Главный герой по прозвищу Снайпер — художник, но не обычный: он рисует граффити. Циничный, холодный, он уверен, что жизнь человеческая ничего не стоит. Снайпер неуловим и хитер, и никто не знает, где
Венеции нельзя доверять. Здесь за строгими фасадами скрываются роскошные покои, таверны берегут секреты от чутких ушей инквизиции, а за корсажем красавицы итальянки надежно спрятан острый кинжал. В эт
Главный герой по прозвищу Снайпер — художник, но не обычный: он рисует граффити. Циничный, холодный, он уверен, что жизнь человеческая ничего не стоит. Снайпер неуловим и хитер, и никто не знает, где
Паруса раздуваются и каменеют на ветру, волны яростно хлещут по бортам, но гребцам не уйти от погони. Пушки корсаров вот-вот разнесут в щепки торговое судно, а дальше – дело за отточенными лезвиями их
Что такое танго? Пары, элегантно скользящие по паркету дорогих отелей? Вызов, дерзко брошенный в дымном кабаке Буэнос-Айреса? Или признание, с которого начинается история длиной в сорок лет? Каждый ге
Венеции нельзя доверять. Здесь за строгими фасадами скрываются роскошные покои, таверны берегут секреты от чутких ушей инквизиции, а за корсажем красавицы итальянки надежно спрятан острый кинжал. В эт
Паруса раздуваются и каменеют на ветру, волны яростно хлещут по бортам, но гребцам не уйти от погони. Пушки корсаров вот-вот разнесут в щепки торговое судно, а дальше – дело за отточенными лезвиями их
Что такое танго? Пары, элегантно скользящие по паркету дорогих отелей? Вызов, дерзко брошенный в дымном кабаке Буэнос-Айреса? Или признание, с которого начинается история длиной в сорок лет? Каждый ге
…История затерянного корабля, история Коя, которого отлучили от моря, история Танжер, которая вернула море Кою, поразила меня в тот миг, когда я познакомился с ними. Я знал, что подобные истории очень
…История затерянного корабля, история Коя, которого отлучили от моря, история Танжер, которая вернула море Кою, поразила меня в тот миг, когда я познакомился с ними. Я знал, что подобные истории очень
Кадис, начало XIX века. Город все чаще становится мишенью для ядер наполеоновской армии – жители привыкли к ним так же, как и к раскаленному дыханию ветра, издавна блуждающему по лабиринту улиц. Город
