,
Что вряд ли где встречалось нам
Такое к трусам и рабам
Великолепное презренье.
1892
ПРИТЧА О СЕЯТЕЛЕ И СЕМЕНАХ
Шел сеятель с зернами в по 1000 ле и сеял;
И ветер повсюду те зерна развеял.
Одни при дороге упали; порой
Их топчет прохожий небрежной ногой,
И птиц, из окрестных степей пролетая,
На них нападает голодная стая.
Другие на камень бесплодный легли
И вскоре без влаги и корня взошли,
И в пламенный полдень дневное светило
Былинку палящим лучом иссушило.
Средь терния пало иное зерно,
И в тернии диком заглохло оно…
Напрасно шел дождь и с прохладной зарею
Поля освежались небесной росою;
Одни за другими проходят года
От зерен тех нет и не будет плода.
Но в добрую землю упавшее семя,
Как жатвы настанет урочное время,
Готовя стократно умноженный плод,
Высоко, быстро, и сильно растет,
И блещет красою, и жизнию дышит…
Имеющий уши, чтоб слышать, — да слышит!
1851
ВЕРСТА НА СТАРОЙ ДОРОГЕ
Под горой, дождем размытой,
У оврага без моста
Приютилась под ракитой
Позабытая верста.
Наклонившись набок низко,
Тусклой цифрою глядит;
Но далеко или близко
Никому не говорит.
Без нужды старушка мерит
Прежний путь, знакомый, свой;
Хоть и видит, а не верит,
Что проложен путь иной…
1854
Уже давно иду я, утомленный...
Уже давно иду я, утомленный;
И на небе уж солнце высоко;
А негде отдохнуть в степи сожженной,
И все еще до цели далеко.
Объятая безмолвием и ленью,
Кругом пустыня скучная лежит…
Хоть ветер бы пахнул! Летучей тенью
И облако на миг не освежит…
Вперед, вперед! За степью безотрадной З
еленый сад, я знаю, ждет меня;
Там я в тени душистой и прохладной
Найду приют от пламенного дня;
Там жизнию я наслаждаться буду,
Беседуя с природою живой;
И отдохну, и навсегда забуду
Тоску пути, лежащего за мной…
1855
ДРУГУ
Тебе, познавшему отраду тайных слез
И посещенному глубокой, скорбной думой,
Я с возрождением приветствие принес:
Воскресни к жизни, — плачь и думай!
Не говори: "Мне дней самозабвенья жаль;
Забав беспечных рой меня покинул рано…"
Полюбишь ты свою разумную печаль,
Возненавидишь блеск обмана.
Живи! Теперь ты жить достоин! Светских нег
Пришла пора стряхнуть мертвящие оковы.
К тебе весна идет; холодный тает снег,
Под ним цветы расцвесть готовы.
1855
Я музыку страстно люблю, но порою...
Я музыку страстно люблю, но порою
Настроено ухо так нежно, что трубы,
Литавры и флейты, и скрипки — не скрою
Мне кажутся резки, пискливы и грубы.
Пускай бы звучала симфония так же,
Как создал ее вдохновенный маэстро;
И дух сохранился бы тот же, и даже
Остались бы те же эффекты оркестра;
Но пусть инструменты иные по нотам
Исполнят ее, — и не бой барабана
И вздох, издаваемый длинным фаготом,
Дадут нам почувствовать forte [1]и piano [2].
Нет, хор бы составили чудный и полный
Гул грома, и буря, и свист непогоды,
И робкие листья, и шумные волны…
Всего не исчислишь… все звуки природы!
А пауз молчанье — заменят мгновенья
Таинственной ночи, когда, молчаливый,
Мир дремлет и грезит среди упоенья
Прохладною тьмою и негой ленивой.
1855
ПРИМИРЕНИЕ
1
Вот наконец и ночь! Пришла моя пора.
Как этот ясный день, безоблачный с утра,
Торжественно сиял, и радостен, и звучен!
Как этот длинный день мне был тяжел и скучен!
Теперь, когда кругом безмолвно и темно,
Упреков он не шлет, глядя в мое окно,
Душе, взволнованной мятежною тревогой…
Пойду чрез поле в лес дремучий, и дорогой,
Нисшедшую ко мне благословляя тьму,
Ни разу к небесам очей не подыму.
2
Какая темнота! Уж лес, нахмурясь, дремлет,
Порой вершинами лениво заколеблет,
Иль птица сонная пугливо прокричит,
И снова, погрузясь в дрему, он замолчит.
Я бодрствую один. Одна душа живая
Здесь бродит, тихий сон природы нарушая,
И хочет у нее, как полуночный тать,
Хоть долю гордого спокойствия отнять.
И долго я глядел с завистливой тоскою,
Как, темным пологом повиснув надо мною,
Бестрепетен и нем, меж звездами небес
И дольним сумраком стоял могучий лес.
И, обезумленный, тогда я горьким словом
Хотел смутить его в величии суровом.
Мой голос раздался среди лесной глуши…
Но крик, изверженный из глубины души,
Откликнулся мне так бессмысленно и дико,
Что в нем не узнавал я собственного крика…
3
Передо мной обрыв. Невидимый, внизу
Бежит поток, шумя по камням. Я ползу
К нему по крутизне. Мой слух внимает жадно
Его сердитому стремленью. Мне отрадно
В нем слышать ропот.
4
Нет!.. Не дикой красотой
Заглохшей пропасти, не сумрачной горой
И не бунтующим, стремительным потоком
Прельщенный, я стою в раздумии глубоком;
Не эти зрелища угрюмые земли
Пленили душу мне и взор мой привлекли,
Нет! Брошенный сюда далекою луною,
Мне мил приветный луч, играющий с волною.
Нежданно проскользнув среди густых ветвей,
И искрясь, и дрожа, он так ласкался к ней!
Так блеск его в воде был нежен и приятен!
И тайный смысл его мне стал тогда понятен…
О небо чистое! со звездной высоты
На землю темную смотря любовно, ты
Меня, печального, во мраке отыскало
И к примирительной беседе призывало…
1855
ДОРОЖНАЯ ВСТРЕЧА
Едет навстречу мне бором дремучим,
В длинную гору, над самым оврагом,
Всё по пескам, по глубоким, сыпучим,
Едет карета дорожная шагом.
Лес и дорога совсем потемнели;
В воздухе смолкли вечерние звуки;
Мрачно стоят неподвижные ели,
Вдаль протянув свои ветви, как руки.
Лошади медленней тянут карету,
И ямщики погонять уж устали;
Слышу я — молятся: "Дай-то бог к свету
Выбраться в поле!.." Вдруг лошади стали.
Врезались разом колеса глубоко;
Крик не поможет: не сдвинешь, хоть тресни!
Всё приутихло… и вот, недалеко
Птички послышалась звонкая песня…
Кто же в карете? Супруг ли сановный
Рядом с своей пожилою супругой,
Спят, убаюканы качкою ровной
Гибких рессор и подушки упругой?
Или сидит в ней чета молодая,
Полная жизни, любви и надежды?
Перед природою, сладко мечтая,
Оба открыли и сердце, и вежды.
Пение птички им слушать отрадно,
Голос любви они внятно в нем слышат;
Звезды, деревья и воздух прохладный
Тихой и чистой поэзией дышат…
Стали меж тем ямщики собираться.
Скучно им ехать песчаной дорогой,
Да ночевать не в лесу же остаться…
"С богом! дружнее вытягивай! трогай!.."
1856
По-русски говорите, ради бога!..
По-русски говорите, ради бога!
Введите в моду эту новизну.
И как бы вы ни говорили много,
Всё мало будет мне… О, вас одну
Хочу я слышать! С вами неразлучно,
Не отходя от вас ни шагу прочь,
Я слушал бы вас день, и слушал ночь,
И не наслушался б. Без вас мне скучно,
И лишь тогда не так тоскливо мне,
Когда могу в глубокой тишине,
Мечтая, вспоминать о вашей речи звучной.
Как русский ваш язык бывает смел!
Как он порой своеобразен, гибок!
И я его лишить бы не хотел
Ни выражений странных, ни ошибок,
Ни прелести туманной мысли… нет!
Сердечному предавшися волненью,
Внимаю вам, как вольной птички пенью.
Звучит добрей по-русски ваш привет;
И кажется, что голос ваш нежнее;