ТУРГЕНЕВУ, В ОТВЕТ НА ЕГО ПИСЬМО

Послание

Друг, отчего печален голос твой?

Ответствуй, брат, реши мое сомненье.

Иль он твоей судьбы изображенье?

Иль счастие простилось и с тобой?

С стеснением письмо твое читаю;

Увы! на нем уныния печать;

Чего не смел ты ясно мне сказать,

То все, мой друг, я чувством понимаю.

Так, и на твой досталося удел;

Разрушен мир фантазии прелестной;

Ты в наготе, друг милый, жизнь узрел;

Что в бездне сей таилось, все известно —

И для тебя уж здесь обмана нет.

И, испытав, сколь сей изменчив свет,

С пленительным простившись ожиданьем,

На прошлы дни ты обращаешь взгляд

И без надежд живешь воспоминаньем.

О! не бывать минувшему назад!

Сколь весело промчалися те годы,

Когда мы все, товарищи-друзья,

Делили жизнь на лоне у Свободы!

Беспечные, мы в чувстве бытия,

Что было, есть и будет, заключали,

Грядущее надеждой украшали —

И радостным оно являлось нам.

Где время то, когда по вечерам

В веселый круг нас музы собирали?

Нет и следов; исчезло  все — и сад

И ветхий дом, где мы в осенний хлад

Святой союз любви  торжествовали

И звоном чаш шум ветров заглушали.

Где время то, когда наш милый брат

Был с нами, был всех радостей душою?

Не он ли нас приятной остротою

И нежностью сердечной привлекал?

Не он ли нас тесней соединял?

Сколь был он прост, нескрытен в разговоре!

Как для друзей всю душу обнажал!

Как взор его во глубь сердец вникал!

Высокий дух пылал в сем быстром взоре.

Бывало, он, с отцом рука с рукой,

Входил в наш круг — и радость с ним являлась:

Старик при нем был юноша живой,

Его седин свобода не чуждалась…

О нет! он был милейший нам собрат;

Он отдыхал от жизни между нами,

От сердца дар его был каждый взгляд,

И он друзей не рознил с сыновьями…

Увы! их нет… мы ж каждый по тропам

Незнаемым за счастьем полетели,

Нам прошептал какой-то голос: там !

Но что? и где? и кто вожатый к цели?

Вдали сиял пленительный призр а к —

Нас тайное к нему стремленье мчало;

Но опыт вдруг накинул покрывало

На нашу даль — и там один лишь мрак.

И, верою к грядущему убоги,

Задумчиво глядим с полудороги

На спутников, оставших назади,

На милую Фантазию с мечтами…

Изменница! навек простилась с нами,

А все еще твердит, свое: иди !

Куда идти? что ждет нас в отдаленье?

Чему еще на свете веру дать?

И можно ль, друг, желание питать,

Когда для нас столь бедно исполненье?

Мы разными дорогами пошли:

Но что ж, куда они нас привели?

Всё к одному, что счастье — заблужденье.

Сравни, сравни себя с самим собой:

Где прежний ты, цветущий, жизни полный?

Бывало, все — и солнце за горой,

И запах лип, и чуть шумящи волны,

И шорох нив, струимых ветерком,

И темный лес, склоненный над ручьем,

И пастыря в долине песнь простая —

Веселием всю душу растворяя,

С прелестною сливалося мечтой:

Вся жизни даль являлась пред тобой;

И ты, восторг предчувствием считая,

В событие надежду обращал.

Природа та ж… но где очарованье?

Ах! с нами, друг, и прежний мир пропал;

Пред опытом умолкло упованье;

Что в оны дни будило радость в нас,

То в нас теперь унылость пробуждает;

Во всем, во всем прискорбный слышен глас,

Что ничего нам жизнь не обещает.

И мы еще, мой друг, во цвете лет.

О, беден, кто себя переживет!

Пред кем сей мир, столь некогда веселый,

Как отчий дом, ужасно опустелый:

Там в старину все жило, все цвело,

Там он играл младенцем в колыбели;

Но время все оттуда унесло,

И с милыми веселья улетели;

Он их зовет… ему ответа нет;

В его глазах развалины унылы;

Один его минувшей жизни след:

Утраченных безмолвные могилы.

Неси ж туда, где наш отец и брат

Спокойным сном в приюте гроба спят,

Венки из роз, вино и ароматы;

Воздвигнем, друг, там памятник простой

Их бытия… и скорбной нашей траты.

Один исчез из области земной

В объятиях веселыя Надежды. [47]

Увы! он зрел лишь юный жизни цвет;

С усилием его смыкались вежды;

Он сетовал, навек теряя свет —

Где милого столь много оставалось, —

Что бытие так рано прекращалось.

Но он и в гроб Мечтой сопровожден.

Другой… старик… сколь был он изумлен

Тогда, как смерть, ошибкою ужасной,

Не над его одряхшей головой,

Над юностью обрушилась прекрасной! [48]

Он не роптал: но с тихою тоской

Смотрел на праг покоя и могилы —

Увы! там ждал его сопутник милый;

Он мыслию, безмолвный пред судьбой,

Взывал к творцу: да пройдет чаша мимо!

Она прошла… [49]и мы в сей край незримый

Летим душой за милыми вослед;

Но к нам от них желанной вести нет;

Лишь тайное живет в нас ожиданье…

Когда ж? когда?.. Друг милый, упованье!

Гробами их рубеж означен тот,

За коим нас свободы гений ждет,

С спокойствием, бесчувствием, забвеньем.

Пришед туда, о друг, с каким презреньем

Мы бросим взор на жизнь, на гнусный свет;

Где милое один минутный цвет;

Где доброму следов ко счастью нет;

Где мнение над совестью властитель;

Где все, мой друг, иль жертва, иль губитель!..

Дай руку, брат! как знать, куда наш путь

Нас приведет, и скоро ль он свершится,

И что еще во мгле судьбы таится —

Но дружба нам звездой отрады будь;

О прочем здесь останемся беспечны;

Нам счастья нет: зато и мы — не вечны!